До работы добирался с Алисией Кейс и Келвином Ричардсоном. Не самая плохая компания для поездки, как, впрочем, и для всего, что последовало за ней.
   В наши дни Координационный центр по отражению главных угроз переместился в штаб-квартиру ФБР в округе Колумбия. После одиннадцатого сентября в Бюро произошли коренные изменения: из организации, реагирующей на преступления, занимающейся их расследованием, оно превратилось в структуру значительно более активную и эффективную. Обошедшийся в шесть миллионов долларов комплект программного обеспечения включал в себя насчитывающую сорок миллионов страниц базу данных по террористическим актам начиная со взрыва во Всемирном торговом центре в 1993 году.
   Имея такую гору данных, оставалось только посмотреть, стоит ли она хотя бы одного-единственного цента.
   В то утро для обсуждения проблемы Санрайз-Вэлли в оперативном Центре стратегической информации на пятом этаже Гувер-билдинг собралось около дюжины человек. Уничтожение маленького городка сочли "угрозой национального масштаба", хотя никаких доказательств в пользу такой точки зрения не было. У нас вообще не было ничего, ни одной зацепки.
   На контакт преступники по-прежнему не выходили и никаких признаков жизни не подавали.
   Невероятно. И возможно, именно их молчание пугало сильнее любой угрозы.
   Нам отвели один из самых роскошных и самых безвкусно обставленных конференц-залов: туча обитых синей кожей кресел, стол из темного дерева, винного цвета ковер. И ко всему этому два флага – американский и министерства юстиции – и белые накрахмаленные сорочки с полосатыми галстуками вокруг стола.
   На мне были джинсы и синяя штормовка с надписью "ФБР. Опергруппа Антитеррор". Откровенно говоря, я чувствовал себя единственным, кто оделся по ситуации. Дело явно выпадало из разряда ординарных, и девиз "Дело как дело" к нему определенно не подходил.
   С другой стороны, люди здесь собрались не мелкого калибра. Старшим по рангу был Берт Мэннинг, один из пяти помощников директора ФБР. Присутствовали также старшие агенты из Объединенного антитеррористического оперативного центра и ведущие аналитики из нового Агентства по разведке, куда входили эксперты как ФБР, так и ЦРУ.
   Моей соседкой оказалась Монни Доннелли, старший аналитик и мой добрый друг еще со времен Квонтико.
   – Вижу, получила персональное приглашение, – заметил я, опускаясь на стул рядом с Монни. – Поздравляю и добро пожаловать.
   – О да, такое я бы не пропустила. Знаешь, Алекс, все прямо как в фильме про инопланетян. Так необычно, так таинственно.
   – Да уж, этого хватает.
   На экране в передней части зала появилась агент из лас-вегасского отделения, руководящая расследованием в Неваде. Она сообщила, что на месте уничтоженного Санрайз-Вэлли развернута мобильная лаборатория, но это была, пожалуй, единственная новость, так что собрание быстро перешло к следующему вопросу: оценке угрозы.
   Уже интереснее.
   Сначала поговорили о доморощенных террористических группах, таких как "Национальный альянс" и "Арийские нации". Разумеется, никто не верил, что такие простофили способны спланировать и осуществить нечто столь грандиозное. Следующими на очереди были "Аль-Каида" и "Хезболла", радикальные исламистские организации. Горячая дискуссия затянулась на добрых два часа. Все сошлись на том, что они определенно заслуживают самого пристального внимания. Потом каждый получил от Мэннинга отдельное задание.
   Каждый, кроме меня. Размышляя над этим, я пришел к выводу, что, возможно, уже в самое ближайшее время получу задание от самого директора Бернса. Не скажу, что перспектива сильно меня обрадовала – не хотелось снова покидать Вашингтон и возвращаться в Неваду.
   И тут случилось нечто странное.
   У всех присутствующих одновременно сработали пейджеры!
   Несколько секунд мы были заняты тем, что проверяли поступившие сообщения. В последние месяцы в связи с ростом террористической угрозы старшие агенты уведомлялись о каждом подозрительном случае, попадающем в данную категорию, независимо от того, шла ли речь о сомнительном пакете в нью-йоркской подземке или обнаружении спор сибирской язвы в Лос-Анджелесе.
   Сообщение, поступившее на мой пейджер, звучало следующим образом:
   На военно-воздушной базе Кертлэнд в Альбукерке обнаружено исчезновение двух ракет класса «земля – воздух». Изучается возможность связи инцидента с ситуацией в Санрайз-Вэлли.

Глава 19

   "ПРАВЕДНЫЕ ПОКОЯ НЕ ЗНАЮТ" – гласил плакат на стене между столовой и автоматом с содовой. В 5.50 утра нас снова собрали в том же конференц-зале на пятом этаже. Состав почтенной группы, удостоенной столь высокого внимания, не изменился. Некоторые предполагали, что люди, ответственные за бомбардировку Санрайз-Вэлли, вышли наконец на контакт с Бюро. Другие считали, что вызов каким-то образом связан с пропажей ракет на базе Кертлэнд.
   Спустя несколько минут прибыли с полдюжины агентов ЦРУ. Все в костюмах и с кейсами. О-хо-хо... Потом появились парни из министерства внутренней безопасности. Ситуация складывалась определенно серьезная.
   – Похоже, припекло по-настоящему, – прошептала, наклонившись ко мне, Монни Доннелли. – Одно дело болтовня о необходимости межведомственного сотрудничества, и совсем другое... Что ни говори, а здесь ЦРУ.
   Я улыбнулся:
   – А ты, похоже, в хорошем настроении.
   Она пожала плечами:
   – Знаешь, генерал Паттон перед сражением как-то сказал: "Да простит меня Господь, но мне это нравится!"
   Ровно в шесть в зал вошел директор Бернс. С ним были Томас Уэйр, глава ЦРУ, и Стивен Боуэн из министерства внутренней безопасности. Все трое казались предельно встревоженными. Может быть, просто из-за того, что жизнь свела их вместе. Так или иначе, занервничали и остальные.
   Мы с Монни переглянулись. Некоторые из агентов продолжали разговаривать, не обращая внимания на расположившееся перед ними высокое начальство. Таким образом ветераны давали понять, кто здесь кто, и напоминали, что они появились в этих стенах еще до многих прочих. Были ли они правы? Не думаю.
   – Попрошу внимания, – сказал директор Бернс, и в зале мгновенно наступила тишина.
   Взгляды всех присутствующих обратились к нашему шефу.
   Бернс выждал еще секунду-другую и затем продолжил:
   – Буду предельно краток. Первый контакт по ситуации с Санрайз-Вэлли имел место за два дня до бомбардировки. Полученное нами послание заканчивалось такими словами: "Выражаем надежду, что при демонстрации силы никто не пострадает". О том, что кроется под выражением "демонстрация силы", нам оставалось только догадываться. Нам также запрещалось сообщать об этом первом контакте кому-либо. Нас предупредили, что нарушение запрета, разглашение информации приведет к самым серьезным последствиям. И опять-таки характер этих "последствий" оставался неясным.
   Бернс сделал паузу и оглядел сидящих за столом. Встретившись глазами со мной, директор кивнул. Я думал о том, что еще знает и не говорит нам директор и кто еще, кроме нас, в курсе событий. Белый дом? Пожалуй, да.
   – После установления первого контакта на связь с нами выходили каждый день. Одно послание поступило мистеру Боуэну, одно директору Уэйру и одно мне. До сегодняшнего дня природа и масштабы последствий, о которых я уже упоминал, не конкретизировались. Сегодня ночью каждый из нас троих получил видеозапись того, что случилось в Неваде. Фильм отредактирован. Сейчас вы его увидите.
   Бернс махнул рукой, и на расставленных в зале мониторах замелькали кадры. Картинка была черно-белая, не очень качественная, как бывает, когда оператор держит камеру в руке, а не на штативе. Впечатление такое, будто смотришь репортаж в выпуске новостей. Точнее, репортаж с места боевых действий. Все притихли, напряженно всматриваясь в экраны.
   Сначала мы увидели приближающийся к Санрайз-Вэлли армейский конвой из нескольких десятков грузовиков и джипов. Человек, снимавший их, находился на расстоянии примерно мили от вытянувшейся по дороге вереницы машин.
   Затем мы увидели, как обитателей городка выводят из трейлеров и сажают на грузовики.
   Один мужчина поднял винтовку и был расстрелян на месте. Я уже знал его имя – Дуглас Пасловски.
   Следующее, что мы увидели, – это быстро исчезающий вдали конвой и поднятые им столбы пыли.
   На экранах вдруг возник, словно свалился с неба, большой черный предмет, который взорвался, еще не долетев до земли.
   Эпизод с бомбардировкой тоже был отредактирован, вероятно, по чисто техническим причинам, но впечатление произвел самое сильное.
   Потом показали сам взрыв. Доставивший бомбу самолет в предъявленных нашему вниманию кадрах даже не промелькнул.
   – Они сняли все, – произнес Бернс. – Хотели показать, что именно они были там, что именно они сровняли город с землей. И через несколько минут они сообщат, зачем это сделали. Позвонят по телефону. Человек, выходивший с нами на связь, пользовался телефонными карточками и уличными автоматами. Грубовато, но эффективно. Звонили из магазинов, кинотеатров, даже из кегельбана. Вы прекрасно знаете, как трудно установить личность звонящего из подобных мест.
   Минуту или две мы сидели в тишине, лишь кое-кто шептался о чем-то с соседом.
   Тишина раскололась, когда зазвонил стоявший у двери телефон.

Глава 20

   – Я включу громкую связь, так что слышно будет всем, – обратился к нам директор Бернс. – Они сказали, что разрешают это сделать и даже хотят, чтобы их услышали все, кто находится здесь. Другими словами, им нужна аудитория. Как вы еще увидите, им очень нравится устанавливать правила.
   – Кто, черт возьми, эти они? – прошептала мне в ухо Монни. – Не знаю, как тебе, Алекс, а мне все это действительно напоминает какой-то научно-фантастический фильм. Держу пари, они – пришельцы.
   – Так или иначе, через минуту узнаем. Хотя я бы против тебя ставить не решился.
   Директор Бернс нажал кнопку на панели, и из динамиков донесся искаженный фильтрами мужской голос.
   – Добрый вечер. Это Волк.
   Словно холодные пальцы прикоснулись к шее. Я знал Волка, потому что охотился на него уже почти год. Более безжалостного убийцы в моей практике еще не встречалось.
   – Я тот, кто уничтожил Санрайз-Вэлли. Мне бы хотелось объяснить свои действия... по крайней мере в той степени, в которой вы того заслуживаете. Вы узнаете лишь то, что я пожелаю довести до вашего сведения. Не больше.
   Монни взглянула на меня и покачала головой. Она тоже знала Волка. Что и говорить, новость из разряда "хуже не бывает". Пожалуй, нам было бы легче, если бы звонок поступил прямо из ада.
   – Мне доставляет удовольствие сознавать, что послушать мою болтовню собралось так много важных персон. ФБР, ЦРУ, министерство внутренней безопасности, – продолжал Волк. – Я польщен. Я весь смирение.
   – Хотите, чтобы с вами говорили или только слушали? – спросил Бернс.
   – К кому я обращаюсь? Кто это только что подал голос? Будьте добры назвать себя.
   – Директор ФБР Бернс. Со мной здесь директор ЦРУ Уэйр и Стивен Боуэн из национальной безопасности.
   В динамиках послышался сухой потрескивающий звук, отдаленно похожий на смех.
   – Вот как? Для меня это большая честь, мистер Бернс. Я думал, вы поручите разговаривать со мной одному из своих лакеев. По крайней мере на первых порах. Кому-нибудь вроде доктора Кросса. Но, знаете, так даже лучше. Обойдемся без посредников. Вы со мной согласны?
   – Вы уже упомянули, что желаете иметь дело с первыми лицами, – сказал Уэйр. – Можете не сомневаться, здесь именно первые лица. Мы очень серьезно отнеслись к тому, что произошло в Неваде.
   – Значит, вы все же прислушались к моим словам. Похвально. Я кое-что знаю о вас, мистер Уэйр. Хотя и предвижу появление в будущем некоторых проблем между нами.
   – С чем это связано? – спросил Уэйр.
   – Вы – ЦРУ. Вам нельзя доверять. Ни в чем. Вы что, не читали Грэма Грина? Это же ваш писатель. Кто еще присутствует? Пусть каждый встанет и назовет себя.
   Бернс обошел вокруг стола, перечисляя собравшихся. Пару агентов он пропустил. Почему?
   – Что ж, прекрасный подбор. По большей части, – заметил Волк, когда Бернс закончил "перекличку". – Не сомневаюсь, что вы знаете, кому можно доверять, а кому нет, на кого можно положиться... Не забывайте, речь идет о вашей жизни. Лично я невысокого мнения о ЦРУ, но это всего лишь моя точка зрения. На мой взгляд, они все лжецы и склонны к необоснованному риску. Кто-нибудь не согласен?
   Все промолчали, и динамики снова затрещали от самодовольного смеха Волка.
   – Любопытно, вы не находите? Против моей – будем откровенны, довольно резкой – оценки не возражает даже само ЦРУ. – В следующий момент тон его резко изменился. – А теперь, придурки, слушайте внимательно, что я скажу. Только так вы еще можете спасти множество человеческих жизней. Слушайте и подчиняйтесь. Вам ясно? Все готовы? Я хочу слышать ответ. Пожалуйста. Вы меня поняли, мать вашу?
   Собравшиеся в зале заговорили разом, и со стороны это могло показаться смешным и нелепым. Но мы знали – таким образом Волк демонстрирует силу, показывает, что он, и только он, контролирует ситуацию.
   – Отключился! – громко воскликнул Бернс. – Он повесил трубку! Прервал связь, сукин сын!

Глава 21

   Мы ждали и ждали, оставаясь на местах, послушные, как марионетки, но русский бандит так больше и не вышел на связь. Неплохо зная этого ублюдка, я был уверен – он больше не позвонит. Волк играл с нами. И сам намеревался определять правила игры.
   В конце концов я вернулся к себе в кабинет, а Монни Доннелли отправилась в Виргинию. Никакого задания мне не поручили, по крайней мере официально. Однако Волк знал, что я буду там, в кризисном центре. Он нарочно выделил меня, чтобы оскорбить язвительной репликой. Такой уж у него стиль.
   Что задумал Волк? Решил взять на вооружение тактику террористов? Развязать войну? Если на это способна небольшая группа безумцев, то почему бы за такое дело не взяться русской мафии? И требуется не слишком много – достаточно жестокий лидер и деньги.
   Я сидел и ждал, размышляя над тем, не является ли состояние неуверенности и неопределенности, охватившее всех нас, одной из целей задуманного русским масштабного плана по нагнетанию давления. Тогда каковы другие цели? Контролировать нас? Испытать наше терпение?
   И конечно, я не мог не думать о Джеффри Шейфере и его возможной связи с нынешней ситуацией. Какова роль Ласки? Я уже просмотрел всю последнюю информацию о нем. Мы установили наблюдение за его старой знакомой, врачом-психиатром. Ее звали Элизабет Кэссиди, и я еще раз просмотрел записи, сделанные ею в то время, когда Шейфер был ее пациентом.
   Взяв паузу, я позвонил домой и поговорил с Наной. Она обвинила меня в том, что я съел кукурузный хлеб, и мне ничего не оставалось, как свалить вину на Деймона. В ответ прозвучал ехидный смех.
   – Пора уже научиться брать на себя ответственность за собственные действия, – укоризненно провозгласила Нана.
   – С ответственностью у меня все в порядке. Ладно, я съел хлеб. И не скрываю этого. Я даже рад. Хлеб был очень вкусный.
   Вскоре меня снова вызвали в конференц-зал. Там было полно агентов. Перед нами выступил Тони Вудс, один из помощников директора.
   – История получила продолжение, – начал он тоном, не предвещающим ничего хорошего. – И это настоящий ад. – Тони помолчал, собираясь с мыслями. – Час назад последовали еще две атаки, подобные той, что мы наблюдали в Неваде. Оба случая в Западной Европе. Первая имела место в северной Англии, в Нортумберленде, близ границы с Шотландией. Деревня Миддлтон-Холл с населением около четырехсот человек... В общем, ее больше нет. – Он выдержал паузу. – На сей раз жители не были эвакуированы. Почему, мы не знаем. Число погибших превысило сотню. Уничтожены целые семьи... мужчины, женщины, дети. Мы получили небольшой видеофрагмент из Скотланд-Ярда. Снимал один местный полицейский, возвращавшийся на машине из соседнего городка. Сейчас вы увидите все сами.
   Фильм получился короткий, всего несколько минут, и мы смотрели его в гнетущей тишине. В конце перед камерой появился сам полицейский.
   – Меня зовут Роберт Уилсон. Я родился и вырос в Миддлтон-Холле, которого больше нет. Там была одна-единственная улица, парочка пабов и магазинов да еще несколько сотен домов. Я знал всех этих людей. Был еще старый мост, но теперь его взорвали. И паба, куда я ходил, тоже нет. Я стою здесь, на холме, смотрю на все это... запустение и думаю, почему я христианин? Мне жаль наш мир – он безнадежен.
   Потом Тони Вудс рассказал о том, что случилось в Германии. Видеозапись, сообщил он, еще не получили.
   – Разрушения в Любеке не так велики, но все равно картина жуткая. Судя по всему, группа студентов колледжа попыталась оказать террористам сопротивление. Одиннадцать из них убиты. Любек находится в земле Шлезвиг-Гольштейн, недалеко от границы с Данией. Место, где все произошло, довольно уединенное. Сельскохозяйственный район. Волк на контакт не выходил. Никаких предупреждений мы не получали. Ясно одно: события развиваются по нарастающей.

Глава 22

   Что дальше? Чего ждать? И когда?
   Напряжение, как всегда бывает при ожидании, достигло предела. Безумец, сумасшедший, маньяк взрывает городки и деревни и не говорит, почему и зачем это делает. Продолжится ли кошмар? Станут ли атаки террористов еще масштабнее?
   Чтобы не терять даром времени, я сосредоточился на документах, имевших отношение к Ласке. На него у нас было собрано увесистое досье. Читая и перечитывая бумаги, я снова видел его лицо, слышал его голос. Шейфера необходимо было найти. Я углубился в записки психиатра, лечившего Ласку в то время, когда он жил в Вашингтоне. Элизабет Кэссиди была не только его врачом, но и любовницей.
   То были поразительные, потрясающие документы, особенно принимая во внимание характер их отношений и то, как они развивались. Казалось невероятным, что врач, специалист, мог так ошибаться в своем пациенте.
   Читая записки доктора Кэссиди, я помечал кое-что для себя.
   ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
   Мужчина 30-ти лет. Жалуется на то, что не может полностью сосредоточиться на своих проектах. Утверждает, что работа, которой он занимается, носит «секретный» характер. Говорит, что люди, работающие вместе с ним, считают его поведение «странным». Пациент сказал, что он женат, что у него трое детей, девочки-близняшки и мальчик. Уверял, что «счастлив» дома и с женой.
   ВПЕЧАТЛЕНИЯ
   Хорошо одевается, очень привлекателен, мысли выражает ясно, несколько беспокоен, производит самое приятное впечатление. Описывая свои прошлые успехи и достижения, впадает в пафос и преувеличения.
   ВЫВОД
   Шизоаффектный психоз.
   Параноидное расстройство.
   Резкие перепады настроения (в основном под влиянием алкоголя или легких наркотиков).
   Синдром гиперактивности.
   Пограничное расстройство личности.
   Однополярная депрессия.
   СЕАНС №3
   Опоздал на десять минут. На вопрос о причине опоздания отреагировал с раздражением. Заявил, что чувствует себя «блестяще», при этом во время сеанса держался неуверенно и заметно нервничал.
   СЕАНС №6
   Отвечая на вопрос о семейной жизни и при обсуждении сексуальных проблем, вел себя не вполне адекватно: усмехался, расхаживал по комнате, отпускал откровенные шуточки, расспрашивал о моей личной жизни. Утверждал, что, занимаясь сексом с женой, представляет на ее месте меня, из-за чего наступает преждевременная эякуляция.
   СЕАНС №9
   Сегодня был спокоен, почти вял, однако наличие депрессии отрицает. Утверждал, что окружающие его «не понимают». Продолжал описывать сексуальные проблемы с женой. Говорил, что на прошлой неделе, занимаясь с ней сексом и фантазируя обо мне, пережил эпизод импотенции. Сексуальные фантазии описывал очень подробно и настойчиво. Признал, что «одержим» мной.
   СЕАНС №11
   Заметное изменение в настроении. Очень энергичен, весел, подавляюще харизматичен (возможно психопатическое расстройство). Отвечая на вопрос о необходимости дальнейших сеансов, заявил: «Я чувствую себя прекрасно». На вопрос об отношениях с женой ответил: «Лучше и быть не может. Знаете, она меня обожает».
   Обсудили эпизод, имевший место на прошлой неделе, когда он намеренно превысил скорость, втянув полицейских в погоню за ним по городу. Сослался на другой случай рискованного поведения с участием проститутки, говорил о «жестком сексе». Тон рассказа провокационный, почти открыто пытался соблазнить меня. Убежден, что я «хочу» его.
   СЕАНС №14
   Пропустил последнюю встречу, не позвонил. Сегодня извинялся, затем стал злиться, занервничал. Заявил, что ему необходимо «вознаградить себя». Отметил возросшее либидо, упомянул о звонках в агентства, обеспечивающие услуги сексуального характера. Сообщил о тяге к садомазохизму.
   Сказал, что, возможно, «влюблен» в меня. Говорил об этом без какого-либо аффекта. Должна признать, я не нашлась что ответить. Похоже, полковник Шейфер посещает сеансы психотерапии с единственной целью: соблазнить меня. И к несчастью, ему это удается.

Глава 23

   Должен признаться, прочитав записки доктора Кэссиди, я тоже опомнился не сразу. После шестнадцатого сеанса характер записей резко изменился, в них уже не содержалось никаких упоминаний о тех его чувствах, которые, по-видимому, и привели к роману.
   А потом доктор Кэссиди вообще прекратила вести учет сеансов. Странно, невероятно, совершенно недопустимо с профессиональной точки зрения. Наверное, тогда у них все и началось. Если мне и нужны были какие-то доказательства того, что в лице Шейфера мы имеем дело с хитрым и крайне опасным психопатом, то они обнаружились в бумагах доктора Кэссиди.
   Уже поздно вечером меня попросили спуститься в конференц-зал. Сказали, что с минуты на минуту ожидается еще один звонок от Волка. Похоже, пошел обратный отсчет.
   Начал Волк довольно сдержанно:
   – Благодарю, джентльмены, за то, что собрались ради меня, и постараюсь оправдать ваши ожидания. Не стану понапрасну тратить ваше драгоценное время и перейду к делу. Господа Бернс, Боуэн, Уэйр, не желаете ли сказать что-то, прежде чем я начну?
   – Вы велели нам слушать, – ответил Бернс. – Мы слушаем.
   Волк расхохотался:
   – Вы мне нравитесь, Бернс. Думаю, из вас получится достойный противник. Кстати, мистер Махони находится среди слушающих?
   Шеф специального подразделения по освобождению заложников и мой друг посмотрел на Бернса. Тот кивнул.
   Нед Махони подался вперед и показал микрофону средний палец:
   – Да, я здесь. Чем могу быть полезен?
   Палец он так и не опустил.
   – Вы должны уйти, мистер Махони. Немедленно. Боюсь, вам здесь делать нечего. На мой взгляд, вы слишком неуравновешенны. Слишком опасны. Я говорю совершенно серьезно.
   Бернс сделал Махони знак выйти.
   – Необходимости в услугах специального подразделения по освобождению заложников не возникнет, – продолжал Волк. – Уверяю вас, если до этого дойдет, все будет потеряно. Надеюсь, вы уже понимаете мои методы. Никакой мобилизации и никакого расследования. Отзовите своих псов. Все слышали? Никто не должен пытаться установить мою личность. Вам действительно все понятно? Пожалуйста, отвечайте.
   Ответили все. Каждый сказал "да". Они поняли: Волк снова пытался выставить нас мальчишками. Или ему просто нравилось унижать одновременно ФБР, ЦРУ и министерство национальной безопасности.
   – Пусть тот, кто не ответил, покинет зал. Пожалуйста. – Волк хохотнул. – Нет, нет, сидите. Всего лишь небольшая шутка. Я, как это у вас называется, "креативный тип". Но в отношении мистера Махони я не шутил. И насчет расследования тоже. Прошу отнестись к моему предложению с максимальной серьезностью. А теперь перейдем непосредственно к сегодняшнему вопросу. Ситуация складывается весьма интересная. Надеюсь, кто-нибудь записывает?
   Пауза длилась примерно пятнадцать секунд. Затем Волк продолжил:
   – Я хочу, чтобы вы знали, какие города выбраны мной в качестве целей. Время пришло. Их четыре. Я бы посоветовал властям и жителям этих городов приготовиться к самому худшему из возможных вариантов. И этот худший вариант – полное уничтожение.
   Еще одна пауза.
   – Итак, города-мишени: Нью-Йорк... Лондон... Вашингтон... Франкфурт. Они должны быть готовы к самой страшной в истории катастрофе. И последнее. Все, что здесь было сказано, не предназначено для широкой публики. В противном случае я нанесу удар незамедлительно.
   Связь снова прервалась. Волк так и не установил никакого срока. Не провел черты.

Глава 24

   В то утро президент Соединенных Штатов в половине шестого был на ногах. Он только что провел двухчасовую встречу и держался лишь за счет четырех чашек кофе. Совет национальной безопасности собрался в его кабинете в 3.30. Присутствовали руководители ФБР и ЦРУ, а также несколько ведущих специалистов по разведке. Все без исключения отнеслись к угрозам Волка с полной серьезностью.
   Президент чувствовал, что достаточно хорошо подготовлен к следующей встрече, хотя кто знает, как поведут себя политики в реальной чрезвычайной ситуации?
   Наконец он повернулся к главе своей администрации: