Леонид Влодавец
Без шума и пыли

   Автор приносит глубокую благодарность Виталию Георгиевичу ОППОКОВУ за помощь в работе над книгой

Часть I. АЛЛИГАТОР НА ГРУНТЕ

ОХ, ГОСТИНИЦА ТЫ ГОСТИНИЦА!

   Принято считать, что провинциальные гостиницы в государстве Российском дрянь, и если присваивать им по западному обычаю «звездочки», то надо это делать со знаком минус. Например, ежели по отелю губернского масштаба бегают только рыжие тараканы, то считать его «минус-однозвездным», ежели черные — то «минус-двухзвездным», а если те и другие — «то минус-трехзвездным». На звание «минус-четырехзвездной» стала бы претендовать гостиница, где в дополнение к вышеперечисленным бесплатным постояльцам прилагаются еще и клопы, а к «минус-пятизвездочным» следовало бы относить такие, где можно повстречать в коридоре крысу или хотя бы мышонка.
   Впрочем, времена реформ все же внесли свои коррективы. Кое-какие элементы цивилизации добрались и до русских отелей, поскольку господа, которые ими завладели, материально заинтересованы, чтоб в этих заведениях могли жить не только командированные инженеры и снабженцы, но и более приличные клиенты. Даже импортные, ибо дорогие зарубежные гости — особенно в «докириенковский» период! — довольно часто наведывались в областные центры с целью изучения всякого там спроса и предложения на необъятном и неподъемном российском рынке. Поскольку помещать их на те гостиничные площади, которые имелись в доперестроечный период, было просто опасно — кого-нибудь из европейцев мог от ужаса хватить инфаркт при посещении санузла! — то пришлось срочно приводить все в относительный порядок. То есть добиваться хотя бы того, чтоб в умывальнике вода лилась в раковину, а не фонтанировала в потолок, ну и чтоб унитаз не надо было из ковшика сливать…
   Поэтому с началом перестройки и демократических реформ гостиницу одного из губернских городов решили подогнать под мировой уровень. Поменяли сантехнику, мебель, заменили старые советские телевизоры «Радуга» на более-менее новые японские JVC, оборудовали в ресторане бар, и… на этом деньги кончились. Но в общем и целом гостиница с не очень оригинальным названием «Турист», располагавшаяся неподалеку от исторического центра города, была приведена в относительный порядок. Правда, заявить, что она сильно процветает, сейчас никто бы не решился. Туристического бума в области что-то не наблюдалось, научные симпозиумы и конференции давно не проводились в связи с отсутствием средств, а зарубежные инвесторы слиняли сразу после 17 августа 1998 года. Впрочем, их и прежде было с гулькин нос. Не иначе, романтики-альтруисты, которые не верили вполне обоснованным слухам о том, что вкладывать деньги в русскую промышленность примерно так же эффективно, как в горящую печь. Вложить можно, а вынуть — уже нет.
   Поэтому спустя год после кризиса в гостинице проживал люд попроще, которого в принципе никакими тараканами и туалетами не испугаешь. То есть в основном бывшие советские граждане (как россияне, так и из других стран СНГ), а кроме того — примкнувшие к ним в незначительном числе представители Азии, Африки и Латинской Америки. Китайцев и вьетнамцев, само собой, было больше всего, но были и два очень смуглых гражданина, имевших никарагуанское подданство, и один совсем чернокожий постоялец, прибывший из государства с хорошо понятным названием Нигерия.
   Вся эта публика занималась бизнесом. Китайцы и вьетнамцы в основном оптом поставляли шмотье на известный всему городу «Тайваньский» рынок (натуральных чанкайшистов среди них, вообще-то, не было, но половина товара была «Made in Taiwan»). Никарагуанцы представляли какую-то компанию по торговле бананами, а нигериец числился представителем фирмы, закупавшей продукцию химкомбината, расположенного в поселке Советский.
   Надо думать, что эта публика особо не бедствовала, потому что исправно оплачивала вполне приличные номера. Китайцы и вьетнамцы вообще, должно быть, принадлежали к верхушке местных диаспор, поскольку все прочие граждане КНР и СРВ, проживавшие в здешнем облцентре, обитали в общагах или снимали койки на квартирах.
   Днем в гостинице обычно царила тишина. Постояльцы расходились по делам и появлялись только к вечеру. Немногочисленный персонал скучал на рабочих местах, оживляясь лишь в тех редких случаях, когда новые жильцы появлялись сразу в большом количестве. Такое случалось, например, если в городе проводился футбольный матч — в облцентре была своя команда, игравшая в первой лиге. Иногда приезжали на гастроли театры, рок-группы из Москвы и Питера, чаще всего не самые модные и свежие, рассчитывавшие взять с провинции хоть небольшую дань своей прежней популярности.
   Шел второй час дня. В пустом холле на первом этаже, в застекленной будочке, сидела-посиживала немолодая администраторша, вывязывая носочки для внучки — время было самое спокойное. Обычно постояльцы приезжали и выезжали по утрам и вечерам, по крайней мере, основной поток их приходился на эти часы. Так получалось потому, что поезда в областной центр обычно прибывали с 7 до 10 и с 19 до 22. А в середине дня, как правило, появлялись лишь те, кто имел счастье приехать в город на своей машине. Впрочем, в связи с бензиновым кризисом число желающих прокатиться несколько сот километров на порядок уменьшилось, и поэтому администраторша была почти уверена, что ее не потревожат до вечера. Перед входом в гостиницу прохаживались два рослых подтянутых молодца в камуфляжной форме с милицейскими дубинками и пистолетами на поясе, так что и вторжения извне каких-либо злодеев опасаться не приходилось.
   Однако администраторша не угадала. Где-то без четверти Два в холл вошла некая молодая дама спортивного вида, катившая за собой, будто пулемет «максим», довольно увесистую сумку-тележку, через плечо у нее на тонком ремешке висела маленькая сумочка, похожая на офицерскую полевую. Ко всему прочему на приезжей была черная кожаная куртка с пояском и, зеленоватые брюки, заправленные в сапожки. Не хватало только картуза с красной звездой и маузера в деревянной кобуре, чтоб полностью выдержать стилистику а-ля комиссарша времен гражданской войны.
   Администраторша, конечно, ничему особо не удивилась. Тут всякие бывали. Особенно в постперестроечные времена, когда жизнь бурлила и кипела всякими закидонами. То в области, которая отродясь не относилась к местам традиционного проживания казачества, потомки станичников решили провести свой съезд, и тут, по этому холлу, звеня шпорами, расхаживали бравые молодцы в папахах, черкесках, с шашками на бедрах, кинжалами на пузах и нагайками за голенищами сапог. То «голубые» и трансвеститы решили образовать какую-то организацию для защиты своих прав, и администраторша не знала, в каком роде к кому из них надо обращаться, поскольку изящно одетая и изысканно намазанная девушка по паспорту числилась, допустим, Петром Ивановичем, а нечто усатое и мужеподобно-хрипатое Марьей Петровной. И панки приезжали с «ирокезами» на головах, и кришнаиты с барабанами, и хасиды в котелках и с пейсами, и «авторитеты» с «голдами» на бычьих шеях. «Все промелькнули перед нами, все побывали тут…» Конечно, облцентр не Москва, некоторые новомодные течения так и не успели сюда добраться, но все-таки кое-какие элементы постсоветского идиотизма сия провинция поглядела.
   Дама с сумкой на буксире уверенно подошла к окошку стеклянной будочки, предъявила паспорт на имя Колосовой Ирины Михайловны, прописанной в городе Москве, затребовала отдельный номер на неделю и стала заполнять листок для приезжающих. Кроме того, она оплатила парковку машины «ВАЗ-2199» на платной охраняемой стоянке при гостинице.
   Пока госпожа Колосова занималась всеми этими формальностями, администраторша продолжала ее разглядывать, пытаясь определить, какие такие дела привели эту московскую красавицу в здешнюю Тмутаракань. Командировочного удостоверения у нее не имелось, в графе «Место работы» Ирина Михайловна написала «домохозяйка». Цель приезда в листке для приезжающих не обозначалась.
   Конечно, сумка-тележка наводила на мысль, что домохозяйка решила поправить дела мелким бизнесом, но объем сумки был уж очень небольшой. Даже если предположить, что «девятка», на которой приехала Колосова, тоже загружена товаром, при нынешних ценах на бензин и сложной ситуации на рынках города поездка особого навара не светила. К тому же баба приехала одна. Нормальные «челноки» даже при очень хороших отношениях с местной «крутизной» прибывают, как правило, солидными коллективами. И в гостиницах такого типа, как «Турист», на постой становятся редко. Больно дорого обходится тут даже суточное проживание. Да еще и с парковкой машины. Видать, у этой Колосовой с деньгами все в порядке, если на неделю вперед выложила почти три тысячи.
   На внешность особо богатой постоялица не смотрелась. Одежда, конечно, не самая дешевая, но в общей сумме вряд ли стоила больше одной тысячи. Сама по себе уверенная, неробкая, сразу видно. Мужики на таких здорово клюют и… часто обламываются. Уж не клофелинщица ли, упаси бог? Бывали тут такие стервы в недавнем прошлом, косили под проституток. Не одного «любителя» обули, оставив и без «клубнички», и без кошелька, а пара-тройка вообще коньки отбросила после ихнего угощения. Правда, в последнее время такие не появлялись. Должно быть, бандиты, которые заведовали здешними проститутками, этих змей отсюда отвадили. Потому что клиентура, напуганная слухами, и от нормальных стерв стала отказываться.
   На обычную проститутку эта самая Ирина никак не походила, хотя и фигуристая была, и на морду ничего. По паспорту ей стукнуло 38, к этому возрасту шалавы уже до того истаскиваются, что пригодны только на помойке. А эта смотрится куда моложе своих лет, если соврет, что ей еще тридцати нет, вполне поверишь. Загорелая, эффектная. И морщинок на морде мало, и косметики много не требуется. Администраторша, которая была всего на пять лет постарше, подсознательно позавидовала. Бывают же бабы, к которым время относится благосклонно! С другой стороны, в паспортной графе «Семейное положение» штампа насчет регистрации брака не было, и детей У Ирины не имелось. Тут уж неизвестно, завидовать этому обстоятельству или нет. Раньше администраторша гордилась тем, что трех детей нарожала, а теперь только охала по этому поводу. У мужа зарплата 800 рублей, у самой немногим больше, а старшая дочка-дура взяла да в подоле принесла! А остальные еще в школе учатся — не зашикуешь. Так что безмужести и бездетности Колосовой новоиспеченная бабушка скорее всего все-таки завидовала.
   Получив от администраторши ключ от номера с прицепленной к нему на манер брелока массивной деревянной гирькой, Ирина Михайловна направилась к лифту. Кабина привезла ее на пятый этаж, где столь же безмятежно, как и администраторша, вязала дежурная по этажу. Правда, у этой на спицах были не носочки для внучки, а свитерок для сына. Дежурная была намного моложе, и внуков ей надо было ожидать лет через двадцать, не меньше.
   — Здравствуйте! — вежливо поприветствовала она Ирину Михайловну, поспешно спрятав вязанье в верхний ящик своего столика, — Пятьсот одиннадцатый — это прямо по коридору, по левой стороне. Если будете уходить, оставьте мне ключик. Вас проводить?
   — Спасибо, я не заблужусь! — осклабилась гостья и решительно покатила свою «максимообразную» тележку по не очень потертой ковровой дорожке, проложенной вдоль длинного коридора, отделанного лакированной фанерой «под дуб».
   Действительно, 511-й номер оказался слева, напротив 512-го. Однако, когда Колосова попробовала вставить ключ в замочную скважину, выяснилось, что сделать это невозможно. С внутренней стороны в замке двери явно находился ключ.
   Стучать и орать «Откройте!» Ирина Михайловна не стала. Она вернулась к столику дежурной и сказала:
   — По-моему, этот номер занят. Заперто изнутри.
   — Не может быть! — удивилась дежурная. — Этот номер уже три дня как свободен. Давайте сходим, может, вы просто ключ не той стороной вставили?
   Ирина Михайловна могла бы обидеться, но не стала обострять ситуацию. Тем более что дежурная, судя по всему, просто не понимала, что своим заявлением обвиняет клиентку в дурости или, по крайней мере, в том, что у нее руки растут не из того места. Она с готовностью прошла к 511-му вместе с Колосовой и попробовала открыть дверь собственноручно. Поскольку выяснилось, что ключ действительно не вставляется, дежурная слегка порозовела от смущения, а затем решительно постучала в дверь:
   — Откройте!
   Однако ответа не последовало. И никакого шороха, свидетельствовавшего о том, что внутри номера кто-то находится» не прослушивалось.
   — Отоприте! — еще раз потребовала дежурная.
   — Да там нет никого, Валь! — заметила уборщица, шедшая по коридору с ведром и шваброй. — Забыла, что ль?
   — Заперся кто-то, теть Лен, — проворчала Валя. — Видишь, ключ не впихивается!
   — Может, в замке чего-нибудь изломалось? — предположила тетя Лена. Слесаря звать надо, дверь вскрывать.
   — Верное решение! — заметила госпожа Колосова. — А замок он потом поменяет?
   — Сделает! — убежденно заявила Валя. — Вы посидите, пожалуйста, у лифта, на диванчике, а я этот вопрос решу.
   Ирина Михайловна уселась ждать, уборщица со своим снаряжением удалилась, величаво переваливаясь на варикозных ножищах, а Валя вернулась за столик и набрала номер по внутреннему телефону.
   — Анатолий Иваныч? Тут в 511-м дверь не открывается. Через десять минут будете? Спасибо!
   Действительно, через десять минут или немногим больше загудел лифт, раздвинулись двери, и оттуда появился невысокий мужичок в синем комбинезоне и бейсболке с надписью «Гостиница „Турист“. В руке у него был потертый кейс, из числа тех, которые в давние времена армейские умельцы сооружали из фанеры и дерматина для дембелей.

НЕАППЕТИТНАЯ НАХОДКА

   В сопровождении Вали и Ирины Михайловны он проследовал к двери 511-го и некоторое время со знанием дела осматривал замок. Потом вынул из своего доморощенного кейса тонкую отвертку, немного поковырялся в замке, после чего с другой стороны двери послышалось бряканье — ключ выпал из скважины. Затем Анатолий Иваныч взял у Вали ключ с гирькой и совершенно спокойно открыл замок.
   — Вот так! — произнес он назидательно. — Ловкость рук и никакой приватизации.
   В номере, по крайней мере на первый взгляд, никого не было.
   — Интересное кино, — хмыкнул Анатолий Иваныч, — снутри заперто, а живой души нема.
   — И окно на шпингалет закрыто, — заметила Колосова. — Да и не вылезешь из него просто так, пятый этаж все-таки.
   Валя подняла с полу ключ, который слесарь выковырял из замка, и удивленно произнесла:
   — Это не наш. Откуда ж он взялся? Иваныч, ты запасного ни для кого не делал?
   — Точно, не наш! — подтвердил Иваныч, в свою очередь осмотрев ключ. — Не припомню, чтоб такая бородка попадалась. Опять же ключи за этот год только пару раз теряли. От пятьсот одиннадцатого не пропадал, нет! Точно помню. И ушко круглое, а не треугольником, как у всех наших.
   Тем временем Ирина Михайловна уже взялась за ручку двери санузла и обнаружила, что и эта дверь тоже не открывается. На сей раз она сама постучала в дверь и громко спросила:
   — Есть кто живой?
   Ответом была гробовая тишина.
   — Чертовщина какая-то! — пробормотала Валя в полном смятении.
   — Чертовщина не чертовщина, — здраво заметил слесарь, — а по-моему, надо милицию звать.
   — Зачем милицию? — Дежурная еще больше напугалась.
   — Как зачем? Ключ неизвестно откуда взялся. И дверь в сортир заперта изнутри. А там не ключ, а задвижка, между прочим. Вот лет десять назад, помню, был тоже такой же случай. Пошел один старик в туалет, да и помер. Говорят, запор у него был. Тужился-тужился, а у него от напряжения какой-то сосуд в мозгу взял да и лопнул. Кровоизлияние получилось, сознание потерял, на помощь позвать не сумел. Тоже вот мне пришлось двери ломать. Целое дело было! Тут кто последним жил, не припомнишь?
   — Командированный один. С Украины, по-моему. Так он три дня как выехал…припомнила Валя. — Номер сдал горничной, она белье поменяла. Ключ мне вот этот оставил, нормальный, с треугольным ушком и пробкой. А я его потом администраторше сдала. Все честь по чести.
   — Очень странно…— произнесла Ирина Михайловна с явной тревогой в голосе.
   —Сдал ключ, а потом заперся и помер?
   — Чего странного? Один бог знает, где и как помрешь…— отозвался Анатолий Иваныч. — А милицию я бы вызвал. Для страховки. А то, конечно, в нынешние времена всяко может быть.
   Валя вздохнула, проклиная тот день и час, когда устроилась на работу, и побежала к телефону.
   — А вы бы, гражданка, извините, не знаю имя-отчество, шли бы к администратору, — предложил слесарь. — Пускай вам другой номер предоставит. Конечно, может, тут и не труп лежит, а алкаш какой-нибудь ужравшийся, но все равно отдохнуть вам тут не дадут. Милиция еще неизвестно когда приедет, а потом, ежели даже это алкаш, еще час разбираться будут. Ну а если труп, так и вовсе — до вечера тут провозятся. Тем более если не сам помер, как тот старик, а ему помог кто-нибудь. У нас такое тоже бывало. В номерах, правда, никого не резали, но года три назад одного крутого на выходе из гостиницы пристрелили. Так шуму было — не приведи господь!
   — Да, вы правы, — согласилась Ирина. — Пожалуй, если тут найдут труп, я и спать здесь не смогу. Да и вообще, наверно, надо забрать деньги и в другую гостиницу переехать.
   — Ну, это вы зря, — сказал Иваныч, — наша-то в городе лучшая. По крайней мере, из тех, что многим по карману. Есть, конечно, за городом пара штук отелей для бизнесменов, но те уж сильно дороги. Там за ночь берут больше тысячи, опять же это самое… Забыл, короче, как по-английски называется, но, короче, на морду смотрят — кто не поглянулся, хрен пропустят.
   — Фейс-контроль? — предположила Ирина.
   — Во-во. Так вы идите, устраивайтесь в другой номер. А то еще, не дай бог, в свидетели попадете или в понятые… Затаскают потом по судам!
   В это время с той стороны коридора, куда убежала Валя, возникли две фигуры в камуфляже.
   — О, вот и наши орлы! — произнес Анатолий Иваныч. — Ох, рано встает охрана!..
   — Это ваша собственная служба безопасности? — спросила с некоторым удивлением Ирина.
   — Нет, по договору они. Охранное предприятие «Антарес» называется. Сторожат нас, так сказать…— хмыкнул слесарь. — Раньше, при Советской власти, держали одного швейцара — и вполне хватало. А сейчас их тут с десяток, но все равно нет-нет да и сопрут чего-нибудь у постояльцев.
   Охранники подошли к двери 511-го, посмотрели на слесаря и приезжую сверху вниз.
   — Какие проблемы, Иваныч? — спросил один из них. — Дверь, говорят, открыть боишься? Без ментов неудобно?
   — Ну, не то чтоб неудобно, — ответил тот, — а лучше, чтоб в их присутствии. Потому что тот, кто эту дверь закрывал, похоже, там и сейчас сидит. Или лежит, не знаю точно…
   Второй охранник украдкой улыбнулся Ирине, а та осторожно поднесла палец к губам, находясь за спиной слесаря: мол, не надо показывать, что мы знакомы!
   — Ну и что такого? — пожал плечами первый страж. — Зачем прежде времени занятых людей беспокоить? Вот откроем, увидим труп — тогда можно и вызывать. Давай, Иваныч, ломай!
   — Под вашу ответственность! — предупредил слесарь.
   —Под нашу, под нашу! — отмахнулся охранник. — Мы, если что, все подтвердим.
   Анатолий Иваныч вытащил из своего кейса узкую стамеску, чуть наискось просунул ее в щель между филенкой и полотнищем двери, а потом пару раз крепко ударил по стамеске молотком. Звяк! — скоба, в которую входил язычок задвижки, полетела на пол.
   — Открывайте, — сказал слесарь. — Я, блин, за ручку двери хвататься не хочу. А то еще срисуют менты мои отпечатки и возьмут за цугундер! Я уже сидел разок, по второму не жажду.
   — Ладно, можно и не хватаясь, — хмыкнул тот охранник, что был знаком с Ириной, толкнув дверь плечом. — Вот и все проблемы…
   Впрочем, его бодрый тон быстро сошел на нет после того, как дверь распахнулась. Уж больно жутковатая картинка открылась глазам.
   Слева от входа, в ванне, заполненной кровавой мутью, полулежал труп. Отчего он умер, можно было не спрашивать — даже с порога санузла хорошо просматривался глубокий разрез на шее, в районе сонной артерии.
   — Да-а…— проворчал тот, кто распахивал дверь, морщась от увиденного. Красиво, ничего не скажешь!
   — Угораздило же дурака зарезаться! — сердито сказал тот, кто считал, будто участие ментов будет излишним.
   — Все одно милицию надо звать, — упрямо заявил слесарь. — Хоть и сам зарезался, как видно, а все равно надо. Для порядку.
   — Ясное дело! — кивнул Иринин знакомец. — Чтоб протокол составили, разобрались и так далее.
   — Лишь бы, блин, на нас этого жмура не повесили, — проворчал его напарник. — Ты уж потолкуй с ними по-свойски, Вань, когда приедут. Небось из твоего бывшего РОВД бригаду пришлют. Ты сколько у них оттрубил? Лет двадцать?
   — Без малого, — кивнул вовсе не юный Ваня. Со стороны лифта послышался шум, на этаж поднялись милиционеры, которых Валя все-таки вызвала.
   — Быстро приехали! — заметил Анатолий Иваныч с некоторым удивлением.
   — Это ГНР прикатила, — со знанием дела заявил бывший мент, издалека различая знакомые физиономии бывших сослуживцев. — Привет, Миня!
   — О, Сергеич! — Сержант, шедший следом за Валей, которая сопровождала стражей порядка, расплылся в улыбке. — Здорово, товарищ Муравьев! Клево выглядишь! Небось тут зарплата не старшинская?
   — На жизнь хватает, — хмыкнул Иван Сергеевич. — ЧП у нас, однако. Труп обнаружился в туалете. Так что вызывай оперов.
   Миня подошел к двери, глянул, покачал головой:
   — Блин, до чего аппетитно, на фиг! Хорошо, что уже пообедал.
   После этого он достал рацию и забубнил:
   — «Пучок», «Пучок», я — «Ветка-12», ответьте..,
   — Слушаю вас, я — «Пучок», — отозвались из райотдела. — Где находитесь?
   — В гостинице «Турист», пятый этаж, номер 511, в санузле обнаружен труп мужчины. Резаная рана на горле. Как поняли?
   — Понял вас, «Ветка-12». Через десять минут прибудет группа. Обеспечьте, чтоб там толкотни в коридоре не было!
   — Сделаем, — отозвался Миня и тут же нежно отодвинул от двери номера Валентину. — Не надо туда соваться, девушка!
   — Я не девушка, я дежурная по этажу, — обиженно произнесла Валя, вызвав у мужской части публики вполне естественную ухмылочку. — Я должна знать, что там случилось!
   — Ничего особенного, — произнес слесарь, — мужик какой-то в ванне плавает. Горло себе перерезал, небось с тоски или с перепою.
   — Ужас какой — округлила глаза Валентина. — Как же он туда попал?
   — Вот уж не знаю! — криво усмехнулся Иваныч. — Тебе виднее, ты всех контролируешь на этаже.
   — Вообще-то, Миня, — заметил экс-старшина Муравьев, — пожалуй, стоит, чтоб она на жмурика взглянула. Наверняка ведь это кто-то из постояльцев.
   — Ладно, если с порога узнает — нехай смотрит…— разрешил сержант.
   Валя робко подошла к двери, глянула, а затем, испуганно охнув, зажала рот, чтоб не стошнило, и поспешно отскочила назад. Пару минут она подавляла позыв на рвоту и говорить не могла.
   — Ну что, — спросил Миня, — лицо знакомое? Дежурная с трудом пробормотала:
   — 3-знакомое…
   — А фамилию не вспомните хотя бы? Он в этом номере жил?
   — Д-да… Фамилию можно найти у администратора, у нее книга есть и листки тоже. Это с Украины командированный. Он последним в 511-м номере жил… Только он три дня назад выехал! — В глазах Вали читалось совершеннотекреннее изумление. — Я сама у него ключ принимала.
   — Как это «выехал»? — удивился Миня. — Может, он три дня назад выехал, а вчера опять приехал?
   — Ну да, специально, чтоб тут зарезаться…— усмехнулся Муравьев. — Валь, вы с Марусей по суткам дежурите?
   — Да-а, — кивнула дежурная. — Но она мне ничего не говорила. В смысле, что 511-й опять заняли. Ключ-то ведь у администратора оставался!
   — Ключ-то у него был, — заметил Анатолий Иваныч, — вот -этот, с круглым ушком. А прошмыгнуть мимо тебя не штука. Ушла чайку с горничными попить — а он прошел, да и обратно.
   — Вы бы мне отдали этот ключ, — предложил Миня. — И вообще, рассказали бы все по порядку.
   Между тем вокруг места события уже стал гуртоваться народ. Пока, правда, его не так уж и много было, в основном горничные и уборщицы. Но и пара-тройка постояльцев, которые оказались на текущий момент в своих номерах, носы повысовывали. Потом послышались тяжелые шаги по мягкой ковровой дорожке, и к двери 511-го стал не спеша приближаться некий семипудовый гражданин среднего роста. Создавалось впечатление, что если б ему навстречу по коридору (который был минимум три метра шириной!) шел еще один такой же, то разойтись они ни за что не сумели бы.
   — Директор! — испуганно пробормотала Валя. Ей стало как-то очень ясно, что в том, что на этаже проживал незарегистрированный постоялец, начальство непременно обвинит ее. И дай бог, если удастся доказать, что она об этом гражданине ничего не знала. Вполне ведь можно было предположить, что Валя самовольно вселила этого самого типа, да еще и взяла с него за постой денежки в свой карман.
   — В чем дело, граждане? — рыхлым голосом произнес толстяк. — Я директор гостиницы Кабанов Евгений Васильевич.
   — Очень приятно! — Миня приложил ладонь к козырьку. — Сержант Михеев Михаил Алексеевич. Прошу дать распоряжение вашему персоналу, чтоб занимались своими делами и не толпились тут. Сейчас приедет группа из райотдела для осмотра места происшествия. А то нам самим придется всех отодвигать. Давайте, чтобы без обид и скандалов.