— Скажи мне, Рольф, ты слышал что-нибудь о Монтфорах?
   Сделав еще глоток из своего стакана, Рольф сосредоточенно наморщил лоб:
   — Галифакс Монтфор. Маркиз, если не ошибаюсь. Карл улыбнулся:
   — Отлично, маркиз Сигрейв. А если еще точнее, то покойный маркиз Сигрейв. Две с лишним недели назад его убили.
   — Бедняга. Убийцу нашли?
   — Подозрения пали на его дочь, фрейлину из свиты королевы. И если бы не мое личное вмешательство, ее бы уже арестовали и обвинили.
   Король поднялся с кресла и, отойдя к высоким окнам, стал смотреть на реку. Было еще рано, около девяти, и к берегу все еще жался плотный утренний туман, сквозь разрывы в котором можно было увидеть лодки и баржи, медленно ползущие по речной глади в разные стороны.
   Рольф молчал, терпеливо дожидаясь, когда король вновь заговорит.
   — Вот мы и подходим к тому, ради чего я тебя вызвал. — Карл повернулся к нему. — Я хочу приставить тебя к этой молодой леди в качестве охраны до тех пор, пока не появятся убедительные доказательства того, что именно она совершила это преступление… либо, что она его не совершала.
   Рольф пристально вгляделся в лицо короля:
   — Насколько я понимаю, лично вы не верите в ее виновность, сир?
   Карл махнул рукой, словно отгоняя невидимую муху:
   — Виновна она или нет, меня не касается. Я просто не хочу, чтобы ее осудили без вины. Ты знаешь, как это у нас бывает. Придворные скучают без скандала. А тут убивают их вельможного собрата. По дворцу начинают расползаться слухи. Каким-то образом сплетникам становится известно, что леди Кассия находилась рядом с трупом, когда на него наткнулась прислуга. А результат один: тело маркиза еще не успело остыть, как на девушку уже навесили всех собак. Им даже в голову не приходит, что она может не иметь к этому убийству никакого отношения. Ибо в этом случае пропадает скандальная окраска происшедшего.
   Карл не скрывал своего неприятия придворных сплетен, и Рольф, наученный собственным горьким опытом, был в этом вопросе солидарен с королем. Тем не менее все услышанное заинтриговало молодого графа.
   — Осмелюсь спросить, ваше величество… почему это дело вы приняли так близко к сердцу?
   — Я не хочу, чтобы в отношении девушки свершилась несправедливость. Леди Кассия, — лицо его разгладилось, — у меня на особом счету.
   Рольфу больше ничего не надо было объяснять. О любовных похождениях короля при дворе все знали. Рольфу стало ясно, что леди Кассия Монтфор просто является одной из многочисленных любовниц Карла, из которых уже можно было составить целый гарем. Впрочем, в Уайтхолле для них существовало другое прозвище: «Стадо».
   Так вот чем было обусловлено личное вмешательство короля в эту историю…
   — Значит, вы хотите, чтобы я провел собственное расследование и выяснил, на ком именно лежит вина за это преступление?
   — Косвенным образом, да. Но прежде Кассии следует на какое-то время удалиться от двора. Без нее шум быстро уляжется, слухи забудутся, и все успокоятся. Все это время ты будешь находиться при ней, а когда я решу, что ей пришла пора вернуться, ты привезешь ее. Дело очень серьезное, поэтому любая промашка может дорого обойтись. Я доверяю тебе, Рольф, ее жизнь. Родовое имение Монтфоров находится в Кембриджшире. Я хочу, чтобы ты увез ее туда и пробыл с ней там до тех пор, пока я не увижу, что опасность миновала и что ей можно вернуться в Лондон. Тебе придется на время оставить Рэйвенвуд. Я понимаю, что до сих пор реконструкция поместья проводилась под твоим личным руководством. Надеюсь, отлучка будет недолгой. На самый крайний случай — несколько недель.
   Даже если бы король сказал несколько лет, это не смутило бы Рольфа. Он дал клятву верно служить королю и, получая очередное задание, думал только о том, как успешно выполнить его. Невзирая ни на что.
   — Вы полагаете, ваше величество, что жизни леди Кассии что-то угрожает?
   — Жизненный опыт учит меня: все возможно. Я не знаю, угрожает ли что-нибудь ее жизни, но именно поэтому хочется, чтобы в случае чего было кому за нее постоять. Никому другому я доверить эту миссию не могу. Ты же предан мне, и в этом не приходится сомневаться. Честь твоя незапятнанна. Я уверен, что ты, если понадобится, не задумываясь, рискнешь своей жизнью, чтобы спасти ее. Такой уверенности в отношении других у меня нет. И еще… Я хочу, чтобы ты навел справки у своих знакомых в Лондоне, провел собственное расследование… Словом, если есть возможность узнать, действительно ли Кассия повинна в совершенном преступлении, узнай это.
   Карл повернулся и внимательно посмотрел на Рольфа:
   — И если выяснится, что леди Кассия виновна, я хочу, чтобы, кроме меня, ты больше никого в это не посвящал.
   После этих слов Рольфу стали ясны истинные намерения короля. Он вдруг понял, что Карл по большому счету не заинтересован в раскрытии преступления и возможная виновность леди Кассии все равно не изменит его отношения к ней. Больше того, Рольфу показалось, что король, как и все другие придворные, внутренне уже согласился с тем, что это она убила отца. Иначе зачем бы он стал просить увезти ее из города? Ее, женщину, которая по меньшей мере являлась его любовницей? А ведь из города — значит, и от себя. Королю было не важно, свершится ли правосудие. Его волновало одно: сделать все, чтобы его карающая длань не коснулась любовницы. И исполнителем королевской воли был выбран Рольф.
   — Где мне ее найти?

Глава 2

   Король сказал, чтобы Рольф отправлялся в Сигрейв-хаус, городской особняк семьи Монтфоров, расположенный вблизи утопавших в тени вязов аллей Пикадили. Но молодой граф решил сначала заглянуть в другое место. Та информация о леди Кассии Монтфор, подозревавшейся в убийстве и в том, что она была любовницей короля, которую Рольфу удалось почерпнуть из разговора с Карлом, показалась ему недостаточной, и он решил еще до знакомства с девушкой узнать о ней побольше.
   Собственно говоря, он хотел сам разобраться, во что ввязывается.
   Пока все выглядело просто: ему нужно только увезти леди из Лондона в родовое гнездо Монтфоров и пробыть с ней там какое-то время, занимаясь одновременно выяснением истины по поводу убийства. Но даже если станет ясно, что все обстоит гораздо серьезнее, это не будет означать, что он откажется выполнить поручение. Рольф давным-давно поклялся верой и правдой служить, королю и не мог нарушить эту клятву ни при каких обстоятельствах. Об этом не могло быть и речи. Но участие в недавно отгремевших гражданских войнах многому научило Рольфа. И, в частности, тому, что любая ситуация, как айсберг, состоит из двух частей: та, что на поверхности, и та, что кроется в глубине.
   Кто такая эта леди Кассия? Откуда она взялась? Что за человек? С кем она общается, кроме короля? И почему все обитатели Уайтхолла с такой готовностью поверили в то, что она, светская леди, наверняка воспитанная в лучших аристократических традициях, оказалась способна совершить такое злодеяние?
   Рольфу необходимо было узнать ответы на эти и многие другие вопросы раньше, чем он приступит к собственному расследованию, а поскольку он не мог долго задерживаться в Лондоне, нужно было разыскать леди Кассию и как можно скорее увезти ее из города.
   У Рольфа было два друга, Дант и Адриан, с которыми он был знаком еще с Оксфорда. Войны и связанные с ними лишения, опасности с риском для жизни и сражения сблизили их как родных братьев. Время раскидало друзей в разные стороны, но они не теряли связи между собой. Никому и никогда Рольф не доверял так, как Данту и Адриану.
   И сейчас, принимая во внимание характер порученной ему миссии, он чувствовал, что помощь друзей не будет лишней.
   Утреннее солнце высоко поднялось над покатыми крышами восточной части города, когда лодка, которую он нанял, чтобы спуститься по Темзе из Вестминстера в Лондон, мягко подошла к причалу в Сэйлсбери-стэрз. Горбатый старик-лодочник прошамкал благодарность своим беззубым ртом в ответ на брошенный ему шиллинг, и Рольф зашагал на площадь, где находился городской особняк его друга Данта Тремейна.
   Вскоре Рольф остановился в конце узкой улочки на парадном крыльце дома с деревянным фасадом. Окна второго этажа были плотно закрыты ставнями, Рольф уже усомнился, застанет ли друга дома. Стучать пришлось несколько минут, и, когда он уже собрался было уходить, высокий и худой лакей Чилтон, напоминавший Рольфу строгого оксфордского учителя, открыл ему дверь. Увидев молодого графа, Чилтон изобразил на своем лице удивление:
   — Доброе утро, лорд Блэквуд. Я и не знал, что лорд Морган ждет вас в такой ранний час.
   Рольф передал ему свою шляпу, бросил плащ и прошел в холл.
   — Во-первых, Дант не ждет меня, а во-вторых, я вот уже почти год как лорд Рэйвенскрофт, Чилтон. Разве твой хозяин не говорил тебе? Его величество сочли нужным произвести меня в графы.
   Не дожидаясь со стороны Чилтона поздравлений, Рольф устремился вверх по лестнице, преодолевая сразу по две ступеньки.
   — Подождите! Лорд Блэквуд… то есть лорд Рэйвенскрофт! Лорд Морган еще не вставали!
   Чилтон явно опоздал со своим предупреждением, так как Рольф уже распахнул дверь спальни, которая располагалась на втором этаже в конце темного, загроможденного мебелью коридора. Споткнувшись обо что-то — ботфорт, что ли? — Рольф быстро прошел к зашторенным окнам.
   — Дант, сонная тетеря, уже давно пора продирать свои глаза! Я, конечно, понимаю, что ты любишь проводить здесь все свое время, когда приезжаешь в Лондон, но должны же быть какие-то пределы!
   Рольф рывком раздвинул тяжелые бархатные портьеры, и в комнату брызнул яркий солнечный свет.
   За спиной его раздался женский визг, после чего кто-то хрипло чертыхнулся:
   — Черт бы тебя побрал, Рольф, как ты здесь оказался?
   Дант Тремейн, обнаженный, лежал на своей массивной ореховой кровати, украшенной красивой резьбой, ножки которой увенчивались деревянными головами ястребов с глазами из тусклого янтаря. Красное бархатное покрывало было смято и свешивалось одним концом на ковер. По полу была раскидана одежда, а на шее статуэтки Афродиты, стоявшей на бюро, наподобие галстука был завязан черный шелковый чулок. Словом, решительно все указывало на то, что сегодня ночью в этой комнате ее хозяин предавался любовным утехам. С кем только? Впрочем, вопрос этот отпал сразу же, как только Рольф бросил взгляд на постель.
   Рядом с Дантом на постели сидела очень хорошенькая молодая женщина с взъерошенными волосами. Она натянула край одеяла до самого подбородка и взирала на Рольфа таким взглядом, как будто он был сам дьявол.
   Рольф усмехнулся:
   — Ба! Доброе утро, Персия. Или мне следует все-таки называть вас леди Винчестер? Ведь именно так звучит фамилия бедняги, на котором вы в конце концов изволили остановить свой выбор, не так ли? Я никогда не сомневался в том, что вашим избранником будет по меньшей мере граф. Все остальное — мелкая рыбешка, которая пошла бы на крючок в качестве наживки для более крупной добычи.
   Очаровательная блондинка гневно сузила глаза:
   — Кого я вижу! Неужели сам ссыльный граф соизволил показаться на белый свет из своей деревенской берлоги? Заскучали в одиночестве, милорд?
   — Хватит, Персия, — зловеще низким голосом вмешался Дант.
   Рольф решил не оставаться в долгу:
   — Просто счел возможным вернуться в мир живых. Теперь, когда вы вышли замуж, мне уже можно не бояться быть пойманным в ваши шелковые сети, не правда ли? Но не кажется ли вам, миледи, что вы засиделись в гостях? Уверен, лорд Винчестер уже начал беспокоиться. Куда это отправилась его молодая супруга вчера вечером? Или, может быть, вы прячете его под покрывалом?
   Он приподнял покрывало за край у нее в ногах, словно собираясь заглянуть под него. Персия вырвала его у него из рук.
   — Мой муж, конечно же, еще не вернулся от своей любовницы, лицо которой весьма сильно напоминает лошадиную морду. Как мне помнится, вчера вечером она должна была выступать на сцене в безвкусной постановке последней пьесы Дэйвенанта. Впрочем, дело не в ней. В любом случае муж никогда не просыпается раньше полудня, ибо никогда не засыпает раньше рассвета. Таких, как он, отсутствие жены не обеспокоит, будьте уверены.
   Рольф рассмеялся, опускаясь рядом с ней на край постели:
   — Что это? Неужели ваше брачное ложе уже настолько остыло?
   Персия смерила его гневным взглядом, прижав еще крепче одеяло к своей груди.
 
   — Мои семейные дела не должны вас беспокоить, лорд Рэйвенскрофт. Точно так же, как мое присутствие здесь. А теперь… поскольку я уверена в том, что Данту и в голову не придет попросить вас уйти, я уйду сама. Вот только одежду заберу.
   Рольф шутливо-галантно поклонился ей:
   — Как вам будет угодно, миледи.
   Она выпорхнула из спальни вся бледная, с распустившимися по плечам волосами, громко хлопнув за собой дверью.
   — Спасибо, Рольф, — приглушенно буркнул Дант из-под подушки. — Ты избавил меня от лишних хлопот. А то лежал и все никак не мог придумать, каким образом мне удастся без большого шума и крика избавиться от нее еще до завтрака.
   — Рад был оказать тебе эту небольшую услугу, дружище, — сказал Рольф, поднимаясь с кровати. — Не стоит благодарности.
   Дант натянул рейтузы и провел рукой по подбородку, на котором за ночь уже успела отрасти щетина. Этот жест напомнил Рольфу о том, что и ему самому не мешало бы побриться.
   Между Дантом и Рольфом было много общего: оба высокого роста, у обоих темные волосы и к обоим легко приставал загар. Наконец, оба в юности немало поволочились за женщинами. Правда, дальше их дорожки в этом смысле несколько разошлись. Если у Данта сложилась репутация отчаянного графа-повесы, то его друг так и не смог привыкнуть к тому, чтобы лишь наутро спрашивать у девушки ее имя.
   — Итак, как я понял, наша дорогая Персия — это очередная зарубка на ножке твоей боевой кровати. Какая по счету? — спросил Рольф и бросил своему другу свежую батистовую сорочку, вынув ее из высокого гардероба красного дерева, что стоял в ногах постели. Дант хохотнул:
   — Да кто же их возьмется сосчитать? Я тактичный человек, Рольф. Никогда не укладывал в постель женщину против ее воли. Равно как и незамужних.
   — Слава Богу, что я предпочитаю оставаться холостяком, иначе каждую минуту трясся бы от страха, боясь, что моя благоверная пополнит собой твою коллекцию.
   — Я джентльмен, дружище, и живу по законам чести. Некоторых женщин я не трону ни при каких обстоятельствах. Одной из них будет твоя жена, если ты вообще надумаешь наконец жениться. Но что касается всех остальных, — он усмехнулся, — тех, которых мне не запрещает трогать нравственный закон, то ты не найдешь среди них ни одной, которая пожалела бы о том, что связалась со мной. Я не бесчещу девственниц и не разрушаю семей. Женщины сами ко мне приходят, не забывай. Кто я такой, чтобы отвергать их? Правило у меня одно: люби их всем сердцем, но отпускай от себя тотчас же, как только их мужья начинают что-то подозревать. До сих пор эта золотая привычка спасала меня от докучных выяснений отношений на дуэлях.
   — Прекрасная жизненная заповедь, — суховато произнес Рольф, но тут же, усмехнувшись, добавил: — И все же я рекомендовал бы тебе, Дант, искать себе любовниц среди женщин более кроткого нрава. Эта же просто мегера!
   — Меня привлекает и интересует в Персии отнюдь не ее характер, дружище. Скажу так: старина Винчестер просто круглый болван, если при такой жене вздумал искать утешения у любовницы, пусть даже та и актриса. Для своих девятнадцати лет Персия исключительно изобретательна в постели, впрочем, по-моему, это относится ко всем женщинам, которые служат при дворе нашего славного короля, не так ли? Изобретательность в постели, на мой взгляд, является обязательным условием допуска дам в священные пределы Уайтхолла. Просто ума не приложу, как можешь ты таиться в своей одинокой и тесной берлоге в Сассексе, в то время как на здешних клумбах распускается столько дивных цветов. Только успевай срывать.
   — Именно это обстоятельство и заставляет меня скрываться в Сассексе, Дант. В Уайтхолле распускается слишком уж много дивных цветов.
   Дант усмехнулся:
   — Знаешь, что говорят в таких случаях, приятель? Если ты свалился с коня, лезь обратно и пришпоривай его как следует.
   — Я не боюсь лошадей, Дант, но опасаюсь коварных препятствий, которые могут неожиданно возникнуть на твоем пути, когда ты мчишься верхом. Именно они и загнали меня в деревню.
   — Может, тебе просто пришла пора пересесть на другую лошадку?
   Рольф буркнул в ответ что-то нечленораздельное, и Дант решил не развивать тему дальше.
   — Ладно, — сказал он, — надеюсь, ты пришел сюда так рано не для того, чтобы подтрунивать надо мной и моей боевой кроватью? Итак, я жду ответа на вопрос: какое важное событие привело тебя к изголовью моего ложа в столь неурочный час?
   Спустя четверть часа они уже сидели в кабинете Данта.
   В камине потрескивал огонь, перед друзьями стоял серебряный кофейник. Рольф рассказывал Данту о своем раннем визите в Уайтхолл к королю Карлу, а лакей Данта Пенхарст в это время брил своего хозяина.
   — Итак, — наконец проговорил Рольф, — что новенького ты мог бы сообщить мне о леди Кассии Монтфор?
   — Так… В Уайтхолле ее зовут леди Зима. Недавно ей исполнилось двадцать два. При дворе почти не осталось незамужних девушек ее возраста. Вместе с тем она не по годам умна и знает себе цену. Это помогает ей отстаивать свою точку зрения в общении с самыми заядлыми спорщиками при дворе. Она довольно замкнута, улыбается нечасто… Собственно, и поводов-то для веселья у нее в жизни бывает немного. Любит гулять одна в саду. Про таких говорят, что они любому обществу предпочитают уединение. Насколько мне известно, она унаследует что-то около тридцати тысяч фунтов по смерти маркиза. Если, конечно, ее не обвинят в его убийстве.
   — Ну что ж, в сумме неплохо, — проговорил Рольф. — Уже одно это обстоятельство само по себе является достаточно веским мотивом для того, чтобы избавиться от папаши. Уверен, у нее нет отбоя от обожателей. Кому не захочется получить за женой эдакое приданое?
   — Обожателей действительно хватает, но она до сих пор не проявила интереса ни к одному из них. Собственно говоря, каждый ухажер в свое время получил от нее от ворот поворот. В этом она достигла большого искусства.
   — Ничего удивительного. Как и большинство других фрейлин, она, очевидно, мечтает по меньшей мере о герцоге, — сквозь зубы бросил Рольф.
   — Ты намекаешь, конечно, на нашу дорогую Дафни. Кстати, она ведь вышла замуж.
   Было время, когда от одного упоминания этого имени у Рольфа начинало сильно биться сердце. Теперь же он ощутил лишь что-то вроде горького привкуса во рту. Удивительно все-таки, как время и смена обстановки способны изменить ситуацию.
   — А мне какое дело до того, что она вышла замуж? Или ты хочешь сказать, что когда-то сомневался в том, что ей удастся поймать в свои сети золотую рыбку? «Каковой меня самого она не считала…» Рольф вслух не высказал эту мысль, но Дант все понял и без слов, почувствовав злую дрожь и боль в голосе друга.
   — Черт возьми, Рольф, извини. Я только хотел… — поспешно проговорил Дант.
   — Я знаю, что ты хотел сказать, Дант. Не извиняйся. Все это уже в прошлом. В далеком прошлом. И я даже рад, что она меня в свое время отвергла. Итак, неповторимая леди Кассия, как выясняется, имеет по крайней мере одну общую черту с такими, как Дафни: она не желает опускаться ниже своего круга. Впрочем, учитывая ее годы, по-моему, ей пора последовать примеру Дафни. Если она в ближайшее время не задумается на этот счет серьезно, то потом может быть уже поздно. По возрасту.
   — Твой совет, Рольф, был бы хорош для всех других женщин, но не для нее. Леди Кассия получала предложения из самых верхов, от самых выгодных женихов, о каких любая девушка может только мечтать. И похоже, их нисколько не смущал ее возраст. Скорее, наоборот, даже привлекал. Видишь ли, с годами к человеку приходит опыт. По крайней мере так считается. Но она всех отвергает. В чем дело? Похоже, леди Кассия вообще не хочет связывать себя узами брака. Как мне представляется, ее вполне устраивает перспектива прожить до конца своих дней в девичестве. Про Кассию говорят, что у нее в жилах вместо крови лед. Отсюда и прозвище леди Зима. От одного ее взгляда мужчина может превратиться в сосульку. И при всем том она чертовски хороша собой. Настолько хороша, что на нее даже больно смотреть. Недоступная и ослепляюще холодная, как зимнее солнце.
   Рольф на минуту задумался:
   — Что ты думаешь по поводу недавней кончины ее отца?
   Дант поднялся со стула, подошел к тазу с водой и стал смывать с лица остатки мыльной пены.
   — Как ты, наверно, догадываешься, убийство маркиза изрядно замутило воду в нашем беспокойном придворном пруду, — приглушенно пробормотал он, вытираясь полотенцем. Отбросив его в сторону, Дант добавил: — Ничего удивительного. Тем более убийство. Сигрейв пользовался при дворе известным влиянием, и вообще всей этой семейке, по-моему, рано или поздно было не избежать скандала. Как я слышал, сам Сигрейв женился на юной придворной красавице, которая была отнюдь не дурочкой, еще во времена прежнего короля Карла. Это был брак по расчету. Из-за денег, понятное дело. Среди аристократов самая обыкновенная история. Но поговаривали, что Сигрейв, как супруг, был не слишком обходителен с женой, даже бил бедняжку.
   — Ага, так он, выходит, был еще и подлец, — задумчиво пробормотал Рольф. — Но скажи, отчего фамилия Монтфор кажется мне такой знакомой?
   — Наверняка еще с военных времен. В последние годы его состояние постоянно увеличивалось. Говорят, после себя он оставил сумму, которая гораздо больше той, что я тебе назвал. Было бы любопытно узнать точно: сколько? Я слышал, что во время обеих гражданских войн Сигрейв был одним из тех, кто метался из стороны в сторону, всякий раз поддерживая того, кто брал верх. Предавал тогда, когда ему это было выгодно. Каким-то чудом ему удалось не запятнать себя публичными связями с Протекторатом Кромвеля, поэтому сразу же после реставрации королевской власти он получил должность в Уайтхолле.
   — Значит, его жена, мать леди Кассии, до сих пор при дворе?
   Дант отрицательно покачал головой и пригубил кофе из своей чашки.
   — Жена Сигрейва, — кажется, ее звали Джудит, — умерла в этом году при родах. Знаешь, отнюдь не одному только маркизу было известно о том, что его жена, мягко говоря, не жаловала его. При дворе маркиза заслужила прозвище, которое не принято произносить вслух в культурном обществе. Ее звали Придворной Потаскухой и, насколько мне известно, звали так не зря. Она ложилась в постель с любым, кто мог помочь ей опередить при дворе других титулованных красавиц.
   — И ты будешь говорить, что эта леди ни разу не согревала своим телом твоего ложа? Дант усмехнулся:
   — Трудно поверить, правда? Но это так. Она была слишком шустрой, а я шустрых не люблю. Я присматривался к ней. Эта пиявка способна была выпить из мужчины всю кровь до последней капли. И при этом устраивала из своих похождений публичное представление. Это, конечно, унижало достоинство бедняги Сигрейва.
   — Еще бы. А тот ребенок, рожая которого она умерла… Где он сейчас? С отцом?
   — Никто так и не узнал точно, кто являлся его настоящим отцом. Кандидатов было много. Впрочем, это не важно. Малютка лишь на несколько часов пережил свою мать. Лорд Сигрейв после смерти жены тут же забрал леди Кассию из Уайтхолла, а поскольку она еще девушка, маркиз вскоре объявил, что ищет достойную партию для своей единственной дочери. За приличную цену, понятно, — помолчав, добавил Дант.
   — Естественно. Леди Кассия — богатая наследница и притом хорошенькая, как ты говоришь. Значит, несмотря на скандал, связанный с ее матерью, она наверняка получила много выгодных предложений?
   — Да, немало, но отвергла их все. Мне кажется, Рольф, что для нее все это было чем-то вроде игры. Вокруг нее всегда увивалось немало мужчин, каждый из которых был бы для нее достойной партией, но стоило хоть кому-то из них выказать свой излишний интерес к ее персоне, как леди Зима прямо на глазах этого бедняги превращалась в лед.
   Рольф некоторое время молчал, погрузившись в размышления и потягивая кофе.
   — Почему это происходит? Если поиск более выгодного жениха не ее случай, значит, она любовница короля. Дант улыбнулся:
   — А ты, оказывается, и сам про нее уже кое-что знаешь, как я погляжу.
   — Значит, дочка пошла в мамашу?
   — До меня доходили слухи о том, что леди Кассия входит в число тех избранных дам, которые частенько удостаиваются чести согревать собой ложе короля, но полностью доверять этим слухам я не могу. Действительно, ни с кем при королевском дворе леди Кассия не общается больше, чем с самим королем, но, с другой стороны, на людях он относится к ней скорее как к сестре, чем как к любовнице. Подводя итог, скажу, что слухи ходят, и до сих пор леди Кассия их ни разу не опровергала. И потом ни для кого не секрет, что она порой на несколько часов уединяется с королем. Странно другое, а именно то, что при всем при этом король на людях остается исключительно преданным супругом королеве Екатерине. А леди Кассия… Что ж, это женщина-загадка. Поэтому, возможно, и неудивительно то, что на нее сейчас навешивают ярлык убийцы. Как тебе известно, любой человек, который хоть чем-нибудь выделяется из общей массы, всегда на подозрении у сплетников Уайтхолла.