А значит, не должны, не способны…
   — Если ты ошибся, чертов солдафон, на глаза мне больше не попадайся, — пробормотала Сара сквозь сжатые зубы, тяжело дыша. Ладно, шутки в сторону. У нее желудок сводило спазмом при мысли о том, что способен сделать «Калашников» со «стрекозой» и… с ее пилотом.
   Еще она подумала о том, что летчики-истребители не зря имеют легендарно высокие заработки.
* * *
   — Впервые вижу, чтобы здесь было так пусто, — проговорил Ирв, задыхаясь на бегу. В любой другой день стук шагов двух человек утонул бы в общем шуме, царящем в залах замка, но сегодня он гулким эхом отдавался под сводами потолка. Навстречу Ирву и Луизе попалось всего два аборигена: один совсем еще юный, другой — древний старец.
   — Все там, на бастионе, — сказала Луиза, переводя дыхание.
   Только из-за дверей в палаты самок раздавался привычный многоголосый гам. Видимо, Реатур берег чувства самок и не известил их о скармерском вторжении. Впрочем, слишком молодые, они, возможно, ничего бы не поняли. «Может быть, сегодня такой порядок вещей изменится, — подумал антрополог. — Может быть».
   Завидев человеков, стражник в дверях почтительно расширился. Самец был довольно матерый — видать, хозяин владения и вправду не на шутку беспокоился о сохранности своего гарема, если предпочел оставить воина здесь, а не взял его с собой.
   — Какие новости? — с тревогой спросил страж.
   — Не знаем, — ответил Ирв. — Битва все еще продолжается. Пожалуйста, позволь нам пройти.
   Самец впустил их внутрь и снова запер двери на засовы. К гостям, побросав игры, устремились самки, но сразу же разочарованно отхлынули, поняв, что человеки пришли одни, без Реатура.
   — Пэт? — позвала Луиза.
   — Я здесь, — откликнулась Пэт из той самой комнаты, где умерла Байал. Ирв покачал головой. Он не считал себя суеверным… но предпочел бы, чтобы Ламра почковалась где-нибудь в другом месте.
   Ламра приподняла глазной стебель, когда Луиза и Ирв вошли в Палату Почкований.
   — Привет, — поздоровалась она. — Пэт сказала, что мне пока не следует говорить «прощай».
   — Пэт права, — согласился Ирв и тут же понял, что сам сомневается в этом. Мысленно обозвав себя трусливым болваном, он обратился к Пэт: — Как она?
   — Посмотри сам. Кожа уже трескается.
   — Да, верно, — антрополог склонился к самке и попросил на языке омало: — Ламра, пожалуйста, подними вот эту руку.
   Ламра подняла руку с зажатой в кулаке фигуркой из серо-коричневого минервитянского дерева. Тот самый драгоценный игрушечный бегунок, подаренный ей хозяином владения.
   Ирв улыбнулся и подозвал к себе Луизу.
   — Видишь этот разрез над почкой? Через несколько минут, когда он удлинится, увидишь детеныша целиком. Он прикреплен к Ламре ртом. Отсоединившись, вернее, родившись, малютка упадет на пол. Вот тогда-то и нужно не упустить момент — сразу же перекрыть зажимом этот сосуд. И так с остальными пятью. Каждому из нас достается по паре сосудов.
   — Только нельзя медлить ни секунды, — пробормотала Пэт, ни к кому не обращаясь. — Ошибка стоит слишком дорого.
   Луиза достала из карманов Сариной куртки хирургические зажимы, бандажи и катушки «скотча».
   — Я буду стараться.
   Похоже, она не слишком нервничала, скорее выглядела заинтригованной, как инженер, приступающий к решению трудной, но захватывающей задачи. Инженер по призванию.
   — Акушерки, по местам, — приказал Ирв, встав слева от Луизы. Пэт заняла позицию справа. Шевелящиеся ножки почкующихся уже проталкивались наружу.
   — А как насчет шести сосудов вокруг каждого центрального? — спросила Луиза. — Их тоже зажимать?
   — Для них и нужны бандажи, — объяснила Пэт. — По сравнению с центральным они совсем маленькие. Как только детеныши отвалятся, центральные кровотоки заработают словно пожарные гидранты.
   Ирв поморщился. От этого технического сравнения веяло цинизмом. Словно речь шла о животном, а не о разумном существе. Он снова обратился к самке на языке омало:
   — Как ты себя чувствуешь, Ламра?
   — Сейчас мне не больно, — тихо сказала та. — А позднее, когда вы спасете меня от смерти, будет больно?
   — Не думаю, — уверенно ответил Ирв, хотя на самом деле понятия не имел, будет Ламре больно или нет… И БУДЕТ ли она вообще. Ее вера в силу человеков угнетала и в то же время как-то подстегивала его. КОГДА ВЫ СПАСЕТЕ МЕНЯ ОТ СМЕРТИ… Не «КОГДА», милая, а «ЕСЛИ».
   У одного из детенышей зашевелились ручки и глазные стебли, но рот его еще крепко охватывал питающий кровеносный сосуд.
   — Ну, — выдохнула Пэт. Если она и собиралась добавить «сейчас», то возможности такой не получила. Отпочковавшиеся упали на пол все сразу, одновременно. Сила напора хлынувших из отверстий потоков крови изумила антрополога ничуть не меньше, чем в прошлые разы.
   Он вспомнил о том, что зажимы до сих пор лежат на полу, и, зажав левой рукой фонтанирующий кровью сосуд, подхватил один из них. Хлоп. Поток сменился отдельными каплями. Секунду спустя Ирв перекрыл второй сосуд. Переведя дыхание, он повернул голову и встретился взглядом с Пэт. Та молча кивнула и быстро посмотрела на Луизу.
   — Думаю, у меня получилось, — спокойно сказала та, с ног до головы перепачканная кровью. Впрочем, Ирв и Пэт, скорее всего, выглядели не лучше. Луиза вытерла лицо тыльной стороной ладони, после чего стала похожа на индейца в полной боевой раскраске. Затем с чисто профессиональной осторожностью попросила: — А вы все же проверьте, ладно?
   Оба сосуда были зажаты правильно. Ирв не удержался и выставил большие пальцы обеих рук вверх. Он даже сомневался, что сама Сара могла бы установить зажимы искуснее.
   — Молодчина, Луиза, — восхищенно произнесла Пэт. — Впечатляюще.
   — Вы сказали мне, что делать, вот я и сделала, — ответила Луиза так, словно услышанный комплимент ее удивил. — Ну что, пора накладывать повязки?
   — Да-да. — Шагнув в сторону, чтобы взять с пола бандажи и клейкую ленту, Ирв едва не раздавил одного отпочковавшегося. Остальные пятеро резво скакали вокруг, попискивая, как новорожденные щенята, вернее, как маленькие дикие звереныши. «Каковыми, в сущности, они и являются, — решил Ирв. — Когда разберемся с мамашей, возьмемся за деток. А то ведь разбегутся… »
   Закрепляя последний бандаж, он вдруг осознал, что Ламра все еще ничего не говорит и не шевелится. Сделав шаг назад — осторожно, очень осторожно, чтобы не раздавить минервитят, — антрополог пристально посмотрел на самку.
   — Ламра! — позвал он. Нет ответа. Глазные стебли роженицы безвольно обмякли. Так же как и руки. Висят, совершенно безвольные, как лапы «экспериментальных» элочиц. Да еще этот игрушечный бегунок, валяющийся в луже крови…
   — Ламра! — повторил Ирв. И снова тишина.
   — И что теперь? — спросила Луиза. Антрополог пожал плечами, расстроенный, изумленный, но не потерявший надежды.
   — Теперь мы будем ждать.
* * *
   — Победа близка! — вскричал Фральк. На восточном фланге скармерские воины уже оттеснили противника от баррикады. Но омало, проклятые упрямцы, не собирались обращаться в бегство, яростно сражаясь за каждую пядь своей земли. Поэтому на самом деле победа не была такой уж близкой.
   Конечно, Фральк мог бы поддержать скармеров автоматом, но опасался причинить больше вреда своим, чем омало.
   — Мы должны подойти ближе, чтобы поддержать тех, кто уже добрался до ледяной стены, — заявил старший из старших. — Оттуда я осыплю врага градом пуль. Тогда омало обязательно дрогнут, и мы без труда окружим их.
   — Ты прав, старший! — закричали самцы из его подразделения, потрясая копьями и топорами. Фральк догадывался, что до сих пор многих из них возмущало то, что их держат в стороне от основного боя.
   — Пистолет… — начал было Олег.
   — Заткнись, трус! Ступай за мной! — прорычал конвоир, не понимавший слова «пистолет», зато державший в одной из рук веревку, петлей захлестнувшую шею пленника. Он потянул за нее, и Олег, споткнувшись, потрусил вперед.
   — Не беспокойся насчет пистолета, Олег Борисович, — сказал Фральк на человечьем языке. — Он уже давно не гремит. Наверное, у того человека кончились пули, — он умолк, ожидая ответа, но Олег лишь пожал плечами. Старший из старший неуверенно качнул глазными стеблями и проорал, пытаясь вложить в свой голос побольше энтузиазма: — В бой! В бой, мои отважные воины!
   — В бой! — взревели самцы и устремились вперед.
* * *
   — Пошевеливайся, мерзкий предатель, будь ты проклят, — прорычал самец, державший Лопатина «на привязи». Пленнику не осталось другого выбора, кроме как двинуться вперед, предварительно метнув на конвоира пылающий взгляд. «Попался бы ты мне в Лефортовской тюрьме, гаденыш, я бы тебе показал кузькину мать», — злобно подумал гэбэшник, хотя и понимал, как пусты его помыслы о мести. Они помогали окончательно не впасть в отчаяние.
   Фральк снова открыл огонь. Меньше чем сотня метров отделяла его подразделение от баррикады омало. Лопатин каждую секунду ожидал ответного огня американцев, теша себя надеждой, что они изрешетят этого ублюдка Фралька с автоматом, а в него, безоружного и заарканенного веревкой, стрелять не станут.
   Неожиданно один из самцов издал пронзительный испуганный крик, точь-в-точь как домохозяйка, заметившая на кухне крысу.
   — Небесное чудовище! — заголосил он. — Смотрите! Оно приближается к нам!
   Глазные стебли воинов изогнулись в указанном направлении. Лопатин посмотрел туда же. Прежде он никогда не видел «стрекозу», но знал, что это такое. Скармеры — нет. На испуганный крик первого эхом отозвались многие другие.
   Конвоир Лопатина двумя глазами смотрел на человека, двумя наблюдал за битвой, а остальными двумя уставился на незнакомую летающую тварь. Будь у него еще один глаз, он бы наверняка обратил внимание на торчащий из земли маленький зеленовато-коричневый кустик. Его и коснулась одна из его ног Самец дернулся и мгновенно обмяк, выпустив из когтей веревку.
   — Тревога! — крикнул кто-то. — Нодгар наступил на парализующий куст! Хватайте веревку!
   Слишком поздно. Лопатин уже освободился от ненавистной петли и бросился наутек.
* * *
   С силой брошенный кем-то большой дротик просвистел мимо кабины «стрекозы». Сара сказала себе, что ей наплевать на такие мелочи. Впрочем, предпринять что-либо она все равно не могла. К счастью, большинство скармеров, судя по всему, было настолько испугано велопланом, что мысль попытаться сбить его приходила в голову немногим.
   Сара отыскала глазами цель — вот она, прямо по курсу. Она сунула руку под сиденье и крепко сжала в кулаке рукоятку здоровенного армейского ножа.
* * *
   Фральк едва не испражнился прямо там, где стоял, когда понял, что чудовищное летающее насекомое несется прямо на него. Лишь спустя мгновение старший из старших сообразил, что по-прежнему сжимает в руках автомат. Автомат, который изжевал мерзкого кронга в кровавые лохмотья. Наверняка он совладает и с небесным монстром.
   Правда, оружие сейчас смотрело в противоположную от чудовища сторону. Оно смотрело на омало. Изрыгнув проклятье, Фральк торопливо переместил автомат в другую пару рук…
* * *
   В течение секунды Лопатин успел перевести взгляд с Фралька на «стрекозу» и снова на Фралька.
   Он, как и многие другие до него, внезапно открыл для себя один из величайших недостатков теории социалистического интернационализма: когда приходится выбирать между идеологией и себе подобными, большинство нормальных людей все же останавливаются на втором. Лопатин не стал долго раздумывать над своим открытием. Взревев, он бросился на старшего из старших.
* * *
   Лезвие ножа перерезало шнур, которым крепилась к фюзеляжу большая бутыль со смесью древесного спирта, керосина и бутана. Освободившись от груза, «стрекоза» сразу будто подпрыгнула в воздухе.
   Внизу, где-то под самым днищем, взлаял «Калашников», и Сара истошно завопила, приготовившись к смерти, но все до единой пули прошли мимо, и велоплан не рухнул на землю.
   Без зеркала заднего обзора Сара так и не смогла сообразить, что же произошло, а потому все, что ей оставалось, это крутить педали и молиться.
   — Ура, милая! — прохрипел в динамике голос Брэгга. — Молодец! Наш «коктейль Молотова» сработал. Ты поджарила их обоих!
   — Обоих? — переспросила Сара, тяжело дыша. — Кого это обоих?
   — Минервитянина и русского, разумеется.
   — О Господи… Но я же видела, как он набросился на скармера, чтобы помешать ему выстрелить в меня. Он хотел помочь, а я…
   — Ну так что с того, что ты видела, — холодно сказал Брэгг. — Если бы не Лопатин, минервитянская образина никогда бы не заполучила в свои лапы «Калашникова», который положил тьму-тьмущую Реатуровых самцов. Да, может, и Фрэнк остался бы цел… И потом, теперь уже ничего не поделаешь.
   — Ты прав, — ответила Сара, подумав, что командиру вообще не стоило говорить ей сейчас о печальной участи русского.
   — Слушай, если тебя это успокоит, мы представим гэбэшника как героя, когда свяжемся с «Циолковским».
   — Давай, — ответила Сара и, как ни странно, действительно немного успокоилась. «Никогда не стану солдатом, — решила она, — да и никогда не хотела». — О'кей. Я возвращаюсь на «Афину».
   — Хорошо. Я тоже скоро там буду. Конец связи.
   — Конец связи, — Сара отложила микрофон и приналегла на педали.
* * *
   Со смешанным чувством благоговения и ужаса Реатур смотрел на языки пламени, пожирающие его врага. Конечно, водные кузнецы омало давненько пользовались огнем, чтобы растапливать лед и заливать его в формы для изготовления инструментов. Горячей водой проделывали дыры в ледяных стенах или же поливали ею сверху, на головы атакующих. Но использовать в качестве оружия сам огонь… Хозяина владения передернуло.
   Он попытался представить себе, как человеки сражаются между собой, и воображение мигом нарисовало ему поле боя, трясущееся от грохота шумового оружия и падающего с небес огня… Подобная картина заставила Реатура содрогнуться еще раз.
   Но времени на то, чтобы предаваться пустым размышлениям, у отца клана не было. Битва со скармерами еще не завершена, и нельзя упускать прекрасной возможности вдоволь поразвлечься, громя проклятых западников
   — Вперед! — приказал хозяин владения сгрудившимся вокруг полыхающего костра воинам. — Их главная сила заключалась в шумовом оружии. Теперь, когда его нет, мы расколем скармерскую армию надвое.
   С боевым кличем Реатур перебрался через баррикаду, и самцы-омало последовали за ним. С востока, оттуда, где скармерам удалось прорвать линию обороны, часто-часто заговорило шумовое оружие Эллиота. Теперь человек пользовался им спокойно, не опасаясь того более мощного оружия, которым владел Фральк.
   — За мной! — воодушевленно прокричал Реатур. — Надо отрезать скармерам путь к отступлению! — Он и его воины общей лавиной ринулись в восточном направлении, но, пробежав несколько шагов, хозяин владения остановился. Двумя командами он разделил большой отряд на два. Один из них, тот, что побольше, повел за собой на восток, а остальным приказал продвигаться на запад. Восхищенные перспективой покончить с проклятыми скармерами разом, его воины весело заулюлюкали.
   Теперь Реатур надеялся не только убить как можно больше врагов, но и набрать пленников. Старый хрыч Хогрэм пожелтеет от злости. Будто солнце!
* * *
   Сара поняла, что совершила ошибку, приземлившись вблизи от «Афины». Она не могла самостоятельно выбраться из «стрекозы», не повредив ее, а Ирв, Луиза и с ними стремянка, судя по всему, до сих пор находились по другую сторону от Реатурова замка.
   Сара потянулась к рации… и не включила ее, решив хотя бы несколько минут посидеть в тишине и спокойствии. Перелет через Каньон Йотун был тяжел физически, но сегодняшняя «бомбардировка» совершенно измотала ее морально.
   Однако отдыха не получилось. Холод уже пробирал до костей, и Сара поняла, что вскоре совсем закоченеет, обеспечив себе валяние в постели с высокой температурой как минимум на неделю. Рука снова непроизвольно потянулась к передатчику.
   Слева послышалось то ли шипение, то ли свист — словно что-то быстро катилось по снегу. Вспомнив слова Пэт о том, что подобные звуки могут издавать и минервитянские звери, Сара повернула голову и вздохнула с облегчением, увидев командира, подъехавшего к «стрекозе» на велосипеде.
   Брэгг лихо затормозил и помахал ей рукой.
   — Не можешь выбраться из своей пташки? Помочь?
   — Да, на почему ты не остался с Реатуром? Ты наверняка еще нужен ему.
   — Нет. Бой он решил завершить без меня, — Брэгг легко соскочил с седла. — Во-первых, у меня закончились патроны, а копьем или топором я орудовать не привык. Во-вторых, когда я уезжал, доблестный хозяин владения добивал и брал в плен тех скармеров, что не успели убежать, а также послал отряд за теми, кому удалось вырваться. Без разбомбленного тобой «Калашникова» пареньки с запада совсем захирели, и теперь добить их — раз плюнуть.
   — Понятно. — Лишний раз убедившись, что у Брэгга всегда найдутся веские аргументы, чтобы объяснить любой свой поступок, Сара улыбнулась. — Слушай, а каким образом ты извлечешь меня из кабины? Стремянка в двух милях отсюда.
   — Уж как-нибудь справлюсь. — Брэгг подошел к «Афине», взобрался на крыло по цепной лестнице и исчез в дверях воздушного шлюза. Спустя несколько минут он уже вернулся к «стрекозе» с большущим пластмассовым ящиком в руках. — Вот и вся проблема.
   — Похоже, ты прав.
   Брэгг взгромоздился на ящик, привстал на цыпочки и, схватив Сару за предплечья, рывком вытащил ее наружу. Ящик угрожающе заскрипел и прогнулся. Не дожидаясь, пока он сломается, Брэгг обнял Сару за талию и мягко спрыгнул с ней на снег.
   — Пойдем-ка домой, — сказал он. — Еще пара минут, и ты в своей одежонке превратишься в ледышку.
   Они пошли к «Афине», но руку Брэгг так и не убрал. Сара хотела стряхнуть ее, но передумала. Рука была теплая.
   — Ф-фу, — выдохнула она, когда закрылась дверь воздушного шлюза. — На Земле я не понимала, насколько приятными могут быть слова «комнатная температура».
   — А на Минерве поняла? — пилот криво усмехнулся. — Каким же образом? Стены у минервитянских комнатенок ледяные, и температура в них часто ниже, чем снаружи. — Он на секунду умолк, а потом серьезно продолжил: — Ты проделала адскую работу, Сара. Адскую.
   — Спасибо. Сама не знаю, как у меня это получилось, но, думаю, получилось. А сейчас просто радуюсь, что вернулась в целости и сохранности.
   — Рада, что осталась в живых. Да, это чувство мне знакомо, — Брэгг опять усмехнулся и вдруг проорал: — Вот черт, Сара, а ведь мы сделали это!
   Он обнял ее так крепко, что у нее перехватило дыхание. Крепкое и горячее мужское тело, находившееся сейчас так близко, только доказало ей факт того, что она НА САМОМ ДЕЛЕ жива. А потом Брэгг поцеловал ее в губы.
   Сара ответила на поцелуй, толком не отдавая себе отчет в происходящем.
   — М-м, — буркнул Брэгг и скользнул губами к ее шее; его зубы легонько куснули мочку ее уха.
   Сара закрыла глаза и откинула голову.
   — Хорошо, — промурлыкала она. Возможно, от недавнего ощущения близости смерти, каждое прикосновение губ Брэгга, его теплое дыхание и объятия сильных рук показались ей невыразимо упоительными.
   — Пошли, — Брэгг положил руки ей на бедра и кивнул в сторону кают.
   Сара не сопротивлялась. То, что Брэгг хочет ее, она поняла еще несколько месяцев назад и время от времени задавалась вопросом, как поступить, если он приступит к решительным действиям. Прежде вопрос был чисто риторическим, предполагающим твердый и безусловный отказ. А теперь…
   — Почему бы и нет? — шепнула она, испытывая легкое головокружение от волнения.
   В конце концов они очутились в каюте Пэт, самой дальней по коридору. Впоследствии Сара решила, что Брэгг выбрал каюту Маркаров потому, что здесь ничто не напоминало бы ему об Ирве или Луизе, перед которыми он, наверное, все же чувствовал какую-то вину.
   Но это было потом. А сейчас Сара покорно подчинилась мужчине, когда он раздел ее и разделся сам. Они снова обнялись и упали на поролоновый матрас.
   — Погоди-ка! — Сара неистово заерзала под навалившимся на нее Брэггом. — Приподнимись на секунду.
   — Какого… — нахмурившись, он приподнялся на локтях.
   Сара нащупала у себя под ягодицами какой-то твердый предмет и, не глядя, что это такое, отшвырнула его к стене. Затем обхватила руками шею Брэгга и потянула его к себе.
   — Ну давай же, Эллиот, давай!
   Не знай Сара, что прежде Брэгг был летчиком-испытателем, она догадалась бы об этом сейчас, по тому, как он взял ее. Партнер управлял ею, как новым самолетом, пробуя то так, то эдак, следя, как она отвечает на ласки и каковы пределы ее «технических» возможностей. Сам он, похоже, пределов не имел.
   — Полегче, — предупредил Брэгг со смешком, когда в кульминационный момент она попыталась укусить его за плечо. — Никаких следов. — Даже содрогаясь в оргазме, он держал свои чувства под контролем.
   Его самообладание отрезвило Сару. Ощущение себя тренажером, на котором испытатель доказывает свою компетентность, совсем ей не понравилось.
   Брэгг вдруг резко соскочил и выбежал в коридор.
   — Ты что? — ошеломленно взвизгнула она.
   — Сигнал вызова, — крикнул он.
   Спустя мгновение в рубке щелкнул тумблер радиопередатчика.
   — Сара, иди-ка сюда, — позвал Брэгг. — Что-то насчет Ламры.
   Сара вскочила с матраса и бросилась в рубку. Только взяв в руки микрофон, она вдруг осознала, что они с Брэггом все еще в чем мать родила Впрочем, спустя секунду позабыла об этом и спросила:
   — Что с Ламрой?
   — Дорогая…
   Ирв. Сару бросило сначала в жар, потом в холод. Полюбовался бы муж сейчас на нее — стоит нагишом рядышком с голым командиром. А, ладно…
   — ЧТО С ЛАМРОЙ, Ирв?
* * *
   Ламра осмотрела себя. «КАК Я СМЕШНО ВЫГЛЯЖУ» — вот что было первой ее мыслью, предшествующей осознанию того, что она ЖИВА. Ее почки, раньше такие твердые и полные, свисали вниз, разорванные, словно кожура фрукта… как же он называется… эбстер. Прозрачные липкие полоски удерживали на ее теле какие-то странные штуковины из мягкого материала. «Видимо, благодаря им, я и ЕСТЬ», — решила она.
   Ламра слегка качнула глазными стеблями и услышала, что кто-то зовет ее по имени. Два голоса вполне нормальных, только со странным акцентом, а третий глубокий и рокочущий. Человеки.
   Она попыталась заговорить, но ее рот не хотел работать. Попробовала снова, и на этот раз у нее получилось:
   — Где мой бегунок?
   Человеки вдруг закричали и принялись подпрыгивать на месте, хлопая друг друга по разным частям тел.
   — Где мой бегунок? — снова спросила Ламра, на этот раз громче.
   Один из человеков поднял с пола и протянул ей окровавленную игрушку. Она тотчас же зажала ее в кулаке.
   — Как ты? Как чувствуешь себя? — спрашивали человеки, перебивая друг друга.
   — Я устала, — ответила Ламра, потом, подумав, добавила: — Мне больно. Я грязная и… проголодалась.
   — Где у тебя болеть? — озабоченно спросила Пэт. — Сильно болеть?
   — Мне больно там, где… где вы поставили эти… ЗАЖИМЫ, — ответила она, с трудом припомнив слышанное прежде человечье слово. — Когда вы их ставили, я почти ничего не чувствовала. Вообще почти ничего не чувствовала. Смешно, — ее глазные стебли колыхнулись. — Все равно что спать и не спать одновременно. Понимаешь, о чем я?
   — Нет, — Пэт поводила головой из стороны в сторону. — Сейчас очень больно?
   — Не очень, — ответила Ламра и вдруг увидела в руках у Луизы двух пищащих, шевелящихся… Сначала она подумала, что это — большие бегунки, но потом вспомнила, что несколько раз Реатур показывал ей таких существ после того, как другие самки почковались. — А, отпочковавшиеся?
   — Да. Хочешь посмотреть?
   — Давай, — с интересом ответила Ламра. Правда, вскоре отпочковавшиеся ей надоели — чересчур суетливы и издают слишком много шума. — Хватит. Отпусти их на пол.
   Ирв сказал что-то в свою коробочку с голосами, которая давно интересовала Ламру куда больше, чем сейчас ее собственные отпочковавшиеся. Она часто спрашивала себя, как человекам удается делать себя такими маленькими, чтобы залезать в коробочку и говорить оттуда. Правда, потом ей стало ясно, что они вовсе не прячутся там, а разговаривают на расстоянии. Сделанное открытие ее совершенно потрясло.
   Похоже, на этот раз Ирву никто не ответил, потому что он потряс коробочку, разломил ее пополам, заглянул внутрь и опять соединил половинки в одно целое. Затем снова поднес коробочку ко рту и заговорил громче.