– Чего так долго? Тут еще один приходил… – И Сергей Владимирович указал на распростертого на полу близнеца первого охранника. – Узнал, где мафиози?

– Внизу. – Дарофеев предварительно на секунду сконцентрировался, поймал излучение Корня и уверенно повел майора к лифту. Несмотря на небольшую этажность снаружи, постройка имела, как минимум, еще пять подземных этажей, если не считать самый нижний уровень, где проходили подземные коммуникации.

Лифт оказался самым обычным. Без всяких кодов доступа, стандартная кабина с автоматическими дверьми. Пономарь нажал на нижнюю кнопку.

Встретивший их коридор был светел, но на стенах тут и там виднелись подтеки грунтовых вод, просачивающихся сквозь трещины фундамента, воздух оказался затхлым и пропитанным странной смесью запахов. Вонь новой краски смешивалась здесь с едким, оставшимся от сварки дымом. Но эти физические запахи бледнели перед другим, нематериальным запахом страха.

Коридор был пуст. Игорь Сергеевич без колебаний направился к одной из дверей. Целитель уже был во всеоружии, включив “Жалюзи”, и теперь не боялся никого и ничего. Изотов поспешил за ним, но особой уверенности майор не испытывал.

Пыточная оказалась не заперта и Пономарь, толкнув от себя окованную дверь, с грохотом ввалился в помещение. Палачи в тот момент отдыхали, презрев мучения пленника, расположившись к нему спинами и, соответственно, лицами ко входу, где и возник разъяренный целитель. Увидев вошедшего, оба мордоворота вскочили, но, разглядев кто именно к ним пожаловал, переглянулись и расхохотались. Надо было, по крайней мере, два с половиной Дарофеева, чтобы сделать одного местного заплечных дел мастера.

Но Пономарь, на снижая скорости пошел на громил и те, с удивленным негодованием, обнаружили, что этот хиловатый с виду мужичок, не прикасаясь к ним, расшвырял мордоворотов и принялся освобождать закованного в цепи узника. Один из громил сориентировался быстрее. Он не потерпел такой наглости и опустил свой кулак на голову пришельца. С тем же успехом он мог бить по гранитному блоку. Завыв от боли, он пнул странного визитера. Результат оказался примерно таким же, как и после первой попытки. Дарофеев стоял несокрушимо. Оказавшийся в тылу мордоворотов Сергей Владимирович, немедленно занялся их утихомириванием. Но пока он бился с одним из них, второй, ушибшийся об Пономаря, пробрался к двери и нажал на красную кнопку. По всему зданию загремела, завыла тревожная сирена.

Борющийся с майором палач не ожидал такого резкого звука, отвлекся, чем и позволил Сергею Владимировичу угостить себя прямым ударом ноги в нижнюю челюсть. Зубы не выдержали, сознание тоже, и громила, разломив своим телом стул, грохнулся на бухту цепей. Второго Изотов свалил простой серией ударов: пах, челюсть, солнечное сплетение. Палачи, хотя и были мощными ребятами, по бойцовским качествам сильно уступали жилистому майору.

Но тревога была уже объявлена и теперь, на всех парах, сюда должна была мчаться охрана. Сергей Владимирович ринулся к двери и задвинул мощный металлический засов. Вовремя. В дверь тут же забарабанили кулаки охранников.

– Открывай, сука!

Послышалась приглушенная толстым металлом автоматная очередь. И, судя по ругани, раздавшейся после нее, пули не причинили должного вреда.

– Открывай по хорошему! Сейчас гранаты принесут! – Заорали из коридора.

Игорь Сергеевич только сейчас отвлекся от пострадавшего Корня. Все это время он пытался кое-как выровнять поле Репнева, привести того в чувство. Сейчас это удалось и мафиози, хотя и смотрел на происходящее мутными глазами и туго соображал, был все-таки в сознании.

– Всех порешу, покнокаю! – Рявкнул Николай Андреевич и погрузился, с помощью Дарофеева, в глубокий сон.

– Что теперь? – Спросил Изотов, прислушиваясь к возне за дверью.

– Чего, чего!? – Передразнил Пономарь, – Уходить!

– Как уходить-то? – Сергей Владимирович чувствовал, что в коридоре затевают что-то недоброе и был готов, впервые за все время, что знал его целитель, запаниковать.

Но у Дарофеева уже был готов ответ. Он просмотрел все помещения вокруг и обнаружил, что под камерой, в которой они находились, существует свободное пространство. Выход был единственный – сквозь пол.

Задав своему “Жалюзи” необходимый вектор, Игорь Сергеевич с треском провалился. Через мгновение он уже выплыл обратно:

– Там подземный ход!

Изотова не надо было ждать и уговаривать. Подхватив под мышки бесчувственное тело Николая Андреевича, майор передал его Пономарю. Потом, подтащив к дыре лежащего без сознания палача, спустился вниз, в темноту. Тело же громилы осталось прикрывать путь отхода.

Подземелье оказалось по колено заполнено холодной водой. Мало того, теперь беглецов окружал абсолютный беспросветный мрак. Лишь из дыры в потолке пробивались лучи люминесцентной лампы, да и те большей частью перегораживала туша гэрэушника.

Чтобы облегчить себе путь, Игорь Сергеевич вошел в левитирующий режим. Спящего мафиози он тоже вынужден был держать в воздухе, чтобы тот нечаянно не захлебнулся. Зрение целителю было не нужно, он прекрасно мог обходиться одним только ясновидением. Майору же пришлось хуже всех. Он, хотя и обладал теперь способностью видеть в темноте как кошка, левитация все-таки отнимала у Сергея Владимировича уйму сил и он, памятуя о недавнем прыжке с одиннадцатого этажа, предпочел брести по воде.

Но как только странная процессия тронулась в путь, сверху прогремел взрыв. Потом еще один. Внезапно в отверстие в потолке ударил яркий луч. Маскировка не сработала. Воздушной волной тело палача снесло с проделанной Дарофеевым дыры.

– Быстро! – Громким шепотом проговорил целитель и, видя, что с бредущим Изотовым им не оторваться, решил взять над ним шефство, тоже подвесив между потолком и водой. Выставив вперед руки, Дарофеев полетел вперед, увлекая за собой двоих компаньонов.

Сзади раздались отчаянные крики, несколько выстрелов. Прогремел еще один взрыв, очевидно, кто-то додумался бросить вниз гранату. Но Пономарь со товарищи был уже далеко.

ГЛАВА 32

1.

Эффектное появление Дарофеева из канализационного люка прямо перед кучкой старушек у подъезда какого-то дома, вызвало настоящую панику среди мирного, но бойкого престарелого населения. Приняв грязнющего Игоря Сергеевича за черта, бабушки истово начали крестить целителя, а когда это не помогло, из люка вылетели еще два отпрыска сатанинской породы, ударились в бегство.

Пономарь хотел было догнать, объяснить что к чему, но вовремя сообразил, что сердца старушек могут не вынести прямого общения с тем, кого они считали дьявольской силой, и напуганные бабушки запросто до срока могли отдать души конкурирующей организации.

До автомобиля пришлось топать около двух кварталов, поддерживая Корня, едва переставляющего во сне ноги, между Дарофеевым и Сергеем Владимировичем. Вслед им неслись крики общественно активного населения, осуждающего назюзюкавшихся и извозившихся в грязи алкашей. Но это было лучше, чем погоня гэрэушников.

Изотова пришлось подбросить до его квартиры, появляться в таком виде на Лубянке было противопоказано. Поэтому Пономарь вынужден был сделать крюк и заехать в Измайлово, где на одной из Парковых улиц и жил майор.

После этого ничего уже не мешало Игорю Сергеевичу вернуться в Люберцы.

Открывая ворота генеральской дачи и въезжая в подземный гараж, Дарофеев почувствовал, что Роза-Света дома не одна. Ее компаньоном по одиночеству оказался тот самый журналист, которому целителю вчера пришлось прочищать мозги.

Настроение у господина Поддубного было игривым и Пономарь невольно прочитал его мысль спрятаться, а потом выскочить, как Пушкин на Тургенева. Еще было ясно, что Илья принес какую-то хорошую новость.

Втащив из гаража в дом по довольно-таки крутым ступенькам недвижимого Корня, Игорь Сергеевич сразу громко спросил у вышедшей ему навстречу девушки:

– А где наш гость? Что за новости он принес?

– Я же говорила, что не выйдет! – Крикнула Роза-Света и, заметив в каком виде пришел целитель, приказала, – Немедленно раздеваться и в душ!

Из комнат показался смущенный журналист. Дарофеев, видя, что парня разрывает от нетерпения, вежливо, но сухо с ним поздоровался. Новости, какие бы они ни были, могли подождать, а вот Корень ждать не мог. Его состояние ухудшалось с каждым часом.

Стянув с мафиози брюки, единственную оставшуюся на нем одежду, Пономарь затащил тяжелое тело на один из диванов, стоящих в общей зале дома. Оценив физическое состояние Репнева, Игорь Сергеевич решил, что четверть часа он сможет подождать, и пошел, под прицелом двух пар недоумевающих глаз, мыться.

Если Роза-Света и знала Николая Андреевича, по его приезду в Хумск, то лицо Репнева Илье показалось лишь смутно знакомым. Присмотревшись же, Поддубный определил в избитом до полусмерти мужчине одного из депутатов Московской Городской Думы. Ясно было, что целитель не просто так подобрал депутата на улице, а попал вместе с ним в какую-то переделку, из которой сам Игорь Сергеевич вышел, на первый взгляд, невредимым, а вот его другу явно не повезло. И, если верить репутации Дарофеева, то теперь ему, бывшему корреспонденту Поддубному, выпадет возможность поприсутствовать при ритуале излечения.

Репнев слабо застонал и одновременно в зале возник сам Пономарь. Он смыл с себя всю грязь и теперь выглядел по-молодому розовым. Игорь Сергеевич с первого взгляда понял, что Илье до смерти хочется понаблюдать за ним во время лечения. Раньше, когда степень концентрации Дарофеева не была столь высока, энергия чужого внимания могла сбить весь процесс целительства. Сейчас же Пономарь этого не боялся.

– Ваша новость может потерпеть еще минут двадцать? – Гораздо более приветливо, чем при встрече спросил Игорь Сергеевич.

– Вполне. – Пожал плечами парень.

– Условие одно: пока я лечу – с кресла не вставать, по комнате не бегать…

– Курить?

– Можно. – Милостиво разрешил Дарофеев.

Розе-Свете тоже было полезно посмотреть, может чего и воспримет, и целитель оставил и девушку. Теперь можно было начинать сам сеанс.

Внешне это не производило никакого эффекта. Ну, сидит человек, глаза закрыты, дыхание ровное, но очень медленное, руками не машет, лишь иногда кривит рот, словно от надоедливой, неприятной боли. Но вот пациент… За ним стоило понаблюдать пристальнее. Этим и занялся несколько разочарованный Поддубный.

Вроде бы не происходило ничего, но лежащий на кушетке депутат на глазах стал меняться. Уходили, на глазах рассасывались кровоподтеки, распухшее от ударов лицо приобретало прежние очертания, затягивались сочащиеся сукровицей ссадины. Бледность, видимую даже сквозь слой грязи, сменил легкий румянец. Пациент глубоко вздохнул и вытянулся во весь рост. Дарофеев не шелохнулся.

Илья после двух затяжек загасил прикуренную было сигарету, несмотря на разрешение, охота курить как-то сама пропала. А в воздухе разлилось молчание. Но не то тягостное, которое бывает, когда при встрече старых знакомых ни один не знает что сказать товарищу, которого не видел добрый десяток лет, другое. Илья попытался найти зримый образ и вспомнил вдруг, как однажды при нем в Дубне запускали какую-то новую установку. Там было такое же, ожидающее, немного волнительное, молчание. Как перед родами…

Едва успев порадоваться колоритному образу, Поддубный заметил, что целитель уже открыл глаза и смотрит то на него, то на Свету.

– Родил. – Вдруг сказал Игорь Сергеевич. – Второй раз его родил…

Корень лежал, как и раньше, но сейчас, после сеанса, вместо измочаленной развалины на кушетке тихо посапывал вполне здоровый, во всяком случае, насколько можно было судить по внешнему виду, мужик.

– Как? – Спросил Пономарь и ехидно прищурился. – Не производит впечатления моя работа?

– Нет. – Откровенно вымолвил Илья.

– Ждал, что я буду шаманить?

– Да. – Кивнул Поддубный. – А он теперь как? И вообще, что с ним было?

– Теперь он хорошо, – Со вздохом ответил целитель. – А было у него… Разрыв селезенки, разрыв тонкого кишечника, обширная гематома печени, травматическое отделение надпочечника, еще несколько мелочей и три сломанных ребра.

– Но… – Промямлил Илья. – После такого…

– Не живут? – Закончил за журналиста Игорь Сергеевич. – У меня, как видишь, живут… Да, ты хочешь узнать, не соврал ли я? Перечисляя такое-то?..

Поддубный пожал плечами.

– А вот это-то проверить никто уже не может… – И Пономарь почему-то счастливо рассмеялся.

– Кстати, почему второй? – Не выдержал-таки Поддубный.

– Второй? – Попытался припомнить Пономарь. – Ах, да, я же ему в первый раз пулю из головы вытащил. Вот, смотри, шрамчик остался.

Он подозвал Илью и осторожно указал на правый висок Репнева. Там, под короткими волосами журналист действительно разглядел круглый шрам, поразительно напоминающий зажившее пулевое ранение.

Новость же, которую принес Поддубный была и хорошая и дурная одновременно. Статья, которую он написал в тот же день, расшифровав диктофонную запись беседы, была опубликована в сегодняшнем номере. И сразу после этого, то есть еще вчера, начались неприятности. Илье домой позвонил Главный редактор и скорбным голосом сообщил, что он, Илья Поддубный, больше в газете не работает.

Корреспондент разнервничался, попытался узнать, за что, но Главный был непрошибаем. Позже, с утра, забирая свои вещи из редакции и получая выходное пособие вместе с последним гонораром, Поддубный узнал странный слух. Оказывается, Главному кто-то позвонил. Он вышел из кабинета бледный, потребовал завтрашний номер, долго тупо смотрел на материал, реабилитирующий Дарофеева, нервно скомкал газету. Изымать тираж было уже поздно, большая его часть уже разошлась по лоточникам, Главный пустым взглядом посмотрел на свою секретаршу и скрылся допоздна. Как он уходил – никто не видел, но сегодня он в свой кабинет не пришел.

Игорь Сергеевич просмотрел статью, ставшую причиной увольнения и, со своей точки зрения, не нашел в ней никакой крамолы. Напротив, основываясь лишь на болтовне целителя, Илья смог вычленить оттуда и интересные факты, и кое-какие методы Дарофеева. Был даже вывод, в котором Пономарь назывался “…возможно таким, каким и должен быть настоящий народный целитель”. Ясно было одно, не обошлось без ГУЛовского вмешательства. Так что, Илья Поддубный стал еще одной жертвой хумского деятеля, что и попытался ему втолковать Игорь Сергеевич. Но журналист упорно не верил в “войну магов” и пытался объяснить свою опалу другими средствами. К примеру, врагами, которых он за свой корреспондентский стаж, нажил немалое количество. Но, несмотря на такой скепсис, он подтвердил свое намерение привести человека с телевидения.

– Парень хороший, – Уверял Поддубный, – Я с ним обо всем уже договорился. Завтра он придет. Единственное что… Он не с центральных каналов. Есть такой 61-й кабельный…

Но Дарофеев хорошо знал этот канал, сам не раз его смотрел и знал, что он выгодно отличается от других и подбором фильмов, и манерой подачи информации. Короче, он вполне устраивал Игоря Сергеевича.

Однако, Пономарь теперь испытывал комплекс вины перед журналистом. Ведь если бы целитель плюнул на эту статью, сколько уже было других, еще хуже, парень остался бы на работе. Но “быкать” Дарофеев не любил и поэтому хотел как-то принять участие в судьбе бывшего корреспондента, чтобы хоть таким образом устранить последствия своего поступка.

Но на предложение Игоря Сергеевича о своем пособничестве по устройству Ильи в какое-нибудь из издательств, Поддубный отрицательно замотал головой:

– Я и раньше одними гонорарами перебивался… Не закроют же для меня все газеты и журналы? Пономарь не ответил, лишь покачал головой. От ГУЛа можно было ожидать всего. Но большей частью – нехорошего.

2.

После отъезда журналиста, Пономарь начал ощущать какую-то тревожность. Ему хорошо было знакомо это чувство. Оно не раз предупреждало Игоря Сергеевича о грядущей опасности и, практически никогда, не подводило. Корень уже пришел в себя и оживленно рассказывал Розе– Свете, какие он перенес муки, побывав в лапах гэрэушников. Девушка охала в нужных местах, но когда Николай Андреевич приступил к рассказу о своем решающем участии в собственном побеге, Дарофеев не смог выдержать такого вранья и негромко хмыкнул. Репнев не обратил не это внимания, Роза-Света же все поняла и теперь слушала, пытаясь отфильтровать правду от вымысла. Но, как-то так получалось, что правды в словах Репнева она не находила…

Как профессионал, Пономарь не мог не обращать внимания на столь явное предчувствие. Покинув распушившего павлиний хвост Корня, Игорь Сергеевич уединился в одной из комнат и начал медитацию на ближайшее будущее.

Картинка оказалась одна и весьма четкая. Генеральская дача горит, а в ней, задыхаясь в дыму и копоти, мечутся он, Дарофеев, Репнев и Роза-Света. Глупо было бы вытаскивать мафиози с того света, чтобы позволить ему сгореть заживо. Да и самому целителю не очень хотелось такой смерти.

Нападение должно было вот-вот начаться. Вбежав в зал, где все еще продолжалась демонстрация цветастых перьев, Пономарь закричал:

– Собирайтесь! Быстро! Сейчас нас будут жечь!

И, хотя ни на улице, ни во дворе не было видно никого постороннего, Николай Андреевич и девушка безоговорочно подчинились. Репневу собирать было нечего и он, как мог, стал помогать Розе-Свете.

У целителя же было еще два дела. Первое он проделал быстро. Предупредил домового о предстоящем пожаре, но тот и сам уже хотел побеспокоить Игоря Сергеевича. Вторым делом был звонок генералу. Дарофеев сказал ему что через полчаса его дачу сожгут, он не виноват и постарается убраться отсюда поскорее. Генерал был несколько удивлен таким сообщением и сказал, чтобы целитель не волновался, строение и участок застрахованы.

Теперь надо было срочно уносить ноги. Со станции электричек на автобусе по направлению к этому дачному поселку уже ехала толпа юных неонацистов. Подстрекатель, запрограммированный ГУЛом, остался в Москве, среди же бритых парней носителей программ не было и целитель не мог решиться напрямую действовать на их сознания. Спустившись в гараж, Дарофеев завел машину. Но Роза– Света и Репнев почему-то задерживались. Пономарь был вынужден опять подняться и поторопить их:

– Бросайте все! Они уже близко!

Сам Игорь Сергеевич подхватил уже набитую чем-то сумку и поспешил вниз. Мафиози и девушка – за ним. Но было уже поздно. Из-за забора раздался истошный крик:

– Бей сучье племя!..

Этот вопль был слышен даже в подвале.

Дарофеев позволил себе выругаться. Винить было некого, кроме самого себя.

– И что теперь? – Побледневшая Роза-Света сидела на заднем сидении. Даже в момент атаки десантников с танками ей не было так страшно.

– Освободи-ка место!.. – Вдруг приказал Николай Андреевич. Целитель отпустил баранку, которую, как оказалось все это время судорожно сжимал, посмотрел на мафиози и покинул место водителя.

– Только, прошу, никого не задави… – Слабым голосом попросил Дарофеев.

Корень посмотрел на Игоря Сергеевича как на сумасшедшего и сел за руль.

– Пристегнулись! – Скомандовал мафиози. – Сейчас я продемонстрирую вам высший пилотаж вождения драндулета! Со свистом пролетела через забор бутылка, из горлышка которой торчала горящая тряпка. Она упала на веранду, но не разбилась. Вслед за ней полетела еще одна, запахло гарью.

– Ну, с Богом! – Закричал Николай Андреевич и нажал на газ. Машина вылетела из гаража, развернулась на небольшом свободном пятачке перед домом и, натужно гудя, понеслась в сторону, противоположную от ворот.

Дарофеев с ужасом смотрел, как “Москвич” лавирует между облетевших яблонь. Через несколько секунд, успешно преодолев садово-кустарниковый лабиринт, автомобиль врезался в ограждение соседнего участка. Заборчик оказался хилый, одна видимость из серых прогнивших штакетин, и, от одного прикосновения капота разлетелся в щепы.

Сзади огонь уже охватил полдома, а из-за забора все летели бутылки с “коктейлем Молотова”.

На участке, куда въехал дарофеевский “Москвич”, деревья росли куда гуще. Репнев резко тормознул, вывернул руль и, брызжа суглинком из-под колес, поехал прямо по каким-то низкорослым кустам.

– Они на колесах удирают! – Раздалось со стороны горящего дома. Очевидно, какой-то наци преодолел довольно-таки высокий дощатый забор и увидел чешущий, не разбирая дороги, по соседнему участку синий “Москвич”.

Но перед лихим Корнем возникло новое препятствие. Этот забор, в отличии от того, что был на генеральской даче, оказался кирпичным. Протаранить его было явно невозможно. Игорь Сергеевич уже начал готовиться, чтобы своими энергетическими способностями поднять автомобиль, но Репнев сам нашел выход. Для этого пришлось проехаться мимо каменной ограды и, там, где она кончалась, были ворота. Мафиози опять развернулся перед ними, игнорируя упавшую неподалеку бутылку, которая немедленно взорвалась, оставив после себя островок пламени и черный гриб копоти. Отведя автомобиль на несколько метров, Николай Андреевич включил четвертую скорость и нажал педаль газа. “Москвич”, со скрежетом снес последнюю преграду, чудом не врезался в ряд берез и, проваливаясь в колдобины, помчался прочь от толпы нацистов, который уже выбежали вслед за машиной беглецов, размахивая кольями. Но пешие преследователи очень скоро остались позади, а слегка побитая машина вышла на трассу, ведущую в Москву.

– Как? – Довольный собой гордо спросил Корень.

– Хорошо… – Целитель уже успокоился и мог более трезво оценивать ситуацию. – Даже очень хорошо, если учитывать то, что несколько часов назад тебя не взяли бы даже в реанимацию…

– Не напоминай ты мне о моих долгах! – Недовольно отмахнулся Репнев. – Я их и сам помню и знаю. Ты, лучше, мастерство зацени!

– Я бы поставила пять с плюсом и минусом… – Вставила Роза-Света.

– А минус-то за что? – С искренним недоумением спросил Николай Андреевич.

– А за то, что машину поцарапал…

Мафиози оценил нехитрую шутку и заливисто расхохотался. Вскоре они уже въезжали в город. После Окружной Корень слегка притормозил:

– Вас теперь куда?

В ответ целитель лишь пожал плечами, а девушка хмуро проговорила:

– Мы теперь бомжи…

– Тогда, – Радостно предложил мафиози, – Прошу пожаловать в мои апартаменты. Для себя берег, думал, уйду на покой, обоснуюсь в этой квартирке… И не вздумай отказываться! – Репнев с таким гротесково-суровым выражением на лице посмотрел на Дарофеева, что тот коротко мотнул головой в знак согласия:

– Вези куда хочешь…

Игоря Сергеевича удручало одно обстоятельство. А именно то, что в момент нападения наци, он потерял самообладание. Это был весьма тревожный признак. Он говорил о том, что за эти дни целитель слишком перенапрягся и постоянными медитациями по пол суток, и бесконечной игрой в догонялки, где Пономарю поневоле приходилось быть жертвой.

По идее, от медитаций хуже быть не могло, но то, чем занимался Игорь Сергеевич все это время, медитацией в чистом виде не являлось, это была тяжелая кропотливая работа. Во время своих путешествий в тонком мире Дарофеев израсходовал уйму сил на распрограммирование ГУЛовских ставленников. Поэтому сейчас целителю как воздух необходимо было просто расслабиться и отдохнуть. Пусть даже от этого он потеряет драгоценное время.

ГЛАВА 33

1.

Скромные апартаменты Корня оказались роскошной пятикомнатной квартирой на Ленинском проспекте в доме довоенной постройки. Обустроена он была с аляповатой безвкусицей, по европейским стандартам: белые стены, черная мебель. Но главным было не это, судя по толстенным стеклам в окнах, двери, как в форт-ноксском сейфе и арсенале в прихожей, данное помещение могло выдерживать длительную осаду превосходящих сил противника. Единственное, от чего она не могла защитить – это от экстрасенсорного воздействия, но, пока Дарофеев удерживал пятимерную “черную дыру”, и это было не страшно.

Роза-Света в первый раз оказалась в такой квартире. Она посвятила около получаса, чтобы детально ознакомиться со всеми помещениями и тем, чем они были забиты. В одной из комнат оказался проекционный телевизор с экраном площадью в несколько квадратных метров, к нему прилагался видеомагнитофон с огромным выбором кассет. Но выбор этот оказался весьма однообразным, боевики и вестерны.

В другом помещении нашлось то, что было совершенно необходимым для Игоря Сергеевича – кровать. Целитель отдал все силы на борьбу с ГУЛом и последствиями его деятельности и нынче потратил их слишком много. Мягко отвергнув домогательства девушки, Репнев почти сразу тактично покинул апартаменты, бросив на прощание: “Сами тут разберетесь. А мне, увы, пора…”, Пономарь разделся и, несмотря на то, что был еще день, закутался в одеяло и уснул, поставив перед своими телами единственную задачу – полное восстановление сил.

2.

Утро принесло новые известия.

Дарофеев встал заметно посвежевший. Роза-Света, против обыкновения не пришла будить целителя и он пошел ее искать. Сделать это было несложно, ориентируясь на звук включенного телевизора, Пономарь вошел в комнату с видаком и нашел девушку свернувшейся калачиком перед включенным экраном, на котором мелькали черные и белые точки. Она спала.

На цыпочках пройдя на кухню, Игорь Сергеевич несколько минут потратил на поиски кофе. Вскоре ему это надоело и он, воспользовавшись своим ясновидением, сразу обнаружил батарею разнообразных пакетиков.