Были разрушены оба паровозных депо, взорван ряд крупных зданий, вырублены
вековые дубы и сосны в парке, прилегающем к городу. В школе-новостройке
немцы устроили конюшню.
В день отъезда я увидел группу пленных немцев, разбиравших разрушенное
здание вокзала. Здесь у них был покорный и жалкий вид. А я хорошо помнил,
как совсем недавно, под Ленинградом, они нагло шли в психическую атаку с
засученными рукавами, наигрывая на губных гармошках.
Позднее во время политбесед я рассказывал краснофлотцам обо всем
увиденном...
Вернувшись на корабль, узнал, что многие члены экипажей, участвовавших
в приемке английских эсминцев, удостоены высоких правительственных наград, в
том числе и 42 моряка с нашего "Живучего".
В Кольском заливе стояли на якорях линкор "Архангельск" под флагом
командующего эскадрой и крейсер "Мурманск". Эсминцы продолжали обеспечивать
противолодочную оборону внутренних коммуникаций в Карском море. Линкор и
крейсер находились в постоянной боевой готовности. Этого не могло не
учитывать гитлеровское военно-морское командование. Не случайно, с тех пор
ни один крупный надводный корабль противника больше в море не появлялся.
Время рейдеров, рыскавших в водах Арктики в поисках легкой добычи, ушло
безвозвратно.
Убедившись в бесплодности попыток своих подводных лодок проникнуть в
Кольский залив к якорным стоянкам крупных кораблей и судов, немцы
активизировали действия на северных морских коммуникациях.
Для эскортирования транспортов до прибытия нашего Отряда привлекались
эсминцы, сторожевые корабли, катера, тральщики, "большие охотники" за
подводными лодками и противолодочная авиация ВВС флота. После сформирования
эскадры Северного флота эсминцы стали основой противолодочной обороны
конвоев в Баренцевом и Карском морях. Особую роль в конвойных операциях они
стали играть в осенний период, когда из-за частых штормов использование
"больших" и "малых охотников" за подводными лодками было ограничено.
Нагрузка на эскадренные миноносцы заметно возросла.
Как я уже говорил, принятые в Англии корабли уступали по техническому
состоянию и вооружению отечественным. Но на них плавали такие же советские
моряки, как и на эсминцах "Гремящий", "Урицкий" и других боевых кораблях.
Первые же конвойные операции,
4 Г Г Поляков 97
в которых довелось участвовать "шипам", показали высокую боевую выучку
личного состава. В сентябре эсминцы успешно провели несколько арктических
конвоев. Все атаки вражеских лодок были отражены, конвои потерь не имели.
В октябре наши корабли действовали еще успешнее. В начале месяца во
время конвоирования четырех транспортов по маршруту Диксон -- Югорский Шар
"Деятельный" обнаружил гитлеровскую подводную лодку и забросал ее глубинными
бомбами. Лодка, по крайнем мере, была повреждена, ибо на поверхности воды
появилось большое соляровое пятно, а потом и воздушные пузыри.
На следующий день "Деятельный" атаковал другую подводную лодку. После
третьего захода на бомбометание взрывами глубинных бомб ее выбросило наружу,
но она тут же снова погрузилась. Но на поверхности воды появились признаки
повреждения подводного хищника. Так в одном походе "Деятельный" вывел из
строя две вражеские подводные лодки.
23 сентября с очередным конвоем прибыл из Англии эскадренный миноносец
"Дружный". С тех пор прошло много лет, но мне удалось разыскать людей,
причастных к истории появления в нашем флоте эсминца "Дружный", ознакомиться
с архивными материалами. Вот что выяснилось.
Англичане не могли удовлетворить наше требование снабдить запасными
частями принятые от них восемь эсминцев, объясняя это тем, что корабли были
построены тридцать лет назад в Америке и запасные части к ним не
сохранились. Тогда глава Советской военной миссии Н. М. Харламов предложил
англичанам передать на запасные части целый эсминец, однотипный с принятыми.
Английское адмиралтейство не сразу с этим согласилось. Только за суткн до
выхода Отряда кораблей ВМФ в Мурманск был получен положительный ответ.
Корабль, или "запасные части", как стали называть девятый эсминец, надо
было принять, освоить и перевести в Мурманск. Срочно пришлось для него
формировать команду, снимая моряков с других кораблей. Снова предстояло
чистить трюмы, обивать ржавчину, ремонтировать механизмы и оборудование,
проводить ходовые испытания... В общем, проделать то, что уже
было выполнено на восьми эсминцах, но всего за три недели, остававшиеся
до выхода очередного арктического конвоя. Эту задачу назначенным в экипаж
людям пришлось решать самостоятельно: Отряд кораблей ВМФ покинул Англию.
Ввиду того что принимался не боевой корабль, а запасные части, а также из-за
нехватки людей, в состав экипажа включили всего 63 человека, то есть в два
раза меньше, чем положено по штатному расписанию.
Поздним вечером 16 августа, накануне выхода линкора "Архангельск" из
Скапа-Флоу, в каюте флагмана обсуждались кандидатуры командира и заместителя
по политчасти на девятый эсминец. Капитан 1-го ранга Н. П. Зарембо предложил
назначить замполитом начальника агитпропчасти политотдела Отряда капитана
3-го ранга Н. В. Матковского.
-- У него солидный боевой опыт по службе на Черноморском флоте, в
Азовской и Волжской флотилиях, большая практика партийно-политической
работы. Перед войной Матковский защитил диссертацию, стал кандидатом
исторических наук, -- сказал начальник политотдела. -- Пожалуй, это самая
подходящая кандидатура.
Вице-адмирал Г. И. Левченко и капитан 1-го ранга В. А. Фокин одобрили
это предложение.
--• Николай Васильевич, как вы смотрите, если мы оставим вас еще
на некоторое время в Англии? -- спросил Зарембо у Матковского, вызванного в
салон командующего Отрядом. -- Предлагаю вас замполитом на эсминец,
предназначенный на запасные части. Задача очень ответственная, решать ее
придется самостоятельно и в короткий срок. В экипаже половина коммунистов,
остальные -- комсомольцы. Обстановку здешнюю вы знаете. Вот только
командира еще не подобрали. Снять с одного из эсминцев, сами понимаете,
нельзя, а нужен весьма опытный офицер. Может быть, у вас есть подходящая
кандидатура?
-- Я хорошо знаю капитана 2-го ранга А. Е. Пастухова, нашего
флагштурмана. Александр Евгеньевич -- опытный моряк, в сложной обстановке и
бою не растеряется, -- уверенно ответил Матковский. Его предложение тоже
было принято.
На следующий день сборный экипаж девятого эсминца был высажен с
"Архангельска" на остров Хой --• один из небольших островков
военно-морской базы Ска-па-Флоу. Пять суток жили советские моряки в бараке,
ожидая отправки в Ньюкасл, на корабль. За это время офицеры познакомились с
матросами и старшинами, распределили специалистов по заведованиям, сделали
наброски корабельных расписаний. Здесь же были созданы партийная и
комсомольская организации.
"Запасной частью" оказался эсминец "Монтгомери". Корабль участвовал в
битве за Нарвик, имел боевые повреждения, "сидел" на камнях. Утратив
мореходные качества, он был прибуксирован в Англию, подремонтирован и
поставлен на прикол. Советскому экипажу предстояло за несколько дней
выполнить огромный объем работ, чтобы обеспечить плавучесть корабля, ввести
в строй механизмы. Эта сложная задача сплотила моряков, хотя все они
неохотно оставались в Англии на новый срок -- хотели скорее домой, на
Родину, стремились принять участие в боевых операциях.
Командир корабля был занят в основном решением множества
организационных вопросов, и для общения с личным составом у него почти не
оставалось времени. Этот пробел успешно заполнял замполит. Н. В. Матковский
хорошо понимал чувства и настроения моряков, умело подбирал нужный ключик к
разным характерам.
Всего три дня потребовалось для приема корабля от англичан. Штурман В.
С. Присяжнюк о тех днях говорил: "Как только подняли наш Военно-морской
флаг, а значит, обрели кусочек советской территории, настроение у всех
поднялось". Еще десять суток продолжался на корабле аврал: скребли,
вычищали, красили, ремонтировали, отлаживали, проводили ходовые испытания...
100
6 сентября самостоятельно перешли в Скапа-Флоу вдоль восточного
побережья Великобритании, минуя позиции вражеских лодок и минные поля. Здесь
предстояло завершить подготовку к плаванию на Родину.
"Перед нашим выходом в море, -- вспоминал А. Е. Пастухов, --
представитель английского адмиралтейства предупредил меня, чтобы мы не
давали ход свыше 10 узлов, не сбрасывали глубинных бомб, так как корпус и
механизмы могут не выдержать вибрации и сотрясений".
"А если шторм, встреча с вражеской подводной лодкой или авианалет?" --
такая мысль приходила в голову не только командиру, но вслух об этом не
говорили.
14 сентября у экипажа был радостный день: корабль вышел из Скапа-Флоу в
бухту Лонг-Ив, где формировался арктический конвой. Значит, скоро домой. Но
тут случилось происшествие, поставившее под угрозу участие эсминца в
предстоящем переходе: в первом котельном отделении неожиданно возник пожар
-- сказались дефекты в термоизоляции. Командир решил аварийную тревогу не
объявлять, пожар ликвидировать силами кочегаров.
Борьбу с огнем возглавили замполит Матковский и командир
электромеханической боевой части Хайн. Уже через пять минут на мостике
зазвонил телефон:
-- Пожар ликвидируется, распространение огня ло
кализовано. Начали готовить к вводу второй котел.
Все кончилось благополучно, и эсминец отправился в далекий путь в
составе конвоя.
В Норвежском море корабли попали в жестокий шторм. Прогноз ничего
хорошего не обещал. Это обеспокоило командира -- не начнет ли смещаться
закрепленный груз (один из кубриков был загружен большими глубинными
бомбами). Пастухов приказал старпому Ойцеву выделить людей, согласовав
список с замполитом, снабдить их продовольствием, с тем чтобы они безотлучно
находились в кубрике на случай аварийной ситуации.
Через несколько минут на мостик поднялся замполит:
-- Вот список выделенных людей. Большинство из
них коммунисты. Разрешите и мне получить сухой па
ек, чтобы быть с ними, -- произнес Матковский, обра
щаясь к командиру корабля.
101
Пастухов знал, что на замполита можно положиться, что он не только
хороший политработник, но и опытный моряк, что еще в 1932 году комсомолец
Матков-ский плавал вторым помощником капитана на теплоходе "Пионер", нес
вахту на ходовом мостике, не раз штормовал на Иссык-Куле. Командир был
уверен: в трудную минуту замполит сможет помочь не только словом, но и
делом.
-- Добро, -- удовлетворенно произнес Пастухов. -- Только пусть вас
хорошо задраят снаружи.
Предусмотрел командир и другие меры на случай аварии. Корабль все
больше зарывался носом, оголяя винты. Усилилась вибрация корпуса, а ход
уменьшать было нельзя. Отстать от конвоя -- значило стать мишенью для
гитлеровской подводной лодки...
Положение корабля становилось критическим. Однако командир своими
уверенными действиями, спокойствием задавал тон, все члены экипажа работали
четко, проявляя исключительную выносливость и мужество.
На меридиане Медвежьего начались атаки гитлеровских подводных лодок.
Взрывы глубинных бомб раздавались трое суток, пока конвои не вошел в
Кольский залив. Проникнуть внутрь охранения врагу так и не удалось.
Еще в Баренцевом море попали в полосу тумана. "Запчастям" пришлось
труднее всех: англичане сняли с корабля радиолокацию, и советские моряки
должны были проявить максимум бдительности, высокую морскую выучку, чтобы
избежать столкновения с другими судами. Грозила опасность и от плавающих
мин. Ветре-
102
ча с одной из них на подходах к Кольскому заливу едва не оказалась
роковой. Всего в нескольких метрах от борта заметил ее впередсмотрящий.
Резким отворотом вправо А. Е. Пастухову удалось избежать столкновения и
спасти эсминец от подрыва.
-- В годы войны мне приходилось попадать в раз
ные переделки, но этот переход на "запасных частях"
остался в памяти на всю жизнь, -- вспоминал Алек
сандр Евгеньевич Пастухов. -- Высокий патриотизм
и самоотверженность были характерны, конечно, не
только для нашего экипажа. Замечательные люди слу
жили и на других кораблях Северного флота. Но зада
чи, выпавшие на нашу долю, были необычными. Это по
нимал каждый член команды, и моряки делали подчас
невозможное в тех условиях.
Александр Евгеньевич скромно умолчал о том, что сам он весь переход не
сходил с мостика и экипаж это видел. Вера в командира на корабле очень много
значит. Немаловажен здесь и характер взаимоотношений командира с офицерами,
с личным составом. Особой, пожалуй, деловитостью и глубокой партийностью
отличались на эсминце отношения командира корабля и его заместителя по
политчасти. Они умело дополняли друг друга, понимали друг друга с полуслова
и во всем были единодушны.
С приходом эсминца, командующий эскадрой контрадмирал В. А. Фокин,
поздравляя личный состав с успешным выполнением задания, сказал:
-- Учитывая, что сложную задачу в такой короткий
срок мог выполнить только сплоченный И дружный кол
лектив, вашему кораблю командующий флотом решил
присвоить наименование -- "Дружный". В ответ на
слова адмирала раздалось громкое матросское "Ура!".
В начале октября вышел из ремонта эсминец "Доблестный", а за ним и наш
"Живучий". Настроение у всех было приподнятое -- североморцы, помогая
Красной Армии, громили немецких оккупантов на море и на суше. Теперь в
боевую сферу включались еще два наших корабля.
15 октября Москва салютовала двадцатью артиллерийскими залпами из 224
орудий войскам Карельского фронта и морякам Северного флота, освободившим
Пе-ченгу (Петсамо). В тот день эсминец "Живучий",
приняв все запасы до полных норм, стал на якорь в Кольском заливе.
После полуночи поступило приказание командующего эскадрой готовиться к
выходу на боевое задание. "Живучему" предстояло срочно доставить мазут (из
собственных запасов) двум сторожевикам, оказавшимся без топлива вдали от
базы.
Дело было так. Вечером 14 октября сторожевой корабль "Ураган" вышел в
Печенгу для траления фарватера, высадки десанта и доставки боезапаса. В
кильватер "Урагану" шел сторожевик "Смерч". По курсу и справа от
сторожевиков следовали два "больших охотника". На подходе к Линахамари
корабли попали в плотное минное заграждение. Параван-тралы одну за другой
подсекли 16 вражеских мин. Две из них взорвались в параване "Смерча". Оба
сторожевика получили повреждения -- потекли топливные цистерны. Едва
дотянули до Линахамари. Там в гавани цистерны законопатили, но топлива взять
было негде.
Минное поле наш командир решил форсировать вечером -- в период
наибольшего прилива. Якорные контактные мины в полную воду менее опасны. Но
с другой стороны, вероятность подрыва на плавающих минах в такое время выше.
На "Живучем" не было параван-тралов для индивидуальной защиты от мин. Была у
нас упрощенная противоминная обмотка, которая хоть и не очень надежно, но
все же страховала от магнитных мин. Впереди нас должны были идти тральщики.
Наша встреча с этими "малышами", переоборудованными из рыболовных
сейнеров, произошла в бухте Пум-манки. Там к нам на борт прибыл командир
дивизиона тральщиков капитан 2-го ранга Панфилов. Рябченко собрал в
кают-компании вахтенных офицеров. Комдив тральщиков познакомил нас с планом
противоминного обеспечения. Нам впервые приходилось так близко сталкиваться
с минной опасностью, поэтому слушали Панфилова очень внимательно. Особенно
запомнилось мне строгое указание "Живучему": на переходе держаться в
пределах узкой протраленной полосы. Для ориентировки на корме тральщиков
включались затемненные с боков белые огни.
Первыми с залива вышли тральщики. Следом за ними -- мы. Уже темнело, но
ходовые огни не включали. На баке и по бортам стояли наблюдатели с шестами в
104
руках для отвода плавающих мин. На мостике мерно попискивал "Асдик".
Подводных целей пока не было.
Прошло два часа. Трижды мы уклонялись от плавающих мин. И каждый раз,
когда мина оставалась за кормой, все затаенно вздыхали: "Слава богу,
пронесло".
"А что ждет нас впереди? Может, придется поддержать огнем наступающие
войска или сразиться с морским противником", -- этими мыслями я поделился с
артиллеристом Лисовским. Анатолий, ухмыльнувшись, заметил:
-- Это тебе не "Расторопный" с четырьмя "стотрид-
цатками". Те бьют до 25 километров и наводка с авто
матом стрельбы. А у нас что?
Анатолий был прав. Орудийные системы отечественных кораблей
обеспечивали весьма точную стрельбу по морским и береговым целям. На "шипах"
и калибр не тот, и наводка упрощенная...
Яркая вспышка впереди по курсу и последовавший за ней взрыв прервали
размышления. Через несколько секунд по палубе застучали падающие осколки.
Огонек "малыша", за которым мы шли, исчез.
-- Эх, подорвался-таки, бедолага, -- с сожалением,
произнес Рябченко.
У всех стоявших на мостике сжалось сердце -- каждый понимал, что
означает такой взрыв для сейнера.
-- Цел, цел тральщик! -- радостно доложил старши
на 2-й статьи Головин.
И действительно, исчезнувший было огонек снова появился впереди по
курсу. Оказалось, в трале взорвалась мина. За кормой тральщика поднялся
огромный столб воды. Он-то на время закрыл его от нас.
На руле у нас стоял старшина Папушин, напряженно всматривавшийся в
ночную тьму; нелегко было ему удерживать в узком фарватере стометровый
корабль. Уклоняясь от плавающих предметов, каждый из которых мог оказаться и
смертоносной миной, Папушин слегка отводил в сторону форштевень и тут же
выравнивал его по кильватерному огню тральщика. Как только рулевой делал
отворот, вахтенный офицер давал команду наблюдателям с шестами перейти на
шкафут опасного борта для отвода плавающих предметов.
А тральщики продолжали подсекать мины. Теперь взрывы стали раздаваться
чаще -- увеличилась плотность минного заграждения.
105
В один "прекрасный" момент комдив тральщиков Панфилов просемафорил:
"Тралы все перебиты, следуйте самостоятельно". К получению такой вводной мы
не были готовы. Корабельный устав на этот счет предусматривает: при
неясности обстановки застопорить машины, осмотреться, а потом принять
решение. Рябченко слегка нахмурился и перешел на правое крыло мостика.
Что будем делать
,
штурман?
По Морскому еже
годнику в этот час здесь
наибольший
прилив.
Осадка у нас небольшая,
если поторопимся, то мо
жем проскочить, -- вы
сказал свои соображения
Гончаров.
-- Средний вперед! -- последовала команда.
Как только машины дали ход, носовой и кормовой аварийным партиям была
объявлена готовность номер один, а личному составу приказано надеть
спасательные пояса. На мостике все притихли, лица стали жестче,
сосредоточеннее. Моряки, свободные от вахт, находились на верхней палубе --
при взрыве здесь менее опасно.
Сложность н опасность ситуации усугублялась тем, что вокруг не было
никаких навигационных ограждений и огней. Немцы при отступлении уничтожили
все гидрографическое оборудование.
-- Мина, право пять, три кабельтова! -- доложил
гидроакустик Василии Рыжиков. Он с самого выхода из
Пумманок не покидал рубку "Асдика". Вахтенный офи
цер Проничкин подправил курс рулевому, и мина оста
лась за кормой.
Командир отделения гидроакустиков Василии Рыжиков был у нас
специалистом высокого класса. Недавно его приняли в партию. Благодаря его
мастерству и бдительности мы трижды уклонялись от встречи с "рогатой
смертью".
В той сложной обстановке буквально все члены нашего экипажа проявили
мужество, самоотверженность, продемонстрировали высокую морскую выучку.
Поставленная перед кораблем задача была успешно выполнена. Эсминец прибыл в
Линахамари и стал на якорь в гавани.
Линахамари (по-русски -- Девкина Заводь) -- основной порт Печенгского
залива. Мы застали там картину полного разорения. Немцы при отступлении
взорвали все портовые сооружения -- причалы, краны, склады. Еще дымилась
куча полусгоревшего зерна, еще слышался отдаленный гул артиллерийской
канонады, далеко на западе вспыхивали зарницы пожаров.
В кают-компании за вечерним чаем офицеры оживленно обсуждали события
минувших суток, отовсюду слышались шутки, смех, словно всего каких-нибудь
два часа назад каждому из нас не угрожала смертельная опасность.
Много добрых слов было адресовано штурману Николаю Алексеевичу
Гончарову. В кубрике тоже чествовали "именинников" -- Папушина и Рыжикова.
После короткого отдыха снова за работу. У нашего правого борта уже
ошвартовался сторожевой корабль "Ураган". Началась перекачка топлива. Потом
передали мазут и воду на "Смерч", а сами приняли на борт более трехсот
бойцов и офицеров морской пехоты из бригады полковника Крылова для доставки
их в тыл на отдых и лечение.
За время стоянки в Линахамари успели осмотреть окрестности порта. На
причалах еще шла перепись оставленного врагом имущества. Несколько моряков
наблюдали за этой необычной работой. Любопытных, прибывших посмотреть
трофеи, угощали кислыми фруктовыми конфетами.
Побывали мы и на мысе Крестовом, где совсем недавно геройски дрались с
егерями отважные разведчики Леонова, Барченко-Емельянова, Пшеничных. Это они
помогли десантникам преодолеть в Линахамари рогатки из колючей проволоки,
фугасы и яростный огонь
пушек и огнеметов. Мы с интересом слушали подробности этой операции.
"Живучий" еще не раз заходил в Линахамари. Из Кольского залива мы
эскортировали транспорты с грузом, а на обратном пути производили поиск
вражеских подводных лодок.
В памяти сохранился эпизод, происшедший в один из тех дней.
Возвращаясь 26 октября из Линахамари, "Живучий" стал на якорь в
Пумманском заливе. Я тогда был на вахте. Вижу, со стороны противника летит
советский самолет. Вот он пошел на снижение. Не дотянув километра до берега,
машина упала в воду и тут же затонула.
На месте падения самолета я увидел плавающих в надувных жилетах людей.
Срочно доложил об этом командиру. Рябченко тут же послал "малый охотник"
"МО-431", сопровождавший "Живучий", подобрать летчиков. Вскоре экипаж
самолета был доставлен на эсминец. Пострадавшим быстро оказали необходимую
помощь, переодели в сухое, отвели их в каюту.
За ужином в кают-компании командир самолета лейтенант Николаев
рассказал подробности этого полета.
15 самолетов 36-го минно-торпедного полка под прикрытием 22
истребителей наносили удар по фашистским кораблям в Тана-фьорде'. Над целью
зенитный снаряд попал в их самолет. Вначале заглох левый мотор, потом стал
"чихать" правый. Видя, что до аэродрома не дотянуть, командир принял решение
сесть на воду, поближе к эсминцу, рассчитывая на помощь моряков. И она
подоспела вовремя. С того памятного дня у нас завязалась крепкая дружба с
морскими летчиками.
Вечером 1 ноября моряки "Живучего" слушали приказ Верховного
Главнокомандующего об освобождении всей Печенгской области. Было приятно
сознавать, что в этом есть и частица ратного труда нашего экипажа.
1 ОЦВМА, ф. 47, д. 20700, л. 7; ф. 20, д. 17882, л. 266.
Осенью 1944 года Красная Армия громила гитлеровцев на подступах к
рейху, освобождая народы Европы от нацистской тирании. Крах фашистской
Германии был предопределен. Даже скептики за границей уже не сомневались в
этом. Но, как известно, "утопающий хватается за соломинку". Такой
"соломинкой", по мнению гросс-адмирала Деница, были для фашистов подводные
лодки. Дениц объявил, что только подводный флот может спасти Германию. Ему
удалось добиться дальнейшего увеличения строительства подводных лодок.
Появились опытовые подводные лодки с силовыми установками Вальтера,
способные развивать большую скорость под водой. Устройство "шнорхель"
позволяло им заряжать аккумуляторы и плавать под дизелями на перископной
глубине.
Когда на Севере наступила полярная ночь, гитлеровские подводные лодки
стали пиратствовать и в надводном положении. Радиолокационные и
гидроакустические станции позволяли фашистам скрытно выслеживать конвои и
отдельные суда. Против кораблей эскорта и транспортов враг применял
самонаводящиеся акустические торпеды. Кроме того, немцы использовали мины с
различными взрывателями, включая акустические и гидродинамические. Первые
взрывались от шумов работающих механизмов и гребных винтов, вторые -- от
изменения гидростатического давления воды, возникающего вблизи движущегося
судна.
Оснащение вражеских лодок новым оружием и техническими средствами
сопровождалось дальнейшим ростом их численности. К концу 1944 года в фьордах
вековые дубы и сосны в парке, прилегающем к городу. В школе-новостройке
немцы устроили конюшню.
В день отъезда я увидел группу пленных немцев, разбиравших разрушенное
здание вокзала. Здесь у них был покорный и жалкий вид. А я хорошо помнил,
как совсем недавно, под Ленинградом, они нагло шли в психическую атаку с
засученными рукавами, наигрывая на губных гармошках.
Позднее во время политбесед я рассказывал краснофлотцам обо всем
увиденном...
Вернувшись на корабль, узнал, что многие члены экипажей, участвовавших
в приемке английских эсминцев, удостоены высоких правительственных наград, в
том числе и 42 моряка с нашего "Живучего".
В Кольском заливе стояли на якорях линкор "Архангельск" под флагом
командующего эскадрой и крейсер "Мурманск". Эсминцы продолжали обеспечивать
противолодочную оборону внутренних коммуникаций в Карском море. Линкор и
крейсер находились в постоянной боевой готовности. Этого не могло не
учитывать гитлеровское военно-морское командование. Не случайно, с тех пор
ни один крупный надводный корабль противника больше в море не появлялся.
Время рейдеров, рыскавших в водах Арктики в поисках легкой добычи, ушло
безвозвратно.
Убедившись в бесплодности попыток своих подводных лодок проникнуть в
Кольский залив к якорным стоянкам крупных кораблей и судов, немцы
активизировали действия на северных морских коммуникациях.
Для эскортирования транспортов до прибытия нашего Отряда привлекались
эсминцы, сторожевые корабли, катера, тральщики, "большие охотники" за
подводными лодками и противолодочная авиация ВВС флота. После сформирования
эскадры Северного флота эсминцы стали основой противолодочной обороны
конвоев в Баренцевом и Карском морях. Особую роль в конвойных операциях они
стали играть в осенний период, когда из-за частых штормов использование
"больших" и "малых охотников" за подводными лодками было ограничено.
Нагрузка на эскадренные миноносцы заметно возросла.
Как я уже говорил, принятые в Англии корабли уступали по техническому
состоянию и вооружению отечественным. Но на них плавали такие же советские
моряки, как и на эсминцах "Гремящий", "Урицкий" и других боевых кораблях.
Первые же конвойные операции,
4 Г Г Поляков 97
в которых довелось участвовать "шипам", показали высокую боевую выучку
личного состава. В сентябре эсминцы успешно провели несколько арктических
конвоев. Все атаки вражеских лодок были отражены, конвои потерь не имели.
В октябре наши корабли действовали еще успешнее. В начале месяца во
время конвоирования четырех транспортов по маршруту Диксон -- Югорский Шар
"Деятельный" обнаружил гитлеровскую подводную лодку и забросал ее глубинными
бомбами. Лодка, по крайнем мере, была повреждена, ибо на поверхности воды
появилось большое соляровое пятно, а потом и воздушные пузыри.
На следующий день "Деятельный" атаковал другую подводную лодку. После
третьего захода на бомбометание взрывами глубинных бомб ее выбросило наружу,
но она тут же снова погрузилась. Но на поверхности воды появились признаки
повреждения подводного хищника. Так в одном походе "Деятельный" вывел из
строя две вражеские подводные лодки.
23 сентября с очередным конвоем прибыл из Англии эскадренный миноносец
"Дружный". С тех пор прошло много лет, но мне удалось разыскать людей,
причастных к истории появления в нашем флоте эсминца "Дружный", ознакомиться
с архивными материалами. Вот что выяснилось.
Англичане не могли удовлетворить наше требование снабдить запасными
частями принятые от них восемь эсминцев, объясняя это тем, что корабли были
построены тридцать лет назад в Америке и запасные части к ним не
сохранились. Тогда глава Советской военной миссии Н. М. Харламов предложил
англичанам передать на запасные части целый эсминец, однотипный с принятыми.
Английское адмиралтейство не сразу с этим согласилось. Только за суткн до
выхода Отряда кораблей ВМФ в Мурманск был получен положительный ответ.
Корабль, или "запасные части", как стали называть девятый эсминец, надо
было принять, освоить и перевести в Мурманск. Срочно пришлось для него
формировать команду, снимая моряков с других кораблей. Снова предстояло
чистить трюмы, обивать ржавчину, ремонтировать механизмы и оборудование,
проводить ходовые испытания... В общем, проделать то, что уже
было выполнено на восьми эсминцах, но всего за три недели, остававшиеся
до выхода очередного арктического конвоя. Эту задачу назначенным в экипаж
людям пришлось решать самостоятельно: Отряд кораблей ВМФ покинул Англию.
Ввиду того что принимался не боевой корабль, а запасные части, а также из-за
нехватки людей, в состав экипажа включили всего 63 человека, то есть в два
раза меньше, чем положено по штатному расписанию.
Поздним вечером 16 августа, накануне выхода линкора "Архангельск" из
Скапа-Флоу, в каюте флагмана обсуждались кандидатуры командира и заместителя
по политчасти на девятый эсминец. Капитан 1-го ранга Н. П. Зарембо предложил
назначить замполитом начальника агитпропчасти политотдела Отряда капитана
3-го ранга Н. В. Матковского.
-- У него солидный боевой опыт по службе на Черноморском флоте, в
Азовской и Волжской флотилиях, большая практика партийно-политической
работы. Перед войной Матковский защитил диссертацию, стал кандидатом
исторических наук, -- сказал начальник политотдела. -- Пожалуй, это самая
подходящая кандидатура.
Вице-адмирал Г. И. Левченко и капитан 1-го ранга В. А. Фокин одобрили
это предложение.
--• Николай Васильевич, как вы смотрите, если мы оставим вас еще
на некоторое время в Англии? -- спросил Зарембо у Матковского, вызванного в
салон командующего Отрядом. -- Предлагаю вас замполитом на эсминец,
предназначенный на запасные части. Задача очень ответственная, решать ее
придется самостоятельно и в короткий срок. В экипаже половина коммунистов,
остальные -- комсомольцы. Обстановку здешнюю вы знаете. Вот только
командира еще не подобрали. Снять с одного из эсминцев, сами понимаете,
нельзя, а нужен весьма опытный офицер. Может быть, у вас есть подходящая
кандидатура?
-- Я хорошо знаю капитана 2-го ранга А. Е. Пастухова, нашего
флагштурмана. Александр Евгеньевич -- опытный моряк, в сложной обстановке и
бою не растеряется, -- уверенно ответил Матковский. Его предложение тоже
было принято.
На следующий день сборный экипаж девятого эсминца был высажен с
"Архангельска" на остров Хой --• один из небольших островков
военно-морской базы Ска-па-Флоу. Пять суток жили советские моряки в бараке,
ожидая отправки в Ньюкасл, на корабль. За это время офицеры познакомились с
матросами и старшинами, распределили специалистов по заведованиям, сделали
наброски корабельных расписаний. Здесь же были созданы партийная и
комсомольская организации.
"Запасной частью" оказался эсминец "Монтгомери". Корабль участвовал в
битве за Нарвик, имел боевые повреждения, "сидел" на камнях. Утратив
мореходные качества, он был прибуксирован в Англию, подремонтирован и
поставлен на прикол. Советскому экипажу предстояло за несколько дней
выполнить огромный объем работ, чтобы обеспечить плавучесть корабля, ввести
в строй механизмы. Эта сложная задача сплотила моряков, хотя все они
неохотно оставались в Англии на новый срок -- хотели скорее домой, на
Родину, стремились принять участие в боевых операциях.
Командир корабля был занят в основном решением множества
организационных вопросов, и для общения с личным составом у него почти не
оставалось времени. Этот пробел успешно заполнял замполит. Н. В. Матковский
хорошо понимал чувства и настроения моряков, умело подбирал нужный ключик к
разным характерам.
Всего три дня потребовалось для приема корабля от англичан. Штурман В.
С. Присяжнюк о тех днях говорил: "Как только подняли наш Военно-морской
флаг, а значит, обрели кусочек советской территории, настроение у всех
поднялось". Еще десять суток продолжался на корабле аврал: скребли,
вычищали, красили, ремонтировали, отлаживали, проводили ходовые испытания...
100
6 сентября самостоятельно перешли в Скапа-Флоу вдоль восточного
побережья Великобритании, минуя позиции вражеских лодок и минные поля. Здесь
предстояло завершить подготовку к плаванию на Родину.
"Перед нашим выходом в море, -- вспоминал А. Е. Пастухов, --
представитель английского адмиралтейства предупредил меня, чтобы мы не
давали ход свыше 10 узлов, не сбрасывали глубинных бомб, так как корпус и
механизмы могут не выдержать вибрации и сотрясений".
"А если шторм, встреча с вражеской подводной лодкой или авианалет?" --
такая мысль приходила в голову не только командиру, но вслух об этом не
говорили.
14 сентября у экипажа был радостный день: корабль вышел из Скапа-Флоу в
бухту Лонг-Ив, где формировался арктический конвой. Значит, скоро домой. Но
тут случилось происшествие, поставившее под угрозу участие эсминца в
предстоящем переходе: в первом котельном отделении неожиданно возник пожар
-- сказались дефекты в термоизоляции. Командир решил аварийную тревогу не
объявлять, пожар ликвидировать силами кочегаров.
Борьбу с огнем возглавили замполит Матковский и командир
электромеханической боевой части Хайн. Уже через пять минут на мостике
зазвонил телефон:
-- Пожар ликвидируется, распространение огня ло
кализовано. Начали готовить к вводу второй котел.
Все кончилось благополучно, и эсминец отправился в далекий путь в
составе конвоя.
В Норвежском море корабли попали в жестокий шторм. Прогноз ничего
хорошего не обещал. Это обеспокоило командира -- не начнет ли смещаться
закрепленный груз (один из кубриков был загружен большими глубинными
бомбами). Пастухов приказал старпому Ойцеву выделить людей, согласовав
список с замполитом, снабдить их продовольствием, с тем чтобы они безотлучно
находились в кубрике на случай аварийной ситуации.
Через несколько минут на мостик поднялся замполит:
-- Вот список выделенных людей. Большинство из
них коммунисты. Разрешите и мне получить сухой па
ек, чтобы быть с ними, -- произнес Матковский, обра
щаясь к командиру корабля.
101
Пастухов знал, что на замполита можно положиться, что он не только
хороший политработник, но и опытный моряк, что еще в 1932 году комсомолец
Матков-ский плавал вторым помощником капитана на теплоходе "Пионер", нес
вахту на ходовом мостике, не раз штормовал на Иссык-Куле. Командир был
уверен: в трудную минуту замполит сможет помочь не только словом, но и
делом.
-- Добро, -- удовлетворенно произнес Пастухов. -- Только пусть вас
хорошо задраят снаружи.
Предусмотрел командир и другие меры на случай аварии. Корабль все
больше зарывался носом, оголяя винты. Усилилась вибрация корпуса, а ход
уменьшать было нельзя. Отстать от конвоя -- значило стать мишенью для
гитлеровской подводной лодки...
Положение корабля становилось критическим. Однако командир своими
уверенными действиями, спокойствием задавал тон, все члены экипажа работали
четко, проявляя исключительную выносливость и мужество.
На меридиане Медвежьего начались атаки гитлеровских подводных лодок.
Взрывы глубинных бомб раздавались трое суток, пока конвои не вошел в
Кольский залив. Проникнуть внутрь охранения врагу так и не удалось.
Еще в Баренцевом море попали в полосу тумана. "Запчастям" пришлось
труднее всех: англичане сняли с корабля радиолокацию, и советские моряки
должны были проявить максимум бдительности, высокую морскую выучку, чтобы
избежать столкновения с другими судами. Грозила опасность и от плавающих
мин. Ветре-
102
ча с одной из них на подходах к Кольскому заливу едва не оказалась
роковой. Всего в нескольких метрах от борта заметил ее впередсмотрящий.
Резким отворотом вправо А. Е. Пастухову удалось избежать столкновения и
спасти эсминец от подрыва.
-- В годы войны мне приходилось попадать в раз
ные переделки, но этот переход на "запасных частях"
остался в памяти на всю жизнь, -- вспоминал Алек
сандр Евгеньевич Пастухов. -- Высокий патриотизм
и самоотверженность были характерны, конечно, не
только для нашего экипажа. Замечательные люди слу
жили и на других кораблях Северного флота. Но зада
чи, выпавшие на нашу долю, были необычными. Это по
нимал каждый член команды, и моряки делали подчас
невозможное в тех условиях.
Александр Евгеньевич скромно умолчал о том, что сам он весь переход не
сходил с мостика и экипаж это видел. Вера в командира на корабле очень много
значит. Немаловажен здесь и характер взаимоотношений командира с офицерами,
с личным составом. Особой, пожалуй, деловитостью и глубокой партийностью
отличались на эсминце отношения командира корабля и его заместителя по
политчасти. Они умело дополняли друг друга, понимали друг друга с полуслова
и во всем были единодушны.
С приходом эсминца, командующий эскадрой контрадмирал В. А. Фокин,
поздравляя личный состав с успешным выполнением задания, сказал:
-- Учитывая, что сложную задачу в такой короткий
срок мог выполнить только сплоченный И дружный кол
лектив, вашему кораблю командующий флотом решил
присвоить наименование -- "Дружный". В ответ на
слова адмирала раздалось громкое матросское "Ура!".
В начале октября вышел из ремонта эсминец "Доблестный", а за ним и наш
"Живучий". Настроение у всех было приподнятое -- североморцы, помогая
Красной Армии, громили немецких оккупантов на море и на суше. Теперь в
боевую сферу включались еще два наших корабля.
15 октября Москва салютовала двадцатью артиллерийскими залпами из 224
орудий войскам Карельского фронта и морякам Северного флота, освободившим
Пе-ченгу (Петсамо). В тот день эсминец "Живучий",
приняв все запасы до полных норм, стал на якорь в Кольском заливе.
После полуночи поступило приказание командующего эскадрой готовиться к
выходу на боевое задание. "Живучему" предстояло срочно доставить мазут (из
собственных запасов) двум сторожевикам, оказавшимся без топлива вдали от
базы.
Дело было так. Вечером 14 октября сторожевой корабль "Ураган" вышел в
Печенгу для траления фарватера, высадки десанта и доставки боезапаса. В
кильватер "Урагану" шел сторожевик "Смерч". По курсу и справа от
сторожевиков следовали два "больших охотника". На подходе к Линахамари
корабли попали в плотное минное заграждение. Параван-тралы одну за другой
подсекли 16 вражеских мин. Две из них взорвались в параване "Смерча". Оба
сторожевика получили повреждения -- потекли топливные цистерны. Едва
дотянули до Линахамари. Там в гавани цистерны законопатили, но топлива взять
было негде.
Минное поле наш командир решил форсировать вечером -- в период
наибольшего прилива. Якорные контактные мины в полную воду менее опасны. Но
с другой стороны, вероятность подрыва на плавающих минах в такое время выше.
На "Живучем" не было параван-тралов для индивидуальной защиты от мин. Была у
нас упрощенная противоминная обмотка, которая хоть и не очень надежно, но
все же страховала от магнитных мин. Впереди нас должны были идти тральщики.
Наша встреча с этими "малышами", переоборудованными из рыболовных
сейнеров, произошла в бухте Пум-манки. Там к нам на борт прибыл командир
дивизиона тральщиков капитан 2-го ранга Панфилов. Рябченко собрал в
кают-компании вахтенных офицеров. Комдив тральщиков познакомил нас с планом
противоминного обеспечения. Нам впервые приходилось так близко сталкиваться
с минной опасностью, поэтому слушали Панфилова очень внимательно. Особенно
запомнилось мне строгое указание "Живучему": на переходе держаться в
пределах узкой протраленной полосы. Для ориентировки на корме тральщиков
включались затемненные с боков белые огни.
Первыми с залива вышли тральщики. Следом за ними -- мы. Уже темнело, но
ходовые огни не включали. На баке и по бортам стояли наблюдатели с шестами в
104
руках для отвода плавающих мин. На мостике мерно попискивал "Асдик".
Подводных целей пока не было.
Прошло два часа. Трижды мы уклонялись от плавающих мин. И каждый раз,
когда мина оставалась за кормой, все затаенно вздыхали: "Слава богу,
пронесло".
"А что ждет нас впереди? Может, придется поддержать огнем наступающие
войска или сразиться с морским противником", -- этими мыслями я поделился с
артиллеристом Лисовским. Анатолий, ухмыльнувшись, заметил:
-- Это тебе не "Расторопный" с четырьмя "стотрид-
цатками". Те бьют до 25 километров и наводка с авто
матом стрельбы. А у нас что?
Анатолий был прав. Орудийные системы отечественных кораблей
обеспечивали весьма точную стрельбу по морским и береговым целям. На "шипах"
и калибр не тот, и наводка упрощенная...
Яркая вспышка впереди по курсу и последовавший за ней взрыв прервали
размышления. Через несколько секунд по палубе застучали падающие осколки.
Огонек "малыша", за которым мы шли, исчез.
-- Эх, подорвался-таки, бедолага, -- с сожалением,
произнес Рябченко.
У всех стоявших на мостике сжалось сердце -- каждый понимал, что
означает такой взрыв для сейнера.
-- Цел, цел тральщик! -- радостно доложил старши
на 2-й статьи Головин.
И действительно, исчезнувший было огонек снова появился впереди по
курсу. Оказалось, в трале взорвалась мина. За кормой тральщика поднялся
огромный столб воды. Он-то на время закрыл его от нас.
На руле у нас стоял старшина Папушин, напряженно всматривавшийся в
ночную тьму; нелегко было ему удерживать в узком фарватере стометровый
корабль. Уклоняясь от плавающих предметов, каждый из которых мог оказаться и
смертоносной миной, Папушин слегка отводил в сторону форштевень и тут же
выравнивал его по кильватерному огню тральщика. Как только рулевой делал
отворот, вахтенный офицер давал команду наблюдателям с шестами перейти на
шкафут опасного борта для отвода плавающих предметов.
А тральщики продолжали подсекать мины. Теперь взрывы стали раздаваться
чаще -- увеличилась плотность минного заграждения.
105
В один "прекрасный" момент комдив тральщиков Панфилов просемафорил:
"Тралы все перебиты, следуйте самостоятельно". К получению такой вводной мы
не были готовы. Корабельный устав на этот счет предусматривает: при
неясности обстановки застопорить машины, осмотреться, а потом принять
решение. Рябченко слегка нахмурился и перешел на правое крыло мостика.
Что будем делать
,
штурман?
По Морскому еже
годнику в этот час здесь
наибольший
прилив.
Осадка у нас небольшая,
если поторопимся, то мо
жем проскочить, -- вы
сказал свои соображения
Гончаров.
-- Средний вперед! -- последовала команда.
Как только машины дали ход, носовой и кормовой аварийным партиям была
объявлена готовность номер один, а личному составу приказано надеть
спасательные пояса. На мостике все притихли, лица стали жестче,
сосредоточеннее. Моряки, свободные от вахт, находились на верхней палубе --
при взрыве здесь менее опасно.
Сложность н опасность ситуации усугублялась тем, что вокруг не было
никаких навигационных ограждений и огней. Немцы при отступлении уничтожили
все гидрографическое оборудование.
-- Мина, право пять, три кабельтова! -- доложил
гидроакустик Василии Рыжиков. Он с самого выхода из
Пумманок не покидал рубку "Асдика". Вахтенный офи
цер Проничкин подправил курс рулевому, и мина оста
лась за кормой.
Командир отделения гидроакустиков Василии Рыжиков был у нас
специалистом высокого класса. Недавно его приняли в партию. Благодаря его
мастерству и бдительности мы трижды уклонялись от встречи с "рогатой
смертью".
В той сложной обстановке буквально все члены нашего экипажа проявили
мужество, самоотверженность, продемонстрировали высокую морскую выучку.
Поставленная перед кораблем задача была успешно выполнена. Эсминец прибыл в
Линахамари и стал на якорь в гавани.
Линахамари (по-русски -- Девкина Заводь) -- основной порт Печенгского
залива. Мы застали там картину полного разорения. Немцы при отступлении
взорвали все портовые сооружения -- причалы, краны, склады. Еще дымилась
куча полусгоревшего зерна, еще слышался отдаленный гул артиллерийской
канонады, далеко на западе вспыхивали зарницы пожаров.
В кают-компании за вечерним чаем офицеры оживленно обсуждали события
минувших суток, отовсюду слышались шутки, смех, словно всего каких-нибудь
два часа назад каждому из нас не угрожала смертельная опасность.
Много добрых слов было адресовано штурману Николаю Алексеевичу
Гончарову. В кубрике тоже чествовали "именинников" -- Папушина и Рыжикова.
После короткого отдыха снова за работу. У нашего правого борта уже
ошвартовался сторожевой корабль "Ураган". Началась перекачка топлива. Потом
передали мазут и воду на "Смерч", а сами приняли на борт более трехсот
бойцов и офицеров морской пехоты из бригады полковника Крылова для доставки
их в тыл на отдых и лечение.
За время стоянки в Линахамари успели осмотреть окрестности порта. На
причалах еще шла перепись оставленного врагом имущества. Несколько моряков
наблюдали за этой необычной работой. Любопытных, прибывших посмотреть
трофеи, угощали кислыми фруктовыми конфетами.
Побывали мы и на мысе Крестовом, где совсем недавно геройски дрались с
егерями отважные разведчики Леонова, Барченко-Емельянова, Пшеничных. Это они
помогли десантникам преодолеть в Линахамари рогатки из колючей проволоки,
фугасы и яростный огонь
пушек и огнеметов. Мы с интересом слушали подробности этой операции.
"Живучий" еще не раз заходил в Линахамари. Из Кольского залива мы
эскортировали транспорты с грузом, а на обратном пути производили поиск
вражеских подводных лодок.
В памяти сохранился эпизод, происшедший в один из тех дней.
Возвращаясь 26 октября из Линахамари, "Живучий" стал на якорь в
Пумманском заливе. Я тогда был на вахте. Вижу, со стороны противника летит
советский самолет. Вот он пошел на снижение. Не дотянув километра до берега,
машина упала в воду и тут же затонула.
На месте падения самолета я увидел плавающих в надувных жилетах людей.
Срочно доложил об этом командиру. Рябченко тут же послал "малый охотник"
"МО-431", сопровождавший "Живучий", подобрать летчиков. Вскоре экипаж
самолета был доставлен на эсминец. Пострадавшим быстро оказали необходимую
помощь, переодели в сухое, отвели их в каюту.
За ужином в кают-компании командир самолета лейтенант Николаев
рассказал подробности этого полета.
15 самолетов 36-го минно-торпедного полка под прикрытием 22
истребителей наносили удар по фашистским кораблям в Тана-фьорде'. Над целью
зенитный снаряд попал в их самолет. Вначале заглох левый мотор, потом стал
"чихать" правый. Видя, что до аэродрома не дотянуть, командир принял решение
сесть на воду, поближе к эсминцу, рассчитывая на помощь моряков. И она
подоспела вовремя. С того памятного дня у нас завязалась крепкая дружба с
морскими летчиками.
Вечером 1 ноября моряки "Живучего" слушали приказ Верховного
Главнокомандующего об освобождении всей Печенгской области. Было приятно
сознавать, что в этом есть и частица ратного труда нашего экипажа.
1 ОЦВМА, ф. 47, д. 20700, л. 7; ф. 20, д. 17882, л. 266.
Осенью 1944 года Красная Армия громила гитлеровцев на подступах к
рейху, освобождая народы Европы от нацистской тирании. Крах фашистской
Германии был предопределен. Даже скептики за границей уже не сомневались в
этом. Но, как известно, "утопающий хватается за соломинку". Такой
"соломинкой", по мнению гросс-адмирала Деница, были для фашистов подводные
лодки. Дениц объявил, что только подводный флот может спасти Германию. Ему
удалось добиться дальнейшего увеличения строительства подводных лодок.
Появились опытовые подводные лодки с силовыми установками Вальтера,
способные развивать большую скорость под водой. Устройство "шнорхель"
позволяло им заряжать аккумуляторы и плавать под дизелями на перископной
глубине.
Когда на Севере наступила полярная ночь, гитлеровские подводные лодки
стали пиратствовать и в надводном положении. Радиолокационные и
гидроакустические станции позволяли фашистам скрытно выслеживать конвои и
отдельные суда. Против кораблей эскорта и транспортов враг применял
самонаводящиеся акустические торпеды. Кроме того, немцы использовали мины с
различными взрывателями, включая акустические и гидродинамические. Первые
взрывались от шумов работающих механизмов и гребных винтов, вторые -- от
изменения гидростатического давления воды, возникающего вблизи движущегося
судна.
Оснащение вражеских лодок новым оружием и техническими средствами
сопровождалось дальнейшим ростом их численности. К концу 1944 года в фьордах