– Колодин.
   – А ключи от квартиры у тебя есть?
   – Нету.
   – Охрана?
   – Да, специальный предбанник в квартире, на окнах – сигнализация.
   – Серьезный у тебя хозяин. Ладно, не печалься. – Роман вновь плеснул шоферу водой на макушку. – Эту встречу забудь. Тебе плохо стало с сердцем – только и всего. Приступ. В больнице полежишь. Пора менять место работы.
   Роман вскочил и исчез в узкой улочке.
   А детина стал медленно заваливаться набок.
   – Мужчина, вам плохо? – спросила какая-то старуха, заглядывая здоровяку в лицо.
   В ответ тот прохрипел невнятное.
   Юл уже часа три бродил по центру города, съел две порции мороженого, зашел в Русский музей, почти бегом миновал залы на втором этаже и ушел – обилие картин теперь действовало на него угнетающе. Как будто он очутился в толпе и все кричали, требовали внимания, хватали за руки, тормошили. Больше он никуда не заходил, просто шел по проспекту, постоял на мосту, полюбовался на бронзовых коней, вскоре свернул, хотел зайти в кафе перекусить – деньги еще оставались, – но выбрал не ту дверь и очутился в маленькой картинной галерее. Картины были современные. Опять картины! Юл уже хотел выйти, но вдруг взгляд его упал на висящий напротив входа портрет. Манера исполнения немного напоминала детский рисунок, при том что художнику явно удалось передать сходство – это был портрет Алексея Стеновского. Юл подошел. Никакого сомнения – портрет изображал его брата. Юл направился к девушке, что торговала за прилавком серебряными украшениями.
   – Хочу купить вон ту картину. – Юл небрежно ткнул пальцем в портрет. – Сколько стоит?
   Девушка сверилась по каталогу:
   – Триста долларов.
   – А я думал – тысячу, – фыркнул Юл.
   После недавнего дефолта цифра в триста баксов была астрономическая. Юл вернулся к картине, чтобы еще раз посмотреть на портрет. В этот раз никакого сходства со Стеном не обнаружилось. И подпись гласила: “Портрет И. К.” Юл зажмурился, вновь распахнул глаза. На миг мелькнуло лицо Стена и пропало, заслоненное другим, отдаленно схожим, но все равно другим. Юл тронул пальцем ожерелье на шее. Вновь появилось лицо брата.
   Он так и не понял, что же происходит с картиной, вышел из галереи, запомнил адрес и отправился искать кафе.
   Лишь очутившись у дверей Ленкиной квартиры, Стен вспомнил об утренней ссоре. Зачем он сюда пришел? Алексей уже повернулся, желая уйти.
   Дверь отворили, не дожидаясь его звонка. На пороге стояла Лена, накрашенная ярко, по-вечернему, с уложенными в замысловатую прическу волосами, в красно-желтом платье с золотой нитью, наверняка купленном на вещевом рынке.
   У нее по– прежнему был плохой вкус.
   – Ни о чем не спрашивай, – она приложила палец к губам, – и иди за мной. У нас для тебя небольшой сюрприз.
   Она хотела взять его за руку, но Алексей брезгливо оттолкнул ее ладонь. Лена отпрянула, будто опасалась, что ее ударят. Потом ненатурально рассмеялась:
   – Не бойся, не буду к тебе приставать!
   Бежать было поздно, и Алексей прошел в гостиную. Стол бы раздвинут, и на белой скатерти выстроились в ряд хрустальные, грубой огранки бокалы и тарелки с красными кляксами цветочков по краям. В разнокалиберных салатницах горки съедобных смесей. Типичное меню типичной вечеринки: “шуба”, “оливье” и рыбный салат.
   – А может, это вовсе не наш Стен, а кто-то другой, очень похожий на него, – сказала Лена, смеясь.
   – Нет, это Леха, без всякого сомнения. У кого еще может быть такая паскудная рожа, кроме него, – отвечал мужчина, показавшийся необыкновенно знакомым.
   “Кирша? – удивился Алексей. – Ну да, Кирша”.
   За столом в гордом одиночестве восседал Санька Кирша, пил мартини и закусывал салатом. Несмотря на то, что он успел отрастить пышную огненно-рыжую шевелюру и холеные усы, Стен его сразу узнал.
   – Как там, на Западе? – спросил Кирша. – Клево?
   – Ты еще не был? – отозвался Стен, садясь на диван. – Съезди и посмотри.
   – В Турции и Греции уже был, – гордо поведал Кирша. – Следующим летом на Лазурный берег подамся. У меня свое дело. Инвестиционная фирма. – Кирша окинул старого друга оценивающим взглядом. – Видуха у тебя не очень, – сообщил он, выпятив губы. – Будто ты в самом деле умер и воскрес. Или ты не умирал?
   – Что-то в этом духе было. Кстати, в честь чего пиршество намечается? – спросил Алексей, оглядываясь.
   – Так ты не в курсе? – захохотал Санька. – Встреча одноклассников в честь твоего возвращения.
   И он хлопнул в ладоши. Тут же двойные стеклянные двери в гостиную отворились, и толпой ввалились гости. Впереди как всегда Кошкина. Только трудно было узнать в дородной матроне прежнюю тощую Кошку. При этом Ольгино личико осталось по-прежнему миниатюрным и потому голова казалась чужой, приставленной ради шутки к пышному телу. К тому же Кошка как будто нарочно оделась в трикотажный костюм, подчеркивающий ее толщину и все многочисленные выпуклости фигуры. Следом за нею протиснулись две девицы: одна – замухрышка с наспех накрашенными ресницами, другая – шикарная дама в дорогом платье. В школе они были подругами, теперь же вряд ли виделись чаще одного раза в год, да и то случайно столкнувшись на улице. Все эти неожиданно повзрослевшие и постаревшие одноклассники, которых Стен не видел столько лет, казались карикатурами на самих себя. Они еще были слишком похожи на свои прежние школьные фото, и в то же время минувшие годы отпечатались на них, как расплывшиеся фиолетовые чернила на старых бланках. Нетрудно было догадаться, кто преуспел, а кто оказался на обочине.
   Лена принялась спешно расставлять на столе недостающие тарелки. Взгляд ее то и дело останавливался на Алексее. И тогда хитрые торжествующие искорки вспыхивали на дне ее зрачков и тут же гасли. Глядя на Стена, она вспоминала свою близость с Романом, случившуюся несколько часов назад. Лена спиной ощущала взгляд колдуна, будто он касался холодными пальцами разгоряченной кожи меж лопатками. При этом ее собственный голос неостановимо нашептывал с издевкой: “Ну как, стерва, ты довольна? Уж теперь-то Лешка имеет полное право тебя презирать”. Роман сидел в кресле в углу, сцепив тонкие пальцы на коленях. Неожиданно колдун вытянул руку и дотронулся до ее плеча. Лена вздрогнула с ног до головы, уверенная, что колдун вновь прочел ее мысли. Роман улыбался, будто давал разрешение смотреть на свою особу с обожанием.
   “Наглец”. – Лена демонстративно повернулась к нему спиной, чтобы в следующую минуту вновь обернуться.
   Когда все уже расселись, в комнату вошел Ник Веселков. Уж кого-кого, а его было трудно узнать. Длинные темные волосы спускались на плечи, темная бородка и усы придавали ему сходство с монахом. За ним следом явились еще двое. Дрозд почти не изменился – разве что еще больше раздался в плечах, а остриженные ежиком волосы и отяжелевшая челюсть придавали ему вид заправского рэкетира. Приятель Дрозда когда-то учился в соседней школе годом старше и одно время ходил с дружками драться с 9“В”. Стен даже помнил, что у этого парня было прозвище Канарис. Стеновский насторожился и вопросительно посмотрел на Лену. Не участвует ли она в какой-то новой коллективной ловушке. Но по ее недоуменному взгляду понял, что появление Канариса для нее такая же неожиданность, как и для всех остальных.
   – Нику я даже не звонила, – шепнула она, проходя мимо Стена.
   И в этот раз Алексей готов был ей поверить.
   – Неужели вместе?! Опять вместе? – спросил Ник Веселков, останавливаясь посреди комнаты и оглядывая одноклассников. – Ведь это замечательно, а! Какие же мы молодцы!
   – Тогда тяпнем за встречу, – подхватил Кирша, недолго раздумывая над тостом.
   Все выпили водочки. Один Роман поднес к губам стакан с чистой водой.
   – Стен, прошел слух, что тебя убили, – тут же полезла с расспросами подружка-красавица.
   – Какой слух! – ухмыльнулся Кирша. – Его трупак по ящику показывали. Я сам видел. А теперь он сидит живой и здоровый. Как это понимать?
   – По телевизору разное показывают, – засмеялась Лена.
   – Лучший способ укрыться от налогов – объявить себя трупом, – понимающе кивнула красавица.
   – Санька, говорят ты теперь богач, у тебя свое дело? – спросила Кошкина.
   – На хлеб хватает, ну и на кое-что еще, – уклончиво отозвался предприниматель.
   Было выпито слишком мало, чтобы начать хвастаться.
   – Отстань от него, – засмеялась Лена. – У него секретаршей девочка-конфеточка, не нам с такими тягаться.
   – Это почему же? – обиделась Кошкина. – О чем с этими куклами разговаривать? Они глупы как пробки. Нынче такой упадок культуры! Посмотри, какую мерзость читают! А нравы? Есть ли среди нынешних молодых хоть один честный человек?
   – Честным быть накладно, – заметил Кирша.
   – А ты честный человек, Алексей? – вступил в разговор Ник.
   – Ник, не надо сразу брать быка за рога, – хмыкнул Кирша. – Стен только что с Запада, не успел вновь привыкнуть к нашим интеллектуальным разговорам. Они там как соберутся, все о деньгах и о деньгах болтают. А мы о спасении России-матушки. – И Санька принялся наполнять стопки и бокалы.
   – Ой, правда, Лешенька! Ты же столько лет жил на Западе. А в Америке был? – в один голос воскликнули две подружки, и замарашка, и принцесса.
   – Был.
   – И что больше всего поразило тебя в Штатах?
   – Что американцы такие толстые, – Стен изобразил улыбку.
   – А я хочу за американца замуж выйти, – объявила красавица. – Стен, у тебя нет никого на примете?
   – Извини, адрес не записал. А ты чем занят? – повернулся Стен к Веселкову.
   – Я смотрю и изучаю.
   – Ребята, давайте о политике не будем, – предложил Кирша. – А то всякий раз одно и то же. Как тяпнут, так давай про политику болтать. Честное слово, надоело.
   – Тогда давайте о бабах, – согласился Дрозд.
   – Наши девочки нисколько не изменились. – Кирша подмигнул Лене. – Нет, я ошибся, они изменились. Похорошели.
   – А что на горячее? – поинтересовалась Кошкина.
   – Жареная курица, – сообщила Лена.
   – Как банально! А я обычно делаю свинину с вином и горчичным соусом. – Кошкина причмокнула. – У меня муж, кстати, отлично готовит.
   – А ведь ты нас обманул, Стен, – вдруг громко сказал Ник Веселков, в упор глядя на Алексея.
   – Что?… – не понял тот.
   – Да не был ты ни на каком Западе, Лешка. Все это вранье. Ты со своими дружками невидимый град Китеж отыскал и в нем укрылся.
   – Китеж… Китеж… – Кирша сделал вид, что мучительно пытается вспомнить. – Это что-то такое подводное.
   – Это город, не давшийся в руки врагу и ушедший на дно озера со всеми жителями. Но они не погибли. – Ник Веселков вдруг заговорил нараспев. – Со дна то слышится колокольный звон, то пение, то видны тени крестов и отблески свечей. Дорогу туда искали сотни лет, но найти не могли. А если найти дорогу, то город вновь поднимется. Иногда град Китеж называют Беловодьем, городом праведников и счастья. Град небесный на земле.
   – Что за чушь! – возмутился Кирша. Он уже изрядно захмелел и потому сделался необыкновенно весел. – Уже однажды пытались оборудовать счастье в родимых пенатах. Чем это кончилось – известно.
   – Там была ложь. А Беловодье существует. Не так ли, Стен?
   Алексей не ответил.
   Лена оглянулась, потому что почувствовала, что Роман просит ее обернуться. Колдун повел глазами в сторону Веселкова. Она прекрасно поняла, чего он от нее хочет. Она должна будто ненароком дотронуться до руки Ника и узнать, о чем тот думает. Кажется, когда-то она читала его мысли, и они ей не понравились. Но только она не помнила почему. Колдун начисто стер из ее памяти все воспоминания о… о чем-то.
   – Ой, ребята, селедочку я забыла поставить! – Лена принялась водружать на стол хрустальную лодочку, наполненную разделанными золотисто-коричневыми рыбьими тушками.
   При этом она будто ненароком оперлась на плечо Веселкова.
   “Я знал, что ты жив. Я искал тебя и не мог найти. А ты сам прибежал, чтобы попасться в капкан и околеть в нем. Кровью придется платить, друг мой Стен, кровью”.
   – Селедочка под водочку первое дело! – воскликнул Кирша, которому надоели завиральные идеи старых друзей. – Без селедочки и отравиться ненароком можно. А, друг Ник, так?
   – Кто такой Ник? – изобразил недоумение Веселков.
   – Разве не ты?
   – Я – Николай Иванович. – Веселков подцепил шматочек рыбины на вилку. – Ну так как, Стен, приведешь нас в свое Беловодье? А?
   – Кто тебе рассказал про Беловодье? – ответил вопросом на вопрос Стен.
   – Вычислил, – улыбнулся Веселков. – Это нетрудно.
   Лена обошла стол и протянула тарелку Роману.
   – Ты в своем уголке ничего не ешь, – сказала она громко и тут же, склонившись, игриво обняла за шею, чтобы ни у кого не осталось сомнения, что за человек присутствует здесь, на ее пиршестве. А то дамочки-подруженьки, и красавица, и уродина, стали бросать очень выразительные взгляды на колдуна.
   Наклонившись, Лена шепнула:
   – Ник совсем сбрендил. Думает про капкан и кровь. В ответ Роман чмокнул ее в губы и тут же отстранился.
   – А это что за тип? – услышала она за спиной. Лена обернулась. Тощий Канарис показывал на Романа пальцем. Роман ему не понравился, и Канарис свою неприязнь не считал нужным скрывать. Лицо Канариса кривилось так, будто он хлопнул стакан водки, а закусить забыл.
   – Это мой парень, – объявила Лена.
   И тут, как гонг, возвещающий окончание первой половины вечера, прозвенел звонок.
   – Я открою. – Роман поднялся. – А хозяйка позаботится о чистом приборе. – Он фамильярно положил руку Лене на плечо.
   Не сразу она поняла, что колдун впервые позволяет ей услышать свои мысли.
   “У двоих парней, пришедших с Веселковым, пистолеты. Сам Ник обладает магической силой. Предупреди Стена”.
   У Ленки подкосились ноги, и, вместо того чтобы ставить на стол чистые тарелки, она плюхнулась на стул, схватила первую попавшуюся наполненную рюмку и опрокинула залпом.
   – У нас замечательные гости, – сказала она неестественно громко, и голос ее против воли дрогнул. – Правда, Стен?
   Алексей посмотрел на нею с удивлением. Он явно не понял намека, видимо решив, что фраза эта относится к Роману. Лена поднялась и шагнула к Стеновскому. Ее качало как пьяную. Это с двух рюмок-то!
   – Ой, как я напилась! – хихикнула она и чуть не свалилась в объятия Алексея.
   – Лешенька, можно я тебя поцелую? Просто так, по-дружески? – И она попыталась его обнять, но он отстранил ее почти брезгливо.
   – Меня поцелуй, я разрешаю, – хмыкнул Дрозд и, несмотря на ее сопротивление, притянул ее к себе и поцеловал под смех присутствующих.
   Стеновский демонстративно отвернулся. Лена с трудом высвободилась из объятий Дрозда и, отскочив в угол, вытерла ладонью губы и выкрикнула:
   – Дурак ты, Лешка! Ты всегда был дураком! И остался дураком!
   А колдун тем временем отправился к двери, ожидая подвоха. Но ничего страшного или загадочного не произошло. В квартиру, за версту источая запах дорогого одеколона, в сверкающей белой сорочке и черном смокинге вступил господин Майкл Шарп собственной персоной.
   – Остряков, ну и ряшку же ты наел! – радостно воскликнул Кирша при виде старого приятеля. – Штрафную ему, штрафную!
   – Я Майкл Шарп, прибыл к вам в Питер из ЮСА, – заговорил Остряков, старательно покрывая русские слова воском английского акцента.
   – Да назовись хоть другом Биллом, – захохотал Кирша, – все равно я, Остряк, тебя под любой личиной узнаю. Помнишь, как мы с тебя ботинки и носки в туалете снимали?
   – Да уж не забыл, – признался Остряк, и все захохотали.
   Мистеру Шарпу налили штрафную, и он ее осушил до дна.
   – Ну что, Саня, друг мой, – весело завопил Остряков, облапив Киршу за шею, – мы же с тобой всегда знали, что станем людьми уважаемыми в отличие от некоторых. А все почему? Да потому, что мы с тобой, Саня, люди умные.
   – На что он намекает? – поинтересовался Дроздов.
   – На то, чего у тебя никогда не было, Дрозд, – хохотнул Кирша.
   – А ты свои шуточки брось! – Дрозд наклонился через стол. – Я одной левой мозги твои драгоценные по стене размажу.
   – Даже если ты качался эти десять лет без передышки, это ничего не меняет, – хмыкнул Кирша.
   – Ребятки, прекратите! – нахмурилась Кошкина. – Мы собрались здесь, чтобы посмотреть друг на друга, а не для того, чтобы сводить старые счеты.
   – Ошибаешься, Оленька, – поправил ее Ник, то есть Николай Иванович Веселков. – Мы не болтать сюда пришли, не смотреть друг на друга, а дело делать.
   – Какое еще, к черту, дело, – ненатурально рассмеялась Лена и, обернувшись, бросила выразительный взгляд на Романа. – Просто сидим, выпиваем и…
   – Мы собрались здесь, чтобы беса истребить. И бес этот вот, перед нами! – И Веселков ткнул указующим перстом в Стеновского.
   – Ну и как же ты меня истреблять собираешься? – поинтересовался Алексей.
   – А в прямом смысле. Как и положено бесов истреблять – убивать и выжигать огнем! – Веселков неожиданно грохнул кулаком по столу так, что рюмки подпрыгнули все разом.
   Девчонки– подруженьки взвизгнули. Кошкина бренькнула вилкой по бокалу.
   – Мужики, что за разборки? Вроде и выпили чуть, а уже опьянели, – примиряюще пробасил Кирша, ложками черпая салат из хрустальной салатницы.
   – Молчи, Санька, греховод поганый, не тебе слово верное молвить, – одернул его Николай.
   – Вообще-то за убийство грешников тоже в тюрьму сажают, – напомнил, будто невзначай, Кирша и воткнул вилку в ломоть колбасы, давая понять, что шутка затянулась и пора бы вернуться к еде.
   Лена решила подыграть Кирше и расхохоталась через силу.
   – Коленька, ну зачем так шутить… – Она примиряюще положила ладонь на его руку.
   “Сучка!” – хлестнула пощечиной подслушанная мысль.
   Лена отшатнулась, и будь Веселков наблюдательней, он бы немедля распознал ее тайный дар. Но не до того ему было.
   – Это не шутка, – сказал Веселков.
   – Не шутка, – повторил Дрозд и поднялся. Что-то в его позе говорило, что происходящее – не пустая болтовня. Началось! Роман сделал вид, что хочет взять бутылку мартини. От Веселкова его отделяло всего три шага. Три шага, и он коснется Николая Ивановича и… Тут одна из подружек – разумеется, красавица – неожиданно вскочила и, обхватив колдуна за шею, игриво залопотала:
   – Надоели их бесконечные разговоры. Потанцуем лучше. Ты танцуешь?
   Пока Роман отдирал ее от себя, растеряв весь свой настрой и мысленно заставляя змеиную голову разящего удара замереть на полпути, Канарис опередил его и приставил к виску колдуна пистолет.
   – Только дернись, и твои мозги будут соскребать со стенок! – прошипел он. Кажется, это было любимым выражением в их команде.
   Будь в его руках нож, Роману ничего бы не стоило развеять металл прахом. Но пистолет… При одном прикосновении чуждого металла дрожь пробежала по телу колдуна, а в ногах появилась противная слабость. Это был его запрет, его табу, он не мог касаться огнестрельного оружия, оно могло убить его, не стреляя. Пока Канарис держал дуло пистолета прижатым к его виску, Роман был близок к обмороку. Лицо его побелело, будто свежевыпавший снег, а глаза помутнели. Со стороны любой бы непосвященный решил, что Роман просто-напросто перетрусил до смерти. Красавица завизжала и отскочила в угол, почему-то вообразив, что убивать собираются именно ее.
   – Только не насилуйте меня, – запричитала она таким тоном, будто просила об обратном. – Умоляю, не насилуйте.
   Алексей вскочил. Из всех присутствующих он один знал способности Романа. Надо было хоть на секунду заставить Канариса отвести пистолет в сторону. Но секунды этой у него не было. Дрозд был уже подле него.
   – Не советую шевелиться! – хмыкнул бывший однокашник. – А не то наш Канарис разнесет твоему приятелю голову.
   Сам он приставил пистолет к боку Стена, а второй рукой вцепился ему в волосы.
   – Оленька, голубушка, – медвяным голосом обратился Веселков к Кошкиной. – Принеси-ка нам с кухни тазик с водою. Как только Стен умрет и ожерелье разомкнется, мы ожерелье тотчас в воду опустим, чтобы оно окончательно не умерло и нить не растеклась, а указала нам дороженьку потаенную к Беловодью. Наше, наше будет Беловодье, не ихнее. Отобьем светлый град у темной нечисти.
   Кошкина послушно встала и засеменила на кухню.
   “Откуда он знает? – изумился Стен. – Такое впечатление, что про Беловодье каждый вечер объявляют в новостях…”
   – Господа, да что же это такое? – пробормотал Кирша, растерянно озираясь. – Ник, ты что, собираешься убивать Лешку при свидетелях?
   – А ты собираешься помешать, Сашенька, друг мой? Заложишь меня? Так, что ли? – Голос Ника звучал необыкновенно вкрадчиво, и оттого сделалось по-настоящему страшно.
   – Но ведь как-то это не по-дружески… Что он такого сделал?
   – Взял то, что ему не принадлежит.
   – Ничего не выйдет… – проговорил Стен. – Не попадешь ты в Беловодье.
   – Да? А я почему-то думаю, что попаду.
   – Ник, не смей! – крикнула Лена, сообразив наконец, что от Романа помощи не дождаться. – Я в милицию заявлю, я…
   – И что ты заявишь, глупенькая? Что? Нет твоего Стена в живых. Уже много лет как нет. Он в Германии якобы умер. Его не существует. Он – морок, грязь, наваждение. И теперь он окончательно, по-настоящему сгинет, только и всего.
   Тем временем с кухни воротилась Кошкина, неся тазик с водою. Неужели ума не хватило звякнуть ментам? Да нет, куда там, тащит воду, будто сосуд со святым Граалем несет. Впрочем, что толку в милицию звонить! Те явятся через полчаса, а времени у них – минутка-другая. Спасение рук утопающих… И Лена изо всей силы ударила кулаком под дно тазика так, что вся вода выплеснулась Кошкиной в физиономию. Не утратившая прежних бойцовских качеств Кошка собралась треснуть пустым тазиком Лену по голове. Но промахнулась, и удар пришелся Веселкову по макушке. Гул пошел такой, будто в церкви ударили в колокола. Эта секунда замешательства давала шанс. Стен, не оборачиваясь, сделал одно короткое сметающее движение, и рука Дрозда, держащая пистолет, отлетела в сторону.
   На курок Дрозд все же нажать успел, но выстрел разнес стекла в серванте. Второго не последовало – Алексей руку Дрозда успел захватить и ломануть о колено, после чего пистолет из пальцев выпрыгнул сам. А Дрозд перелетел через стол, сметя головой по дороге свекольный салат. Смотрелось красиво. Но при этом Стен совершил непростительную оплошность. Он сосредоточился только на Дрозде, начисто позабыв про Николая. А тот змеей выскользнул из-за стола. Блеснуло, вылетая, лезвие складного ножа. Блеснуло и мгновенно исчезло, по самую рукоять войдя Алексею в бок. Вонзив нож, Ник еще и довернул, чтобы изувечить наверняка, и тут же отскочил в сторону, рванув нож за собою. Кровь брызнула из раны так сильно, что в первую минуту никто не подумал, что это кровь. Решили – как прежде: свекла или вино, так обильно она разлилась. Алексей несколько секунд стоял неподвижно, а потом стал медленно валиться набок. Лена первая поняла, что стряслось, и завизжала от ужаса. И тогда Ник наотмашь хлестнул ее по лицу. Рука у него была забрызгана кровью, и у Ленки на щеке остались карминовые полосы.
   – Ой, Господи, кошмар-то какой, – запричитала красавица в своем углу.
   А замарашка принялась вторить:
   – Что ж это такое!
   Кирша при виде крови сложился пополам и его вырвало.
   Алексей попытался подняться, но вновь повалился на пол.
   – Мне нужен таз с водой! – крикнул Ник. – Лена, живо тащи воду, или я прикончу твоего хахаля!
   В ту же секунду дверь распахнулась, и в комнату влетел здоровяк в кожаной куртке и наставил на Веселкова хромированный ствол пятнадцатизарядной “беретты”.
   – Всем лечь на пол! – Здоровяк мог бы это и не говорить – “беретта” произвела на присутствующих неизгладимое впечатление.
   Ник послушно кувырнулся на пол, благоразумно отшвырнув от себя окровавленный ножик подальше.
   Канарис отвел дуло пистолета от виска Романа, и ствол “беретты” тут же дернулся в его сторону. Выстрел отшвырнул Канариса к стене. Роман медленно опустился на пол. Человек с оружием имел над ним неограниченную власть.
   – На пол, – повторил вошедший.
   Все повиновались и спешно улеглись, скорчившись, на паркет. Кирша возле лужицы собственной блевотины, Ленка подле ненавистной Кошкиной. Дроздов, вырубленный ударом Стена, и так лежал неподвижно.
   Незнакомец перешагнул через лежащие тела, рванул в сторону накрытый стол, так что на пол со звоном посыпались бокалы и тарелки, и склонился над Алексеем.
   – Ты как? – спросил он.
   Стеновский приоткрыл глаза и глянул на вновь прибывшего. О том, что спаситель припозднился, можно было и не сообщать.
   – Хреново, Эд. – Он закашлялся, и изо рта его потекла то ли рвота, то ли желчь – не понять – что-то темное.
   Эд выпрямился и оглядел лежащих. На вид ему было около сорока или чуть больше. Когда-то светлые, теперь его волосы отливали благородной сталью. Немного грузноватый, но при этом необыкновенно ловкий, он двигался совершенно бесшумно. Ни одна половица скрипучего паркета в Ленкиной квартире не застонала под его ногою.
   – Кто вы? – спросила Лена. – И вообще – зачем? Но гость не ответил. Некогда ему было отвечать.
   – Вы! – ткнул он дулом в сторону Лены. – Звоните в “скорую”.
   – Лучше на машине самим, больница в двух шагах, – отозвалась Лена, по собственному опыту зная, как не скоро приезжает “скорая”.
   – Подождите, – подал голос Роман и приподнял голову. – Надо сначала остановить кровь. Я могу.