В лесу пахло гарью, несколько деревьев возле самой границы продолжали гореть, будто огромные факелы, воткнутые в землю, но Беловодье стояло точно такое же, как и прежде: аккуратное, чистенькое, будто игрушечное. А вот и господа жители. Гамаюнова не видно. Но немолодой бугай-охранник прохаживался меж домами, а рядом с ним шагал Стен. Как же его не узнать – все такой же глупец, будто еще вчера бросал листовки. Господа, давайте жить честно и дружно и никого не обижать. А рядом с ним колдун. Да не поможет он тебе сейчас ни капельки, умница Стен, а только помешает. Знали бы вы, какую загадку загадает сейчас вам создатель лабиринтов!
   – На нем ожерелье! – предупредил Роман – учуял все-таки колдун издалека.
   Ничего, ты сейчас, умненький наш, получишь шах и мат, и останется тебе только слезы лить в свое волшебное озерцо.
   – Алексей! – окликнул Игорь Стеновского. Вместо Стена ответил Меснер.
   – Не подходи, получишь пулю в живот. – И шагнул вплотную к границе, чтобы в случае чего выставить рыло винтовки и пальнуть почти в упор.
   Колодин остановился и поднял руки, прозрачный клинок сверкнул в отсвете горящего дерева.
   – Огнестрельного оружия у меня нет, – сказал Игорь. – Где Гамаюнов?
   – Профессору нездоровится, он не выходит. – Эту ложь Роман придумал заранее.
   – Тем лучше. Легче уступит. Я хочу войти к вам.
   – Тебя не приглашали, – отозвался Роман. – Ничего не выйдет.
   – Выйдет, – торжествующим тоном сообщил Колодин. – Видишь этот меч? Это водный меч, господин колдун. А знаешь его главное достоинство? Им можно разрезать водное ожерелье. Не мне объяснять, что это означает. Так вот, этим самым мечом я срезал ожерелье с шеи твоей дорогой матушки. И если ты не примешь мои условия, я могу приказать ей пойти и броситься под ближайший поезд или под машину. А может быть, сначала я прикажу ей спариться с парочкой подростков на сеновале. Ну, что скажешь?
   Роман содрогнулся. Значит, все-таки они исхитрились, как его уязвить. Сам он предполагал разное, и всякий раз выходило, что в случае чего можно атаку отразить и заложников отбить. Но вот чтобы так – не предполагал. Игорю он поверил. Сразу. К тому же водный меч могли создать только дед Севастьян и Марья Севастьяновна. Дед помер, а мать, выходило, сама же своего убийцу и вооружила.
   Старая дура! – так и хотелось крикнуть во весь голос – она бы услышала. Он же ей дедово кольцо оградительное оставил. Да с тем бы кольцом ее бы никто и тронуть не посмел – от страху бы по щелям забились бы и в речку студеную головой кинулись. А она поосторожничала, на палец не надела, в тайничок припрятала. Что ж ему теперь делать? Понадеялся на чужой ум – своим надо было раскидывать. Пустившись в опасный путь, сжигают за собою мосты, а тех, кто дорог, укрывают своей силою как шатром, накладывают оберегающие заклятия, печать молчания, завесу невидимости накидывают, погружают в колдовской сон. Ну почему он так не поступил? Не верил, что противники столь хитры? Или надеялся на удачу? Сказать проще – думал только о себе, о своей цели, о своей мечте. А еще твердил Наде о рассудительности. Глупец!
   – Откуда у него меч? – спросил Стеновский.
   – Мать сделала. – Лицо Романа, обычно и так бледное, сейчас казалось прозрачным до синевы.
   – Каковы твои условия? – крикнул Игорю Алексей.
   – Пропустите меня внутрь. И мы будем драться с тобой, Стен.
   – Драться? Как именно?
   – На мечах! Принимаешь вызов? Меч-то у тебя есть?
   – Есть.
   – Надо же, какой предусмотрительный. После того как я тебя убью, твои друзья дадут мне возможность поговорить с Гамаюновым. Без свидетелей. О чем мы с ним договоримся – вас не касается. Ну а после я выхожу целый и невредимый из вашего притона. Вот мои условия.
   – А если я тебя убью? – спросил Стен.
   – Попробуй. Только учти, я тренировался каждый день пять лет подряд.
   – Нам нужно время все обдумать, – выдавил наконец Роман.
   – Хорошо, даю десять минут. Только что тут думать, дорогие мои обитатели Беловодья? Если жить хотите, соглашайтесь. Жизнь я вам гарантирую.
   Стеновский повернулся к Роману:
   – Пойдем в дом. Поговорим.
   Они вошли в сарай – снаружи казалось, что они удалились в один из коттеджей – тот самый, из трубы которого шел дым. Меснер остался возле ограды, настороженно следя за каждым движением Колодина.
   – Он правду говорил? – спросил Стен у Романа.
   – Не знаю… Его ожерелье… Оно придает убедительность любым его словам.
   Все выслушали рассказ о появлении Игоря молча. Лена ничуть не удивилась. От Игоря она ожидала чего угодно. Остальные уже давно считали Игоря Колодина проходимцем, но полагали, что он пешка в игре Степана Максимовича. Вышло, что ошиблись. Сейчас он решил сыграть собственную партию.
   – Я могу его убить в поединке, – сказал Стеновский. – Шансы примерно равны. – Он глянул на Лену. – Возможно, у меня даже больше…
   – Если ты его убьешь, моя мать тут же умрет. – Роман старался ни на кого не смотреть. – И… хотя мы не особенно любим друг друга… – Он запнулся. – Я не смогу жить дальше, если она погибнет… вот так.
   Больше всего Роман в эту минуту боялся, что кто-то выкрикнет: “Почему мы должны подыхать здесь из-за какой-то старухи!” А ему нечего будет возразить. Потому что крикун будет прав. Они не должны. Ради Беловодья обязаны, а ради старухи – нет. Такова логика любой идеи. Но никто не сказал подобного вслух. И – Роман готов был поклясться в этом – никто так даже не подумал. И Надя в том числе.
   – Мы с мамой почти как друзья были когда-то, – задумчиво произнес Стен. – А потом поссорились. Очень сильно. Я был перед нею виноват. Только перед нею. Я уехал. Она умерла за три года до моего возвращения, а я даже не знал об этом. Я пытался сделать вид, что мы можем помириться. Я ей, умершей, писал письма. Наверное, смерть существует для того, чтобы мы чувствовали вину перед ушедшими, которую уже нельзя искупить. Кто это сказал? Не помню. Но ведь должен кто-то такую мысль высказать…
   – Какую задачку придумал стервец! – фыркнул возмущенно Баз. – Наверняка гордится своей изобретательностью. Либо ты позволишь себя убить и окажешься идиотом, либо из-за тебя погибнет невинный человек, и ты окажешься подлецом. Видимо, он находит в этом удовольствие!
   – Так что же нам делать? – растерянно пробормотала Лена. – Можно его как-нибудь пленить?
   Вот именно – пленить. Связать. Роман лихорадочно перебирал варианты. Водная плеть? Бесполезно – водный меч мигом ее разрубит. Обездвижить, как он это проделывал со Стеном? Но тогда у Алексея не было связи с ожерельем, а этот, коли сумел разъять водное ожерелье старухи, наверняка со своим ошейником сросся. Наложить заклятие изгнания воды? Может быть, и получится. Нет, не получится… В этом случае заклятие точно так же подействует и на его мать. А кто поручится, что заклинание, обездвижившее Игоря, не убьет старуху? Вот незадача – все на свете умею, да ничего не могу… “Я должен придумать, должен. Должен… Если не придумаю – грош мне цена…” И тут будто кто-то шепнул ему на ухо: “Несмертъ…”Ему почудилось, что голос был Надин. Но мысль-то точно была его собственная. Ее ожерелье.Он почти догадался. Но сейчас было недосуг думать об этом.
   – Лешка, у нас есть шанс! Разумеется, если у тебя хватит ловкости. Немного постарайся – и мы его умоем! – Колдун даже рассмеялся, представляя исполнение задуманного.
   Алексей вытащил спрятанный в еловом лапнике водный меч, оплетенная нитками рукоять удобно легла на ладонь. Из пасти змеи на конце рукоятки свешивалась тяжелая кисть, сплетенная из дареных рукавов.
   Роман отвел Стеновского в сторону и принялся объяснять. Он встал так, чтобы Лена не видела его лица. Ему вдруг почудилось, что сейчас она сможет прочесть мысли даже на расстоянии. И помешать. Через десять минут они вышли из своего сарая-дворца. По знаку Романа Меснер опустил винтовку, и Игорь, торжествующе усмехаясь, перешагнул границу Беловодья. Картинка, которую он видел снаружи, заколебалась и исчезла. Перед ним были два полуразвалившихся сарая, огрызки вырубленного леса, свежая еловая поросль и котлован с мутной водой посередине. Ах да, еще три машины – вполне настоящие, из железа.
   – Это и есть ваше Беловодье? – брезгливо скривил губы Колодин.
   – Ага, – подтвердил Роман. – Что, не нравится добыча? Увы, увы, господин Колодин позабыл, в какой стране проживает.
   – Очередной обман. А я, признаться, почти поверил! Коммуняг ругали, а сами поступаете точно так же.
   Роман со Стеном торжествующе переглянулись.
   – Господин Колодин недоволен. Наверняка он надеялся заполучить недостающие бриллианты, – хмыкнул Роман. – А когда увидел наши богатства, его желание лишь усилилось.
   Колодин взглянул на него с ненавистью.
   – О бриллиантах мы поговорим с Гамаюновым. Можешь мне не верить, но я знаю их тайну. А сейчас я хочу лишь одного – доказать, что ты полное дерьмо, Стен. Все остальные меня не интересуют, потому что они в подчинении у своего кукловода. Но ты-то считаешь себя независимым. Разумеется, это только фикция, но кое-кому ты сумел задурить мозги.
   – Что ты хочешь доказать?
   – Ты мне надоел. Будет поединок. И я выйду победителем.
   – Хорошо, будем драться.
   – И ты умрешь.
   Игорь крутанул в руках свой меч дао. Казалось, рукоять вот-вот выскользнет из ладони и улетит, но в последний момент всякий раз остается. И меч вертится возле руки хозяина, как пес, виляющий хвостом.
   – А ты умен, Игорек, – отвечал Стен, держа похожий на прозрачную иглу клинок над головой и выставив левую руку вперед. – Я почти восхищаюсь твоей иезуитской хитростью.
   И он закрутил свой меч над головою. Клинок исчез – осталось лишь облако, вспыхивающее искрами при свете горящих факелов-деревьев. Обитатели мнимого Беловодья вышли посмотреть на бой. Только Лена осталась рядом со спящим Юлом. Или она боялась смотреть? А Надя? Интересно, боялась ли она? Роман скосил глаза. Его львица смотрела на противников и улыбалась. И шептала едва слышно одно слово. “Красиво”, – донеслось до Романа
   – Ты так можешь? – спросила она, поворачиваясь к колдуну.
   Тот отрицательно, покачал головой.
   “Если Стен погибнет, мне придется взять меч”, – подумал Роман и тут же вспомнил слова Алексея о близкой смерти. Тот видел будущее. А его собственное колдовское предчувствие что ему говорит? Ничего. Значит, сегодня Роман еще не умрет. Приятная новость. Как минимум один день у него остался.
   Противники не нападали, а исполняли что-то вроде ритуального танца в паре. Стен выставил вперед два пальца на левой руке – указательный и средний. При удобном случае он мог нанести ими удар в горло или глаза. У Игоря левая рука работала как балансир, выписывая в воздухе причудливые кружева.
   Первым сделал выпад Колодин – резкий удар сверху, но Стен легко отбил атаку – меч в его руке упругим стеблем прикрыл голову, но при этом острие метило в противника. Движения бойцов были так мгновенны, что глаза едва успевали следить за полетом прозрачных клинков.
   – “Гора Тай-Шань бьет по голове”, – сообщил Колодин, когда они уже разошлись.
   – “Сорванным цветком прикрываю голову”, – ответил Стен.
   – Что за чушь они бормочут? – спросила Надя, но ей никто не ответил.
   Зрителям казалось, что все происходящее не всерьез, что противники, наигравшись вволю, разойдутся.
   Выпад Стена был легко отбит, Игорь с ходу попытался нанести удар в пах, но клинок зазвенел, встретив меч противника. Инерция удара отбросила руку Алексея вверх. Еще мгновение, и дао снес бы ему голову. Таким ударом можно срубить молодое дерево. Но Стен упал на колено, прогнулся, откинул голову назад, и клинок противника пронесся над ним. Инерция удара заставила Колодина сделать полный оборот. Лишь после этого Игорь увидел, что противник невредим. Враги отпрянули, закончив первые “па”, и вновь замерли друг против друга.
   В этот раз напал Стен – “белый удав вытягивает туловище”, Колодин подбил его меч снизу вверх – “луна восходит и освещает ущелье”. Следом – ряд сметающих ударов с каждой стороны – но “смести тысячное войско” никому не удалось. На одно мгновение Роману показалось, что Игорь слишком открылся и Алексей легко может нанести удар прямо в сердце. То есть убить…Но Стен не имел права убить.Руки Алексея уже готовы были инстинктивно нанести разящий удар, но в последний момент Стен изменил траекторию меча, сбился с ритма, и клинок Гарри, воспользовавшись мгновенным замешательством противника, задел грудь Алексея – на рубашке мгновенно расплылось алое пятно. Кто-то из зрителей тихо ахнул. Надя? Роман бросил на нее косой взгляд. Нет, львица была невозмутима. Она смотрела на дерущихся и улыбалась. Ему не надо было прибегать к помощи Лены, чтобы услышать в этот момент ее мысли.
   Она восторгалась происходящим. Она наслаждалась боем.
   Роман же смотрел на дерущихся и не видел. Он ощущал лишь, как бьется сердце и как в такт ударам пульсирует водное ожерелье.
   О Вода– царица…
   Роману вдруг показалась, что кто-то с силой сдавил пальцами затылок и шею. Он ощутил тупую боль, ползущую к вискам. Что происходит? Будто кто-то волок его куда-то и звал. Гамаюнов? Но Роману было в этот миг не до призывов профессора.
   Игорь вновь напал, Стен парировал – резко откинулся назад, а меч его описал круг перед лицом хозяина. Роман видел этот прием на берегу. Противники двигались в смертельном танце. Тела изгибались, как тростник на ветру, руки казались абсолютно расслабленными, мечи взлетали будто сами по себе, повинуясь лишь собственной прихоти. Дао Колодина яростно налетел сбоку, и клинок Алексея, описав в воздухе дугу, вонзился в землю. Но пока меч еще летел и взгляд без одной секунды победителя невольно последовал за ним, Стен в прыжке ударил Колодина ногой в голову. Тот покатился по земле, а Стеновский бросился к своему клинку и поднял его.
   “Подпрыгнув, взлетаю в небесный храм”, – мог бы сказать Стен.
   Но ему было не до этого. В ту минуту, когда он в ударе коснулся головы Игоря, перед его глазами мелькнула отчетливая картинка. Он увидел в сполохах красного пламени чье-то обезглавленное туловище, фонтан крови, бьющий из рассеченной артерии. Тело еще стояло на ногах, покачиваясь, готовое упасть. А голова катилась по истоптанной земле, и глаза, не успевшие остекленеть, смотрели. В первое мгновение Стеновскому показалось, что он увидел собственную смерть. Смерть? Он будто споткнулся на бегу и оглянулся, ища у друзей поддержки. Глаза его встретились с глазами База. Баз! Алексей ошибся – он видел не свою смерть, а гибель Васи Зотова. Именно зотовская голова катилась по земле. Здесь, сейчас. Через минуту. Нет – через несколько секунд. Колодин всего в двух шагах от База и… Времени кричать и предупреждать не было. Стен прыгнул, в последний момент успел отбить клинок Колодина, а левой рукой толкнул База, сбил с ног и тем самым спас. В эту секунду он как будто раздвоился – одна его половина разила, а вторая – спасала.
   “Ага, хитрый зверек все-таки вырвался из лабиринта! Как он угадал? Как сумел? Тебе хочется всех защитить? Ничего, ты сейчас же заплатишь мне за свою выходку!” – Игорь вытянулся, занося меч над головой, привстал на одной ноге, и рубящий удар обрушился сверху. Стен, парируя, успел вскинуть клинок вертикально, а сам пригнулся к земле.
   Они вновь отпрянули друг от друга. Алексей глянул на ожерелье на шее Колодина, и его охватило чувство бессилия.
   Необходимо нанести удар Игорю в шею. Но как? Как разрубить мечом плетенку с водной нитью и не убить?Задача казалась невыполнимой. Колодин оказался почти так же искусен, как и сам Алексей. Но Колодину проще. Он мог убить.А Стеновский – нет. Лабиринт не имел выхода. Только вход. Алексей сделал выпад, метя в ожерелье, но удар требовался ювелирный, и он не достал.
   Стен смертельно устал, он задыхался, мокрая от крови рубашка липла к телу. В его движениях уже не было прежней отточенности. Стен повернулся – то ли хотел отступить, то ли… Нет, опять обман. Он сделал полный оборот и нанес удар, метя противнику в ногу. Колодин парировал – почти без труда, с ленцою. Он победил. Стен задыхался. Его шатало. Еще мгновение, и он рухнет к ногам Колодина. Каким должен быть последний, завершающий удар поединка? Разумеется, в лицо. Игорь сделал выпад. Но Стен высоко вскинул руку, парируя удар, и следом – молниеносный ответный выпад. Острие меча вонзилось в глаз.
   Все закричали. Будто лес ожил и завопил. Роману показалось, что он слышит женский дальний-дальний крик. Неужели удар задел и ее?! Ведь он сказал – в шею, разрубить ожерелье и… Колдун кинулся к Игорю. Но Стен его опередил, подскочил к раненому и одним коротким движением острия рассек ожерелье. Прежде чем водная нить пролилась на землю, Стен швырнул разрезанную плетенку в подставленные ладони Романа. Тот, шепча заклинания, выдернул водную нить из волосяного плена, скатал в серебряный шарик и проглотил. Вот и все, заклятие снято. Теперь жизнь Колодина принадлежит Роману – где бы тот ни был и что бы ни делал.
   Да только жив ли Колодин? Он лежал неподвижно на истоптанной земле. На месте глазницы – кровавая ямина, в которую страшно было заглянуть.
   – Надо его перевязать, – сказал Баз. – А то он истечет кровью.
   – Сейчас попробую остановить. – Роман опустился рядом с раненым на колени.
   – По-моему, ты должен заняться сначала Алексеем, – заметила Надя.
   – Ничего с твоим Стеном не случится, – огрызнулся Роман. – А этот парень мне нужен.
   “Неужели ее тоже задело? Как она? Что с нею?” – пульсировало в мозгу.
   Стеновский и не пытался возражать, он свое дело сделал, теперь может уйти в тень. Ему не верилось, что поединок закончен, что все уже позади и он – победил. У него было такое чувство, что это не он наносил и отражал удары, а кто-то другой, неведомый, управлял его телом. Стен был уверен, что во второй раз ничего подобного он сделать не сможет. Такое в жизни удается лишь однажды. Хотя порой хочется нестерпимо попробовать еще раз.
   Надя принесла пакет стерильной марли и, разорвав упаковку, приложила тампон к ране на груди, чтобы унять кровь.
   – Знаешь, Стен, ты паранормальный. Или, вернее, парамортальный человек, – сказала она, покачав головой. – Ты умудряешься упасть в каждую яму и всякий раз сломать какую-нибудь косточку на ноге или на руке. Но тебе почему-то никак не удается сломать шею.
   – Ты этого хочешь?
   – Глупый! Я ревела несколько дней, когда ты удрал из Беловодья.
   – Ну вот я и вернулся. – Он кивнул в сторону покосившегося сарая.
   Надя покачала головой. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно.
   Степан Максимович Колодин ожидал в машине и нервно поглядывал на часы. Миновало уже два часа, а Игорь так и не возвращался. Засевшие в кустах стрелки видели, как он подошел к границе Беловодья и беседовал с тремя мужчинами. Потом двое удалились в дом, а один остался. Минут через пятнадцать те двое вернулись – и Игорь вошел внутрь. После этого произошло нечто странное – Беловодье заволокло густым белым туманом, будто кто-то вылил внутрь круга необъятную бадью кефира. И что теперь происходило внутри, никто не видел. Один из охранников сообщил, что слышит мелодичный звон колокольчиков. Но звон, скорее всего, ему померещился. Туман по-прежнему клубился над Беловодьем, и это все больше и больше не нравилось Степану. Наконец рация ожила.
   – Он выходит! – услышал Колодин голос Тимофея.
   – Игорь?! Все в порядке?
   – Кажется, ранен. Голова чем-то обмотана.
   – Сюда его, скорее, ко мне! – заорал Степан так, как будто услышал, что кто-то исцарапал стеклышком его новый “мерс”.
   Через несколько минут Игорь очутился рядом с ним в машине. Голова его была замотана бинтами так, что надо лбом образовался выпуклый валик, один глаз тоже закрывали бинты. Зато второй смотрел весело, даже восторженно, и на дне черного расширенного зрачка не было и намека на боль или даже огорчение.
   Тимофей дверцу оставил открытой и сам топтался неподалеку. Что-то его тревожило.
   – Как поживаем, папаша? – Игорь расположился на сиденье рядом с отцом.
   – Что случилось в этом дерьмовом Беловодье? – Больше всего Степану Максимовичу сейчас хотелось вытянуть сына ремнем по заднице.
   – Ты просто не представляешь, как было весело. Такой лабиринтик – просто чудо. Давно мечтал о чем-нибудь подобном. Хочешь повеселиться?
   – Пил ты с ними, что ли? – недоуменно спросил Колодин-старший.
   – Да уж, не без этого, – хмыкнул Игорь.
   – Их можно взять штурмом?
   – Пострелять хочешь? А зачем? Сталь, думаешь, она всесильная? Ни фига. Знаешь, почему не осталось спартанских денег? Потому что в Спарте деньги были железные. Спартанцы любили повоевать и железо сильно уважали. И ни с кем торговать не хотели. Потому и сделали железные деньги. У нас – деревянные, у них – железные, и те и другие никому на фиг не нужны. А железо, паскуда, фьюить – и заржавело. И ничего не осталось. Так что, оказывается, железо бессмертия не дает. Бронза дает, мрамор дает, слово – сколько угодно. А железо никак не может. Это мне Стен когда-то рассказал. Я позабыл, а теперь вспомнил.
   – О чем ты болтаешь? Что там было внутри?
   – Сборище идиотов. Они прислали презент. Сейчас достану.
   И сунул руку в карман.
   – Не надо… – буркнул Степан.
   Но Игорь уже извлек “презент”. И это была вовсе не бутылка, а “кольт” тридцать восьмого калибра. Степан узнал проклятую пушку. В прошлый раз из нее стрелял киллер, замаскированный под Игоря. А теперь сынок лично целился в него из той же самой хреновины.
   – Привет, папа, – улыбнулся Игорь, наставляя дуло отцу в грудь.
   Кошмар повторялся.
   – Ты чего… Ты это… брось… – Колодин нелепо отмахнулся, будто хотел прогнать муху.
   – Ты умный, но я тоже умный – как это здорово, правда, папа?
   Степану показалось, что палец, лежащий на спусковом крючке, дернулся, а потом он услышал выстрел. Боли не почувствовал. Но увидел, как красным плеснуло на заднее стекло и на бархатные чехлы сиденья. Тело Игоря стало заваливаться набок. Дернулось и замерло. А в машину всунулась голова Тимофея.
   – Все в порядке, шеф? – спросил он. – Я сразу понял, что они опять фальшивку прислали.
   Колодин не ответил. Он смотрел на тело Игоря, и не мог поверить, что этот обезображенный кусок мяса – его сын. “Создатель лабиринтов”, – как он любил называть себя в детстве. “Папа, а ты кем в детстве был? Вот я – создатель лабиринтов… А ты?”, – почти явственно послышался ему голос семилетнего Игорька.
   – Уничтожить их… чтобы никого не осталось… Дерьмо… мразь… – выдохнул Колодин и попытался стереть ладонью брызнувшие ему на рукав пятна красного. – Они еще не знают, с кем имеют дело! Не знают… Не знают, – повторял он неостановимо, пока Тимофей помогал ему выбраться из машины.
   Баз Зотов зашивал рану на груди Алексея долго, даже слишком долго – порез был совсем неглубок.
   Надя заглянула в сарай, посмотрела на рану, потом что-то шепнула Базу. Лена расслышала только:
   – Это же водный меч.
   Баз ничего не ответил. А у Лены тревожно сжалось сердце: водный меч – волшебный меч. Кто знает, вдруг от такой раны Стен умрет в три дня?
   Лена взяла его за руку:
   – Голова не кружится? Нет?
   – Меня один вопрос интересует, – сказал Стен. – Неужели Игоря никогда не мучила совесть? Ведь он был нашим другом столько лет и…
   – Он наверняка считает виноватыми нас, – предположил Баз.
   – Почему? Мы его чем-то обидели? – Стен забылся и тронул мешающую повязку на груди, сморщился от боли и выругался.
   – Да, – отозвался спокойным голосом Баз и улыбнулся своей очаровательной улыбкой. – С ним забыли поделиться бриллиантами господина Сазонова.
   – Бриллианты Сазонова – всего лишь подделка. Вода, превращенная в бесценные камни заклинанием.
   – Ты уверен, что бриллианты были поддельные? Предки Сазонова вывезли драгоценности еще до революции.
   – Сказка! Миф! – Стен раздраженно махнул рукой, будто отгонял мух.
   – Все кончено, – сообщил Роман, заходя в сарай.
   – Неужели Колодин погиб? – засомневался Баз. – Не верится, что с ним так легко удалось сладить.
   – Колодин погиб, но не старший, а младший, – уточнил Роман. – Он не успел. Старик оказался куда проворнее. Игорь мертв. Я больше не чувствую с ним связи.
   – Юл будет доволен, – усталым почти безразличным тоном проговорил Стеновский. – Он этого хотел. Каждый из них сейчас подумал об одном и том же: о ярости и ненависти Степана Максимовича. Наверняка он готов уничтожить не только весь лес в округе, но и половину земли в придачу, лишь бы уязвить недоступное Беловодье. Роман чувствовал, что там, за границей, обстановка меняется, причем очень быстро. Возможно, у обитателей “Беловодья” уже не осталось времени, чтобы ускользнуть.
   Необходимо, смертельно необходимо было узнать, что затевает Колодин. То есть выйти на разведку за оградительную стену.
   – Схожу прогуляюсь, – сказал Роман. – Если что, на помощь не ходите – сгинете. Один выберусь.