Немного. Лицо совсем некрасивое: подбородок слишком выступал, волосы слишком вились и с трудом поддавались уходу, глаза, хотя и живые, были настолько непривычного цвета, что почти не поддавались описанию. Она совсем не походила на голубоглазых фарфоровых красавиц блондинок, которым отдавали предпочтение мужчины Европы и Англии, если верить дамским журналам.
   А ее платье… Оно, казалось, пожухло… и давно вышло из моды, если вообще было когда-то модным. Хотя платье давало ей кое-какие преимущества, в отличие от брюк для верховой езды. Сюзанна глубоко и горько вздохнула. Bес увидел то, чего не было. Она была удобна для Райса Реддинга и ничего больше.
   Вынеся себе приговор, Сюзанна надела ботинки для верховой езды и вышла из комнаты, намереваясь противостоять обворожительному Реддингу.
   Райс ждал ее, небрежно привалившись к изгороди. Сюзанна постаралась удержаться от выражения восторга, который она испытывала всегда в присутствии Райса. Каким образом умудрялся он сохранять безразличное равнодушие, в то время как у нее душа была нараспашку. Он скользнул по ней быстрым взглядом. Интересно, подумала Сюзанна, он восхищается или насмехается? Поймав его быстрый взгляд, она неожиданно поняла, что имел в виду ее брат. Взгляд валлийца был не поверхностный, а глубоко личный. Его губы молчали о том, что выдавали глаза. Чувство. Боже мой! Человеческое чувство! Взгляд его был преисполнен искреннего восхищения, желания и еще чего-то. В глазах его мерцали огоньки воспоминаний, и Сюзанна поняла, что припомнилось Реддингу в этот момент. Женщина затрепетала как от сильного озноба. В ней билась догадка и властное желание быть с ним.
   Райс сжал челюсти, на скулах, как жернова, перекатывались желваки. Неожиданно он сжал женщине руку с такой силой, что чуть не сломал ее. Сюзанна не проронила ни звука. Райс усилием воли заставил себя быть прежним, хладнокровным и бесстрастным. Спохватившись, что он делает ей больно, Реддинг отпустил ее руку. От его стальной хватки рука стала мертвенно бледной.
   — Простите, мисс Сюзанна, — насмешливо проговорил он с техасским акцентом.
   Хамелеон.
   Райс продолжал:
   — Это платье надо объявить вне закона.
   Сюзанна была готова расхохотаться ему в лицо. Платье было совершенно ни при чем. К сожалению. Но слова были приятны.
   А потом он поднял ее в седло так легко, как пушинку. Он больше не встречался с ней взглядом. Сюзанна поняла, что Реддинг избегает ее вызывающего взгляда.
* * *
   Они ужинали вчетвером. Сам воздух в гостиной был насыщен любовью. Молодые люди обсуждали, что могут предпринять Мартины в качестве следующего шага, а думали о том, что хотели бы предпринять они сами — Вес и Эрин, Райс и Сюзанна. Очередная вылазка Ночного Ястреба придала храбрости арендаторам. Получив назад долговые обязательства, они получили непредвиденную передышку в выплате денег. Теперь они обсуждали вопрос о том, чтобы объединиться и сообща поймать дикий скот, в изобилии кочующий по прерии, перегнать его на север вместе с домашними животными, предназначенными для продажи, и на полученные деньги начать восстанавливать свои хозяйства. Они могли бы договориться, и те мужчины, которые останутся дома, будут приглядывать за землями тех, кто отправится со стадом на север. Землевладельцы не знали, кто такой Ночной Ястреб, но были убеждены, что он из их числа. Теперь, когда он в одиночку выступил против Мартинов, они были готовы защищать сами себя. Растерянность и трусость сменились решимостью. Пример одного человека, отказавшегося подчиниться наглой силе Мартинов, воодушевил их, толкнул на путь решительной борьбы за свой дом и свою землю.
   Эрин тоже была настроена решительно. Она то и дело вскакивала и, горячо рассуждая о Ночном Ястребе, как бы невзначай касалась Веса. Сюзанна догадалась, что взаимные прикосновения вызывали у Веса с Эрин такие же мощные волны любви, какие бушевали между ней и Райсом.
   Но что происходит с мужчинами? Упрямые. Тупые. Непокорные. Они всегда думают, что лучше знают, что делать, в то время как на самом деле ничего не знают и не понимают.
   Вес все еще колебался, не в силах принять однозначного решения в отношении своего будущего. Он отказался обсуждать вопрос в отношении помолвки, хотя был полностью поглощен Эрин. А девушке пришлось выдержать очередное сражение со своей семьей, чтобы приехать на ужин к Сюзанне и Весу. Она открыто дала понять Сэму, мужу своей сестры, что не собирается подчиняться и что ему придется привязать ее к стулу, чтобы удержать от поездки на ранчо Фэллонов.
   А Райс… Сегодня в нем чувствовался какой-то внутренний огонь, пламень, который сжигал его изнутри и мог опалить людей, находящихся рядом с ним. Сюзанна чувствовала этот властный внутренний огонь.
   Неожиданно Реддинг оставил их, сказав, что наступило время его ночного дежурства. Вес и Эрин были так поглощены друг другом, что не обратили на это внимания. Когда Вес часом позже отправился провожать девушку, Райса Реддинга нигде не могли отыскать.
* * *
   Прошла неделя. За ней другая. Сюзанна предполагала, что это затишье перед бурей. Женщина чувствовала постоянное внутреннее беспокойство. Тело ее бушевало, готовое ураганом обрушиться на Реддинга.
   Все дни Райс Реддинг проводил на ранчо. Однако после странного ужина вчетвером он держал дистанцию, не подпуская к себе Сюзанну. Это ее не устраивало. Сюзанна знала, что Райс рядом, на ранчо, но видела его редко. Лиса и виноград. И, кажется, она знала, почему он вел себя так. Очевидно, он собирался оставить их и не хотел травмировать Сюзанну. Как Вес не хотел делать больно Эрин. Но ни тот, ни другой не подозревали, какой изощренной пытке подвергали своих любимых.
   Сюзанне бросилась в глаза странность, которая заключалась в том, что Райс Реддинг, который в начале их отношений, казалось, презирал ее брата, становится все более и более на него похожим в своих действиях и поступках, а Вес, который раньше смотрел на Реддинга свысока, после той ночи, когда они развозили по соседям долговые обязательства, стал с большим уважением относиться к гостю и заимствовал некоторые его черты. Глядя на Веса, Райс, казалось, стал более цельной натурой, а Вес под влиянием Райса приобрел практический взгляд на мир. Сюзанна не была уверена, что ей по душе перемены, произошедшие с мужчинами.
   Ей оставалось только ждать и наблюдать. Дни ее были полны томительного ожидания, а ночи… тоскливого одиночества. Чувство одиночества усиливалось, когда, выглянув в окно, она видела одинокого сторожа и знала, что это Райс. Но она также знала, что стоит ей подойти к нему, фигура исчезнет.
   Райс Реддинг снова стал тенью. Призраком. Фантомом.
* * *
   Следующий шаг против арендаторов Мартины предприняли, опираясь на поддержку капитана Осборна. Каждая из десяти семей получила повестку — напоминание о необходимости внести военный налог за прошедший год. Сумма, указанная в повестке, была в три раза выше, чем за все предыдущие годы. Напоминание заканчивалось предупреждением: если сумма не будет внесена в бюджет немедленно, имущество семьи конфискуется и выставляется на аукцион. Не надо было объяснять, кто будет основным покупателем.
   Срок оплаты был определен в десять дней. Сюзанна понимала, что это безвыходное положение. Им неоткуда взять пять тысяч долларов. Времени, чтобы продать лошадей, не было. Не было возможности продать их даже за полцены. Вес должен был уплатить налог в две тысячи долларов за землю, которую получил в наследство от отца. Итого семь тысяч. Это было все равно что миллион.
   Итак, деятельность Ночного Ястреба оказалась бесплодной. Ловеллу Мартину не захотелось тратить время на восстановление долговых обязательств, и он придумал другой способ, чтобы добить своих врагов и добиться своего.
   На этот раз Сюзанна ужинала с Весом. Райс исчез сразу после того, как капрал вручил брату и сестре повестки с требованием денег. На вопрос сестры о местонахождении Реддинга Вес ответил пожатием плеч.
   — Он мне о своих планах не докладывает.
   Сюзанна, негодуя, старалась избавиться от беспокойства о Реддинге. Он исчез как раз тогда, когда они больше всего нуждались в нем. Она ждала от него моральной поддержки. В Райсе была та жизненная стойкость, которая могла поддержать в трудную минуту ее и Веса.
   — Мы могли бы продать лошадей, — уныло предложила Сюзанна, прекрасно зная, что денег все равно не хватит. Но лучше что-то делать, чем сидеть, опустив руки, и ждать, когда Мартины купят землю, в которую поколения их семьи вложили надежды, труд и любовь.
   — Может быть, нам удастся наскрести денег, чтобы заплатить хотя бы за твою землю, Вес.
   — Нет, — отрубил полковник. — Я больше не возьму у тебя ни пенни. — Он замялся. — А помнишь драгоценности, которые мы забрали у этих бандитов в Виргинии…
   Сюзанна прикусила губу.
   — Они так и остались у Райса.
   А может, их уже нет. Она подумала о новой одежде и невесть откуда взявшейся лошади, которую валлиец оставлял у Диасов. Сюзанне не хотелось терять доверие к Райсу. Особенно сейчас. Он всегда приходил на помощь ей и Весу. Всегда. Она не хотела даже мысленно в нем сомневаться. Кроме того, у Райса было столько же, если не больше прав на эти драгоценности. Если бы Реддинг тогда не вмешался, их, может быть, и на свете не было. Но так или иначе…
   Сюзанна взглянула на Веса. Он был угрюм. Мрачен. Женщина постаралась припомнить, какие именно драгоценности там были. Их было не очень много. Не более, чем на двести долларов. Может меньше. Страшное время… Многие продают семейные драгоценности за бесценок.
   Ни Вес, ни Сюзанна не могли есть. Вес пошел сменить одного из караульных. Сюзанна вышла за ним на воздух и присела у изгороди недалеко от одного из сторожевых постов.
   Король Артур бил копытами в загоне, протестуя против соседства с лошадьми. Бедный Король Артур. У них так и не нашлось времени, чтобы подыскать ему породистую подругу или собрать небольшой гарем. Сначала надо было подумать о разведении лошадей. Но Сюзанна понимала нетерпение могучего животного. В любую минуту она готова была откликнуться на зов плоти.
* * *
   Райс чувствовал себя так, будто вместо крови по жилам у него разливался змеиный яд. Он никогда не подозревал, что страсть к женщине может достигать такой силы. Не просто к женщине. К единственной женщине. К прелестной шатенке с лиловыми глазами и шелковистой кожей, которая одним прикосновением нежных пальцев могла бы усмирить дикого зверя. Этого зверя он ощущал в себе. Своенравного, готового к прыжку.
   Райс похлопал рукой по дорожной сумке, притороченной к седлу. Управляющий банком пришел в ужас, узнав, какую огромную сумму мистер Реддинг желает получить наличными.
   — Наличными? — в растерянности воскликнул управляющий. — Разве вы не слышали про бандита, который называет себя Ночным Ястребом?
   Райс изогнул бровь.
   — Какое странное, я бы сказал дикарское, имя.
   — Мистер Реддинг, — начал было Жозиах Бейкер, но нечто во взгляде Райса остановило его. Неожиданная жестокость, которую он не заметил раньше. Бейкер откинулся в кресле, потирая бровь. Он опасался оттолкнуть от себя и своего банка эксцентричного англичанина, по чеку которого его служащий получил внушительную сумму денег четыре дня назад. Но даже после этого на счете осталась солидная сумма. Представитель лондонского банка, который отправил двадцать тысяч долларов в галвестонский банк, в своем сопроводительном письме разве что сопли не распустил, беспокоясь о здоровье мистера Реддинга. Управляющий банка в Галвестоне прислал Жозиаху Бейкеру это письмо и чек на требуемую сумму.
   Правильно делает управляющий, что беспокоится о моем здоровье, думал Реддинг. Здоровье явно пошатнулось. Только душевным нездоровьем можно было объяснить намерение Реддинга избавиться от суммы в несколько тысяч долларов. Болезнь его звалась Сюзанной. Против этого заболевания, к сожалению, не существовало вакцины. С ним невозможно было справиться. Можно было только надеяться, что с возрастом оно пройдет. Черт возьми! Расстаться с деньгами! Райс даже заскрипел зубами. Ну ладно. Он найдет способ вернуть денежки назад.
   Реддинг стряхнул с себя сентиментальные грезы. Чтобы вернуться в реальность, он представил себе, как вытянутся лица Харди и Ловелла Мартинов, когда они поймут, что их игра не удалась.
   Райс Реддинг собственной персоной нанес визит высокому военному начальству в Остине, будучи представлен и отрекомендован Жозиахом Бейкером. Полковник А. Д. Сэндфорд внимательно выслушал Райса и помрачнел, когда мистер Реддинг поинтересовался, должны ли Мартины, как и прочие арендаторы, платить налоги за право владения землями, приобретенными ими во время войны, или они пользуются льготами, гарантированными их тесными отношениями с капитаном Осборном.
   Его просил осведомиться об этом, вдохновенно лгал Реддинг, офицер, герой отечества, потерявший на войне ногу и находившийся на излечении в госпитале тюрьмы Либби. Его ранение до сих пор дает о себе знать, и он не может самостоятельно совершить долгий путь в Остин, чтобы лично задать интересующие его вопросы господину полковнику. От себя Райс добавил, что полковник Весли Карр чудом остался в живых, пройдя невредимым сквозь заслоны южан. О своей роли в этом предприятии Реддинг скромно умолчал. Он был просто, как он поведал полковнику, преданным другом семьи.
   Офицер, ветеран войны, был потрясен. По всей вероятности, он и сам испытывал недоверие к своему подчиненному, младшему офицеру, чей гарнизон расположился на Перекрестке Якоба.
   Райс был доволен собой и тем, что не потерял магического дара воздействия на людей. Он по-прежнему виртуозно скользил по кромке, разделяющей правду и ложь, наклоняясь в зависимости от своих целей то в одну, то в другую сторону. Дьявол свидетель, он совершил все, что намеревался.
   То, что он избегал Сюзанны на протяжении двух последних недель, вдребезги разбивало его жизненный принцип брать от жизни все доступные удовольствия. Глядя в удивительно чистые глаза этой женщины, он понял, что не может растоптать ее самоуважения. Достаточно тех страданий, которые он ей доставил.
   Если он не может составить счастья Сюзанны, то он уедет, по крайней мере зная, что никто не тронет ее ранчо и что ее брат способен постоять за них обоих. Это его подарок. Скромный дар за счастливые дни, которые она провела с ним, за часы изысканнейшего блаженства, которые он будет вспоминать до конца жизни, за то, что она заставила его поверить, что он может внушать чувство доверия и даже восхищения.
   Черт возьми! Он сейчас расплачется над своими пустяковыми думами.
   Реддинг сжал челюсти. Пришпорил коня. Сегодня в полночь Ночной Ястреб вылетит из гнезда.

ГЛАВА 27

   Два дня, тоскливо думала Сюзанна, готовясь к ужину. Два дня она не видела Райса Реддинга. Два дня миновало с тех пор, как, узнав про военные налоги, он исчез.
   Сюзанне начало казаться, что он ее предал. Не сейчас, конечно. Раньше. Сейчас, когда она и Вес были на волосок от разорения, они нуждались в чем-то более существенном, чем призрачная надежда. В значительно более существенном.
   Сюзанна предполагала, что Райсу Реддингу нечем поделиться с ними.
   Женщина сомневалась в том, что и дальше сможет выдержать перепады чувств, которые он заставлял ее испытывать. Неопределенность, ноющее одиночество, страх, что он не вернется, сменялись дикой, неподвластной контролю рассудка радостью, когда он появлялся. Реддинг стал центром ее вселенной. Он значил для нее даже больше, чем ранчо. И ее вселенная то и дело вырывалась из-под контроля.
   — Всадник! — предупредительный крик заставил ее скатиться вниз по лестнице и выскочить на крыльцо, где уже стоял Вес, наблюдая за приближающимся Энди Эйблом.
   Сначала разочарование, а потом предчувствие беды охватило Сюзанну при взгляде на Веса. С тех пор как Вес вернулся с войны, это был первый визит соседей, не считая визитов Эрин и приезда Сэма в день убийства Сина Макдугала.
   У Сюзанны зачастило сердце. Что еще могло произойти? Женщина с горечью отметила, что нанести визит отверженным могло заставить только событие чрезвычайной важности. Раньше она тяжело переживала свою оторванность от бывших друзей. Теперь ей было обидно за Веса.
   Полковник нерешительно предложил Энди спешиться и зайти в дом. Потом добавил к этому предложение пропустить стаканчик чего-нибудь покрепче. К вящему изумлению брата и сестры Энди принял приглашение и прошел в дом.
   Энди до сих пор носил форменные брюки армии Конфедерации, несмотря на запрет, изданный федеральной властью. За неповиновение властям он мог бы угодить в тюрьму, но если бы военным пришло в голову хватать всех, кто не повиновался приказам, тюрьмы были бы переполнены. Около четверти мужского населения Техаса носили в качестве повседневной одежды кто брюки, кто мундир джонни. Некоторые из-за нужды, другие из желания проявить непокорность.
   Сюзанна налила мужчинам по внушительной порции виски, а себе — стаканчик шерри. Энди поглядывал на женщину, как бы не решаясь начать разговор в ее присутствии. Вес горько улыбнулся.
   — Четыре года она заправляла двумя ранчо. Она имеет право знать все, что ты хочешь сообщить.
   Энди покраснел.
   — Я знаю. Прости, Сюзанна, — он сделал глоток виски. — Должно быть, вы слышали про Ночного Ястреба.
   Вес утвердительно кивнул.
   — Не знаете ли вы, кто бы это мог быть?
   Полковник онемел. Энди отхлебнул еще виски и беспомощно забормотал.
   — Мы не можем… черт побери… — он взглянул на женщину и залился краской. — Извини, Сюзанна.
   Энди начал излагать дело с самого начала.
   — Мы не можем определить, кто это. Прошлой ночью он появился вновь.
   Вес замер. Глаза Сюзанны расширились, но Энди, погруженный в поиски подходящих слов, ничего не заметил.
   — Он… оставил деньги. Вполне достаточные, чтобы заплатить налоги. Некоторые — Торнтоны, Келлены, Оли Олсен — видели его или по крайней мере слышали шум. Когда они вышли, чтобы разузнать, что случилось, его уже не было. Остались только деньги и изображение ястреба.
   Вес не в силах был скрыть изумления. Сюзанна была потрясена.
   — Деньги? — не веря своим ушам, переспросила она. Гордость техасца боролась в душе Энди Эйбла с техасской же практичностью.
   — Мы… никто из нас… словом, мы ненавидим одалживаться. И мы не знаем, как вернуть долг…
   — Итак, вы решили воспользоваться деньгами? — криво усмехнулся Вес.
   От Энди можно было прикуривать.
   — Вы не могли бы… Может быть… вам что-нибудь известно об этом?
   Вес продолжал горько улыбаться.
   — Наверное, вы бросили жребий, и тебе как проигравшему выпало ехать ко мне с этим вопросом.
   В палитре нет такого оттенка красного цвета, который бы соответствовал цвету лица Энди. Он залепетал:
   — Конечно, Вес, у тебя есть право так говорить. Но поверь… я вызвался сам.
   — Почему? — откровенно спросил полковник.
   — Очевидно, потому что прошло время, когда нас разделяла война. Кто-то — Бог ему в помощь — сражается вместо нас. Мы хотим поблагодарить его и вернуть ему долг, когда сможем.
   — Почему ты приехал к нам?
   — Мы решили объехать каждую ферму и каждое ранчо и задать хозяевам эти вопросы, — объяснил Энди. — Мы надеемся, что он откроется нам.
   Сюзанна заметила, что брат начал терять бдительность.
   — Мы знаем, что у тебя были неприятности с Мартинами, — нерешительно продолжал Энди. — Кроме того… этот ваш англичанин… с которым грубо обошлись и налоги… — Он замешкался на секунду, а потом выпалил:
   — Скажи, где сейчас англичанин?
   — Отправился в Остин на несколько дней, — ответил Вес. — Не думаю, чтобы он был потрясен техасским гостеприимством.
   Энди слегка поморщился.
   — Ну, мне пора. Надо заехать еще в несколько мест.
   — Энди, вы еще собираетесь перегонять скот на север?
   Энди снова сел.
   Вес нерешительно предложил:
   — Может быть… вы нуждаетесь в помощи… бывшего янки?
   Сюзанна знала, каким тяжелым внутренним усилием дался Весу этот вопрос. Она сложила ладошки и мысленно обратилась к Богу: пожалуйста, Боже, помоги. Энди бросил взгляд на культю.
   — Я всю жизнь занимался с животными, — успокоил его полковник. — Сейчас я занимаюсь тем же самым. Весь путь от Ричмонда до дома я провел в седле.
   Вес объяснял это Энди спокойно, уравновешенно, как бы констатируя факт. Сюзанна знала, что, несмотря на внешнее спокойствие, сердце брата обливалось слезами. До войны Вес был одним из лучших наездников и загонщиков лошадей в штате. Сейчас он не только потерял былую славу и почет, он был близок к нищенству.
   Энди неожиданно улыбнулся.
   — Вес, я сделаю, что смогу. — Он помолчал и добавил. — Не могу обещать, но…
   Карр поднялся, опираясь на костыли.
   — Я верю. Спасибо, — поблагодарил он.
   Энди обратился к женщине.
   — Сюзанна, рад, что твоя рана зажила.
   Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, он протянул Весу руку.
   — Рад, что ты вернулся домой.
   Полковник довольно улыбнулся и пожал протянутую Энди руку, облокотившись на один костыль. Сюзанна, растроганная, чуть не плакала. Она проводила соседа до двери.
   — Спасибо, — сердечно поблагодарила женщина.
   — Мне неудобно. И жалко, что все так случилось.
   — Может быть… ненависть уже кончилась, — с надеждой проговорила Сюзанна.
   — Может быть, — согласился с ней Энди, но в голосе его сомнения было больше, чем уверенности. — Сюзанна, я действительно сделаю все, что в моих силах. — Он помолчал немного и спросил:
   — А у вас был Ночной Ястреб?
   Сюзанна покачала головой.
   — А вы в состоянии уплатить налоги?
   — Не знаю, — ответила женщина совершенно бесцветным голосом.
   Она не могла понять, что происходит, чем занят Райс, откуда он взял деньги и почему он не вернулся. Она ничего не понимала.
   Энди нерешительно топтался в дверях.
   — У нас оказалось немного лишних денег. У всех нас. Немного. Но мы поделимся с тобой.
   Сюзанна до крови искусала губу, стараясь не расплакаться. Четыре года она сражалась в одиночку — и вдруг такое предложение. В горле стоял комок, на глаза навернулись слезы. Говорить она не могла. Сюзанна сделала изящный, но неопределенный жест, означавший то ли отказ, то ли согласие. Она должна обсудить это предложение с братом. Она сомневалась, что гордость позволит Весу принять деньги. Ей тоже. Трудно принять от кого-то помощь, если все эти годы ты рассчитывал только на себя. Особенно трудно, если предложенные деньги принадлежат Райсу Реддингу.
   Боже милосердный! Откуда они? Почему он не вернулся на ранчо?
   — Скажи только слово, — лицо Энди пылало. Очевидно, он прочел ее мысли. Молодой человек развернулся, взлетел на лошадь, пустил ее галопом и умчался.
   Брат и сестра вошли в гостиную. Вес рухнул в кресло. Сюзанна села напротив. Они уставились друг на друга.
   — Не могу поверить, — проговорил Вес.
   — Где он может быть? — в отчаянии спрашивала Сюзанна.
   Вес пропустил вопрос сестры мимо ушей, зато позволил себе другой.
   — Какую игру он задумал?
   — Где он достал деньги?
   — Может быть, он продал драгоценности?
   — За них никто не даст так много, — объяснила Сюзанна.
   — Проклятие, — бормотал Вес.
   — Интересно, почему получили все, кроме нас?
   — Может, он не успел до нас добраться? — предположил полковник. — Или знает, что я не приму деньги от него.
   — Может, он взял кредит в банке?
   — Только в том случае, если он этот банк ограбил.
   Сюзанна онемела, поняв, что Вес не шутит.
   — Он уже однажды вскрыл сейф, не так ли? — продолжал Вес. — А для того чтобы это сделать, нужны специальные знания и тренированные пальчики.
   У Сюзанны заныло под ложечкой.
   — Но у Мартинов он не взял деньги, только долговые расписки и…
   — Сюзанна, опомнись, — менторски настаивал Вес. — Мы не знаем, что он взял на самом деле.
   Сюзанна привстала, но вновь бессильно опустилась в кресло.
   — Он не смог бы этого сделать, — умоляла она брата.
   — Это я не смог бы? — В дверном проеме четко очерчивалась фигура Райса Реддинга.
   Брат и сестра не слышали его шагов, а сторожа не поддали сигнала, так как считали его своим. На Райсе были черные брюки, белая рубашка и черное пальто из плотной шерстяной ткани. Только непокорная прядь волос диссонировала с его изысканным нарядом.
   — Реддинг! Черт подери! — взорвался полковник. Райс прошествовал в гостиную. На лице, изгибаясь, кривилась темная бровь. Это был испытанный прием, чтобы вывести Веса из себя.
   Сюзанна словно приросла к полу. Увидев Реддинга, она прежде всего почувствовала облегчение — жив, а затем знакомую дрожь, спутницу желания. Но вдруг на нее обрушилась волна безудержного гнева, ярости, рожденной ожиданием, неизвестностью, унижением и страхом. Она злилась на Реддинга, но она злилась и на себя. За то, что беспокоилась о человеке, который исчезал и появлялся без объяснения, надрывая ей сердце, за то, что сходила с ума по незнакомцу, которому до нее не было дела. После нескольких недель жизни в туманной неопределенности она и впрямь затруднилась бы ответить, на кого из них двоих она злилась больше.