– Эй, ты! Кидай сундук с деньгами вниз! Живо! И не вздумай стрелять, иначе тебе крышка!
   Николас сбросил шинель и схватился за кобуру, пристегнутую к поясу.
   – Проклятие! Разбойники!
   Выхватив пистолет, он велел Алане лечь на пол и, набросив ей на голову одеяло, приказал тоном, не терпящим возражений:
   – Лежи смирно!
   До Аланы донеслись звуки выстрелов. Кто-то чертыхнулся, снова послышались выстрелы… Затем раздались громкие стоны, и она поняла, что оба кучера ранены.
   Пахнуло холодом – это капитан Беллинджер открыл дверцу. Как только он спрыгнул на снег, Алана поднялась с пола и выглянула наружу. Николаса не было видно, но голос его слышался отчетливо. И звучал он очень даже грозно.
   – Бросайте оружие! Я кому сказал!
   Наверное, он взял нападавших на мушку.
   Алана осторожно вылезла из дилижанса и, обойдя его сзади, наткнулась на безжизненные тела. Кучера лежали на снегу, покрасневшем от крови, и их невидящие глаза были устремлены в небо.
   Неподалеку стояли, подняв руки, два разбойника. Николас держал их на прицеле. Нижняя часть лица у обоих бандитов была скрыта черными платками, что придавало им особенно зловещий вид.
   И вдруг Алана заметила, что к Николасу подкрадывается сзади вооруженный человек. Оказывается, разбойников было не двое, а трое! И этот третий целился Николасу в голову!
   – Капитан Беллинджер! – крикнула Алана. – Осторожно! Позади вас бандит!
   Николас обернулся, но разбойник успел выстрелить и попал в цель. Капитан покачнулся, уронил пистолет и рухнул на колени. Алана бросилась к нему. Николас горестно посмотрел на нее и упал без чувств на заснеженную землю.
   Позабыв про опасность, Алана схватила его за руку и облегченно вздохнула: жив! В груди юной индианки всколыхнулся гнев. Как посмели эти мерзавцы посягнуть на жизнь капитана Беллинджера!
   Она подобрала пистолет Николаса и спрятала его в складках платья. Николас застонал и приоткрыл глаза. На лице его застыло изумление.
   Разбойники между тем уже грабили дилижанс. На худышку Алану они не обращали внимания.
   – Сбросьте трупы со скалы и отправьте туда же дилижанс, – распорядился главарь. – Тогда их не скоро хватятся. Тем более что снег скоро заметет наши следы.
   Грабители поспешили исполнить его приказания.
   Но когда один из них попытался подступиться к Николасу, чтобы тоже сбросить его в пропасть, Алана наставила на него пистолет.
   – С остальными поступай, как знаешь, но его не трогай, – грозно сказала она. – Предупреждаю тебя, белый человек, я не промахнусь.
   Бандит остановился скорее от удивления, чем от испуга. Вот это да! Пигалица – а не боится! Что-то подсказало ему, что с ней шутки плохи. Он заколебался и вопросительно поглядел на главаря.
   – Оставь ее, – махнул рукой тот. – На что она нам? Ни кожи ни рожи. А пулю тратить на нее жалко. На таком морозе она и без нас долго не протянет. Вы лучше распрягите лошадей и займитесь дилижансом. Пора сматываться.
   – А с ним как быть? – разбойник кивнул на Николаса.
   – Пусть валяется. Все равно скоро подохнет. Однако Алана не спешила опускать пистолет. Грабители принялись за дело, и вскоре дилижанс прогрохотал по обледеневшему склону горы.
   На прощание главарь небрежно бросил Алане:
   – На твоем месте я бы пустил себе пулю в лоб, малышка. Ведь либо ты от холода околеешь, либо тебя волки загрызут. А еще, не приведи Господь, индейцы пожалуют!
   Он посмотрел на Николаса, который как раз в этот момент снова открыл глаза. Взгляды их скрестились.
   – Твой друг долго не протянет, крошка, – усмехнулся бандит. – Сам виноват – не надо было корчить из себя героя.
   – Оставь нас в покое, – сказала Алана, становясь между капитаном и его мучителем. – Уезжай. Мы обойдемся без твоих советов.
   Он пожал плечами и вскочил на лошадь. Вскоре все трое скрылись вдали со своей добычей.
   Алана облегченно вздохнула, хотя понимала, что надежды на спасение у них действительно маловато.
   Мороз крепчал. Откуда-то донесся волчий вой.
   «Далеко ли до ближайшей станции?» – подумала было Алана, но спохватилась: какая станция? Капитан Беллинджер все равно не дойдет, а она его не бросит. Ведь он спас ей жизнь. Если б он не выхаживал ее, то был бы уже в Вашингтоне, далеко от этих неприютных и опасных мест, и не валялся бы на промерзшей земле раненый и беспомощный.
   Николас попытался что-то сказать, но не смог. Глаза его затуманились, и он снова с тихим стоном впал в беспамятство.
   Алана постаралась представить себе, как бы поступила сейчас ее бабушка. Прежде всего она, наверное, позаботилась бы об убежище. И поскорее, времени терять нельзя – скоро стемнеет!
   Индейское воспитание сослужило ей хорошую службу. С детства наученная стойко переносить житейские трудности, Алана не мешкая принялась за дело. Оглядевшись, она решила, что самым лучшим пристанищем будет для них свалившийся в лощину дилижанс. Если, конечно, ей удастся перетащить туда капитана Беллинджера.
   Она осмотрела его рану. Могло быть и хуже: пуля угодила в плечо, а могла бы попасть и в сердце! Намокшая от крови рубаха задубела на морозе – судя по всему, холод остановил кровь. Что ж, выходит, хоть какая-то польза от этой стужи есть…
   Алана только сейчас заметила, что на ее плечи по-прежнему наброшено одеяло, и поспешила укрыть им Николаса.
   Но как же все-таки переправить его вниз? Она поглядела туда и увидела убитых кучеров у подножия горы. Но думать о них ей было некогда. Дилижанс, к счастью, при падении не перевернулся и даже не долетел до дна, а застрял в кустах где-то на полпути, однако это все равно было далеко.
   Алана опасливо ступила на склон. Скользко… И тут она заметила широкую доску, которая служила кучерам сиденьем. Доска отвалилась и лежала недалеко от Аланы. Пожалуй, ее можно будет использовать как санки! Да-да, решено! Она уложит на доску Николаса и осторожно свезет его вниз.
   Алана с трудом добралась до доски и с еще большим трудом вскарабкалась обратно наверх. Ноги скользили по льду, она несколько раз падала, но, упрямо стиснув зубы, поднималась и снова лезла вверх. Мороз крепчал, однако страх служил девушке надежной защитой от холода.
   Наконец до вершины горы остался всего один шаг. Алана занесла ногу и… поскользнувшись, полетела вниз!
   Пришлось начинать все сначала.
   Волки постепенно подбирались ближе: их вой звучал громче и грозней.
   Наконец-то Алана очутилась рядом с капитаном. Лицо его было почти таким же белым, как снег.
   – Помогите мне! – взмолилась Алана, стараясь положить его на доску. – Приподнимитесь немножко, вы такой тяжелый!
   Но капитан был по-прежнему без чувств. С невероятными усилиями Алане удалось наконец взгромоздить его на доску и пододвинуть к склону горы. Конечно, это будет рискованный спуск, но девушка предпочитала сломать себе шею и умереть мгновенной смертью, нежели быть растерзанной стаей волков. А они приближались. Алана обхватила Николаса, чтобы не дать ему упасть, и оттолкнулась от земли. Съехали самодельные санки благополучно, но в самом конце доска врезалась в бок дилижанса, а капитан Беллинджер и Алана свалились в снег. Вскочив, она в ужасе кинулась к капитану: вдруг его рана при падении открылась? Однако терять время на осмотр было нельзя, и девушка принялась затаскивать Николаса в дилижанс.
   Когда капитан наконец очутился внутри, Алана с изумлением обнаружила, какого же он все-таки огромного роста – длинные ноги никак не желали умещаться в тесном пространстве. Наконец и эта цель была достигнута!
   Но успокаиваться было пока рано. Разбойники забрали шинель Николаса, и Алана спрыгнула на снег, подбежала к свалившимся на землю дорожным сундукам и лихорадочно перерыла их, отбирая все мало-мальски теплые вещи. В кожаном чемоданчике лежали бинты, лекарства и какие-то блестящие инструменты. Девушка сообразила, что они тоже пригодятся, и прихватила чемоданчик с собой.
   Еле волоча ноги от усталости, она побрела к дилижансу. Капитана Беллинджера бил озноб. Алана укутала его шерстяными кофтами и поплотнее закрыла обе дверцы, радуясь, что они не только не отвалились при падении, но даже не покривились.
   Покончив с самыми неотложными делами, девушка села рядом с раненым и задумалась.
   Время близилось к вечеру, уже темнело. Скоро появятся волки…
   Алана вспомнила про пистолет капитана Беллинджера: если волки проломят дверцу и ворвутся внутрь, пистолет ей очень даже пригодится… Но, увы, пистолет валялся, наверное, где-то наверху у дороги.
   «Успею или не успею?» – гадала она, прислушиваясь к зловещему вою. Может, все-таки вскарабкаться на гору и поискать пистолет на снегу? Или не рисковать? Пистолет то ли найдется, то ли нет, а рану капитана необходимо обработать как можно быстрее… Ах, как же ей сейчас не хватает бабушкиных мудрых советов!..
   Алана торопливо осмотрела рану и, убедившись, что она не кровоточит, все-таки решила сбегать за оружием. Она понимала, что без нее капитан не выживет. Он был не в состоянии о себе позаботиться. Так что нужно быть предельно осторожной, иначе, если с ней что-нибудь случится, им обоим конец.
   Индейцы ценят хладнокровие и стараются воспитать эту черту в своих детях. Поэтому Алана не потеряла самообладания. Прислушиваясь к волчьему вою, будучи готова в любую минуту броситься наутек, она на этот раз удачно вскарабкалась на гору и тщательно обшарила каждую пядь земли, пока не нашла в снегу пистолет. А найдя его, помчалась вниз.
   И вовремя! Из ближнего леса выскочили волки! Звери и девушка наперегонки бежали по скользкому склону горы. Но Алана оказалась проворней и успела захлопнуть дверь перед рычащими тварями.
   Оконные стекла задребезжали – это волки набрасывались на дверь. Сжавшись в комочек, девушка дрожала от страха и мысленно уже готовилась к лютой смерти.
   Но дверь не поддавалась, и волкам вскоре надоело ее таранить. Они отбежали, Алана услышала смачный хруст. Ей чуть не стало дурно – она поняла, что звери пожирают трупы кучеров.
   И опять – в который уж раз за этот роковой день! – Алана запретила себе думать о страшном и занялась делом. Опустившись на колени подле Николаса, девушка разорвала окровавленную рубаху и постаралась осмотреть в сумерках его плечо. Рана опять кровоточила. Нужно срочно вынимать пулю! Спокойствие… только не волноваться! Алана достала из кожаного чемоданчика небольшой острый нож и, затаив дыхание, провела им по ране. Капитан по-прежнему лежал без сознания, но его лицо скривилось от боли. Алана закусила губу, полоснула сильнее, раздвинула края раны – и вынула пулю!
   Дома, в родном селении, у нее всегда были под рукой целебные травы, и ей не составило бы труда обработать рану Николаса, но теперь, глядя на склянки с незнакомыми лекарствами, Алана пришла в замешательство. Какое из них подойдет для Николаса? После долгого раздумья она остановила свой выбор на коричневой мази и, перевязав плечо раненого белоснежными бинтами, устало вздохнула. Она сделала все, что было в ее силах. Теперь оставалось только ждать и надеяться на лучшее.
   С того момента, как Алана вынула из раны пулю, прошло уже немало времени, а капитан даже не пошевелился. Это был тревожный признак.
   Алана прикоснулась пальцем к его губам. Нет… все-таки дышит!
   Она приложила руку к груди Николаса. Сердце билось слабо, но ровно. И на том спасибо!
   Теперь, когда все дела были позади, Алана смогла подумать о погибших кучерах и решила, что беднягам, пожалуй, повезло: им не пришлось умирать медленной смертью.
   Ночью капитана Беллинджера снова начал бить озноб. Алана легла рядом, согревая его своим телом. Ей и самой было холодно, но она переносила это спокойно, ведь ей уже не раз приходилось терпеть холод. Алану волновало только одно – удастся ли теперь ей вырвать капитана Николаса Беллинджера из когтей смерти, как недавно это удалось ему…
   Жизнь его висела на волоске, а в зловещей тьме свистел ледяной ветер и выли волки…

10

   Ночь тянулась бесконечно. Алана крепко прижималась к капитану Беллинджеру, и его близость не только согревала ее, но и придавала ей мужества. Особенно когда волки снова принимались с рычанием царапать когтями дилижанс.
   Однако в последний час их что-то не было слышно. Алана надеялась, что они, наконец, ушли на поиски более легкой добычи.
   Пистолет был у нее под рукой. Индейцы уважают волков, и Алана никогда не стала бы убивать их просто так, ради потехи, но сейчас речь шла о спасении ее собственной жизни и жизни капитана Беллинджера, поэтому она без колебаний пустила бы в ход оружие.
   Алана провела пальцем по обледеневшему стеклу. Если звери начнут ломиться в окно, оно не выдержит и расколется.
   Брр… Девушка содрогнулась и придвинулась к Николасу. Он застонал. Испугавшись, что она разбередила его рану, Алана отпрянула.
   – Где я? Черт побери, что произошло? – хрипло пробормотал Николас.
   – Вы в безопасности, капитан Беллинджер. Не волнуйтесь, спите спокойно, – Алана потрогала его пылающий лоб. – Вы ранены и должны поберечь силы.
   С непривычки она с трудом произносила английские слова.
   – Ты… кто? – Капитан пошарил в темноте рукой.
   – Я Алана. Алана! Помните? А теперь спите. Спите, а я буду вас охранять.
   Николас с трудом отделял сон от яви, в темноте все было таким призрачным… Потом он вдруг вспомнил про нападение разбойников и про то, как самоотверженно защищала его Алана Кэлдвелл.
   – Синеглазка… Это ты?
   – Да, – чуть слышно прошептала Алана. – А теперь засыпайте. Пожалуйста, засыпайте!
   Капитан глубоко вздохнул и забылся крепким сном. Он спокойно проспал всю ночь, и у Аланы даже зародилась надежда на его скорое выздоровление. Но на рассвете Николас вдруг начал бредить.
   – Проклятые янки! Зачем вы убили моего отца? Он не виноват! – бормотал капитан. – Вы казнили невиновного. Это моя мать… моя мать виновата…
   Алана, опасавшаяся, что если капитан будет метаться в бреду, его рана снова откроется, принялась уговаривать Николаса:
   – Подождите до завтра, капитан. Завтра вам будет лучше, и мы поговорим про ваших родителей. А сейчас спите.
   – Все женщины – хищницы. Коварные хищницы! Они норовят вырвать у мужчины сердце… Подлые предательницы!
   – Не думайте об этом, – умоляла Алана. – Вспомните что-нибудь хорошее. Что-нибудь из своего детства.
   Почувствовав на лбу прохладную руку, Николас постепенно успокоился. Страшные видения отступили…
   – Я поклялся, что не буду никого любить, – пробормотал он, уже засыпая, – и сдержу свою клятву!
   Алана осторожно обняла Николаса и прижалась щекой к его щеке:
   – Спите, капитан, спите. Утро вечера мудренее.
   Алана не знала, как долго она проспала, но когда она открыла глаза, в заиндевевшее окно уже просачивался дневной свет.
   Николас еще не очнулся от забытья. Алана с тревогой вгляделась в его черты и облегченно вздохнула. Жар спал, капитан дышал ровно и глубоко.
   Теперь предстояло осторожно встать, не разбудив раненого. Задача не из легких, ведь Николас навалился на нее всем телом, и вдобавок нужно незаметно вынуть руку у него из-под головы! Ни в коем случае нельзя его разбудить, он с таким трудом уснул!
   Алана медленно высвободилась, но встала не сразу – все не могла оторвать глаз от лица Николаса. Какой же он все-таки мужественный! Квадратная челюсть – признак волевого характера, жесткая и в то же время волнующая линия губ… Смелый, решительный – словом, настоящий мужчина! Даже длинные шелковистые ресницы не умаляют его мужественности.
   Алана впервые в жизни лежала рядом с мужчиной. С Серым Соколом она и то не позволила себе такой вольности. Девушка покраснела, но не отвела взгляд.
   Как интересно! У него на подбородке щетина! У индейцев такого не бывает… Нет, конечно, она видела бородатых мужчин – в их края забредали белые охотники, но они не в счет, она их и за людей-то не считала… Алана потрогала щетину пальцем. Немножко колется, но ничего, даже приятно…
   Окончательно осмелев, девушка провела пальцем по губам капитана. А что, если, когда он проснется, наклониться и прижаться к его рту губами? Как он прижимался к губам Грейс Флемминг… Однако, подумав, Алана решила не рисковать.
   Она захотела проверить, не промокли ли бинты на ране Николаса. Они были в порядке. Взгляд девушки скользнул по перевязанному плечу молодого человека и уткнулся в грудь, поросшую курчавыми темными волосами.
   Алана ахнула от изумления. Вот это да! А она и не знала, что у белых мужчин на груди растут волосы, у индейцев такого не бывает. Она с любопытством потрогала мягкую поросль на его груди.
   Но тут Николас пошевелился, и Алана испуганно отпрянула: вдруг он откроет глаза и удивится – что это она на него так уставилась?
   К счастью, капитан не проснулся. Алана снова заботливо укутала его одеялом. Прядь волос упала Николасу на лоб. Девушке очень хотелось ее поправить, однако она все-таки удержалась от соблазна.
   Ругая себя за бесцельную трату драгоценного времени, Алана встала, взяла пистолет – без оружия выходить из дилижанса было бы опрометчиво – и посмотрела в окно. Волков не было видно. Девушка натянула теплую кофту, приоткрыла дверцу и с наслаждением набрала полную грудь свежего утреннего воздуха. На небе не было ни облачка.
   Ноги Аланы по щиколотку утопали в пушистом снегу, и она порадовалась, что, переодеваясь в платье белых женщин, не пожелала снять мокасины, которые доходили ей до колен.
   Теперь важнее всего раздобыть еду. Впрочем, это не составит труда – ее же с детства приучили охотиться.
   Но хотя у Аланы был пистолет, она решила воздержаться от стрельбы: пули еще могут пригодиться! Да и не стоит привлекать внимание. Неизвестно, как настроены по отношению к шайенам местные индейцы. Вполне вероятно, что это враги. Дедушка советовал ей в подобных случаях не рисковать, и Алана твердо усвоила его мудрые наставления.
   Солнце припекало почти по-весеннему. Алана увидела неподалеку речушку и направилась туда, зная, что дичь легче всего поймать на водопое – томимые жаждой звери, бывает, увлекаются и теряют осторожность.
   Греясь в лучах яркого солнца, она впервые после смерти Серого Сокола ощутила нечто похожее на счастье. Она уже не тревожилась за жизнь капитана Беллинджера – он явно шел на поправку. Ну, а то, что капитану пока не удалось привезти ее к отцу, Алану совершенно не огорчало.
   Она притаилась за деревом в ожидании добычи. Быстрое течение увлекало за собой небольшие льдины. Юная охотница прижалась к стволу, держа наготове камень, и, вспомнив уроки, полученные от сородичей-индейцев, приготовилась терпеливо ждать.
   Прошло не так много времени, и показался будущий завтрак: на берег выпрыгнул белохвостый кролик. Алана занесла руку и тщательно прицелилась…
   Вернувшись в дилижанс, девушка обнаружила, что капитан Беллинджер пытается встать.
   – Черт побери! – проворчал он и, чтобы не упасть, вцепился в спинку кожаного сиденья. – Ты где пропадала? Неужели тебе не приходило в голову, что мне может понадобиться твоя помощь?
   На самом деле капитан был так раздражен потому, что очень волновался за Алану, однако признаться в этом ему не позволяла гордость.
   – Почему не приходило? Приходило! – откликнулась Алана, показывая ему кролика. – И я даже предположила, что вы можете проголодаться.
   – Да, я голоден, как волк, – кивнул Николас и замер, осекшись. – Так мне не приснилось? Ты и вправду говоришь по-английски?
   Алана смутилась.
   – Да. Если честно, то я заговорила на нем раньше, чем на шайенском.
   – Могла бы меня предупредить, – насупился Николас, судорожно припоминая, не сказал ли он в присутствии Аланы чего-нибудь непозволительного. – Зачем было это скрывать?
   – Вы считали меня дикаркой, – пожала плечами Алана. – И, по-моему, вам было приятно чувствовать себя по сравнению со мной образованным джентльменом. Вот я и решила вас не разочаровывать.
   – О Боже! – простонал Николас. – Как же ты похожа на отца! Он тоже имеет привычку переворачивать все с ног на голову и, даже когда кругом не прав, упорно доказывает свою правоту.
   – А разве я пытаюсь поставить все с ног на голову? – прищурилась Алана.
   – А то нет? – усмехнулся капитан. – Ты вообще на него похожа: та же посадка головы, такая же гордая осанка. Энсон, как и ты, безумно самоуверен и никогда не теряется в разговоре.
   – Как вы можете судить обо мне? – поджала губы Алана. – Вы меня совсем не знаете. И… я вовсе не желаю быть похожей на Энсона Кэлдвелла!
   – Тут уж ничего не поделаешь, дорогая. С природой не поспоришь.
   – Нет, вы меня совсем не знаете, – упрямо повторила девушка.
   Николас задумчиво посмотрел в окошко дилижанса на склон горы.
   – Возможно, но пока мы отсюда выберемся, я успею познакомиться с тобой поближе, Синеглазка. Боюсь, что у нас впереди еще много времени.
   Алана вынула из-за голенища мокасин нож и принялась ловко освежевывать кроличью тушку. На Николаса это произвело неизгладимое впечатление: ни одна из его знакомых женщин не была на такое способна.
   – А мне говорили, что я похожа на мать! – заявила после долгой паузы Алана.
   – Может быть, но глаза у тебя синие, как у отца.
   Алана сердито отвернулась, давая понять, что разговор ей неприятен. Она не желала иметь ничего общего с человеком, который после маминой смерти бросил ее на произвол судьбы.
   Николас помялся, не зная, как к ней подступиться, и куда-то ушел. Он был еще очень слаб, но Алана не стала предлагать ему свою помощь, понимая, что для гордого мужчины зависимость от женщины – страшное унижение.
   Содрав с убитого зверька шкурку, Алана развела рядом с дилижансом костер и принялась поджаривать кролика на деревянном вертеле.
   Вскоре капитан вернулся. Он был очень бледен и пошатывался от слабости, однако это не помешало ему побриться и привести себя в порядок.
   Когда его тень упала на лицо девушки, она почему-то до того разволновалась, что ее рука, державшая вертел, задрожала.
   – Чертовски здорово пахнет! – Николас улыбался, опускаясь на большой валун и приваливаясь спиной к дереву.
   – Моя бабушка начинила бы кролика сухими ягодами, завернутыми в листья, и поджарила бы его на углях, – сказала Алана. – Но, увы, здесь это невозможно.
   – Ты тоскуешь по бабушке, да?
   Алана отвела взгляд.
   – Вам, наверное, покажется странным, но я стараюсь не вспоминать о прошлом. Это слишком тяжело. Если бы не война, все было бы по-другому…
   – Какая война? – удивился Николас. Взгляд Аланы мгновенно стал колючим.
   – Ах да, я забыла! Вы же белый, а белые назвали это резней… Интересно, а если бы победили вы, как бы это называлось? Вы предпочли бы говорить о победоносной войне?
   – Насколько я знаю людей в Вашингтоне, они предпочли бы последнее, – медленно произнес Николас и, посмотрев на Алану в упор, спросил: – Ты кого-нибудь потеряла в этой… войне?
   Глаза девушки лихорадочно заблестели.
   – Да! В тот страшный день рухнул весь мой мир. И это непоправимо.
   – Кого ты потеряла? – с каким-то странным волнением спросил Николас. Он и сам не понимал, почему ему так важно это узнать.
   Алана заколебалась. С одной стороны, Николас был белым, а следовательно, врагом, а с другой, – ей необходимо было с кем-нибудь поделиться своим горем. Она не могла больше носить эту боль в себе!
   – Уже после войны я потеряла дедушку, который был для нас воплощением мудрости и благородства, – тихо промолвила она, в конце концов решив, что мертвые не обидятся на нее, если она расскажет Николасу о разыгравшейся трагедии. – А на войне… на войне погиб Серый Сокол.
   При упоминании о женихе в глазах Аланы засветилась нежность. И тут же в ее мозгу, словно молния, промелькнула страшная мысль. А что, если…
   – Капитан, вы… были на этой войне? – с дрожью в голосе спросила она.
   Печаль Аланы камнем легла на сердце Николаса, ему было безмерно жаль худенькую, хрупкую девушку, которой в самом начале жизни пришлось пережить столько горя.
   – Нет, Синеглазка, – покачал он головой. – Я не имею никакого отношения к этой войне. Моя война – как, впрочем, и твоя – проиграна. Мы с тобой оба побежденные.

11

   Николас незаметно наблюдал за Аланой, вновь занявшейся приготовлением пищи, пытаясь представить себе, какие воспоминания всколыхнул в ее памяти их печальный разговор. Отчего-то ему не давали покоя мысли о Сером Соколе. Кто он и кем приходился Алане?
   – Во время гражданской войны погибли тысячи мужчин. Чьи-то мужья, отцы, сыновья. Многие южанки поняли бы тебя, Алана, – осторожно промолвил капитан. – Им тоже знакома горечь утраты.
   – Наверное, – пожала плечами Алана, и ее изможденное лицо исказилось от боли. – Но мне от этого не легче. Я не могу примириться с мыслью, что я осталась жива, а Серый Сокол – нет.
   – Этот человек был твоим женихом или мужем?
   – Мы… мы должны были пожениться. Он заплатил за меня выкуп – двадцать коней – и построил для нас хижину. – К глазам Аланы подступили слезы. – Но в тот день, когда я должна была стать его женой, Серый Сокол погиб… Мне говорили, он отважно сражался и… перед смертью думал обо мне, – еле слышно добавила она.
   Николаса охватили противоречивые чувства. Ему и жалко было Алану, и почему-то неприятно представлять ее себе рядом с бравым индейским воином…