Страница:
Не во всех наречиях праформа утратила губной согласный.
b?g | ||
b?? > b?nh > b?h | b?x | |
b?k |
начальный согласный сохранился только там, где проявилась сильная инерция открытого слога. И не всюду появляется гортанный протез, но только там, где осваивался закрытосложный вариант.
Например, немецкое bug– «крюк, изгиб». В английском hook– «крюк» (устное – huk). Полагаю, что предформа английского слова была закрытосложная –
…Знак месяца (луны) под названием
В протокитайском «полумесяцем»:
В древнекитайском иероглиф уже повторяет форму оружия того времени:
Из какого языка разошлось название бубна – gong? «Полная луна».
Интересно аварское числительное unk– «четыре».
…Мы имеем весьма прочный и системный материал для подтверждения гипотезы об участии графического знака, в частности, простого иероглифа – «бывший полумесяц» – в словообразовательной модели. Выразительная группа лексики собрана в латинском словаре – несколько диалектных форм от исходной предформы
?ng — ug — uz | ||
?nh | unx — ux — us | |
?nk — uk — uts |
Теперь нетрудно по значениям слов восстановить знаки. Скорее всего – и мягкий угол, и острый. Благодаря этим фигурам протороманцы смогли осознать само понятие кривизна, и назвать всё изогнутое – «река > вода», «змея» (и контаминация значений – «водяная змея»); «коготь», «след копыта > нога» и т.д.
Несколько примеров навскидку: uncus– 1) «крюк, крючок», 2) «палка с крюком, багор», 3) «изогнутый хирургический инструмент», 4) «якорь» (поэтическое); uncatus– «изогнутый».
В сложении: unci–p?s– «кривоногий» и т.п.
Из другого диалекта вошло название «мягкого угла»
[ Здесь действует правило: «На предмет, подобный знаку, переносится название знака в уменьшительной форме». Это правило проявило себя при назывании предметов в славянских, угро–пермских и тунгусских (уменьшитель «-ка») в тюркских (уменьшитель «-ak», «-aw»), в банту (уменьшительный префикс «ка-») и во многих других языках. Это правило возникает в общей грамматике в результате осознания невозможности более называть подобные луне предметы словом «луна», на рога быка похожее – «бык». Чтобы обозначить впадину, ямку, похожую на знак луны
(Концентрические круги соответствуют крестом удвоенному кругу: в шумерском
Изменяется графема:
И мы узнаем ещё одну тонкость правила называния предметов: геометрическая фигура, похожая на священный знак, так же получает «уменьшенное» наименование его:
Бычье–лунный сонант
Но в славянских и германских первичный губной сонант сохраняется в названиях змеи и других знакоподобных: unc– «змея» (др. — в. — н.), ung– «змея» (ирл.).
Большое разнообразие форм названия славянской гидры–ужа:
Интересны балтские формы, как бы переходные к латинским. Латышская uod?ee, uod?s– «гадюка» (лтш.). Скорее всего из славянского: утрачен носовой. Древнепрусское и литовское angis– «змея» восходит к тому же источнику, что и общеславянская:
?ng–is | angis (балт.) | |
ugi > ud?i (славяно–лтш.) |
[ Незамеченная ранее тонкость. Слог механически открывается протетическим губным или гоpтанным и в служебной части слова:
По сути так же появляется паразитический согласный при произношении названия угря
В славянском: унгорищ(ц.слав.), ??ор(серб., хорв.), og?r(словет.), uhor(чеш.,слвц.), wengorz(пол.), wuhor(в. — луж.), hugor(н. — луж.). Центральнославянская форма указывает источник: лит. ungurus– угорь. (Фасмер: « Из
Если бы литовская и славянская формы происходили от древнепрусской (только потому, что она с пометой «древне-»), тогда гортанный, открывающий суффикс, повторился бы и в литовском, и в славянских.
Эта особенность – открытие слога в суффиксе– (заметна в латинском: — ul, — cul – суффикс уменьшительности) помогает этимологу определить первичную морфологию слова, превратившегося в лексический монолит. Например, Перун – верховное языческое божество в Древней Руси. Структура имени не ясна. Из аналогий напрашивается лит. Perkunas – бог громовержец. Но Фасмер: « Нельзя доказать родство Perunъ с лит. Perkunas, др. — прусс. Percunis – «гром», лтш. perkuons – т.ж.» Ф.,111, 247.
Думается, нельзя доказать неродственность этих имен. Учитывая и семантическое соответствие: перун – гром (укр.), пярун – т.ж. (блр.), perun – т.ж. (чеш.), piorun (пол.).
Морфология восстанавливается:
Схожесть семантики слов, произошедших от названий одних и тех же знаков, говорит о близком культурном родстве. Отличие – об участии в ином культурном союзе.
…В тюркских языках есть свидетельства встреч с индоевропейцами в период предметного толкования иероглифа «северный месяц», причем слово было заимствовано с утратой носового: ?k– «крюк», «кривулина», «кривая жердь».
Большей древностью отдает от слова a?– «зверь». В древнетюркском алфавите (который являл собой уникальный тип буквенно–иероглифического письма) к числу бывших иероглифов я бы присоединил и букву
[ « Тюркское aм — «зверь» формально и семантически гомогенно с монг. ang / an – «зверь», «дикое животное», «дичь», «охота». Ср. ещё монг. angla- / angna – «охотиться», anach – «следить»… Однако, ang – «охота», «добыча» (зверья) сохранилось и в некоторых тюркских языках в более поздней форме ag и aag …» Севортян I 152. Возможное
Знак в «южной» позиции:
После введения Правила называния предметов, подобных знаку («название знака + умен. суффикс»),
Знак этот, вероятно, был детерменативом в прототюркском иероглифическом и обозначал диких животных – травоядных, хищников, хищных птиц, даже хищных рыб. В названиях домашних животных формант
В угро–финнск. языках элемент -an не употреблялся: surt, sort – «щука» (хант. — манс.).
В нем. ?lang– «змея» конечный согласный не утратил сложность. В казахском ?ylan– «змея» упростился до чистого носового. (В русском и он отпал для открытия слога: ?yla.)
О сознательном употреблении этого детерменатива в инд. — евр. языках по немецкому примеру едва ли приходится говорить (он, скорее всего, древнее заимствование из тюркского), как и хеттское karan– «птица». Но вот древнеинд. uk??n– «дикий буйвол» заставляет задуматься. Во–первых, потому что в кругу индо. — евр. есть языки, содержащие oks– «бык» безо всяких формантов, и, во–вторых, в др. — инд. источниках есть ??tar, ?k?tar– «домашний, рабочий буйвол», «рабочий скот».
…В тюркских языках довольно ясно прослеживается два происхождения открытого гортанного гласного a. Один ведёт от первичного
IV
Для теории сравнительного языкознания исключительную важность приобретает реконструкция первичного вокализма наименования иероглифа, подсказавшего названия угла, изгиба, крюка. Если он, как мы полагаем, впрямую восходит к знаку Быка, то естественно предположить, что первичным корневым гласным был губной
В пору зарождения индоевропеистики санскрит посчитали индоевропейским праязыком. И любое отличие от санскритских норм расценивалось как искажение архетипа.
Тогда ank?s– «крюк» (др. — инд.) и было поставлено во главу всего собрания индоевропейских слов сходной формы и содержания. И латинских: ancus, uncus, ungulus, angulus…
Из этого следовало, что европейские губные гласные u, oвосходят к праиндоевропейскому
(Во всех «Этимологических словарях» славянское «угол» возводят к латинскому angulus, которое, в свою очередь – к индоевропейскому
Ф.де Соссюр в 1878 году в «Исследовании о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках» и вовсе предложил считать, что в праиндоевропейском языке был всего один гласный
Необычность языковой системы с одним гласным почти через век вызвала возражения у виднейшего американского лингвиста Р.Якобсона. « Картина протоиндоевропейского состояния с одним гласным не встречает поддержки в зарегистрированных языках мира», – заявил он на лингвистическом конгрессе в Осло. 2
Детальное исследование темы Быка даст исчерпывающие ответы и на этот далеко не частный вопрос общего языкознания – какова была система гласных в праязыке человечества? Для чего необходимо расширять круг исследуемого материала.
Я привлекаю pong?lo– «колено» из языка мбунду семейства банту. Оно поясняет, каким мог быть гласный начального слога в термине общечеловеческого языка. Африканское слово выглядит предформой латинского angulus– «угол» (
Если знак быка помог назвать угол и колено, то корневой (в данном случае – начальный) гласный был губным:
[ Стеснённость в грамматических средствах заставляла словотворцев проявлять чудеса изобретательности. Знак изменял положение в пространстве и становился антизнаком. Таким образом, позиция иероглифа приобретала грамматическую значимость. Динамичность графемы определяла подвижность частей слова. Антоним создавался и перестановкой морфем. Эксперимент:
В греческом: ?len? – «локоть», гот. aleina – «локоть», д. — в. — н. elina – т.ж., др.ир. uilen, кимр.
В балтских языках закономерно открывается слог во второй части слова:
V
Языкознание начиналось с индоевропеистики и потому достоинства и недостатки её оказывают радиоактивное воздействие на более молодые тюркологию, угрофиннику и др. Прекрасный, материально полный «Этимологический словарь тюркских языков» Э.В.Севортяна. Но строки о первичности
Рассматривается происхождение местоимения 3 л. ед. ч. ol– «он, она, оно» (в большинстве тюркских языков. Почти в 20–ти), ul(тат., башк.), yl(як.), v?l(чув.), al(кирг. и некот. диалекты алт., тув.).
С потерей согласного: o(тур., аз., гаг., ктат., караим., к.), u(туркм. диал., сюг., лоб.), wu(узб. диал.), hu(узб. диал.).
В косвенных падежах:
Например, каз. ol– «он», onyм– «его» (ср. sen– «ты», seniм– «твой»), турец. o– «он», onyn– «его» ( sen– «ты», senin– «твой»), кирг. al– «он», anyn– «его» и т.п.
Севортян: « Как следует из приведенных данных, форма лично–указат. местоимения ol может рассматриваться почти как всеобщая в тюркских языках… ещё несколько десятилетий тому назад корневым гласным местоимения в основном падеже считался o-. После появления материалов киргизского языка представление о корневом гласном в ol изменилось» (I 445).
Почему? Потому, что гласный
…Пока не восстановлен знак местоимения, этимология дальше гадания и в этом случае не продвинется:
ul | ||||||
?l | ol | al | ||||
b?? >…?n | ||||||
? | h? | |||||
w? | ||||||
o | u |
Значения: – Бык > Самец > Отец > Муж > Он.
– Луна > Далекое > То.
Местоимение это в славянских, тюркских языках выражает и указание на отдалённое.
Срав. слав. on– 1) «он», 2) «то» (в составе
В тех культурах, где знак
В др. — латинском письме значение знака как бы раздвоилось: в алфавите
Не уцелел первичный иероглиф в письменности майа, но в словаре собрались из диалектов его названия ставшие терминами: u— «месяц, луна», ku– «бог», ho– «пять»…
…Не учитывая мирового материала, нельзя судить о первичности–вторичности того или иного звука в «праязыке» отдельной семьи. Индоевропеисты поторопились и увлекли за собой тюркологов.
Полисемия знака порождала омонимы. Форма b??не выдерживала перегрузки смыслами, накопленными в процессе семантического развития. Эмпирически происходило распределение значений по изменяющимся в диалектах формам.
В казахском, например, отложились местоимения, числительное, глагол: bul– 1) «это, этот, эта» = bu– «это». (В косвенных падежах bun-, mun-, myn-) bol– 1) «будь», 2) «существуй».
В свете узнанного восстанавливается знак местоимения oм– «правое (направление)», «правая (сторона)». Скорее всего, похоже на шумерск. иероглиф
Губной коренной гласный
VI
Тезис о первичности корневого губного
Ср. в тюркских: bul– «будь», ul– «он» (тат.), bol– «будь», ol– «он» (каз.), ol– «будь», o– «он» (тур.).
b?l – «дели, раздели» (тат.), | |
b?l – «дели, раздели» (каз.), | |
?l – «погибни, умри» (тур., каз.), ?l (тат.). |
Выделяются чёткие пары:
I. | ol – «будь» (тур., аз.), | |
?l – «не будь», «умри» (тур., аз. > другие тюрк. языки). | ||
II. | bol – «будь» (каз.), | |
b?l’ – 1) «не будь», 2) «раздели» (каз.). В слав. – боль. | ||
В монгольской среде возобладают предметные значения: | ||
ol – «яма», «ров», | ||
ola – «гора» (монг.). | ||
Возвращается пара в тюркские уже с монгольским осмыслением: | ||
or – «ров» (каз.), | ||
?r – «возвышенность» (каз.). |
Аффиксальное соответствие возможно в славянском
…Гласный
1)Аварцы заимствуют знак – mal. Вероятно, из тюркско–монг. среды, о чём говорят первые значения – 1) «скот», 2) «имущество, достояние». Далее иероглиф толкуется, в результате появляются другие значения слова : 2) «коготь», 3) «копыто», 3) нога».
2)Jakobson P. Typologiaal studies and their contribution to historical comparative lingvistics. II Reports for the Eighth international congress of linguists, Oslo, 1957. Suppl. P. 9.
Великий угол луны
Цепко ухватившись за одно звено, можно, если хватит сил, вытянуть из пластов стратиграфии всю цепь развития слова.
Анализ названий знака Быка разрушит многие устоявшиеся в науке стереотипы. Здравый смысл диктует: прошлое – древнее настоящего. Вытягивая цепь, мы убеждаемся, что звено за которое держимся, не моложе остальных. Все звенья выковывались синхронно. Одни более, другие менее поддались коррозии. И зачастую те, что дошли до дневной поверхности, лучше сохранились. История названий первого письменного знака доказывает, что слово вечно. Оно способно подняться со дна доистории и продолжиться в бесконечности, пока жив род человеческий. В разных средах оно развивается с различной скоростью. И потому в ископаемых, мертвых языках – шумерском, древнеегипетском, хеттском – мы встречаем слова, праформы которых не в палеолите остались, а вполне живо и молодо звучат в языках нашей с вами современности.
Психологическая готовность к такого рода парадоксам поможет спокойней отнестись к тому, что литовское слово может оказаться древнее древнепрусского (который считается «санскритом» балтских языков) или итальянское muccaпервичнее латинского vacca.
…О состоянии древнегерманской морфологии и фонетики принято судить лишь по скудным данным готского языка, пребывающего в статусе «древнегерманского». («Скудным» потому, что сохранился лишь один памятник – «Евангелие» в переводе на готский, сделанном епископом Вульфилой в IV веке н.э.) Но готский, один из нескольких восточногерманских языков. Он, наверняка, отличался от западногерманских и от северных. Думаю, в той же степени, что и от нынешних – немецкого, английского, исландского… Данные живых германских языков использовать в этимологии для реконструкции праформ пока не полагается, недопустимо.
Но в нашем редком случае праформа названий знака Быка восстанавливается, благодаря звукоподражательному происхождению, почти с предельной точностью. И опираясь на неё, мы в состоянии судить о степени сохранности «национальных» форм, в том числе и современных германских.
Мы увидели, что лексема б–Диалекта (
В шумерских диалектах сложный согласный сошёл до чистого носового (
В германских языках представлена вся палитра фонетических и структурных «переживаний» праформы. В том числе – с утратой носового по «славянскому» образцу (
Но наибольший интерес у меня вызывают немецкие формы. Почему? В индоевропейском собрании названий знака «угол», только в немецких удержался первичный звонкий смычной. 1И удивительная знаковость семантики свидетельствует о времени создания – эпоха первоиероглифического письма.
Bug( Bog) – 1) «сгиб», 2) «сустав».
Производные: B?gel– 1) «скоба», 2) «ручка двери», 3) «стремя». B?gen– 1) «изгиб», 2) «лук (оружие)», 3) «дуга», 4) «арка», 5) «лист бумаги».
Видим, что корневой гласный закономерно смягчился под влиянием последующего мягкого. (Регрессивная ассимиляция качества – редкое явление, присущее только германским языкам. Впервые описано Якобом Гриммом в 1822 году.)
Праформа восстанавливается в контексте известных нам мировых материалов, в числе которых основа переразвитого санскритского bhugnas– «гнутый»:
b?g | ||
b?h | b?ch | |