Перед его мысленным взором крутилась, переливаясь всеми цветами радуги, ажурная модель программы. И чем больше Дарофеев ее разглядывал, тем меньше понимал как вообще такое образование может работать? Наряду со связями, которые поддавались логическому анализу, в ней существовало немалое количество линий, связей, которые, как казалось целителю, не несли никакой смысловой нагрузки. Их запросто можно было удалить.

Начав это делать, Игорь Сергеевич вскоре пришел к конструкции, которая, хотя и напоминала первоначальную, но была не в пример элегантнее, проще и доставляла уже чисто эстетическое удовольствие, если на секунду забыть о ее страшном предназначении.

На эту ночь Дарофеев поменялся местами с Сергеем Владимировичем и, помедитировав для успокоения и набора сил для завтрашнего дня, заснул. Утром, дождавшись одиннадцати часов, все трое стояли перед дверью Розы-Светы. Девушка встретила их в совершеннейшем неглиже.

Нисколько не смущаясь, она тут же поцеловала Игоря Сергеевича:

– Знаете, я так хорошо спала всю ночь! Спасибо вам! Целитель моментально ощутил давление на область сексуального чакра, свадхистаны. К такому Дарофеев был совершенно не готов. Окинув девушку энергетическим взглядом, Пономарь понял, что она в него страстно влюбилась. Впрочем, это было видно и без энергетики.

Пока Корень развлекал Розу-Свету свежими анекдотами из жизни политиков, Чапаева и Архангелов, та постоянно косилась на молчащего Игоря Сергеевича, который лихорадочно соображал, не допустил ли он вчера какой-либо ошибки, приведшей к такому состоянию девушки. В принципе, любой биоэнергетик без особых хлопот мог привязать к себе существо противоположного пола. Некоторые это делали сознательно, другие неосознанно, но результатом было одно – избрание биоэнергетика объектом любовного почитания. Происходило это сплошь и рядом. Пономарь сам не раз нарывался на подобные ситуации, пока не понял в чем тут дело.

Такое случалось из-за неконтролируемой работы свадхистаны во время лечения. Этот подлый чакр, как и все остальные, настраивался на вибрации пациентки, но когда сеанс заканчивался, он продолжал их удерживать. Обнаружив это, Дарофеев научился автоматически блокировать свою свадхистану. И сейчас, вспоминая свою работу с девушкой, Игорь Сергеевич был полностью уверен в том, что его сексуальный чакр был неактивен. А раз так – то, что происходит с Розой-Светой, процесс естественный.

Но это не должно помешать ему выполнить задуманное. Пономарь не хотел пока снимать с девушки ее программу. Он решил проверить свои вчерашние догадки и удалить из этого образования все, на его взгляд, лишнее.

Николай Андреевич уже перемывал кости Штирлицу, когда Роза-Света очередной раз взглянула на целителя. Тот поймал ее взгляд и, действуя через глаза, вошел энергетическим лучом в мозг девушки. Там, стимулированное Дарофеевым, началось выделение полипептида сна и Роза-Света, не дослушав анекдот, погрузилась в дрему.

Репнев резко встал, Игорь Сергеевич заметил, что мафиози при этом не отрывал взгляда от неприкрытого лобка девушки. Шумно выдохнув, Николай Андреевич тоскливо произнес:

– Эй, майор, пойдем, посуду, что ли, помоем… А то я за себя не отвечаю…

Сергей Владимирович, который тоже чувствовал себя немного неловко в присутствии обнаженного женского тела, с радостью согласился.

– Как понадобится что – зовите. – Сказал он Игорю Сергеевичу и возбужденные мужчины удалились.

Сейчас, когда вся операция была мысленно проделана, работать с программой Дарофееву оказалось легче, чем он думал. Лишние силовые линии словно сами лезли ему в глаза, своим тусклым, по сравнению с действующими волокнами цветом, они почти что кричали: “Убери меня!”.

После того, как Пономарь навел красоту, он некоторое время созерцал результаты своих усилий. Программа, лишившись бесполезной части, стала еще сильнее. Но Дарофеев знал, что как только у него возникнет такое желание, он сможет удалить ее целиком. Но такая акция не могла не вызвать у девушки сильнейшего стресса, которого можно было избежать, удаляя эту чуждую ее энергосистеме программу постепенно. Игорь Сергеевич уже наметил план такой ликвидации. Оставалось решить вопрос, что же делать с влюбленностью Розы-Светы. С одной стороны, такое положение устраивало Дарофеева, оно позволило бы гораздо более полно влиять на нее. Кроме того, эта влюбленность относилась лишь к наведенной личности, и когда Роза будет освобождена от новоприобретенных энергетических частей биополя, это чувство, как надеялся Игорь Сергеевич, должно пройти само.

Решив, что пусть пока все останется как есть, целитель позвал майора и мафиози. Те, несмотря на гигантизм посудных завалов, уже вымыли их и теперь о чем-то оживленно спорили.

– В общем, мы решили… – Встав перед Игорем Сергеевичем, твердо проговорил Репнев, – Сегодня же вечером мы уезжаем!

– И вы тоже? – Неожиданно резко для самого себя спросил целитель у Изотова.

– Да.

– Надо же! Потрясающее единодушие между противоположными структурами… – Глумливо ухмыльнулся Игорь Сергеевич. – Что ж, господа, если вы так порешили, я вас не брошу. А сейчас, будьте любезны, встаньте на старые места…

Пробудив Розу-Свету, та даже не заметила, что спала, Пономарь сразу предложил ей:

– Не хотите ли прокатиться с нами в Москву?

– А когда вы уезжаете?

– Сегодня…

– Я, наверное, не смогу… Работа…

– Где вы работаете? Я договорюсь…

– Нет, – Роза-Света отрицательно замотала головкой, – У нас секретное учреждение. Научно-исследовательский институт Экстремальной Бихевиористики [6]. Вас туда даже близко не подпустят…

– Тогда можно взять отпуск, или еще что… – Встрял в беседу Сергей Владимирович. В ответ девушка лишь повторила свое движение:

– Не получится… Да и на работу мне только сегодня вечером…

3.

Дома их ждал сюрприз. Нина Васильевна, хозяйка квартиры, сидела в их комнате. Лицо старушки, казалось, было высечено из желтоватого, с прожилками, камня, настолько оно было неподвижно. Как недвижима и была сама Нина Васильевна. Перед ней на столе лежал лист бумаги, а в пальцах старушки застыл карандаш. Его острие упиралось в последнюю точку, которую женщина поставила в записке.

– Что с вами, хозяюшка? – Николай Андреевич тронул старушку за плечо и та очнулась.

– Ничего… Ничего… – Забормотала Нина Васильевна. – Вот, заглянула тут, да и задумалась чего-то…

Она суетливо огляделась по сторонам и стремительно вышла. На ее спине Игорь Сергеевич успел заметить энергетический след от только что исчезнувшей программы.

– Смотрите-ка. Она нам послание оставила! – Изотов взял лист бумаги, на котором карандашом было написано несколько строк. – Игорь Сергеевич, это вам. – Сказал майор, пробежав глазами первые слова записки.

Дарофеев взял послание и зачитал вслух:

– “УвОжаемый Дарофеев…” Кто-то из них неграмотный, – Сразу откомментировал Пономарь, – “Я буду говорить с вами в два часа дня по адресу: Полянское кладбище вторая скамейка от входа слева.” Подпись: Главный Управляющий Людьми.

Как, господа, – Игорь Сергеевич хитро посмотрел на вытянувшиеся лица фээсбэшника и Корня, – Почтим уважаемого ГУЛа своим посещением?

– Это опасно. – Немедленно отреагировал Сергей Владимирович. – Нам необходимо прикрытие, а его нет.

– Ничего, – Самодовольно проговорил Репнев, – В случае чего – отобьемся. Не впервой…

– Но почему он назначил встречу на кладбище? – Спросил Дарофеев, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не понимаю… До назначенного времени оставалось чуть более получаса, и компаньоны выступили в путь. Целитель посмотрел по карте, где находится нужное им кладбище, и выяснил, что до него с вокзала ходит прямой автобус.

Транспорт подошел почти сразу как Игорь Сергеевич с попутчиками появились на обстановке. Народа почти не было и они уселись на струганные доски, заменявшие мягкие сидения. Сразу же Николай Андреевич взял в свои руки инициативу и начал разрабатывать план:

– Ты, Игорь Сергеевич, сидишь на этой скамейке, а мы с майором шоркаемся вокруг, с понтом дела не при делах. Какой шухер – мы на месте! Ты только крикни.

Возражений на этот простой до гениальности расклад ролей не появилось. И вскоре Пономарь уже занял место на указанной скамье.

Когда-то это сооружение действительно было парковой скамейкой, с чугунными литыми боковинами, между которыми шли крашеные деревянные бруски. Теперь же брусков почти не осталось и Дарофееву пришлось выбирать между балансированием на одинокой жердине и стоянием около оной. Кусты, в которых находилась эта развалина, давно облетели, и под ними виднелся слой проволочных остовов венков, на которых кое-где еще были полусгнившие пластиковые листья и выцветшие цветочки.

Изотов с Корнем чинно дефилировали взад вперед, не отходя от Пономаря больше, чем на десять метров. Со стороны эта парочка производила впечатление влюбленных гомиков, настолько они не вписывались в окружающую кладбищенскую обстановку. Мимо них проходили старушки в платочках, громко матерясь прошли три мужика в ватниках с одной лопатой на всех, просеменил бородатый попик. Но никого, даже отдаленно напоминающего ГУЛа не было. Хотя, Игорь Сергеевич вдруг поймал себя на этой мысли, откуда он знает, как этот человек выглядит, или должен выглядеть? Его же никто в этом городе не видел…

По самой средине дорожки прошла женщина с заплаканным лицом. Целитель, поскольку в этот момент она оказалась единственной, находящейся в его поле зрения, кроме шляющихся защитников, провожал ее глазами. Поравнявшись с Игорем Сергеевичем, женщина вдруг резко остановилась. Дарофеев увидел, что над ее головой взвился длинный энергетический “хвост”. Незнакомка повернулась и сделала несколько шагов по направлению к Пономарю.

– Дарофеев? – Спросила она неприятным голосом.

– Да. – Кивнул целитель.

– Я – Главный Управляющий Людьми…

После этой фразы, такой неуместной в устах такой, еще мгновение назад убитой горем женщины, Игорю Сергеевичу вдруг захотелось спросить: “Самый главный, или как?”, но он сдержал этот мимолетный порыв.

– Можете не пытаться проследить откуда я говорю. – Продолжала женщина-ГУЛ, – Я предпринял массу предосторожностей, чтобы мое нахождение осталось в тайне.

– Хорошо. Не буду. – Пообещал Дарофеев. – Что же вы хотите мне сказать?

– Честно?

– Да, если это возможно…

– Да, это можно… Переходите на мою сторону.

Это было именно то, чего ожидал и опасался Игорь Сергеевич. Тогда все его предыдущие приключения оказывались всего-навсего проверкой “на вшивость”, разведкой возможностей целителя, игрой в поддавки. Значит, противник до сих пор не показывал своей истинной мощи. Это пугало и поэтому Пономарь решил ответить уклончиво:

– Какая же она, ваша сторона?

Собеседник, казалось, задумался.

– Я – за справедливость…

– В этом мы сходимся. – Осторожно улыбнулся Игорь Сергеевич. – Но какими средствами достигается эта справедливость?

– Любыми. – Был ответ.

Дарофеев насупился, а женщина, голосом которой говорил ГУЛ, продолжила:

– Я хочу наказать всех виновных. Наказать тех, кого невозможно исправить никакими методами. Взяточников, казнокрадов, просто воров и любых отпетых преступников. Лишь после этого в стране будет порядок.

– Порядок? – Удивился Пономарь. – А в Хумске вы уже навели порядок?

– Да.

– И это вы называете порядком?! – Искренне возмутился Игорь Сергеевич. – Да пройдитесь по улицам! Везде одно и то же! Весь город в аварийном состоянии! Почти ничего не работает! Везде одно разложение! Или вы этого не видите? Чудо, что еще кто-то ходит на работу!..

– Зато они счастливы… – Тихо перебил целителя ГУЛ. – А все это запустение – временно… Мне не хватает времени, чтобы всем этим заниматься. Сейчас я пытаюсь подготовить… – Голос внезапно прервался, будто говоривший чуть не выдал какой-то жизненно важный секрет.

– Помощников? – Высказал догадку целитель.

Женщина отшатнулась:

– Откуда вы это знаете?

– Да, я тут всякого насмотрелся!.. – Сказал Дарофеев, не отвечая на вопрос, – И этих помощников, которые тронь – и рассыплются, и тех, которые ценой своей жизни держат этот дурацкий купол над всем городом, и тех, кого вы посылали убивать целые семьи, и эти горы трупов, остающиеся после их посещений! И вашего убийцу, который после того, как зарезал четверых, как сумасшедший гонялся по всей квартире за мухами, а потом, когда его задержали, пытался отгрызть себе руку! Я многое видел, чему виной – вы!

Женщина вдруг приняла странное положение тела, она села прямо на воздух так, словно под нею был стул. Положение это оказалось неустойчивым и она повалилась на спину, оставив ноги согнутыми в коленях. При этом она положила в рот большой палец на руке. Игорь Сергеевич понял, что она буквально повторяет все движения ГУЛа, который где-то там действительно присел и сосет себе палец.

– Да, действительно… Так и должно было быть… – Женщина разговаривала сама с собой, – Я ведь хотел уничтожить там все… Вот они и резали всех подряд… Как неудобно получилось…

– Неудобно??!! – Рассвирепел целитель. – Да на вашей совести сотни невинных! Сотни!

– А были бы вы со мной, вы бы предупредили меня от этих ошибок. – Невозмутимо проговорил ГУЛ.

– Ну, уж, извините! Альтернативы возможны только в будущем. Прошлое – неизменимо!

– Я над этим подумаю… Да, вы, конечно, принимаете мое предложение?

У Игоря Сергеевича даже дух перехватило от такой наглости:

– Конечно, нет! – Чуть не выкрикнул он.

– Жаль. – Просто сказал ГУЛ. – А за совет – спасибо. Я впредь постараюсь быть аккуратнее в этих делах.

– Не получится! – Злобно проговорил Пономарь. – Такие умения приходят с опытом, а опыт – с годами. А у вас, любезнейший, нет ни того, ни другого! Поэтому вы и будете портить себе карму, а другим жизнь, пока я вас не остановлю! И уж тут, будьте уверены, я не побрезгую никакими средствами! Сказав это, целитель увидел, что ГУЛ прервал контакт с женщиной и теперь она, придя в себя, недоуменно оглядывается по сторонам. Подойдя к ней, Игорь Сергеевич подал женщине руку и та поднялась с земли.

– Мне так плохо стало, – Виновато проговорила она. – Я сознание потеряла? Да?

Дарофеев молча кивнул.

ГЛАВА 14

1.

На всю кучу вопросов, которыми засыпали Дарофеева Изотов и Репнев, целитель ответил лишь двумя фразами:

– Он предложил мне работать на него. Я отказался.

– Теперь жди беды, – Пессимистично высказался Сергей Владимирович. Целитель не стал его разубеждать. После резкого разрыва контакта с ГУЛом и ухода женщины, Игоря Сергеевича не покидало чувство ежесекундно сгущающейся над ними всеми опасности.

Компаньоны вышли из покосившихся ворот кладбища и тут их остановил властный окрик:

– Эй, вы, трое! Стоять!

К ним спешил милиционер, размахивая пистолетом. За ним шла целая толпа мужиков в штатском. Пономарь прикинул, что их было не менее двух десятков.

– Документы! Быстро! – Приказал милиционер, старший сержант, если судить по погонам.

Корень извлек из внутреннего кармана пиджака свое депутатское удостоверение:

– Ты это видел, старшой? Знаешь, что это такое? Я Депутат! Если ты Кодекс забыл, напомню – лицо неприкосновенное! А они, – Мафиози кивнул в сторону Дарофеева и Сергея Владимировича, – Со мной. Так что, освободи проход, если не хочешь крупных неприятностей!.. Но эта речь не произвела на сержанта ни малейшего впечатления.

– Руки! – Рявкнул милиционер, снимая с пояса портупеи наручники. – В отделении разберемся, кто тут депутат, а кто нет.

Момент для побега был безвозвратно упущен. Толпа уже окружила троицу со всех сторон. Сержант, сжимая в одной руке “браслеты”, а в другой табельного “Макарова”, ждал. Но видно было, что терпения его хватит лишь на несколько секунд. И Дарофеев начал действовать.

Переключившись на восприятие тонкого мира, целитель одним усилием, не заботясь о последствиях, сорвал с милиционера программу. Сержант моментально получил сильный шок. Он тихо спросил:

– Где я?

И повалился.

– Давай! – Заорал Игорь Сергеевич и первый бросился на ближайшего мужика. Драки Дарофеев любил только в одном виде: на экране телевизора. Но сейчас, к сожалению, требовалось его непосредственное участие в этой сцене. Никогда специально не занимаясь единоборствами, Пономарь все-таки знал, что нельзя просто так наносить удар. Каждое прикосновение к телу противника обязано было нести в себе такой энергетический импульс, чтобы тот и думать забыл о нападении. Но целитель не учел существенный фактор: все, кто на него сейчас наседал, несли ни своих спинах и головах программы.

Первого противника Дарофеев ударил кулаком в грудь, вложив в этот удар и всю свою физическую силу, и мощный энергетический заряд. Этого оказалось достаточно, чтобы мужик моментально посерел и, схватившись за сердце, осел прямо в грязную лужу.

Но тут чей-то кулак заехал целителю в ухо. Игорь Сергеевич покачнулся и на мгновение оглох, но это не помешало ему присесть, пропустив над головой второй кулак, и, повернувшись в сторону ударившего, Пономарь легонько тронул того пальцем в солнечное сплетение. Это движение несло несколько меньше энергии, чем то, которое остановило сердце у первого из мужиков, но и ее оказалось достаточно. Запрограммированный махатель кулаками отшатнулся, как от удара электрическим током, дико заорал, в следующее мгновение дыхание у него перехватило и он хватая ртом воздух, затрясся, как в приступе эпилепсии.

Игорь Сергеевич не успел встать, как его ударили по затылку и целитель повалился на землю. Ему удалось-таки приземлиться на ладони, но сапог одного из мужиков врезался Дарофееву в живот, опрокинув целителя на бок. И быть бы ему на месте забитому ногами, как откуда-то появился Корень. Мафиози раскидал тех, кто сгрудился вокруг Игоря Сергеевича, и, пока тот поднимался, сдерживал все усиливающийся натиск.

– Беги, дурак! – Кричал Репнев, его кулак с хрустом ломал переносицу нападавшему и вновь заносился для очередного удара, – Беги, целитель, мать твою!

Но Пономарь и не думал покидать поле боя. В какой-то момент он понял, что совершенно не обязательно физически прикасаться к противнику. Достаточно одной той энергии, владение которой Игорь Сергеевич оттачивал годами. Отступив на шаг от очередного противника, Дарофеев вытянул в его направлении руку. В сторону мужика вылетел почти видимый при ярком дневном свете луч. Луч вошел тому в горло и мужик, захрипев, грохнулся, как подкошенный. Энергия, которая должна была бы врачевать страждущих, теперь использовалась как оружие. Но в эти моменты Пономарь не имел времени задумываться об этических аспектах своего поведения, ему надо было спасать и себя и друзей.

Вот уже второй упал, сраженный биоэнергией Дарофеева, третий, четвертый. Ряды нападавших стремительно редели. Невдалеке яростно материл всех и все Николай Андреевич, не забывая при этом ломать челюсти и ребра. Но запрограммированные лезли как мухи на мед. И лишь полная потеря сознания могла остановить их продвижение вперед. Внезапно все кончилось. На ногах остались лишь здорово помятый Корень, да Пономарь. Мафиози улыбнулся окровавленным ртом, отпихнул ногой попавшееся на пути к целителю тело.

– Ну, Пономарь, – Невнятно прошамкал Репнев, выплюнул кровавый сгусток, и продолжил немного яснее, – Уделали мы их! А!

– Они же не виноваты… – Игорь Сергеевич переводил взгляд с одного лежащего на другого.

– Но это, блин, не повод дать себя мочкануть. – Возразил мафиози. – И вообще, паны дерутся – у холопов чубы трещат. Игорь Сергеевич быстро снял с себя боль от нескольких, дошедших до него ударов, осмотрел поверженных. Среди них было всего четыре убитых. Но, как показалось Игорю Сергеевичу, раньше их было несколько больше.

Вдруг он увидел того самого сержанта, который приказывал стоять и протягивать руки. Милиционер, обходя лежащие тела, приблизился к Репневу и Дарофееву.

– Они пистолет у меня забрали… – Пожаловался он непонятно кому. На лице сержанта уже симметрично проступали два фингала. – И друга вашего увели…

Только сейчас Пономарь понял, что Изотова нигде поблизости нет.

2.

Первым порывом Николая Андреевича было бежать и спасать майора. Но куда бежать? Откуда спасать? Эти вопросы задал нетерпеливому мафиози Дарофеев и пыл того понемногу стал угасать.

– Но не бросим же мы его? – Корень хлюпнул раскровавленым носом.

– Нет, не бросим, – Заверил его Игорь Сергеевич, – Но я хочу сначала узнать где он, как охраняется, для чего он им нужен, в конце концов.

– Но сейчас…

– Сейчас, – Холодно сказал Пономарь, – Мы ему ничем помочь не можем. Я знаю пока одно – Изотов жив. А догнать его похитителей мы все равно не догоним… Тем более, куда ты в таком виде?

Корень посмотрел на себя. Плащ разорван в нескольких местах, от правого рукава остались обрывки, все заляпано кровью, своей и чужой. На тыльной стороне ладони, которой Репнев утирал рот, шелушилась подсыхающая кровавая пленка.

– Да, наверное ты прав… – Николай Андреевич теперь как в зеркало, разглядывал свое отражение в обломках стеклянной таблички кладбища, – И разукрасили меня изрядно…

– Ну, это поправимо… – Невесело ухмыльнулся целитель, – Главное – жив…

Умыться Репневу так нигде и не удалось и он с Дарофеевым, сидя в автобусе, едущем обратно, ловил на себе удивленные взгляды пассажиров. До квартиры они добрались без приключений.

Там Пономарь в первую очередь занялся собой. Он предупредил мафиози, чтобы ближайшие четверть часа тот его не беспокоил и ушел в глубокую медитацию.

Дарофеев не понимал тех своих коллег-экстрасенсов, которые заявляли что не могут лечить сами себя. Ведь что может быть проще, если ты действительно можешь управлять собственной биоэнергией, как не самолечение. Ведь свой организм ближе и понятнее, чем организм пациента, которого видишь в первый раз в жизни.

Хотя Игорь Сергеевич уже купировал боль, пораженные места сильно отличались по повышенному энергетическому фону, и локализовать их не составляло труда. Пономарь обнаружил на себе несколько ушибов, ссадину на ребрах и отек левого уха. Кости оказались целы и на привычных местах. В общем, можно было считать, что из драки Дарофеев вышел практически без ущерба для здоровья.

Процесс самоисцеления занял даже меньше времени, чем рассчитывал целитель. Ему пришлось лишь нормализовать крове– и лимфообращение в ухе, сгладить энергетический фон в области ребер, откорректировать работу тромбоцитов в области ссадины и слегка понизить активность надпочечников, которые до сих пор вырабатывали избыток адреналина.

После того, как Пономарь почувствовал, что уже может и имеет право заниматься другими, он позвал Корня, который все это время провел в ванной. Николай Андреевич предстал перед Дарофеевым свежеумытым, но кроме расквашенного носа у мафиози оказалось еще и рассечена бровь.

В этом случае процесс лечения занял гораздо больше времени. Игорю Сергеевичу пришлось восстанавливать слизистую оболочку ротовой полости, укреплять несколько зубов, снимать отеки брови и носа, быстро соединять края ран, нормализовывать вообще почти всю работу репневского организма. Оказалось, что у того, кроме побоев, еще целая куча болячек, начиная от остеохондроза, и кончая язвой желудка. Сейчас целителю нельзя было мешкать и он работал в полную силу.

Во время сеанса Николай Андреевич стонал, ерзал по кровати, на которую его положил Дарофеев. Когда же все кончилось, и мафиози открыл глаза, его изумлению не было предела:

– Да ты настоящий колдун! – Мафиози вскочил на ноги и запрыгал по комнатушке, – Я себя чувствую так, словно лет двадцать сбросил!

Он высоко подскочил, выбросив вперед ногу, продемонстрировав какой-то каратистский удар:

– А я-то еще в тебе сомневался!.. – Признался вдруг Корень. – Блин! Ничего не болит! Как новенький!

Восторгам Репнева, казалось, не будет конца, но Игорь Сергеевич прорвал излияние радостных эмоций:

– А сейчас я буду искать Сергея… – Тихо проговорил целитель и мафиози немедленно утих:

– Все. Я испарился…

– Ты мне не помешаешь. – Сказал Дарофеев, видя, что Николай Андреевич собрался уходить. – Главное – чтобы было тихо.

– Как скажешь, начальник… – И Репнев устроился у окна.

За несколько дней знакомства Пономарь достаточно хорошо запомнил спектр излучений фээсбэшника и теперь локализовать его местонахождение оказалось весьма нехитрым делом. Незримым призраком целитель перенесся к Серею Владимировичу. Тот лежал на койке, покрытой крахмальными простынями, белизну которых нарушал лишь прямоугольный черный штамп. Одет Изотов оказался как-то странно. На нем была серая хламида, необычно длинные рукава которой оказались завязаны сзади, на спине. “Смирительная рубашка!” – Понял Дарофеев. Через грудь майора пролегал широкий ремень, намертво привязывающий его тело к кровати. Два других ремня охватывали голые лодыжки Сергея Владимировича и были привязаны к металлическим ножкам. Сам Изотов был пока без сознания, но жив, как и чувствовал целитель.

Пока на Сергее Владимировиче не было ничего лишнего, в энергоинформационном плане, но это не значило, что так все и останется.