— Так в котором часу?
   — После ланча, сразу как только он уедет в банк. — Она взяла его за руку. — Мне очень жаль. Сергей посмотрел на нее.
   — Мне тоже.
   Она хотела еще что-то сказать, но передумала, повернулась и пошла в дом. Сергей проводил ее взглядом, пока она поднималась по главной лестнице, потом принялся смотреть на гавань. Солнце медленно скрылось за горами, стало темно, а он все стоял на террасе.
   Она посмотрела на часы, было уже почти половина третьего. Она слышала, как полчаса назад к дверям подъехала машина. Почему же Сергей до сих пор не пришел за ней? Раздался тихий стук в дверь, она буквально рванулась к двери.
   — Почему ты так задержался? — спросила она, открывая дверь, и слова застряли у нее в горле. На пороге стоял не Сергей, а муж.
   — Можно войти?
   — Конечно, — сказала она и вернулась на середину комнаты. — Сергей рассказал тебе? Сэр Петр закрыл за собой дверь.
   — Да.
   Повернувшись, он заметил в ее глазах слезы.
   — Думаю, нет смысла говорить, что я чувствую себя виноватой.
   Он посмотрел ей прямо в глаза.
   — Тебе не в чем винить себя. У нас будет прекрасный сын.
   В этот же день, позже, Сергей сидел в поезде и смотрел в окно на проплывающий мимо сельский пейзаж. Иногда, когда горы расступались, ему было видно Средиземное море, потом горы снова, словно стражи, нависали над поездом.
   Он посмотрел на газету, лежавшую у него на коленях, читать не хотелось. Он понимал, что поступил правильно. И не только из-за ста тысяч франков, который сэр Петр дал ему, но еще из-за того, что увидел во взгляде старика в тот момент, когда рассказал ему все.
   Его взяли в дом не просто для того, чтобы он завел с мадам любовную связь, но чтобы сделал то, чего никогда не смог бы сделать старик. И он сделал это.
   Мрачная усмешка скривила его губы. Не так плохо. Сто тысяч франков премиальных совсем неплохо. Ради этого стоило потрудиться.
   Это было гораздо лучше, чем иными способами зарабатывать себе на жизнь.

16

   — Первым делом мы должны купить тебе несколько китаяночек, — сказал человек по-французски с сильным греческим акцентом.
   Племянник Христополуса оказался совсем не таким, каким его представлял Марсель. Он был невысокого роста, худощавый, смуглый, довольно симпатичный. Костюмы его были безукоризненны, гораздо лучше тех, которые Марселю приходилось видеть в Европе.
   — Держись подальше от эмигрантов, — продолжил Эли. — С белыми женщинами только неприятности наживешь. Если не подхватишь триппер, то обязательно впутаешься в какую-нибудь историю с полицией. Эти женщины вечно замешаны в темных лелах.
   — А для чего мне нужна женщина? — подал Марсель голос. — Я могу и без них обходиться.
   Темные глаза грека внимательно посмотрели на него.
   — Это ты так думаешь. Таких женщин, как здесь, ты еще не встречал. Если уж они вцепятся, то не отстанут. — Он прикурил сигарету. — А кроме того, китайцы странная нация, они не признают тебя до тех пор, пока ты не признаешь их.
   — И покупка китаяночек является таким признаком? Эли кивнул.
   — Да и более того. Это будет означать, что ты намерен остаться здесь. Если ты покупаешь девушку, то несешь за нее ответственность, так что если ты даже уедешь, то вроде как бы все равно остаешься. Понимаешь?
   Марсель кивнул. Конечно, все это чушь, но он понял.
   — Следующий момент. Надо приобрести тебе подходящую одежду.
   — А чем плоха моя? Я купил ее прямо перед отъездом из Парижа.
   — Она слишком европейская, — сказал Эли. — Европейскую одежду здесь носят только эмигранты. А кроме того, французы самые плохие в мире портные мужской одежды. В Гонконге есть настоящие мастера.
   — Ох, нет, — простонал Марсель. Ночное плавание из Гонконга на дряхлом суденышке было худшим отрезком его путешествия из Парижа. — Я не хочу туда возвращаться.
   Эли усмехнулась.
   — Тебе и не придется, мой портной придет сюда и снимет мерки.
   — А что я буду делать с той одеждой, которую привез.
   — Избавишься от нее, — небрежно ответил молодой грек. — Может быть, кто-то из китайцев возьмет ее на продажу, а может, в качестве платы за служанку. Но много за нее ты не получишь. — Он поднялся. — Пошли. Моя квартира находится прямо за казино.
   — Мне бы хотелось немного осмотреться.
   — Не стоит, пока у тебя не будет подходящей одежды, — твердо возразил Эли. — Ты и так уже порядком опозорился, когда сам принес в казино свой багаж!
   Он резко хлопнул в ладоши, и в комнату вошел слуга за вещами Марселя.
   — Без подходящей одежды ты даже не сможешь пойти покупать китаяночек. Ни один уважающий себя китаец не продаст свою дочь человеку, одетому, как ты!
   Ее звали Нефритовый Лотос. Ей было четырнадцать лет: хрупкая фигурка, кожа цвета розоватой слоновой кости, большие темные глаза, тонкий овал лица, не круглый, как у большинства китаянок. Походка у нее была такой легкой и грациозной, словно она вообще не касалась ступнями земли. С первого же взгляда Марсель понял, что она не похожа на других.
   Марсель посмотрел на ее отца, старик молча прихлебывал чай. Потом повернулся к Эли, но он тоже молча пил чай.
   Через несколько минут Эли заговорил, но это был кантонский диалект, которого Марсель не понимал.
   — Ваш чай благоухает ароматами тысячи цветов, досточтимый Тао.
   — С моей стороны, это лишь слабая попытка доставить удовольствие многоуважаемым гостям, — мягко ответил старик.
   — Вы позволите мне говорить по-французски? Именно этот язык понимает мой друг.
   — Конечно. — Тао Мин изящно поклонился и посмотрел на Марселя. — Французский нравится мне больше других. Он такой же музыкальный, как и наш собственный.
   Марсель не смог сдержать удивленный взгляд, он постарался быть предельно вежливым.
   — Благодарю вас, что вы прощаете мне мое невежество.
   Старик снова поклонился, взяв со стола маленький молоточек и ударил в гонг. Звук гонга еще не стих, как на столике перед стариком вместо чашки с чаем появилась длинная тонкая трубка. Старик раскурил ее от подсвечника, стоявшего в центре стола.
   Марсель с изумлением смотрел на старика. Те мужчины, у которых он купил первых двух девушек, совсем не походили на него. Наоборот, они были слишком просты и вульгарны.
   — Тебе нужна девушка из приличного общества, — объяснил ему Эли. — У нее должны быть хорошее происхождение и манеры, ведь ей предстоит стать хозяйкой дома и первой женой. Ей придется принимать твоих друзей и следить за домом, именно она будет поддерживать твой престиж.
   — Так давай найдем такую. — Марсель уже устал от проволочек: сначала одежда, теперь эти девушки. Ему уже начинало казаться, что его никогда не допустят к руководству казино.
   — Это не так-то легко, — сказал Эли. — Таких девушек немного, и обычно состоятельные китайцы приобретают их для себя.
   — Что же мне тогда делать? Ждать, пока отыщется подходящая?
   — Успокойся, мой друг. Это Восток, а не Франция, здесь все делается не так быстро. Не теряй надежды. Я слышал об одной девушке, которая подходит всем требованиям, но...
   — Но что? — нетерпеливо оборвал его Марсель. — Давай купим ее и покончим с этим!
   — Не так быстро. С девушкой, видимо, что-то не так. Она уже перезрела, но ее почему-то никто не купил. Я попросил своих агентов выяснить, в чем дело.
   — Перезрела? — спросил Марсель. — А сколько ей лет?
   — Уже исполнилось четырнадцать. Марсель изумленно уставился на Эли.
   — И это ты называешь перезрела? Грек посмотрел на него.
   — Это много для страны, где самый подходящий возраст для замужества восемь или десять лет.
   В конце концов агенты дали положительный ответ. Нефритовый Лотос была красива, хорошо образована, воспитана, у нее был прекрасный голос, она играла на нескольких музыкальных инструментах, включая маленькую лиру, которая так нравилась китайцам. Эли, со своей стороны, приложил массу усилий, чтобы выяснить, почему ее до сих пор не выдали замуж, и, наконец, добился своего.
   У Нефритового Лотоса была походка, как у женщины с Запада, будто ей никогда не пеленали ступни. Ее отец приглашал к ней специалиста за специалистом, но они ничего не могли поделать. Отец был вынужден смириться с тем, что дочери навсегда придется остаться в его доме.
   И вот теперь старик заискивающе кланялся Марселю.
   — Аромат мака лучше всего расслабляет после чая, — сказал он.
   Марселя удивляло это общество, где спокойно курили опиум и бинтовали ножки новорожденным девочкам, хотя все законы запрещали это.
   Настало время переходить к финансовой стороне вопроса.
   — Мой друг приехал, чтобы обосноваться здесь, — сказал Эли.
   Старик кивнул.
   — Пусть боги будут благосклонны к нему.
   — Он очень уважаемый человек на Западе.
   — Для меня большая честь, что он посетил мой дом.
   — Ему нужна главная жена, — продолжил Эли. — Которая будет делить с ним и дни радости, и дни старости.
   — Многие люди с Запада говорят так, — ответил старик. — Но через некоторое время они возвращаются к себе на родину, оставляя здесь опустевшие дома и разбитые сердца.
   У Марселя душа ушла в пятки — старик разгадал его. Он посмотрел на Эли.
   Но у того уже был наготове ответ.
   — Хотя мой друг и знает, что с ним ничего подобного не произойдет, можно обговорить страховку на этот случай.
   Тао затянулся трубкой и кивнул.
   — Тогда ему лучше всего подойдет Нефритовый Лотос, — сказал он. — Она самая образованная и самая красивая из моих дочерей.
   — Но и самая старшая, она уже почти вышла из возраста замужества.
   — Это исключительно потому, что я очень щепетилен в выборе мужа для свой дочери. Такой прекрасный цветок должен быть украшением самого лучшего сада.
   — Излишняя щепетильность приводит к тому, что многие девушки оказываются в садах с другой стороны холма, — ответил Эли.
   Китаец и грек понимали, что имеется в виду. Перезрелых девушек обычно продавали в публичные дома, расположенные в дальнем конце порта. Однако ни один мускул не дрогнул на лице Тао, когда он посмотрел на Марселя.
   — Но как можно оценить искренность чьих-то намерений? — спросил он.
   — В знак искренности своих намерений мой друг предлагает вам тысячу гонконгских долларов. Китаец небрежно махнул трубкой.
   — Это ничто по сравнению с тем, как я ценю Нефритовый Лотос.
   Эли поднялся, и Марсель удивленно посмотрел на него.
   — Мы благодарим досточтимого Тао за теплое гостеприимство и приносим тысячу извинений за то, что отняли у него драгоценное время.
   Тао был явно расстроен таким неожиданным поворотом, слова невольно сорвались у него с губ:
   — Минуточку, минуточку. Почему люди с Запада всегда так торопятся?
   Стоявшая за большой ширмой Нефритовый Лотос улыбнулась, когда увидела, что Эли снова уселся и торг продолжился. Еще она отметила, что человек, который ее покупал, не встал, когда его друг поднялся из-за стола.
   На следующий день перед Эли сидел грузный полицейский-португалец. Он достал носовой платок и вытер пот с лица.
   — Мы заинтересовались тем, что ваш друг покупает жен, — сказал полицейский и бросил взгляд на Марселя. — Вы ведь знаете, что подобная практика запрещена законом?
   Эли усмехнулся.
   — Разве незаконно нанимать служанок для дома? Полицейский улыбнулся.
   — Нет, конечно нет. — Он снова посмотрел на Марселя. — Но я посчитал это хорошим предлогом, чтобы познакомиться с вашим другом.
   Эли представил полицейского.
   — Детектив лейтенант Гоа, он следит за тем, чтобы у нас не было неприятностей.
   Марсель и полицейский обменялись рукопожатием.
   — Каждый месяц он получает конверт с десятью тысячами гонконгских долларов. Но никто до сих пор не имеет понятия, откуда они поступают.
   Полицейский усмехнулся.
   — По ночам возле казино всегда дежурят двое дополнительных полицейских.
   Марсель посмотрел на Эли.
   — Случались ли когда-нибудь неприятности? Эли покачал головой.
   — Ни разу за все время моего пребывания здесь. Марсель повернулся к полицейскому.
   — В таком случае, может быть, хватит и одного полицейского? — с улыбкой спросил он. — Тогда и ваши расходы уменьшатся наполовину.
   Искренний смех полицейского заполнил всю комнату.
   — Я думаю, мы сработаемся с вашим другом, — сказал он. — Я слышал, что он нанял в качестве домохозяйки дочь старого Тао Нефритовый Лотос. Лакомый кусочек, я сам уже давно положил на нее глаз, но все ждал, пока снизится цена и я буду в состоянии заплатить.
   Картежники, расположившиеся за большим столом, подняли взгляды на Марселя и Эли, вошедших в казино.
   — Это новый владелец, — сказал один из игроков. Его сосед кивнул.
   — По одежде сразу видно, что человек при деньгах и с положением. Настоящий англичанин.
   На самом деле он просто хотел подчеркнуть, что у Марселя светлая кожа и каштановые волосы в отличие от смуглого и темноволосого Эли.
   — Только денежный человек может за одну неделю купить дом и четырех жен! — сказал третий картежник.
   — Да, — согласился первый, — и главная жена у него дочь Тао Нефритовый Лотос. А вы же знаете старого Тао. Готов поспорить, что он выручил за нее кучу денег, несмотря на ее походку.
   — Ладно, давайте начинать игру, — нетерпеливо сказал кто-то. — Все знают, что люди с Запада ни черта не смыслят в этих делах.

17

   Свернув в узкую улочку, Марсель сразу почувствовал запах старого города, избавиться от которого было невозможно. Из-за окружающих зданий улочка постоянно была в тени, по ней едва мог протиснуться рикша, но никак не автомобиль.
   Марсель повернулся и оглядел улочку. В конце нее виднелась пристань. Повсюду слышались крики торговцев и стояло зловоние он непроданной рыбы, сваленной прямо на набережной. Голодные нищие ожидали момента, когда торговцы отвернутся.
   Какой-то мальчишка тронул Марселя за руку. Он был маленького роста, на вид лет восьми, но глаза у него были уже взрослые.
   — Хотите девочку, мисса? Марсель покачал головой.
   — Очень чистая, восточная, но совсем как с Запада. Молоденькая, вам понравится. Марсель снова покачал головой. Но от мальчишки не так-то просто было отвязаться.
   — Хотите восьмилетнюю? А пятилетнюю? — Мальчишка помолчал. — А мальчика? Может, вам нравятся мальчики? Есть очень хорошие.
   Не удостоив мальчишку ответом, Марсель толкнул дверь дома, перед которым стоял, и вошел внутрь. В ноздри ударил резкий запах благовоний, забивавших запах опиума. Марсель едва подавил в себе желание выскочить на улицу, и в этот момент к нему подошел молодой китаец.
   Из-за закрытой двери с улицы донесся голос мальчишки, продолжавшего рекламировать свой товар.
   Молодой китаец скорчил недовольную гримасу.
   — Не понимаю, что в наше время происходит с детьми. Совсем перестали уважать старших. Приношу вам тысячу извинений.
   Марсель улыбнулся.
   — Не обращайте внимания, Ку Мин. Дерево не отвечает за свои плоды, после того как они упали на землю.
   Ку Мин поклонился.
   — Вы все так хорошо понимаете. Отец и дядя ждут вас наверху.
   По шатким ступенькам они поднялись наверх. Хотя Марсель уже много раз бывал здесь, он не переставал удивляться разительному контрасту между первым и вторым этажами. Стены залов здесь были отделаны тиком и ценными породами дерева, резные двери украшали инкрустации из черного дерева и слоновой кости. Ку Мин отворил одну из дверей и, отступив назад, пригласил Марселя войти.
   Симпатичная молоденькая девушка в традиционном шелковом китайском одеянии подошла к Марселю, опустилась на колени, сняла с него ботинки и надела тапочки. Когда девушка удалилась, Марсель проследовал за молодым китайцем в следующую комнату.
   При его появлении четверо мужчин, сидевших за маленьким столиком, встали и поклонились. Марсель ответил на их приветствие, и отец Ку Мина предложил ему сесть. Служанка моментально поставила перед гостем чай.
   Все четверо вежливо подождали, пока Марсель выпьет чая, потом, как обычно, заговорил отец Ку Мина. Сначала он вежливо поинтересовался здоровьем француза и его жен и лишь потом перешел к делу.
   — Вам передали нашу просьбу об оружии?
   — Передали, — спокойно ответил Марсель. Старик обвел взглядом своих китайцев, потом снова повернулся к Марселю.
   — Очень хорошо. У нас есть много опийного мака, которым мы можем заплатить.
   Марсель изобразил на лице сожаление.
   — Увы, но моего клиента интересуют корабли, а не опийный мак.
   Старик глубоко вздохнул.
   — Но ведь мы всегда торговали опиумом.
   — Говорят, что рынок опиума сейчас значительно сократился. Но в любом случае моего клиента интересуют корабли.
   Китайцы начали быстро переговариваться между собой. Марсель даже не пытался прислушиваться к их разговору, при его слабом знании китайского он все равно бы не понял столь быструю речь. Да и не было в этом необходимости, он твердо знал, чего хочет.
   Прошло уже более года с момента его приезда в Макао, и за этот год он разбогател так, как и не мечтал. Богатство ему принесло оружие и опиум. Всем требовалось оружие, но доставить его в Китай можно было только тайком на маленьких рыбацких суденышках, курсировавших между материком и Макао. Расплачиваться же получатели оружия могли исключительно опиумным маком.
   Японцы оказались более несговорчивыми, чем предполагал Марсель. Все заработанные им деньги оказались лишь малой частью того, что они хотели получить за свои корабли. Именно тогда он стал лихорадочно размышлять над тем, как увеличить капитал, и это привело его к торговле оружием.
   Началось все с того, что в доках, в воде, был обнаружен труп мужчины. Когда об этом сообщили лейтенанту Гоа, он как раз сидел в казино в кабинете Марселя. Лейтенант встал и покачал головой.
   — Нам это дело никогда не распутать. Этот мужчина был одним их агентов Ворилова.
   — Сэра Петра Ворилова? Полицейский кивнул.
   — У него здесь крупный бизнес. Задавая свой вопрос, Марсель уже понимал, что он звучит глупо.
   — Я думал, что здешние законы запрещают торговлю оружием?
   Полицейский удивленно посмотрел на него.
   — А разве в других местах не так? Сразу после ухода лейтенанта Марсель поспешил к дневному пароходу, отправлявшемуся в Гонконг. Он не хотел отсылать телеграмму из Макао, точно зная, что полиция просматривает всю его корреспонденцию.
   Телеграмма, адресованная сэру Петру Ворилову в Монте-Карло, гласила: «Ваш агент в Макао мертв. С одобрения Христополуса предлагаю свои услуги. Жду вашего ответа в Гонконге, отель „Пенинсьюла“, в течение суток».
   Менее чем через двенадцать часов он уже держал в руках ответ: «Услуги принимаются. Ворилов».
   Спустя два дня в кабинет к Марселю пришел Ку Мин, потом другие китайцы. Все хотели одного: оружия в обмен на опиум. Буквально через неделю Марсель выяснил, что Ворилов поставляет устаревшее оружие, которое нигде в мире больше не находит сбыта, а опиум, который он получает за оружие, стоит в пять раз больше того, во что он ему обходится. Марсель получал комиссионные от каждой сделки с обеих сторон, и когда через год пришло уведомление из швейцарского банка, он был немало удивлен. На его счету оказалось свыше трех миллионов золотом.
   Именно тогда Марсель и решил вернуться к своему первоначальному плану — приобрести корабли. Но когда он вступил в переговоры с японцами, они смекнули, что ему очень нужны эти корабли. Оставался, единственный путь — получить корабли через китайцев.
   Старик что-то быстро сказал сыну, и Ку Мин повернулся к Марселю.
   — Они говорят, что у них нет денег на корабли. Все, что у них есть, это опийный мак, а японцы его не возьмут.
   Марсель задумался, переваривая сказанное.
   — А знают они корабли, которые все-таки можно купить?
   Китайцы быстро заговорили между собой, на этот раз старик обратился прямо к Марселю:
   — Есть по крайней мере десять старых кораблей, которые мы могли бы купить, но они очень дорогие. И, может быть, еще подорожают.
   Марсель сохранял невозмутимый вид.
   — Какова их цена?
   — Это не имеет значения, — сказал старик. — У нас все равно нет денег.
   Марсель снова задумался.
   — А если я найду для вашего опийного мака другой рынок сбыта?
   — Это нам поможет, — кивнул старик.
   — Я наведу справки, но сомневаюсь, что смогу предложить вам высокую цену.
   — Мы будем вашими вечными должниками.
   — Договорились, — Марсель поднялся. — Как только у меня появятся хорошие новости, я сразу вам сообщу.
   Китайцы встали и чинно поклонились. Когда шаги Марселя стихли на лестнице, китайцы заговорили между собой.
   — Все они одинаковые, — сказал один. — Рано или поздно алчность одолевает их.
   — Да, — согласился другой. — Мы думали, что ему хватит того, что он подворовывает у нас и русского. Но нет. Теперь ему потребовалось, чтобы мы купили ему корабли.
   — Думаю, настало время отправить его в море, вслед за предшественником, — предложил третий.
   Ку Мин вернулся в комнату как раз в тот момент, когда его отец предостерегающе поднял руку.
   — Нет, братья, еще рано. Мы не можем сидеть без дела, пока русский не найдет замену.
   — Ты хочешь позволить ему и дальше обкрадывать нас?
   — Это ему не удастся, — спокойно сказал старик. — Как только мы узнаем, насколько меньше он собирается заплатить нам за опийный мак, мы удвоим эту сумму и приплюсуем ее к стоимости кораблей, которые он так желает получить.
   — Он стал богачом, — заявил Христополус. — Меньше, чем за год, на его счету в швейцарском банке появилось три миллиона. А теперь он еще владеет двадцатью кораблями, которые должен был купить для нас. И у него хватает наглости заявлять, что он может организовать для вас их аренду.
   Сэр Петр внимательно посмотрел на грека.
   — А что вы от меня хотите?
   — Понятно, что эти деньги поступают откуда-то со стороны. А так как бухгалтерские книги казино в полном порядке, значит, он обкрадывает вас.
   Сэр Петр улыбнулся.
   — Не меня. С бухгалтерией у него действительно все в порядке, он присылает мне подробный отчет по каждой сделке.
   — Тогда, значит, он обкрадывает ваших покупателей.
   — Это их трудности, — сэр Петр пожал плечами. — Мои цены достаточно высоки и вполне меня удовлетворяют. А если они хотят платить больше, то тут я им не могу помешать.
   — Значит, вы ничего не можете сделать, чтобы остановить его?
   — У меня просто нет для этого причин, — поправил Христополуса сэр Петр. — Причины есть у вас, вы и останавливайте.
   — Но как?
   — Не арендуйте у него корабли. Что он будет делать с этими двадцатью кораблями, если не будет греков? Он разорится за месяц.
   — Но тогда корабли снова перейдут к японцам, а мы опять останемся ни с чем.
   — Тем хуже для вас. — Сэр Петр посмотрел на часы. — Мне нужно идти. Моему сыну пора спать. Я всегда стараюсь укладывать его сам. В моем возрасте надо понимать, что осталось не так уж много.
   Христополус направился к двери, но сэр Петр окликнул его:
   — Знаете что, Христополус, не надо быть таким жадным. Я уже давно понял, что следует заниматься только своим делом. Так что занимайтесь лучше тем, что у вас здорово получается, — играйте в карты.
   Эли посмотрел на дядю, подошедшего к машине.
   — Что сказал старик? Христополус выругался.
   — Он ничего не будет предпринимать?
   — Нет. Он говорит, что у него бухгалтерские книги в порядке. — В голосе Христополуса послышалась горечь. — У меня такое чувство, что он просто посмеялся надо мной.
   Несколько минут они ехали молча.
   — Что ты собираешься делать? — спросил племянник.
   — Черт бы его побрал, — ответил дядя. — Я ведь говорил барону, что не доверяю этому Марселю. Если бы он сейчас был здесь, я бы разорвал его голыми руками.
   — Зачем утруждать себя? — спросил Эли. — В Макао есть люди, которые с радостью сделают это для нас. Дядюшка посмотрел на племянника.
   — Если он не обкрадывает тебя, не обкрадывает сэра Петра, значит, он обкрадывает кого-то еще. По всей вероятности, это китайцы, с которыми он имеет дело.
   — Кто-нибудь знает их?
   — В Макао их все знают. Только потребуется письмо от меня.
   — Но ведь они наверняка не дураки, они и без твоего письма должны понимать, что он их обкрадывает. Почему они его до сих пор не убили?
   Эли посмотрел на дядю.
   — Китайцы совсем не похожи на нас. На Востоке есть такое понятие «потерять лицо». Пока об этом знают только он и они, это никого не волнует, ведь они, в конце концов, получают то, что хотят. Но как только другим станет известно, что он обкрадывает их, они «потеряют лицо», если не убьют его.
   Христополус скорчил гневную мину.
   — Мне нужен еще месяц, чтобы все обговорить с японцами. Потом напишешь письмо своему другу.

18

   Марсель сидел за своим столом и разглядывал американца. Это был высокий, краснолицый человек с голубыми решительными глазами. Марсель взглянул на его визитную карточку.
   «Джон Хэдли, вице-президент. Американские грузовые перевозки».
   — Чем могу быть полезен, мистер Хэдли? Американец сразу перешел к делу.
   — Я приехал сюда за кораблями. Все они принадлежат вам.
   Марсель сделал протестующий жест.
   — Не все.
   — Да, — угрюмо согласился Хэдли. — Только те, которые могут выходить в море. — Он нагнулся к столу. — Я уполномочен предложить вам солидную прибыль, если вы продадите их.
   Марсель улыбнулся.