— Славно, правда? — Данн выключил радио и усмехнулся. — Самый умный способ установить диктатуру, о котором я только слышал, От исцеления страны один маленький шаг до ее захвата.
   — Да, но почему желатиновая униформа? — настойчиво вопрошал Коул.
   — Очень просто. Одним ударом — двух зайцев, Очевидно, Целитель-то все и затеял. Наверное, сделал и раздал своим людям форму заранее. Она защищает тех, кто ее носит, от заражения.
   — Похоже, — задумчиво произнес Коул. Остаток пути он просидел молча.
   Другие исследователи еще не вернулись к тому времени, когда друзья подъехали к административному корпусу. Коул побежал в библиотеку, взял несколько книг и закрылся в своем кабинете, отдав распоряжение позвать его, когда все приедут.
   Долгие ночные часы тянулись бесконечно, а окруженные медики стояли на страже и прислушивались к безумным звукам, доносящимся из помещений госпиталя. Наконец к дому подъехала машина, за ней вторая и чуть позже — третья. Возбужденные исследователи позвали Коула, и все собрались в гостиной на совещание.
   — Пока Данн наносит на карту радиационные линии, — начал Коул, — позвольте рассказать вам, что мы узнали. Мы точно установили, что причина заражения — радиация. Из чего это следует? Из нескольких фактов.
   Первое: я проверил практически все возможные механические пути заражения, и ни один не при чем. Второе: важнейшие признаки заражения деревьев и кустов. Думаю, никто не станет отрицать: они указывают на то, что излучение идет из определенного места…
   Коул остановился и посмотрел вокруг. Симмонс, ухмыляясь, подошел и сунул ему в руку карту.
   — Более того, — продолжал молодой врач, — есть еще данные. Почему растения в оранжереях не подверглись заражению? Почему не задело людей, живущих под землей? Очевидно, они защищены от вредного воздействия.
   — Что же это за таинственное воздействие? — раздалось множество голосов.
   — Я не знаю, — ответил Коул, — но могу рассказать вам одну простую историю, которая многое прояснит. В Москве во Всесоюзном институте экспериментальной медицины биологи проводили эксперименты по изучению скорости размножения живой ткани. Они заметили, что деление клетки часто происходит в определенном ритме, и пришли к заключению, что ритм задают соседние клетки.
   Провели эксперимент: взяли молодые тонкие корешки и разместили их так, что кончик одного прямо указывал в бок второго. Первый назвали биологической пушкой, второй — индикатором. Ученые оставили оба корешка в таком положении на три часа. Потом индикатор разрезали и подсчитали количество поделившихся клеток с обеих сторон корня. На участке, подвергавшемся воздействию, поделившихся клеток было обнаружено на четверть больше — очевидно, эффект воздействия биологической пушки.
   Эксперимент повторили более сотни раз — с тем же результатом. Его провели, вставив между корнями тонкий кварцевый лист, — и опять те же результаты. Но когда использовали тонкое стекло или покрывали кварц желатином, эффект исчезал. Всем вам известно, что кварц пропускает ультрафиолетовые лучи, тогда как стекло и желатин — нет…
   Коул сделал многозначительную паузу. Остальные медики изумленно зашумели и уставились на молодого ученого.
   — Из всего этого был сделан вывод, что воздействие оказывает ультрафиолетовое излучение клеток пушки. Поскольку следствием излучения являлось ускорение митоза, лучи назвали митогенетическими. Господа, я считаю, что наш город атакует какой-то новый и чрезвычайно мощный вид таких лучей!
   — А оранжереи? — спросил Данн.
   — Оранжереи госпиталя из обычного стекла. Обычное стекло, как и желатин, не пропускает митогенетические лучи… Агенты человека, который называет себя Целителем, носят желатиновую форму — очевидно, чтобы защититься от этого излучения. И последнее. Наше маленькое расследование показывает, что лучи исходят из общей точки. — Коул развернул карту. — Эта точка — на Черной вершине, в двадцати милях от Нью-Йорка, на Гудзоне. Я не знаю, что Целитель использует для своей смертоносной деятельности, но ясно одно: мы обязаны добраться туда и уничтожить источник излучения!
   В следующие сумбурные полчаса отбирали тех, кто пойдет, раздавали скромные запасы оружия и патронов. Наконец все шестнадцать человек собрались перед выступлением в гостиной.
   — Мы должны прорваться, — обратился к ним Коул. — Целитель несет смерть и разрушение с Черной вершины. Если нам удастся уничтожить его, его планы рухнут. Помните: мы добьемся большего, если будем осторожны. Остановитесь в Нью-Йорке и возьмите оружие. Если представится возможность отнять у кого-нибудь такую форму, сделайте это.
   — Почему бы нам самим не изготовить подобную одежду? — спросил Симмонс.
   — Во-первых, у нас недостаточно времени. Во-вторых, материя пропитана желатином каким-то особым способом, и, чтобы создать такую же, уйдет слишком много сил.
   — Но зачем вообще эти костюмы?
   — Мы с Данном пришли к заключению, что наш иммунитет — результат неизвестного свойства кожи, обеспечивающего механическую защиту от митогенетических лучей. Однако по мере приближения к источнику сила излучения будет возрастать, и, возможно, естественной кожной защиты окажется недостаточно. Так рисковать нельзя. Ну да ладно! Хватит дискуссий. Езжайте по любой дороге на север… но будьте в Чансвилле прямо под Черной вершиной к пяти часам!

4. ЛЮДИ В БЕЛОМ

   Было четыре тридцать, когда Коул доехал до Чансвилля. На шоссе уже ждали две другие машины. Чем ближе они подъезжали к источнику излучения, тем страшнее становились уродства встречающихся людей и растений.
   — Эй, посмотрите на Вершину!
   Данн возбужденно показывал на маячивший вдалеке черный пик. Вокруг острия нимбом переливалось слабое, почти незаметное сияние, сияние легких пастельных тонов. Оно мерцало и колебалось, будто танцующие языки пламени. Медики долго смотрели на них, завороженные. Наконец Коул щелкнул пальцами.
   — Пять часов, — сказал он. — Больше мы ждать не можем. Давайте подниматься.
   Двенадцать человек гуськом бесшумно двинулись по дороге. В сотне ярдов от машин они повернули и вскоре увидели дома приближающегося городка. Достаточно быстро светало, и было необходимо миновать городок до того, как их станет видно.
   Они почти достигли ратуши, когда из-за угла вышли трое одетых в белое часовых — и остолбенели при виде незваных гостей всего в нескольких футов от себя. Один охранник крикнул: «Стой!» и стал нащупывать кобуру. Другие рванулись вперед.
   Коул вскинул ружье, которое держал в руках, и с силой ударил прикладом в голову первого часового. Тот рухнул с кашляющим звуком и покатился в ноги второму. Оставшийся испуганно взвыл и вслепую выпалил из револьвера, однако выстрел из-за спины Коула подкосил его на месте.
   Но в эту секунду из бараков вылилась тонкая струйка одетых в форму людей, которые начали окружать их.
   — Сюда! — заорал Коул. Он повернулся и припустил по узкой улочке между домами. Остальные побежали за ним. Сзади раздавались удары и шум борьбы. Потом Коул оказался за домом в саду, Он с легкостью перепрыгнул через высокий дощатый забор и упал на землю. За ним последовала еще одна фигура в белом — Данн.
   — Где остальные?
   Данн мотнул головой назад.
   Друзья побежали, припадая к земле, пока не выбрались из города, а потом выпрямились и пошли по крутой дороге, ведущей на вершину горы. Полутьма утренней зари быстро рассеивалась, и высоко над ними торчала Черная вершина. Сквозь деревья блестел металл, проступали очертания гигантской конструкции, установленной на острие пика. Медики поднимались по зубчатой, изогнутой горе, пока наконец не увидели высокий забор, оплетенный колючей проволокой.
   Забор был плотно сбитый, тяжелый, более десяти футов высотой; его подпирали мощные стальные столбы, укрепленные в бетонных подушках. В ста ярдах над забором, укрытый дикими кустами, стоял каменный особняк с высокой башней, похожей на средневековую обсерваторию. А на самой вершине ее красовалась чересчур современная орудийная башня. В заборе были только одни ворота, впереди на дороге, и те охранял отряд из десяти человек.
   — Как, черт возьми, нам туда попасть? — пробормотал Коул.
   — Я могу сделать так, чтобы ты туда пробрался, — ответил Данн. — Вот смотри…
   Они шепотом посовещались, потом Дани взял ружье и, крадучись, зашел в придорожный лес. Через несколько минут прозвучал выстрел: патологоанатом начал мини-войну с охранниками у ворот. Воспользовавшись этим, Коул рванулся к забору — словно бы свой. Он выслушал возбужденные сообщения стражи, стал вглядываться в направлении неизвестного противника, потом кивнул и побежал по склону к башне, будто за помощью. Молодой врач рывком открыл тяжелую дубовую дверь и резко захлопнул ее за собой, глубоко вздохнув с притворным облегчением.
   Очутившись в маленькой передней, Коул оглянулся по сторонам. Потом раздались шаги. Из-за отдернутой занавеси в помещение вошел офицер.
   — Что там, черт возьми, творится? — гаркнул он.
   — Нападение на башню, сэр.
   Офицер вздрогнул и повернулся, чтобы прорычать команду страже в дальней комнате. Коул быстро шагнул вперед и ткнул дулом револьвера ему в спину.
   — Теперь, — сказал он лаконично, — прикажите им отойти к стене.
   Офицер замешкался, почувствовал, как револьвер больно ввинтился в спину, и отдал команду. Пихая пленника перед собой, Коул быстро прошел через комнату охраны к закрытой двери в дальнем углу, Он оттолкнул офицера, дотянулся до ручки и чуть-чуть приоткрыл дверь. Потом резко распахнул ее, скользнул внутрь и с шумом захлопнул дверь за собой.
   Справа от себя Коул увидел пролет каменных ступенек и побежал вверх. Сзади раздался выстрел: за ним в погоню ринулся офицер. Коул добежал до поворота ступенек и бросился еще выше, пока не достиг первой лестничной площадки. Он, спотыкаясь, уже преодолел оставшийся пролет на второй этаж, когда остальные добежали до поворота.
   Снизу раздался еще один выстрел и послышались крики, но Коул вскочил в первую попавшуюся комнату и захлопнул за собой дверь. Ключа в замке не было. Он обернулся и увидел, как изумленный человек в форме поднимается из-за пульта радиоконтроля и срывает с головы наушники.
   — Беда! — хрипло крикнул Коул, кивнув в сторону двери. — Тебе нужно хоть немного задержать их. Я поднимусь и доложу о случившемся.
   Радиооператор кивнул и показал на выход. Коул бросился к узкому винтообразному пролету извивающихся железных ступенек. Снизу до него доносились глухие звуки расщепляющегося дерева и дикие крики. Потом меж стальными балками засвистели пули.
   Коул думал, что его сердце сейчас разорвется от напряжения — такие крутые были ступеньки. На маленькой площадке виднелись две занавешенные двери. Он на секунду остановился в нерешительности, размышляя, проникнуть ли внутрь или бежать по извивающейся лестнице на вершину башни. Но по металлу грохотало слишком много ног — его наверняка настигнут на полдороги.
   Коул повернул вправо и впрыгнул в большую комнату с окнами только с одной стороны. Он подбежал к окну — далеко-далеко внизу была земля; огляделся — что-то вроде биологической лаборатории, нигде не спрятаться.
   Коул прошел дальше еще через две комнаты и очутился в другой лаборатории. На длинных столах стояли микроскопы, на ярком утреннем солнце сверкал огромный конденсатор. Спереди и сзади беглеца нарастал шум преследования, пока звук, похоже, не окружил его со всех сторон. Дверь в дальнем конце лаборатории была заперта. Коул осторожно повернул ключ, выглянул наружу — и внутри у него словно все оборвалось. Конечно же, башня была круглой. Он промчался по окружности и вернулся к той же железной площадке!
   На всех ступеньках толпились охранники, разговаривая и жестикулируя. Все новые люди поднимались снизу по узким ступенькам, задавали вопросы, рассказывали о перестрелке на улице, выслушивали сообщения о каком-то безумце внутри башни. Коул услышал, как сзади него в лабораторию ворвались преследователи. Он глубоко вдохнул, плавно открыл дверь и выскользнул на площадку, все еще сжимая в руке ключ. Потом прижался спиной к двери и стал отчаянно нащупывать скважину, чтобы всунуть и повернуть ключ. Через минуту ему это удалось. И тут же дверь задрожала под градом ударов изнутри.
   — Сэр, она заперта, — крикнул Коул.
   — Знаю, чертов придурок! — раздался голос офицера.
   Остальные стражники столпились за спиной Коула и слушали. Он снова вытащил ключ и спрятал его в рукав.
   — Что делать, сэр? Здесь ключа нет.
   — Ладно, — нетерпеливо огрызнулся офицер. — Несколько человек — бегом сюда, искать. Он должен быть здесь. Остальные следите за лестницей.
   Коул обернулся и посмотрел на охранников, Те пожали плечами и лениво побрели в открытую дверь.
   — Эй, — раздался голос — знакомый голос. — Не глянуть ли нам наверх, а?
   Коул остолбенел, чуть не упав в обморок от потрясения.
   — Правильно, идем! — сумел выдавить он.
   Двое протолкались сквозь толпу и двинулись вверх по спиральной лестнице.
   — Ради всего святого, — прошептал Коул уголком рта, — как ты это сделал?
   — Очень просто, — ответил Данн. — Я тоже притворился одним из местных защитников, немного порыскал сам по себе, а потом вернулся к воротам. Затем мы все узнали, что внутри тревога, и я поднялся сюда. Вот что хорошего в форме — если она на тебе, заклятый враг тебя не узнает.
   — Как я рад тебя видеть! — с жаром прошептал Коул. — Пошли, проберемся наверх. Времени у нас не много.
   Друзья осторожно поднимались, пятясь, преодолевая по одной ступеньке, пока их не скрыла железная решетка. Потом они повернулись и быстро побежали до конца лестницы, где перед тяжелым металлическим щитом стоял охранник.
   — Смена караула, — сказал Коул.
   Часовой отдал честь и пошел вниз. Они подождали, пока он исчезнет из виду, а потом взялись за щит. Тот тяжело поддался, скользнул вбок. Друзья прошли внутрь, поставили на место крышку люка и оказались на широкой открытой площадке из полированного стекла, на которой стоял аппарат.
   — Ага! — воскликнул Данн. — Вот он, источник чумы!

5. ЦЕЛИТЕЛЬ

   Вдруг раздался громоподобный гул. Вершину башни, почти двадцатифутовую в диаметре, занимало что-то вроде гигантской пушки или электрода. Агрегат высился над полом из груды мелких механических приспособлений, катушек и проводов, словно механическая копия доисторического мастодонта. Изолированные каменные опоры выглядели как огромные бедра, мешанина контактов, переключателей и пусковых реле напоминала бочкообразное тело, а овальная стальная голова переходила в отвратительное короткое дуло.
   Агрегат был направлен на юг, он трясся и дрожал от гудящего рева собственной мощи. Стреляли и светились сомкнутые ряды трубок Кулиджа, трещали электрические разряды, чувствовался давящий запах ионизации.
   — О Боже! — выдохнул Коул, — что за штука!
   Он инстинктивно сделал шаг вперед, Данн двинулся следом, и вдруг голос за их спинами прокричал:
   — Стоять, безмозглые идиоты!
   За ними под маленькой аркой стоял огромный мужчина в форме.
   — Сколько раз вас предупреждать? — со злостью продолжал он. — Если не хотите изжариться, не смейте подходить к излучателю ближе, чем на десять футов. И вообще, какого дьявола вы здесь делаете?
   — Не могу ответить в этом шуме, сэр, — крикнул Коул.
   — Хорошо, зайдем в лабораторию.
   Мужчина шагнул в сторону — массивная фигура в мешковатой форме с капюшоном, — и они прошли в маленькую лабораторию. Там незнакомец с шумом захлопнул тяжелую дверь и уставился на них.
   — Ну, чего вам надо? Я же распорядился меня не беспокоить!
   Коул стоял молча, его пальцы дрожали на рукоятке револьвера. Потом молодой врач сделал громкий вздох и поднял глаза.
   — Ах, уважаемый Целитель, — произнес он с горечью, — я пришел к вам с дурными вестями. По зрелому размышлению, мистер Миллер, вы бы сняли маску!
   Казалось, мир остановился. Слышно было, как сквозь тяжелую дверь грохочет излучатель и как Миллер несколько раз втянул в себя воздух. Потом главврач начал действовать с яростью вулканического извержения. Он выбросил вперед руки, схватил маленького Данна и почти бросил его на Коула, а сам тем временем повернулся и распахнул тяжелую дверь лаборатории. Он уже наполовину прошел в нее, когда Коулу удалось подняться и прыгнуть вдогонку.
   Он ударился плечом об икры Миллера, и тот с грохотом упал. Коул подполз к нему на четвереньках, они сцепились и, царапаясь и молотя друг друга, стали подниматься. Противники прочно стояли на ногах, яростно обмениваясь ударами, почти минуту. Потом рядом с Коулом вспыхнуло что-то белое, Миллер вскрикнул и отпрянул назад. Излучатель неожиданно взревел, а тело Миллера вдруг неестественно изогнулось.
   Послышался треск разрядов, вокруг Миллера заплясала фиолетовая тень, его конечности танцевали и дергались в безумной джиге. Он стал медленно темнеть, затем рухнул на пол. Комната наполнилась смрадом горящей плоти.
   Медиков затошнило, они повернулись и вбежали обратно в лабораторию.
   — Что ты сделал? — наконец спросил Коул.
   — То, что следовало сделать. — Данн помотал головой. — Пока ты с ним дрался, я подошел сзади и ружьем размозжил ему череп.
   Коул присел.
   — Откуда ты узнал, что это Миллер? — через какое-то время спросил Данн.
   — Потом расскажу. — Коул взял себя в руки. — Сейчас нам нужно полностью вывести из строя эту машину. Иначе через несколько часов ее снова запустят. — Он прошелся по лаборатории, отчаянно размышляя, взял в руки несколько бутылок с реактивами, прочел этикетки и медленно улыбнулся. — Ты знаешь, меня чуть не вышвырнули из университета за…
   — За что?
   — Неважно. — Коул с новой энергией взялся обыскивать помещение. — Данн, у меня для тебя сложное задание. Спустись вниз и приведи сюда охранника. Если не сможешь, добудь хотя бы форму. Еще один комплект формы, ладно?
   Данн мгновенно выскочил из лаборатории и бросился вниз, в отверстие люка. Он плавно отодвинул в сторону внешний щит и стал всматриваться в ступеньки, ведущие вниз. Сквозь решетку ему удалось разглядеть одинокого часового, стоящего на нижней площадке, где все еще шли поиски чужака. Очевидно, большинство охранников отправили вниз.
   Данн на цыпочках спустился, остановившись в нескольких ярдах от часового, потом перегнулся через балюстраду, держа ружье за ствол, сильно согнул руку и с размаху толкнул вперед тяжелый маятник. Часовой рухнул на ступеньки. Данн перескочил последние несколько ярдов, взвалил на плечо неподвижное тело, поднял ружье и заковылял обратно вверх по ступенькам.
   В люке Данн бросил часового, который до сих пор не пришел в себя, на пол и содрал с него форму. Потом вышвырнул тело за щит, захлопнул дверь и ринулся обратно в лабораторию, неся ружье и сложенную тяжелую студенистую ткань.
   — Оторви молнии и кнопки, — попросил Коул, колдующий над колбами, — и размочи мне материал, ладно?
   Через несколько минут все было готово. Коул окунул тяжелую материю в большую мензурку и осторожно нагревал, пока содержимое не стало жидким, Потом поставил мензурку охлаждаться и вернулся к прежнему занятию: осторожно вливать бесцветную жидкость в маленький бак с дымящимся мутным веществом. Данн учуял едкий запах азотной кислоты.
   Когда Коул уже переливал в мензурку содержимое бака, на лестнице послышался звук шагов.
   — Это стража, — тихо произнес Данн. — Долго еще, Льюис? У нас мало времени.
   — Мне нужно десять минут.
   Негнущимися пальцами Коул вытряс из ремня патроны, с трудом извлек из них пули и высыпал порох. Данн принялся ему помогать, и вскоре они вдвоем насыпали на гладком стекловидном полу пороховую дорожку, идущую вдоль стен башни.
   Когда друзья вернулись в лабораторию, масса в мензурке превратилась в огромный кусок желтоватого желатина.
   — Теперь осторожно!
   Коул, затаив дыхание, вынес мензурку наружу и поставил на пол, расположив ее горлышком к концу пороховой дорожки.
   — Давай гремучую ртуть, — повернулся он к Данну. — Порошок в стекле от часов, на столе.
   Гремучая ртуть была ссыпана в кучку рядом с желатином.
   — Пора!
   Коул наклонился и поднес спичку к дальнему концу пороховой дорожки. Та вспыхнула, вдоль стены башни побежал огонек. Данн сгреб ружья, и друзья бросились в люк, наружу, на лестницу. Они понеслись вниз, перепрыгивая сразу по три ступеньки, — и сумели промчаться мимо в первый момент растерявшихся охранников, сгрудившихся на лестничной клетке! Вслед беглецам прозвучал залп — промах.
   Высоко в башне продолжалась стрельба, а ученые уже ворвались в радиорубку. Коул выскочил вперед, размахнулся ружьем и впечатал оператора в пульт управления. Друзья, задыхаясь, добежали до начала широкой лестницы — и там Данн подвернул ногу. Он рухнул, как тряпичная кукла, покатился вниз по ступеням.
   Когда Коул добежал до товарища, тот был почти без сознания. Маленький патологоанатом попытался встать и упал снова.
   — Вперед, Льюис, — криво улыбнулся он. — Ничего, не страшно!
   Коул выругался, поднял легкое тело Данна и осторожно взвалил его себе на плечи. Сзади на лестнице слышался топот ног, когда он изо всех сил дернул дверь в комнату охраны и врезался в удивленную группу слонявшихся там людей.
   — Ему плохо! Надо быстрее доставить беднягу вниз.
   Коул пересек комнату и был таков раньше, чем они могли ему ответить. Нужно торопиться, время дорого! Пороховая дорожка не такая уж длинная, в любую секунду могло рвануть.
   Вот и массивная внешняя дверь… Коул очутился на улице и, пошатываясь, побежал через кусты, хватая воздух измученными легкими. Забор был в ста ярдах впереди. Доберется ли он туда до того, как… Сто ярдов! Казалось, будто это сто миль. За спиной обессилевшего беглеца раздавались крики, впереди у ворот замаячили часовые с ружьями наготове…
   И в этот момент башня взлетела на воздух. Казалось, она вырвалась из Черной вершины и распылилась в ясном утреннем небе. Прозвучал титанический взрыв, ужасный фонтан огня отколол кусок каменной кладки. На том месте, где секунду назад были мощные кирпичи, обнажилась пустота. Затем толчок швырнул всех на землю, вокруг засвистели сыпавшиеся сверху осколки.
   Казалось, будто прошли долгие часы, прежде чем Коул встал с земли и огляделся. Башня была полностью разрушена, только несколько обломков фундамента еще держались на месте. Весь пик вершины был забросан разбитыми камнями; среди них поднимались на ноги ошеломленные охранники в разорванной форме. Но, что любопытно, взрывы продолжались!.. Коул завороженно наблюдал, как на вершине появляются новые воронки.
   — Дай мне руку, Льюис.
   Пораженный Коул увидел, что Данн определенно цел и невредим, хотя его левое плечо все в крови. Молодой врач осторожно поднял товарища, потом оба они поползли обратно, недоумевая, отчего продолжаются взрывы. Наконец, Данн щелкнул пальцами.
   — Национальная Гвардия! — сказал он и попытался усмехнуться. — Как это типично — вечно опаздывать… Вершину обстреливают из минометов.
   Коул кивнул, и друзья поспешили по дороге вниз, прочь от разрушения. Через сто ярдов они остановились, чтобы сорвать с себя желатиновую форму, и посмотрели вниз на городок. Видны были суетливые передвижения людей в коричневой форме и блеск штыков.
   Некоторое время ученые шли молча. Наконец Данн хмыкнул и спросил:
   — Как ты это сделал, Льюис?
   — Взрывчатый желатин, — ответил Коул. — За это меня чуть не вышвырнули из университета. Я всегда увлекался взрывами.
   — Ясно. — Данн вздохнул и попытался чуть-чуть привести в порядок разбитое плечо. — Скажи мне, Льюис, как ты догадался, что это Миллер?
   — А!.. Ну, ты сам мне подсказал. Помнишь снимок Миллера и Гурвича? Ты тогда упомянул, что Гурвич проводил замечательные эксперименты по аномальному развитию растений, и посоветовал мне почитать «Зоологический журнал». Я так и сделал. Именно Гурвич работал в московском институте на первом этапе изучения митогенетических лучей.
   — Только потому, что Миллер с ним учился… — начал Данн.
   — Конечно, это не было решающим доводом, — прервал его Коул. — Но есть еще один факт, который расставил все по местам. Среди бумаг Миллера в госпитале я нашел одну весьма любопытную: счет на шесть тысяч долларов за свежие говяжьи кости. Знаешь, что делают из костей? Желатин!.. Миллер долгие годы готовил этот переворот. Создал собственную секретную желатиновую фабрику специально для производства формы и организовал все так, что не подкопаешься. Вероятно, задумал это еще в Москве. Очевидно, он изучал там не только биологию. Миллер очень хотел командовать и управлять, стремился к власти и господству.
   — Ясно, — пробормотал Данн. Он смотрел вокруг, на прохладное утро, с каким-то облегчением на измученном лице. — Думаю, теперь все позади.
   — Не совсем, — медленно произнес Коул. — Мы уничтожили излучатель и его изобретателя, а военные займутся Мальчиками в Белом, но… — Он обвел глазами пораженные земли и показал на искривленные фигуры. — Нет, дружище, наша с тобой работа только начинается. Мы должны восстановить здоровье и здравомыслие.