Хрипели, когда их тела вспарывали мечи и пронзали копья.
   Рядом шумела вода днепровских порогов…
   Княгиня слушала. Лицо её застыло красивой маской. Стояла на вершине холма, который и десятилетия спустя будут звать «Кровавым».
   Земля алела от крови. Красные ручейки сбегали к реке. Живых оставалось все меньше. Крики смолкали. Так же – совсем недавно – стихали вопли сгоревших заживо и глухие стоны заживо погребённых. Сожжённых и зарытых волею княгини Ольги, справившей ритуал Огня и ритуал Земли.
   Последний стон последнего древлянина оборвался. Стало тихо, слышалось лишь тяжёлое дыхание забрызганных кровью дружинников. Ритуал Воды завершился. Оставался ритуал Воздуха…
   В летописях приводится легенда, согласно которой Ольга уничтожила Искоростень – столицу убивших её мужа древлян – атакой с воздуха, привязав горящий трут к лапам голубей и воробьёв, взятых с города в качестве дани. Орнитологи утверждают, что такое невозможно – испуганная огнём птица полетит куда угодно, кроме родного гнёзда. Но как бы то ни было, в 946 году град Искоростень навсегда исчез с карт и из хроник…
   После христианизации Руси внуком Ольги, Владимиром, покойная княгиня (крестившаяся на закате жизни) была канонизирована.
   Спустя девятьсот лет, на заре XX века, А. Н. Соболев написал в своей статье, изданной в «Трудах Владимирской учёной архивной комиссии»:
   Тенятниками наши предки называли живых людей… получивших и возобновлявших свои колдовские или сверхъестественные способности за счёт смерти (жестокого убийства) других людей…
   Это было первое, во многом наивное, научное определение тенятничества.

Глава шестая

   Губы мёртвого придурка так и застыли – в виде трубочки. Словно он до сих пор пытался вымолвить последнее своё слово: «сука». Адресованное мне слово. А может быть, и «шлюха» – до финальных секунд своей жизни покойник продолжал считать меня женщиной. Причём, скажу без хвастовства, весьма юной и красивой…
   Ничего удивительного, людям свойственно ошибаться. Удивительно другое – как у меня хватило сил поддерживать в нем ошибочное мнение почти двадцать минут – пока этот похотливый кобель выбирал глухое местечко на безлюдных задворках Баболовского парка. Но что ни делается – всю к лучшему. Если кто и забредёт в эти кусты и увидит машину, решит, что тут парочка занимается любовью за густо тонированными стёклами… Найдут козлика далеко не сразу.
   Кровь стекла, можно приниматься за дело, не рискуя испачкаться. Хотя добраться до дозы будет нелегко, монтировка (иностранная, блестящая, из легированной стали) предназначена для несколько иных операций. Как тут не пожалеть об инструментах Фагота, оставшихся в его квартире. Не о музыкальных, естественно. Дрель с дисковой насадкой весьма бы сейчас пригодилась…
   Я примерился и вогнал заморскую железяку в ухо любителю голосующих на дорогах девочек. Передохнул, собираясь с силами – руки тряслись, в ушах гудели похоронные колокола. Наступил подошвой на голову придурка, прижал её к днищу машины. Потом изо всех оставшихся сил использовал изобретение старины Архимеда, проще говоря – рычаг. Кость хрустнула. Говорят, у дураков головы дубовые и черепа отличаются повышенной прочностью. Ничего подобного. Проверено.
 
   Жизнь была прекрасна.
   Я шёл Баболовским парком, больше похожим на лес, по аллее, больше похожей на лесную дорожку. А вокруг сверкало лето – травки-цветочки, птички-бабочки, букаш-ки-козявочки, прочая флора с фауной… Я любил их всех, и даже к оставшемуся в машине парню относился сейчас с дружеским сочувствием. Ничем он, если вдуматься, и не был виноват, проявил естественное мужское начало, а тут… Ой, как стыдно…
   Ещё одна представительница фауны выползла на дорожку – бабка-грибница. В корзинке грибы-колосовики – крепкие, ядрёные. Надо же, и в июне попадаются.
   Но бабка попалась на моем пути зря. От машины моего безмозглого (в прямом смысле) друга я отошёл совсем недалеко, а старушки бывают ох как памятливы.
   Ну что же ты на меня так уставилась, старая? Что челюсть отвесила? Кровь на рукаве? Да ты присмотрись, присмотрись, протри зенки подслеповатые… И ни кровь это вовсе, а краска. Причём зелёная. Поняла? Запомнила?
   Бабка отвела взгляд, успокоившись. Вот и славненько, убивать старую рухлядь в такой прекрасный день не очень хотелось. Наоборот, хотелось сделать ей что-нибудь неожиданное и приятное. Пошутить по-доброму…
   – Ой, бабуля, что же вы таких грибов-то червивых набрали? – спросил я, недолго думая.
   Она машинально глянула в корзинку. И увидела вместо боровиков-подберёзовиков гнилую труху, в которой кишели грибные черви. Всем червям черви – жирные, осклизлые, с палец длиной. По-моему, в их раскрытых пастях даже виднелись мелкие острые зубы.
   Старушка завопила и тут же смолкла. Отбросила корзину. Грибы раскатились по траве живописным натюрмортом. В центре оказалась бабка – шлёпнулась на задницу и тупо раскрыла рот. Плоховато у старой с чувством юмора.
   …От парка я укатил на первой же попутке. Пожилой водитель ехал медленно, осторожно, пропуская всех, кого видел. А внутри меня все кипело и стремилось вперёд – сила и жгучее желание её применить разрывали меня на части…
   Пришлось взять управление на себя – не покидая, впрочем, пассажирского сиденья. Выпучив глаза, шофёр-недотёпа смотрел на иномарки, трусливо шарахающиеся от «москвича»-камикадзе; на собственные руки, вращающие руль против воли хозяина; и на ногу, самочинно вдавившую газ до упора…
   Домчались с ветерком.
   В квартире Фагота ничего не изменилось – обитатели её тихо лежали, где я их и оставил. Изменился я – понял, какими дурацкими делами занимался тут полтора часа. Не стоило пихать термометр в мёртвую задницу и вести беседы с мёртвой головой. А стоило порыться в этой вот груде окровавленных тряпок. В карманах одежды Доуэля.
   …Интересного там оказалось мало. Собственно говоря, лишь одна бумажка, отпечатанная на принтере.
   Ровный столбик – фамилии, инициалы, адреса. Лишь одна строчка выделяется – фамилий там две, причём две одинаковых. Хачатрян А.С. и Хачатрян С.О.
   На третьем почётном месте идёт мой друг Фагот. Под мирским, естественно, именем: Иванов М.С. Некоторые поклонницы не знают, что в его паспорт вписана плебейская фамилия Иванов. Да ещё и Марат Сергеевич. Ясное дело, с такой анкетой на эстраду без псевдонима никак…
   Четвёртым пунктом списка (адрес тот же, лишь квартира разнится) – Де Лануа Ж. Г. Если я что-то понимаю в пчёлах и мёде – то это наша известная царскосельская прорицательница и ясновидящая Жозефина. Действительно проживающая в этом же доме. Де Лануа, хм… Неужели вправду из французов? Скорее, из циркачей. Лет сто назад любой Ванька Козолупов, поступая в жонглёры или акробаты, брал звучную французскую или итальянскую фамилию. И в паспорт потом вписывал.
   Не люблю шарлатанок, пусть и с импортными фамилиями… Даже таких раскрученных, пользующих местную элиту.
   Что носить в карманах – конечно, дело вкуса каждого.
   Но сдаётся мне, что едва ли кто-то выходит из дому с одним лишь непонятным списком. Проще предположить, что маэстро банально ошмонал покойника – а бумажку с фамилиями второпях не заметил. Вопрос: куда этот щипач-любитель припрятал хабар?
   Добычу карманника Фагота я обнаружил быстро – лежала аккуратной кучкой на столе, прикрытая старым постером с фаготовским же изображением. Имел такую слабость усопший, любил мирскую славу…
   Ключи на связке – два явно от машины, два от дверных врезных замков. Рядом, отдельно, ещё один – крохотный, странной формы – не пойми от чего. Носовой платок, бумажник. Авторучки – аж две. Отдельной стопочкой – документы. Многовато что-то корочек было у человека, неосторожно повернувшегося к Фаготу спиной…
   Через несколько минут я просмотрел все. Джентльменский набор оказался любопытным. Паспорт и водительские права на имя Эдуарда Коминского подозрений не вызывали. Но удостоверения… Оказывается, обосновавшийся в ванной гражданин был слугой многих господ. Работал журналистом, состоял при этом членом Союза писателей, параллельно трудился в МПС и в пожарной охране. Заодно курировал вопросы санитарно-гигиенического состояния торговых заведений. Силовые структуры сей многогранный товарищ тоже почтил присутствием – служил в налоговой полиции.
   Все фамилии разные – а фотографии на каждом документе идентичны. Не просто снимки одного человека – но сделанные с одного и того же негатива. Единственное исключение – писательская ксива. Там фото вообще отсутствовало. Самонадеянные властители дум, видимо, считают, что вся обученная грамоте часть населения обязана знать их в лицо. Надо понимать, все эти корочки появились на свет одновременно. Какая же настоящая?
   Версия: гость Фагота действительно служит фискалом. Мытарем. Налоговым, проще говоря, полицейским. И явился к звезде эстрады с парой нелицеприятных вопросов по поводу декларации о доходах.
   А жадина Фагот ему ножиком в спину тык – и в ванну. Да и то сказать, кто из людей искусства любит платить налоги? Но потом не вынесла душа артиста, вспомнила о ждущих пенсии старушках – и потянулась к вошебойному декокту. Отравился.
   При таком чудненьком раскладе можно уйти, аккуратно притворив дверь. Вот вам Мозговед, господа сыскари. Вот вам очередная его жертва – с неисследованными пока мозгами. Ну и разбирайтесь, что тут между ними произошло.
   Слишком это хорошо, чтобы быть правдой. Стоит глянуть истине в глаза: в фаготовой ванне лежит мент или фэ-эсбешник. И заглянул он к моему дружку отнюдь не обсудить последний альбом.
   Версия серьёзная. Но тогда непонятно, почему по его следам не заявилась целая орава людей в форме. Может, частный сыскарь из весьма крутой конторы? Волк-одиночка в свободном поиске? Логично. Отсутствие ментовской ксивы среди груды корочек – ещё одно тому подтверждение.
   Я бегло просмотрел остальное наследство.
   В бумажнике – деньги: рубли, доллары, евро. Общая сумма приличная. В средствах покойный стеснён не был. Ещё один плюс в пользу негосударственной структуры…
   Так, а почему, собственно, две авторучки? Одна – паркер с золотым пером – вполне соответствует недешёвому костюму и добротному кожаному бумажнику. Вторая – не то гонконгская, не то тайваньская поделка в довольно дурном вкусе – с обвившейся вокруг верхней части змеёй… Больше ничего любопытного я не нашёл.
   Гораздо интереснее список. И перечисленные в нем граждане. А особенно – Жозефина Генриховна Де Лануа.
   Тут, словно эхо моим мыслям, это имя – Жозефина Генриховна – прозвучало вслух. Из-за окна. С улицы.

Глава седьмая

   – Во-он ваши Московские ворота, – показала Анна. Вдали сквозь зелень бульвара желтели два небольших здания. – А вот в этом доме живу я… Так что мы пришли. Надеюсь, вы не думаете, что я до такой степени жадна до лимонада и мороженого, что согласилась променять на них бесценные четверть часа обеденного перерыва?
   Лесник такого не думал. Он вообще об Анне надумал. Он её подозревал.
   …Дом Анны был старинной постройки: два этажа, каменная кладка, барельефы над высокими окнами, стёршиеся мраморные ступени, порталы над парадными. Две пары беззубо скалящихся львов у подъездов. Балкон с густо увитой плющом балюстрадой, – чисто декоративный, не имеющий выхода ни из одной квартиры. К тому же – судя по виду – грозящий обвалиться в самый неподходящий момент. Если, конечно, для обрушения балконов бывают подходящие моменты.
   – Красивое жилище, – похвалил Лесник. – И балкон романтичный. Но, боюсь, донна Анна, что серенады как жанр у вас опасны. Выйти на такой балкон ночью и без страховки…
   – Ах, дон Тимео, серенады у нас исполняются лишь котами, до которых не добралась Лига бездомных животных со своими контрацептическими прожектами… Увы, кризис жанра.
   А ведь не такая она глупышка, как прикидывается, подумал Лесник.
   Дом был обведён мелом. Белая черта огибала фасад и вдоль неё, словно собака по следу, брела роскошная пожилая дама, носом едва ли не царапая асфальт.
   Собственно, роскошным в даме был только халат с драконами… нет, не халат, а самое настоящее кимоно, понял Лесник. Угольно-чёрные волосы (крашеные?) были собраны в плотный клубок на затылке, из которого торчали три деревянные шпильки с шариками на концах.
   – Добрый день, Жозефина Генриховна, – окликнула даму Анна. – Что-то случилось?
   – Круг замкнутый! – сообщила та, распрямившись и не здороваясь. – Я специально весь дом обошла.
   Жозефина Генриховна?.. Вот оно что. Госпожа Де Лануа собственной персоной. Четвёртый фигурант списка. М-да… многовато нежданных встреч для одного утра.
   Дама казалась взволнованной, причём неподдельно.
   – Главное, никто не видел, чья это работа…
   Лицо, мимика, поза мадам Жозефины – все говорило, что дело крайне серьёзно.
   Анна глянула на Лесника – игриво, словно приглашала поучаствовать в забаве, – и спросила:
   – Как же мне в дом попасть? Через черту можно переступать или нет?
   – При чем здесь ты, деточка! – раздражённо сказала Жозефина Генриховна. – Для тебя никакой опасности нет, как и для всех этих, – кивнула она в сторону дома.
   – А для вас?
   Мадам Де Лануа только рукой махнула. После чего выдернула нервным движением откуда-то из потаённых складок кимоно раздвоенную веточку.
   Лесник счёл необходимым вмешаться.
   – Извините, – сказал он. – Может, РЭУ начудило? Ленточек не нашли, чтобы оградить строение от посторонних. В каком состоянии ваш дом, не в аварийном? Балкон не падает? Канализация действует? Львы на запоздалых прохожих не бросаются?
   – Не шутите так, молодой человек. Вы не понимаете, с какими силами мы имеем дело… Или понимаете?
   Он недоуменно пожал плечами.
   Анна хихикнула – Леснику показалось, что не совсем естественно. Мнительность…
   Де Лануа потеряла к разговору интерес. «Молодые люди все шутят… – проворчала она, – хлебом не корми, пошутить дай…» Она тщательно уложила веточку между ладоней и пошла прочь – точно по меловой линии, выставив руки перед собой. Зажатый в ладонях прутик конвульсивно подрагивал.
   – А стереть эту линию нельзя? – бросила Анна в удалявшуюся спину. – Взять и просто-напросто стереть мел?
   Ответа не было.
   – Кто это? – спросил Лесник.
   – Соседка. Из первого подъезда. Известная ясновидящая, клиенты на мерсах приезжают, солидные люди… Натура у Жозефины Генриховны тонкая, неординарная – вот и всполошилась из-за пустяка. Всюду видит происки сверхъестественных сил. А черта… Это, скорее всего, шуточки Фагота, сатаниста недоразвитого… Вы не знаете, но у нас тут как раз живёт лидер группы «Фаги». Прозвище у него, оно же сценический псевдоним – Фагот. Мерзкая личность.
   Однако… В отличие от прочего трёпа, – про Фагота Анна высказалась с истинным чувством. Стоит запомнить. А расспрашивать подробно о музыканте сейчас не стоит. И о ясновидящей не стоит. Лучше продолжить завязавшееся знакомство и послушать, что она расскажет сама. Людям свойственно говорить о живущих рядом знаменитостях… А тут целых две.
   Журчащая речь Анны подтверждала мысли Лесника:
   – Вот вы, Тимофей, упомянули серенады под окнами… Фагот студию себе домашнюю оборудовал. Такие серенады доносятся, что иные соседи убить его за это готовы. Та же мадам Жозефина… Ладно, хватит о скучном. Я вас случайно не задерживаю?
   – Намёк понял.
   – Никаких намёков. Вы торопитесь?
   – Вообще-то да.
   – «До свидания, товарищ лесник», – пропела Анна. – Эту фразу когда-то произнесла Красная Шапочка. Думаю, произнесла с грустью, как и я.
   – Моя фамилия Лесник, – напомнил её собеседник.
   Придётся продолжить знакомство, подумал Лесник. Заодно будет повод появиться здесь ещё раз-другой. Ясно, что мадам Де Лануа сейчас на контакт не пойдёт. И протестировать её в таком взвинченном настроении не удастся… Придётся отложить до лучших времён, хотя вариант сомнительный, как и с Фаготом, – настоящие враги так вызывающе себя не ведут. Держатся в тени. Как, например, Анна.
   Лесник достал тестер – девушка симпатичная, но служба есть служба.
   – Жадная вы или нет – с меня лимонад и мороженое, – сказал он решительно. – Обещал. Вечером. Рефераты подождут, таких симпатичных девушек подождать не грех… Ваш телефон, пожалуйста.
   Тестером была ручка. Он протянул девушке невинный с виду пишущий предмет, вырвал из блокнота листок.
   – Прошу.
   – Правое ухо у меня с утра чесалось – это всегда к чему-нибудь трогательному, завлекательному и благородному, – задумчиво сказала Анна. – Оказалось, что всего лишь к лимонаду и мороженому…
   Опять цитата? – не понял Лесник. Знакомые вроде слова…
   Анна написала семь цифр – без жеманных раздумий.
   – Какой материал приятный… И змейка совсем как настоящая… Из чего это сделано? – спросила она, разглядывая ручку. Вещица и впрямь была необычная, рассчитанная именно на то, чтобы помедлили, рассматривая.
   – Не знаю, – пожал Лесник плечами. – Пластмасса, наверное. Сувенир из Ирландии.
   Название материала он и в самом деле не знал, а про Ирландию сказал шутки ради. Анна, впрочем, шутку не поняла…
   …Отойдя подальше от дома, Лесник сильно надавил ногтем на левый глаз ирландской змейки. Тест-полоска выскочила с лёгким щелчком… Никаких изменений. Цвет остался прежним. Ручка работала по принципу глюкозометра – но колоть пальцы ланцетами или скарификаторами не требовалось, материалом для тестирования служил пот.
   Индикатор не изменил цвета… Это значило, в границах допустимой погрешности, что к самым опасным противникам Конторы Анна пока не принадлежала.
   Но не проясняло ничего.
* * *
   Я осторожно выглянул в узенькую щель между занавесками.
   Трое. Мадам Лануа – легка на помине. Девушка, обратившаяся к ней по имени, лицо знакомое. Точно, соседка Фагота… Рядом – крепкий парень лет тридцати. Хахаль, надо думать. Потом гадалка отошла, а бессмысленный трёп парочки неожиданно резанул по нервам…
   Убить Фагота?
   Колдунья была готова убить Фагота?
   Сказано шутливо, но в каждой шутке только доля шутки. Сам люблю пошутить и посмеяться…
   Трёп завершился быстро, парень отвалил, девица зашла в дом… На прощание что-то написала на листке. Телефон? Значит, кавалер свежеснятый…
   Вернись, дружески посоветовал я хахалю – естественно, не словами. Никогда не откладывай на завтра ту, которой можно вдуть сегодня. Вернись! И отдери мокрощелку во все дырки!! Это уже был приказ.
   Парень его проигнорировал. Удалялся той же уверенной походкой, никаких колебаний, никаких видимых глазу позывов вернуться.
   Обычное явление. Лишь у половины клиентов уровень внушаемости позволяет зацепить их издалека и не глядя в глаза…
   Интересно, отчего наша доморощенная Ванга смотрит вслед уходящему хахалю так пристально и странно? Что-то почуяла? Куда уж ей… Да и вообще – что-то мадам сегодня лицом бледная… Что за паника, а? Не вызвана ли вся тревога недавним визитом некоего джентльмена, пребывавшего тогда ещё в целом виде? В неразделанном?
   Девчонка, кстати, так и сыпет цитатами из пьес Шварца. Вот что значит дышать с утра до вечера библиотечной пылью. Хотя на некоторых кавалеров «трогательные, завлекательные и благородные» слова – чужие – наверняка действуют.
   «Дело о мёртвом, музыканте» тем временем шло, шло, да и зашло в тупик. И если так сидеть, то скоро название изменится на «Дело о тухлом музыканте», хоть я и вывернул кондиционер на полную мощность.
   Я достал мобильник, быстро набрал номер. «Фикус?.. Я, я, кто же ещё… Скликай своих парней, вечером будет работа… Сам знаю, что лето и жара. Ничего, найдёшь, не за так деньги получаешь… Через два часа перезвоню, чтобы все были на месте… Все, отбой».
   Цеплять в разговоре Фикуса не требовалось – работал он на меня вполне осознанно. Но вот прочно позабыть о выполненном задании ему и его команде придётся. Незачем им помнить про меня такие вещи.
   Фикус – тип гнусный, как и пятеро его подручных. Косят под блатарей, хоть зоны не нюхали. Перебиваются мелочами, к серьёзным делам таких никто не подпустит. Поганые людишки, но необходимые. Мне – необходимые.
   Для успешного бизнеса…
   Бизнес мой прост, законен и честен. Оптовая безналичная торговля. Клиенты переводят мне деньги – а потом чешут в затылках, не понимая, зачем купили товар в полтора раза дороже, чем могли бы… Но оплаченное получают. И налоги я плачу в срок и сполна – не придерёшься.
   А как все начиналось… Стыдно вспоминать. Джентльмен в поисках десятки. Подходил к незнакомым богатеньким буратинам – например, к покидающим казино с довольным видом выигравшего человека – и просил ссудить тысчонку-другую баксов. Ссужали и забывали.
   Теперь все иначе. Легальное дело, легальные доходы. Но и при таком бизнесе возникают проблемы. Самые разные. Порой неприятные.
   Для их разрешения и служит Фикус со товарищи. Но сегодня им предстоит исполнить и забыть другую работу.
* * *
   Машины Крокодила у Московских ворот уже не было – забрали эвакуаторы. Зато красная «мазда» Арика Хачатряна стояла на прежнем месте. Солнцепоклонник и кафевладелец пребывал в своей штаб-квартире.
   Лесника смущала очевидность происходящего: бесследно исчез агент, отрабатывавший некий список подозреваемых, а его вскрытая машина стоит в семидесяти метрах от жилища фигуранта списка. (Жил Хачатрян, как выяснилось из редакционного файла, в том же доме, над собственным кафе. И, действительно, с молодой супругой; Хачатрян С.О. оказалась Сусанной Оганесовной.) Окажись этот немного смешной армянин матёрым врагом – а иному Крокодил не по зубам, – уж позаботился бы отогнать «ниву»… Весьма похоже на услужливо подкинутую ложную стрелку-указатель. Причём раздвоенную – до обиталища Де Лануа и Фагота-Иванова немногим дальше. Именно эти соображения удержали Лесника от немедленного визита к жрецу-бизнесмену. Но и затягивать не стоило – если автор обставы наблюдает со стороны, пусть видит – уловка сработала.
   Да и обеденное время подошло. Бозбаш и толма, говорите…

Глава восьмая

   Сомнений не осталось: меловая черта заряжена.
   Во второй раз Жозефина Генриховна обошла дом, сменив ивовую веточку на две медные планки – и убедилась: энергетические вектора направлены внутрь. На того, кто живёт в доме. На неё…
   Заряд слабенький, почти незаметный, и не подкреплён начертанными охранными заклинаниями. Любой человек перешагнёт и не заметит. Но у автора линии, наблюдающего издалека, пусть и не глазами, сразу раздастся тревожный сигнал – объект покинул логово.
   Что объектом была именно она, Де Лануа не сомневалась.
   Ну не этот же дурачок Марат под прицелом, на самом деле. Никто не станет возиться с шутом, изображающим из себя адепта тёмных сил. А если кто проведал о другой ипостаси популярного музыканта – тоже незачем прибегать к оккультным способам. Достаточно позвонить куда следует и намекнуть, что Фагот – не единственный псевдоним музыканта. Есть и второй, известный не только по богемно-музыкальной хронике. Но и по криминальной.
   Нет, замкнутая линия – очередной ход в непонятной пока игре, затеянной неизвестно кем против Жозефины.
   Занимаясь оккультизмом, наживаешь много врагов. Помогая одним, обязательно вредишь другим, – и чем сильнее заказчики, тем сильнее их враги. А известных и влиятельных клиентов Де Лануа приобрела в последние годы достаточно – и не просто приезжавших погадать, следуя модным веяниям, – но хорошо знавших, на что способна ведунья. Убедившихся в стопроцентной точности её предсказаний будущего и объяснений тайн настоящего. Хотя и мелочёвкой Жозефина не брезговала. Курочка по зёрнышку клюёт, к тому же лучшая реклама – рассказы потрясённых клиентов; псевдо-магам, прославляющим себя в газетах, у людей веры мало…
   Крупных дел, способных вызвать месть обиженных (и не менее сильных, чем заказчики) людей, хватало. В любой из этих историй вполне мог всплыть и источник убойного компромата… Понять бы ещё, в какой именно…
   Подковерная схватка нефтяных гигантов за сеть заправок на только-только начавшей строиться кольцевой дороге? Или тёмная история с банком, непонятным и неожиданным образом сменившим владельцев – там в конце была кровь и трупы в изрешечённом мерседесе, – чем не повод для мести? А может, чем черт не шутит, все связано с бывшей любовницей вице-губернатора? Говорят, что дамочка потеряла весьма многое, расставшись с сановным кавалером, – и грозилась лично расправиться с настучавшими о её побочных увлечениях, даже справкой о невменяемости запаслась для такого случая…
   Вариантов достаточно. Нельзя также исключить, что кто-то из клиентов решил убрать колдунью, слишком много узнавшую… Но вопрос, собственно, в другом. Упомянутые господа обычно сводят счёты более приземлёнными способами.
   Однако сейчас наняли коллегу Жозефины по ремеслу.
   Кого?
   Все эти патентованные шарлатаны, белые колдуны и светлые маги, заполонившие своей рекламой газеты, – ни на что серьёзное не годятся. Плюнуть и растереть.
   А Жозефина Генриховна Де Лануа была настоящей ведьмой. Более того – потомственной.
   Так кто же посмел бросить ей вызов на поле, которое она привыкла считать безраздельно своим?
   Сегодня ведунье показалось, что она узнала ответ. Вернее, лишь намёк на него…
 
   Арик Хачатрян вышел в небольшой уютный зал кафе «Гаяне», уселся за столик. Первая половина дня, заполненная всевозможными хлопотами, закончилась – можно посидеть, спокойно попить кофе, расслабиться… Заодно и поглядеть хозяйским глазом за подчинёнными.