– Не хочет няню нанимать, – объяснила Трина.
   – Хотя бы не сейчас. Мне хочется, чтобы она была только моей. Моей и ее папочки. Но мне ужасно хочется вернуться к работе, вот я и решила посмотреть, что получится, сумею ли я справиться сама.
   – Я уверен, что ты прекрасно справишься. – Рорк бросил взгляд на малышку и заметил, что глазки у нее слипаются. Как будто густые темные ресницы вдруг стали слишком тяжелы для нежных век. – Она засыпает. – Улыбка тронула его губы, как будто то, что он держал на руках, превратилось из вселяющего страх в нечто умилительное. – Утомила тебя вечеринка, да, деточка? Может, я должен что-то сделать? – обратился он к Мэвис.
   – Ты уже это делаешь, – ответила Мэвис. – Ты все делаешь правильно. Но мы ее уложим. В ее походной колыбельке есть монитор. – Мэвис встала. – Приемник вот здесь. – Она указала на шпильку с головкой в виде розового фламинго у себя над правым ухом. – Вот, клади ее прямо сюда. Если проснется, погладь ее по животику, она сразу опять заснет.
   Походная колыбелька напоминала кресло-кровать в миниатюре – мягкое, уютное, раскрашенное в фирменный «цвет Мэвис», то есть во все цвета радуги. Казалось бы, простое дело – положить малышку в кроватку, – но Рорк почувствовал, как пот струится по позвоночнику и скапливается на пояснице.
   Когда девочка была благополучно уложена и он получил, наконец, возможность выпрямиться, нахлынувшее на него чувство облегчения и торжества можно было назвать оргазмическим.
   Мэвис нагнулась, укрыла дочку одеяльцем и подоткнула его со всех сторон.
   – Ну вот, теперь с ней все в порядке. Правда, девочка моя?
   – А кот? – спросил Рорк. – Кот ей не помешает? Говорят, котов нельзя допускать к детям…
   Мэвис улыбнулась ему.
   – По-моему, это полная ерунда, но в любом случае Галахад ее боится. Только раз взглянул и дал деру. А если придет и начнет вокруг нее крутиться, я услышу. Я слышу по приемнику, как она дышит.
   Еще раз подоткнув одеяло, Мэвис выпрямилась.
   – Вам надо поужинать в столовой, как мы ужинали. Там так уютно, и камин горит. Вы отдохнете. Вы, парни, и вправду выглядите как пара выжатых лимонов. Мы надолго не задержимся.
   – Мы хотим прилечь на час. – Теперь, когда опасность миновала и ей не нужно было держать ребенка на руках, Ева подошла к Рорку. – Пошли, надо поесть.
   Они устроились в столовой, где весело трещал огонь в камине и горела дюжина свечей. Надо было отдать должное Соммерсету: он сумел не только приготовить ужин по-быстрому, но и сделать его вкусным. Тонкие ломтики жареного куриного филе плавали в каком-то душистом соусе, к ним прилагалась жареная картошка и какие-то овощи – тушеные, но приготовленные каким-то таким образом, что придраться к ним было невозможно.
   Он налил Трине бокал вина, а для Мэвис принес свежевыжатый фруктовый сок, блюдо с тонким печеньем и шоколадные конфеты.
   – Если буду приходить сюда слишком часто, снова наберу весь свой вес, – вздохнула Мэвис и взяла шоколадку. – Кормление ничем не лучше беременности: все время есть хочется.
   – Не вздумай рассказывать за столом о грудном молоке, – предупредила Ева.
   – А куда ж денешься? Мое молоко всегда со мной, – усмехнулась Мэвис. – Ладно, расскажи о деле. Все равно ты о нем думаешь. Мы слышали о нем по телику. Помню, как этот тип появился впервые. Я тогда еще работала на улице. Все девчонки были напуганы до смерти.
   – Девять лет назад ты была слишком молода для него.
   – Ну, может быть. Все равно было страшно. Вчера мы с Триной обе решили отказаться от каштановых волос. Ну, знаешь, на всякий случай.
   Ева еще раз изучила платиновые волосы Мэвис с голубыми прядями и огненно-рыжие локоны Трины, собранные башней на голове.
   – Да, вы не в его вкусе.
   – Рада слышать. Как вообще идут дела? В телевизоре все выглядит довольно мрачно.
   – Есть на какие кнопки нажимать.
   – Я вчера делала прически на «Канале 75». – Трина пристально изучила печенье на блюде, выбрала одно. – Репортерша допрашивала одну важную шишку из мэрии. А он разглагольствовал. Ему хотелось произвести впечатление, вот он и дал ей несколько жутких кровавых деталей по делу, а она сказала, что полиция в тупике.
   – Репортеры в большинстве своем – тупицы.
   – Они говорят то же самое о полицейских, – засмеялась Трина. – Я думаю, на самом деле пятьдесят на пятьдесят. Ну, в общем, в салоне вчера только об этом и говорили. Все кресла были заняты, и все женщины перекрашивались из шатенок во что-то другое.
   Ева насадила на вилку кусок цыпленка и задумалась.
   – А ты все еще работаешь в салоне? Я думала, ты работаешь в шоу Надин и на частных заказах.
   – Через салон тоже можно получать частные заказы, если знаешь, как все правильно разыграть. К тому же Рорк меня отлично устроил.
   – Рорк?
   – Трина заведует косметическим отделом «Блаженства», спа-центра в нижней части города, – пояснил Рорк. – Для меня это был прекрасный выбор.
   – Твои сотрудники берут частные заказы на дом? – спросила Ева.
   – Это против правил. – Трина заговорщически пошевелила бровями и скосила глаза на Рорка. – Частный заказ на дому означает, что салон и спа-центр не получают своих законных доходов. Но давай рассуждать реально. Если клиент – кстати, моих сотрудников называют консультантами, – так вот, если клиент просит обслужить его на дому, они не скажут «нет». Разве что эта работа им совершенно не нужна.
   – Я ищу мужчину лет семидесяти. Невысокого, с брюшком.
   – У нас таких полно. По нашим правилам тех, кто с брюшком, полагается тактично направить на водные процедуры или к хирургу-пластику. Иногда мы уговариваем их посещать фитнес-центры и…
   – Давай конкретно, – перебила ее Ева. – Мужчина примерно такого типа заходил в этот ваш центр за последние, допустим, месяц или два? Прощупывал кого-нибудь из консультантов насчет услуги на дому?
   – Слишком расплывчато, Даллас, – покачала головой Трина. – К нам много кто приходит, а поскольку я менеджер, консультанты не станут рассказывать мне о приглашении на дом, если только это не санкционировано.
   – Санкционировано? В каком смысле?
   – В том смысле, что в особых случаях мы посылаем на дом бригады или отдельных специалистов. Львиная доля прибыли идет салону.
   – Ладно, я так и знала, что это выстрел наугад, – вздохнула Ева.
   – Нет, если хорошенько подумать, у меня самой был такой клиент. Вроде бы.
   Ева положила вилку.
   – Вроде бы или был?
   – Слушай, я же уже говорила, у нас таких полно. Меня чуть не каждый день просят обслужить кого-то на дому. Неужели это так… Эй, эй, погоди! – Бокал Трины опасно покачнулся, вино чуть не выплеснулось на скатерть, она еле успела его подхватить. – Это тот самый тип? Тот гребаный кровопийца? Разрази меня гром!
   – Просто расскажи мне все, что помнишь.
   – Ладно. Господи, дай мне в себя прийти. – Трина закрыла глаза и несколько раз втянула воздух носом. – Этот парень… пришел в салон. По-моему, на маникюр. Вроде бы. Не помню, кто его обслуживал. По-моему, это было в субботу после обеда, а по субботам после обеда у нас всегда дурдом. Ему пришлось долго ждать своего маникюра, и он зашел в магазин при салоне. Мне так кажется. Я была занята. Помню только, он несколько раз попался мне на глаза. Потом у меня был перерыв, и я пошла в кафетерий выпить коктейль. Или газировки? Нет, фруктовый коктейль.
   – Трина, мне плевать, что ты пила.
   – Мне надо восстановить картину. – Глаза Трины открылись и вспыхнули. – Тебе нужны подробности? Вот и дай мне вспомнить. Итак, это был фруктовый коктейль. Бананово-миндальный коктейль. У нас в кафетерии их готовят потрясающе. И тут он подходит. Вежливый такой. «Прошу прощения, мисс» и все такое. Он понял, что я тут главная, а поскольку ему пришлось ждать, смог убедиться, как классно я работаю. – Трина улыбнулась собственным мыслям. – Я могла бы его послать, сказать, что у меня перерыв, но не послала. Он хотел узнать, как договориться об обслуживании на дому. Но не для него самого. Нет, не для него самого. Погоди минутку.
   Трина, нахмурившись, взяла свой бокал с вином и отпила. Ева тем временем изо всех сил старалась сдержаться. Ей хотелось просто вскочить и выколотить из Трины остальные подробности.
   – Для жены? Да-да-да, обслуживание на дому для его жены. Она слаба здоровьем, плохо себя чувствует, а он якобы подумал, что ей станет лучше, если ее обслужат по полной программе. Прическа, уход за лицом, маникюр, педикюр и все такое. Весь набор.
   – Трина…
   – Да погоди же ты минуту, черт бы тебя побрал. Дай сосредоточиться. Ну, я ему объясняю, как мы это организуем, какая плата за выезд на дом и так далее, а он спрашивает, не соглашусь ли я этим заняться в свой выходной. Чтобы мне не надо было спешить обратно на работу. Чтобы я могла уделить его жене все возможное внимание. В любой удобный для меня день. Даже показал мне фотографию своей жены. Он будет счастлив заплатить любую сумму, какую я сочту приемлемой.
   – Адрес дал?
   – Ну что ты все перебиваешь? – Явно обиженная, Трина бросила на Еву свирепый взгляд. – Нет, я сказала, что мне надо свериться с расписанием. Так я и сделала. Сверилась с расписанием, причем не спешила, все обдумала. Понимаешь, в наше время любой может надуть. Даже среди стариков попадаются жулики. У меня на тот период все было забито. Кажется, я назвала ему пару возможных дат. Где-то недели через две. Он сказал, что посоветуется с сиделкой своей жены, узнает, какой из этих дней лучше. Спросил, есть ли у меня визитная карточка, чтобы он мог позвонить. Я дала ему визитку. И на этом все кончилось.
   – Он так и не перезвонил?
   – Нет. Мне кажется, я его видела еще раз примерно неделю спустя. Где-то. Где же это было? А, да, в одном баре. Я там была с одним парнем, собиралась с ним переспать. А потом решила: нет, это не он. Тот бар – не такое место, куда может прийти Костюмчик с больной женой.
   – Имя он тебе назвал?
   – Может быть. Я не помню. Если сумею выяснить, кто делал ему маникюр, мы установим его имя по нашим записям. А это он? Тот самый?
   «Не спеши, – сказала себе Ева. – Расставь все по местам».
   – Какого цвета были у тебя волосы?
   – Ты что, шутишь? Это же было – сколько? – месяц назад? Ну да, месяц. В первую субботу февраля. Я тогда подумала, если и дальше так пойдут дела, к концу месяца я попрошу прибавки. Дела пошли хорошо, прибавку я попросила и получила. Еще раз спасибо, – повернулась она к Рорку.
   – Мокко с карамелью, – проговорила Мэвис. – С мелированными прядками в форме морской звезды.
   – Правда? – переспросила Трина. – Ты уверена?
   – Ты мне тогда тоже сделала морскую звезду с розовыми кончиками. – Рука Мэвис задрожала, когда она потянулась за своим стаканом. – Я такие вещи помню. О боже. О боже. Кажется, меня слегка тошнит.
   – Тебя тошнит? Это меня он собирался пытать, а потом убить! Кажется, я слегка… – Трина прижала ладонь к животу. Потом ее глаза грозно прищурились. – Нет, не слегка, я жутко разозлилась! Этот сукин сын!.. Жена у него больная? Заплатит, сколько я скажу? Он собирался убить меня! – Она схватила свой бокал и опрокинула в себя содержимое залпом. – Так, а почему он меня не убил?
   – Ты перекрасилась. – Мэвис старалась дышать медленно и глубоко. – Ты и неделю с тем оттенком не проходила, перекрасилась в цвет воронова крыла со снежными кончиками.
   – Эй, а ну-ка осадите назад вы обе! Что это за мокко с карамелью? Что за цвет?
   – Цвет кофе. Темно-каштановый в основе своей. Хотя я так умею покрасить, что об основе можно говорить только очень условно.
   – Ладно. Его можешь описать?
   – Думаю, да. Но у него была накладка на голове.
   – В смысле, парик?
   – Очень хорошая, очень качественная накладка, но я же профессионал. Стой, погоди, теперь я поняла! Вот почему я не узнала его в баре. Решила, что это не он. Потому что его не было. То есть он там был, а парика не было. А если был, то не такой. Я видела его в тот раз мельком, да и то издалека, не могу сказать, были это волосы или накладка.
   – Я хочу, чтобы ты его описала. Чтоб дала мне все детали о нем, какие сможешь вспомнить. Внешность, голос, телосложение, характерные жесты, особые приметы – любые. Короче, весь набор. Завтра утром поработаешь с полицейским художником.
   – Правда? Без балды? Черт, я буду вроде… Как это называется? Свидетельницей? Нет, очевидицей. Класс.
   – Пошли ко мне в кабинет. Думай. Воскреси его у себя в голове. – Ева извлекла рацию. – Пибоди, я хочу, чтоб ты позвонила Янси. Хочу, чтоб он завтра был готов к работе с очевидцем. Ровно в семь.
   – В семь утра? – уточнила Трина.
   – Заткнись, – отмахнулась от нее Ева. – Пибоди, ты меня поняла?
   – Поняла. А это… это Трина?
   – Да, она наш очевидец. Этот поганый мир до ужаса тесен. Мне нужен Янси, Пибоди. Сейчас сниму с нее показания, получу словесный портрет, передам всем членам опергруппы. Предупреди Макнаба и других электронщиков, чтобы были готовы работать со словесным портретом, а потом с изображением, как только Янси его получит.
   Все это Ева говорила на ходу. Раздавая приказы, она энергичным шагом вышла из столовой, пересекла вестибюль, поднялась по лестнице…
   Трина бросила взгляд на Рорка.
   – А она, оказывается, бывает страшной, когда берет след.
   – Она бывает гораздо страшнее. Считай, что ты и половины еще не видела. Поднимайся, я сейчас приду.
   Рорк вернулся в столовую и положил руку на плечо Мэвис.
   – Почему бы тебе с Белль и Триной не остаться у нас ночевать?
   – Правда? Ты не против?
   – Я, безусловно, за. Сейчас скажу Соммерсету, чтобы дал вам все, что может понадобиться.
   – Спасибо. Вот это да… Вот спасибо! Знаю, это глупо… Никто нас не тронет, но…
   – Нам всем станет легче на душе – при сложившихся обстоятельствах, – если вы переночуете здесь. Почему бы тебе не позвонить Леонардо? Скажи ему, что ты здесь.
   – Да, конечно. Сейчас. Спасибо. Рорк?
   – Да?
   – Если бы Трина не перекрасила волосы…
   – Да, я понимаю. – Теперь он поцеловал ее в макушку. – Мы все безумно рады, что цвет мокко ей не к лицу.

12

   Ева прошла прямо к своему столу, указала Трине на кресло.
   – Садись. Давай все это запишем. Начни с роста, веса, телосложения.
   – Я думала, у тебя все это уже есть. – Трина огляделась по сторонам. Она уже бывала раньше в кабинете Евы, но не в качестве очевидицы. – А почему ты не захотела отделать тут все, как во всем остальном доме?
   – Потому что это не весь остальной дом. Сосредоточься, Трина.
   – Я просто не понимаю, что тебе за радость – работать в малобюджетном отделе Тадж-Махала?
   – Я сентиментальная дура. Рост.
   – Ладно, дай подумать. Невысокий. Меньше пяти футов восьми дюймов. Но больше, чем пять-четыре. Понимаешь, в кафетерии я сидела на высоком табурете, а он стоял и… – Трина задумчиво вытянула губы трубочкой и ребром ладони показала метку в воздухе. – Да. Пять футов шесть дюймов? Или семь? Да, я бы сказала так.
   – Вес.
   – Не знаю. Когда делаю массаж, люди передо мной голые. Не могу оценить, когда они одетые. Я бы сказала, он местами полноват, но не ПТ.
   – Что такое ПТ?
   – Плюшка-толстушка. Он был… – Трина округлила руки перед животом, а потом подняла их на уровень груди. – Он все нес впереди. У мужиков так бывает. Не трясется, как желе, но и Мистером Здоровье и Мускулатура его тоже не назовешь. Такой типичный американский дядюшка.
   – Хотела бы я, чтобы у меня был дядюшка. Ладно, как насчет цвета волос?
   – Соль с перцем. Зачесаны назад, на макушке густые, на висках коротко подстрижены. Но это была накладка, я же говорю.
   – Значит, черные с проседью, короткие и густые.
   – «Черные с проседью» – это скучно, если хочешь знать мое мнение. «Соль с перцем» звучит гораздо романтичнее. Но в общем правильно. Во второй раз, когда я видела его в баре, волосы были совершенно седые. Белоснежные. Если, конечно, это тот же человек, но я практически уверена, что это был он. Такой белый пух. Не знаю, зачем он выбрал соль с перцем, когда они у него и без того белоснежные.
   – Итак, волосы седые. Ты говоришь, что это был не парик?
   – Да я и видела-то его только мельком! Быстро так: «Эй, я знаю этого парня!» Но все равно на первый взгляд это были вроде бы его собственные волосы. Правда, стопроцентной гарантии дать не могу.
   – Глаза?
   – О боже. Слушай, Даллас, я точно не знаю. Мне кажется, светлые. Насчет цвета не знаю, может, голубые, может, серые, зеленые или светло-карие. Но я почти уверена, что не темные. Понимаешь, накладка показалась мне неподходящей с самого начала, потому что она была темной, а вот сам он темным не был. У него очень хорошая кожа.
   – В каком смысле?
   – Светлая, мягкая на вид. Ухоженная. Бледная. Морщины, конечно, есть, но не борозды. В смысле, неглубокие. Он заботится о своей коже, ухаживает за ней. Щеки не обвисли, второго подбородка нет, так что не исключено, что у него были подтяжки. Структура кожи хорошая, гладкая.
   – Белый человек, – пробормотала Ева.
   «Белые волосы, светлые глаза, бледная кожа. Пожалуй, румынская цыганка знала свое дело», – подумала она.
   – Вот именно. Он подкрасил брови под цвет накладки. И смотрелись они немного фальшиво. Совсем чуть-чуть. Большинство людей не обратили бы внимания, но я-то профессионал. Это мое дело – подмечать такие вещи. А в баре, где я была с этим парнем, которого собиралась покатать в постели на карусели, волосы были совершенно седые. Белые.
   – Ты назвала его Костюмчиком. Это в буквальном смысле, или он просто так выглядел?
   – И то, и другое. Он был в костюме… по-моему, в сером. В темно-сером костюме, под цвет накладки и бровей. И выглядел он как парень, у которого дома полный шкаф костюмов. Костюм-тройка, – добавила Трина. – Да-да, брюки, жилет, пиджак. Платочек в нагрудном кармане, галстук. Щеголеватый, понимаешь? То же самое в баре. Темный костюм. Красиво контрастировал с белыми волосами.
   Трина замолкла и потерла себе затылок.
   – До меня только теперь начинает доходить. Я бы взялась за эту работу, понимаешь? Если бы он перезвонил, я бы согласилась. Работа на целый день, без спешки, хорошие деньги. Кто бы отказался? – Голос у нее задрожал, кровь отхлынула от лица. – Он казался таким милым и… Я хотела сказать «безобидным». Симпатичный пожилой господин, который хочет сделать что-то приятное для своей больной жены. Я бы запросила с него по максимуму, но я взялась бы за эту работу.
   – Но ты же за нее не взялась, – напомнила ей Ева. – А вот он совершил серьезную ошибку, обратившись к тебе. Ты внимательна, ты подмечаешь детали, у тебя хорошая память. Послушай меня.
   Ева наклонилась вперед. Она видела, что до Трины действительно только теперь стало доходить. Она не только побледнела, ее начала пробирать дрожь.
   – Посмотри на меня и послушай, что я тебе скажу. Он сегодня захватил одну женщину. У нее есть немного времени, прежде чем он за нее возьмется. Он не торопится. Ты меня слышишь?
   – Да. – Трина облизнула пересохшие губы. – Слышу.
   – С тобой он совершил ошибку, – повторила Ева. – А то, что ты мне рассказала, то, что завтра расскажешь полицейскому художнику, поможет нам к нему подобраться. Ты поможешь спасти ей жизнь, Трина. А может, и не только ее жизнь. Ты это понимаешь?
   Трина кивнула.
   – Можно мне воды? Во рту вдруг пересохло.
   – Ясное дело. Обожди минутку.
   Ева направилась в кухню, и в ту же минуту в кабинет вошел Рорк.
   – Ты отлично справляешься, – сказал он Трине.
   – Меня всю трясет, – призналась Трина. – Я в шоке. Все время напоминаю себе, что я в замке Рорка, в палатах Даллас. Разве можно найти более безопасное место? А меня все равно трясет. Как там Мэвис?
   – Звонит Леонардо. Если ты не против, все вы сегодня останетесь здесь.
   – Это было бы просто суперклассно. Я до сих пор поверить не могу… Такое шикарное место, как «Блаженство». Просто в голове не укладывается, что сумасшедший маньяк-убийца может прийти туда на маникюр. Понимаешь?
   – Этот маньяк-убийца любит работать с ухоженными ногтями, – заметила Ева, вернувшись в кабинет с бутылкой ледяной воды. – Мне понадобится книга записей из салона, – обратилась она к Рорку.
   – Я об этом позабочусь. А кроме того, – повернулся он к Трине, – я позабочусь, чтобы тебя прикрыли на завтра. Не бери в голову.
   – Спасибо. – Трина жадно глотнула воды. – Все в порядке.
   Ева ждала, пока Трина утолит жажду.
   – Расскажи мне, какой у него голос.
   – Э-э-э… Тихий такой. Спокойный. Как бы это сказать? Культурный? Думаю, это правильное слово. Он человек образованный, и за этим стоят деньги, позволившие ему получить очень хорошее образование. Культурный, хорошо образованный человек без показухи, без нахальства. И теперь, когда я об этом думаю… вот еще и поэтому он показался мне таким милым и безобидным.
   – Акцент у него был?
   – Да нет. Он был образованный. Никакого акцента не было.
   – Особые приметы, татуировки, шрамы?
   – Нет. – К Трине постепенно возвращался нормальный цвет лица, голос перестал дрожать. – По крайней мере, на видных местах.
   – Ладно. – «Хватит», – решила Ева. Если она будет слишком сильно давить, наутро Янси не сможет вытащить из Трины все, что нужно. – Если еще что-то вспомнишь, дай мне знать. Мне понадобятся имена всех, кто работал в тот день, когда он приходил. Всех, кто обслуживал прилавок в кафетерии, где ты с ним разговаривала, кто мог продать ему что-нибудь в магазине. Большую часть этих сведений я могу получить от Рорка. А ты постарайся как следует выспаться.
   – Постараюсь. Пойду-ка я вниз, составлю компанию Мэвис и Белль. Мне надо хоть немного успокоиться.
   – Соммерсет покажет тебе, где ты сегодня будешь спать. Если что-то понадобится, – добавил Рорк, – только попроси.
   – Обязательно, но вряд ли. Ты обо всем подумал. – Трина поднялась и покачала головой. – Я собираюсь… – Она двинулась к двери и вдруг остановилась. – От него хорошо пахло.
   – Чем?
   – Какой-то хороший одеколон… и пользовался он этим одеколоном умеренно, не обливался ведрами. Некоторые люди просто не умеют сдерживаться. – Трина крепко-накрепко зажмурилась. – Еле ощутимый запах розмарина, слабый намек на ваниль. Очень мило.
   Она пожала плечами и вышла из кабинета.
   – Настоящий прорыв.
   – Для тебя. – Рорк подошел и присел на краешек Евиного стола. – И, я сказал бы, для Трины.
   – Да, ей повезло, что она обожает перекрашиваться. Мне надо вытащить из нее словесный портрет. Хочу прокачать его через архивы Интерпола. Вряд ли мы что-нибудь найдем. Вряд ли он оставил след в системе, но попробовать стоит. А ты поработай с результатами незарегистрированного. Может, у нас есть конкурент с такими приметами.
   – Ладно, поработаю.
   – Значит, Трину он забраковал и вместо нее выбрал Сарифину Йорк, – продолжала Ева.
   – Господи! Не говори ей об этом.
   Ева бросила на него испепеляющий взгляд.
   – Я думала, ты меня лучше знаешь.
   – Да, конечно. Я еще раз проверю недвижимость ниже Пятидесятых улиц. Доложусь, когда закончу.
   – Годится. Шансы повышаются. События принимают новый оборот.
   – Я тебе верю. – Рорк коснулся пальцем черных кругов у нее под глазами. – Постарайся не пить слишком много кофе.
 
   «Постарайся не пить слишком много кофе». Она, конечно, постарается, но это не значит, что у нее получится. И вообще, сколько кофе считается «слишком много»? Ева записала данные и ввела словесный портрет в архив Интерпола.
   Конечно, она получит бесчисленное множество совпадений при таком расплывчатом описании, и проверка отнимет у нее чертову уйму времени. Но пренебрегать этой возможностью нельзя.
   Ева начала прокачивать вероятностные тесты. Подозреваемый жил, работал, имел связи в нижней части Манхэттена. Подозреваемый посещал магазины, рестораны, заведения в этом районе с целью поиска жертв. Подозреваемый использовал различные приспособления, чтобы изменить свою внешность и как-то замаскироваться при контактах с потенциальными жертвами.
   Она провела поиск общественных и частных автомобильных стоянок и гаражей в нижней части Манхэттена, после чего начала обзванивать владельцев, менеджеров, дежурных. Потом она прокачала здания – все еще стоящие и уже снесенные, – в которых складировались тела или располагались клиники во времена Городских войн.
   Когда пришел отчет Ньюкирка по обыску в доме, где жила Ариэль Гринфельд, Ева прочла его.
   Ноль.
   Но она отдала должное Ньюкирку: обыск он провел основательно. У нее были имена, адреса и точная запись каждого разговора. Может, это генетика? Ева полистала свои записи и отыскала контактный номер Гила Ньюкирка.
   Он ответил сразу же, и голос у него был не сонный, хотя видео он блокировал. Черный экран напомнил Еве о том, что на дворе ночь.
   – Офицер Ньюкирк, это лейтенант Даллас. Простите, что беспокою вас так поздно.
   – Без проблем, лейтенант. Одну минутку.
   Минутки не потребовалось. Ровно через тридцать секунд на экране включилось изображение, и она увидела слегка постаревший и потяжелевший вариант молодого Ньюкирка, с которым впервые встретилась на месте преступления.
   – Что я могу для вас сделать?
   – Я исследую новую версию. Хочу вам сразу сказать, что ваш сын – ценное приобретение для нашей опергруппы. Можете им гордиться.
   – Всю дорогу, – согласился он. – Спасибо вам, лейтенант.
   – А теперь просьба. Постарайтесь напрячь свою память, вспомните расследование девятилетней давности. Вы тогда проводили обыски и опрашивали свидетелей. Меня интересует один конкретный человек.