Кейдж Бейкер
Наковальня мира

   Посвящается Линн Прентис,
   без которой этот роман
   отправился бы прямиком в Писмо-Крик
   и читали бы его одни только утки

Часть первая

   Золотой город Трун, окруженный высокими крепостными стенами, располагался на обширной равнине протяженностью в тысячу миль, сплошь усеянной золотыми ячменными полями.
   Огромные зернохранилища Труна, подобно сказочным великанам, поднимались над городом, превосходя по высоте даже непрерывно вращающиеся ветряные мельницы. В месяц красной луны Трун окутывала пыль: она кружилась в воздухе и тонким слоем золотой пудры оседала на куполах, шпилях и хижинах сборщиков урожая. Хотя пыльно было в течение всего года, в этот месяц становилось особенно невыносимо, ибо наступала пора жатвы и длинные вереницы скрипящих телег перевозили с полей урожай.
   Все жители Труна страдали хронической эмфиземой легких. Но, утешая себя тем, что их город является житницей мира, они стойко переносили болезнь. Хрипеть и сипеть во время беседы считалось признаком хорошего тона, а главным событием года был традиционный городской Фестиваль защитных масок.
   В пятый день месяца соломенных бурь, когда холодный ветер завывал у городских стен, принося с полей солому и шелуху, человек в карнавальной маске рыбы сидел за столиком в Бальном зале и страстно желал оказаться где-нибудь в другом месте.
   Незнакомец принадлежал к расе, именуемой дети солнца, и у него, как и у всех представителей этого народа, кожа и волосы были цвета восходящего светила. Дети солнца отличались энергичностью, жизнерадостностью и изобретательностью. Свою родословную, уходившую в глубь веков, они вели от бога кузнечного дела и богини огня, унаследовав от них два существенных недостатка: во-первых, дети солнца поступали безжалостно по отношению к природе (кучи шлака возле их плавильных печей напоминали горы), а во-вторых, они были вспыльчивы и мстительны (о многочисленных случаях кровной вражды между ними ходили легенды). Именно жестокая вендетта и послужила причиной того, что человек в маске рыбы вынужден был бежать в далекий Трун и с хмурым видом сидел теперь за столиком, потягивая пиво через соломинку и наблюдая за танцующими, одетыми в карнавальные костюмы. Увеселительные мероприятия были ему совсем не по душе, но кузен, у которого он попросил убежища, настоял на его присутствии. Бал-маскарад завершал неделю непрекращающихся празднеств, и все почетные жители города присутствовали на нем.
   — Эй, Смит!..
   Человек в маске повернул голову, пытаясь что-либо рассмотреть сквозь выпуклые линзы рыбьих глаз. Имя Смит являлось вымышленным, последним из многочисленных используемых им имен. Увидев, что к нему приближается кузен, Смит неуклюже поднялся на ноги. На кузене были добротный, подогнанный по фигуре костюм из огненно-золотой парчи и маска, изображающая духа огня. Не менее удачно выглядел и наряд дамы, которую кузен вел за собой: воздушные крылья из зеленой и лиловой фольги и маска бабочки из того же материала.
   — Мадам, позвольте представить вам Смита, моего старшего караванщика, — начал кузен, — опытного специалиста по перевозкам. Этому человеку вы можете смело доверить даже самый ценный груз.
   Это не соответствовало действительности. Смит никогда в своей жизни не сопровождал караваны, но случилось так, что старший караванщик транспортной компании его кузена пал жертвой вендетты как раз в тот день, когда Смит неожиданно появился в Труне. Так что теперь он поспешно изучал тонкости нового ремесла.
   — Рада встрече с вами, — нежно пропела женщина в маске и высунула изо рта черный гибкий хоботок. Смит вздрогнул, но хоботок оказался всего лишь деталью костюма и был полым внутри. Спутница кузена изящно опустила его в высокий стакан с пуншем.
   — Честь и слава вашему роду, моя госпожа, — смущенно пробормотал Смит.
   Кузен откашлялся и продолжил:
   — Смит, это леди Батерфляй, хозяйка студии «Семь бабочек». Тебе выпала честь сопровождать ее знаменитые произведения.
   — Несказанно рад, — с поклоном произнес Смит. — Можете на меня положиться, леди.
   Но леди Батерфляй уже утратила к нему интерес и упорхнула от братьев вместе с пуншем. Кузен обхватил Смита за плечи и, наклонившись к нему так близко, что маски из папье-маше стукнулись одна о другую, прошипел:
   — Очень важный клиент! Еще немного — и подпишет контракт, предоставляющий нам эксклюзивные права на транспортировку ее товаров! Пользовалась услугами компании «Камень и Сын», но во время одной из перевозок они повредили ее произведения. Теперь мы можем перехватить контракт, кузен!
   Смит понимающе кивнул:
   — Ясно. И какой у нее груз?
   — Один гросс стеклянных бабочек, что же еще? — нетерпеливо воскликнул кузен и бросился вслед за удаляющейся леди.
   Смит вновь уселся на свое место. Хорошо, что новая работа потребует от него постоянного пребывания на свежем воздухе. В Труне ощущалась явная нехватка кислорода.
   Некоторое время Смит наблюдал за парами, грациозно двигающимися в такт музыке, и любовался симметричными узорами, которые шлейфы парчовых платьев оставляли на покрытом толстым слоем пыли полу. В то же время Смит размышлял о горестной цепочке событий, приведших его сюда. А ведь все началось с невинной прогулки в трактир за углом с целью отведать жареного угря.
   Тот факт, что Смит уже давно достиг возраста, когда хорошо прожаренный угорь был по крайней мере столь же интересен, как и женщины, делало его последующие злоключения тем более неожиданными. Кроме того, он никогда не был особенно привлекательным мужчиной. Даже братья той девушки вынуждены были признать, что, вероятно, произошла какая-то ошибка. Они, правда, не собирались брать назад клятву в один прекрасный день увидеть голову Смита на острие копья, поскольку отсутствие юношеской горячности и исключительной красоты нисколько не помешали ему отправить на тот свет троих их родственников.
   Смит, вздохнув, повертел в руках стакан с пивом и с отвращением заметил на дне толстый слой разбухшей пыли. Он уже собирался подозвать официанта, но тут увидел проталкивающегося к нему кузена, который вел за собой очередного клиента.
   — Будьте уверены, мой господин. Этот человек — ветеран, прошедший огонь и воду. Эй, Смит! Мне оказана великая честь — вверить твоим заботам знатного лорда Эрменвира из Дома Зимородка.
   — Честь и слава вашему роду, мой господин, — поднимаясь на ноги, произнес заученную фразу Смит, никогда ранее не слышавший о Доме Зимородка.
   Лорд Эрменвир согнулся пополам в приступе жесточайшего кашля. Когда он наконец выпрямился, прижимая к губам вышитый носовой платок, Смит разглядел в нем стройного молодого человека. Из-под полумаски, изображающей голову единорога, была видна напомаженная и украшенная блестками бородка. Тему единорога продолжал аккуратный гульфик, из которого со скромным намеком торчал серебряный рог. Глаза в прорезях маски сияли лихорадочным блеском.
   — Привет, — прохрипел лорд. — Итак, вы и есть тот человек, который доставит меня в Салеш-у-Моря? Надеюсь, вы обладаете талантом плакальщика, ибо я, несомненно, умру в дороге.
   — Его светлость — большой любитель пошутить, — выдавил из себя кузен Смита, нервно покусывая губы. — Его отец заплатил огромную сумму за то, чтобы переправить юношу на курорт в Салеш, и я полностью заверил его в том, что лорд Эрменвир будет доставлен туда в целости и сохранности.
   — В самом деле? — Лорд Эрменвир казался удивленным. — Взгляните. — Носком туфли он начертил в пыли некое подобие мишени. Отступив на несколько шагов, он откашлялся и выплюнул сгусток крови, который, прочертив в воздухе изящную дугу, угодил в самый центр мишени. — Видали? — произнес он весело, в то время как Смит и его кузен не могли оторвать взгляд от пола. — Мне осталось совсем немного. Но не беспокойтесь. В моем багаже имеются бальзамирующие средства, а папочка не станет сокрушаться по поводу моей безвременной кончины, что бы он ни написал вам в письме.
   Кузен Смита поспешно заговорил:
   — Это просто неблагоприятное воздействие местного климата. Вы не поверите, но я буквально час назад и сам кашлял кровью. С началом зимних дождей все пройдет!
   — К тому времени, когда они начнутся, искренне надеюсь оказаться или в Салеше, или в преисподней, — проворчал молодой человек. Он обернулся и уставился на Смита: — Ну что, господин старший караванщик, полагаю, вы назначите отправление на какой-нибудь безбожно ранний час. И если я буду стонать, прикованный к постели, и не услышу крика петухов, вы, без сомнения, забудете про меня?
   — Караван отправляется с главной станции у Западных ворот за час до восхода солнца, мой господин, — услужливо напомнил кузен Смита.
   — Чудесно, — отозвался лорд Эрменвир и, качнувшись на каблуках, добавил: — Я, пожалуй, пойду прилягу, пока не умер.
   На ходу подтягивая свои усыпанные блестками чулки, он смешался с толпой. Смит вопросительно взглянул на кузена:
   — Это не заразно?
   — Нет! Нет! Просто у молодого человека слабые легкие, — затараторил кузен. — Почтенный папаша назвал своего сына… — Он извлек из-за пазухи свернутый лист пергамента, скрепленный массивной печатью из черного воска. — Вот. Оранжерейной лилией. В любом случае молодой лорд путешествует со своей няней и внушительным запасом лекарств, так что твоей единственной заботой будет доставить его в Салеш-у-Моря.
   — А что если он умрет по дороге? — не сдавался Смит.
   Кузен вздрогнул и, быстро покосившись на письмо, так, словно оно могло подслушать разговор, вновь свернул его и спрятал.
   — Это было бы большим несчастьем, кузен. Его отец очень влиятельное лицо, к тому же он выложил целое состояние за эту поездку.
   Смит вздохнул.
   — Не беспокойся, всю дорогу парень проведет в своем паланкине, — добавил кузен таким тоном, как будто это решало все проблемы. — Ты доставишь его на место в два счета. Обычная поездка. Первая из многих, которые ты предпримешь, чтобы принести честь и славу нашему роду. Ах! Ты должен простить меня… Мне надо поговорить с… — Он повернулся и скрылся в толпе в погоне за новым клиентом.
   Смит опустился на стул и успел сделать очередной глоток пива до того, как вспомнил о слое грязи на дне стакана.
   Смита разбудил бой часов. Старший караванщик вскочил с постели, натянул плащ и, оглядев имеющееся у него оружие, немного поразмышлял над тем, что следует взять с собой. В конце концов Смит остановил свой выбор на паре небольших ножей и мачете. Что еще могло понадобиться ему в обычном путешествии к побережью?
   Смит был весьма удивлен, когда встретивший его в предрассветных сумерках у Западных ворот кузен вручил ему пару самострелов и колчан.
   — Тебе приходилось пользоваться этим раньше? — спросил кузен, вешая Смиту на плечо колчан.
   — Разумеется, но ты говорил…
   — Знаю. Обычная поездка, простой маршрут, считай, что это для страховки. Ясно? А кроме того, оружие придает мужчине внушительный и грозный вид, именно таким пассажиры хотят видеть старшего караванщика, — доходчиво объяснял кузен. — Что ж, теперь ты выглядишь устрашающе. Вот тебе перечень груза и список пассажиров. — Он протянул Смиту развернутый свиток.
   Смит принялся изучать его, а кузен помчался отдавать распоряжения носильщикам, грузившим в одну из повозок каравана нечто похожее на огромные фиолетовые яйца.
   Это, вероятно, и был гросс стеклянных бабочек («Обращаться с чрезвычайной осторожностью»), которые надлежало переправить из студии «Семь бабочек» в порт Вард и вручить леди Катмиле из Дома Серебряная Наковальня. В перечне были указаны двадцать мешков муки высшего сорта, направляемых компанией «Мельницы Старого Труна» в пекарни Нижнего Салеша, тридцать коробок минеральных красителей из шахт Внешнего Труна в мастерскую «Звездный огонь», Салеш-Хиллз. И при этом не упоминались никакие яйца. Ни фиолетовые, ни какие-либо другие.
   В списке пассажиров значились Литан и Демара Смит с детьми — потомственные ювелиры из Салеш-Хиллз; Парадан Смит — курьер из города Пылающей Горы; лорд Эрменвир из Дома Зимородка с няней. Все, несомненно, являлись представителями детей солнца.
   Кроме них, в списке был указан некто Ронришим Цветущий Тростник — целитель-травник из Салеша-у-Моря. Судя по имени, он принадлежал к племени йендри, лесным жителям, которые враждовали с детьми солнца всякий раз, когда им казалось, будто те пытаются расширить свои лесозаготовки.
   Смит осмотрел площадь, где шла погрузка, и без труда отыскал взглядом йендри. Тот был более рослым, чем все остальные пассажиры, легко одет и стоял в стороне с отрешенным выражением лица. Люди племени йендри отличались своеобразным цветом кожи, варьирующимся от нежно-оливкового до ядовито-зеленого, обладали стройностью, гибкостью и другими качествами, свойственными лесным жителям. Дети солнца считали их заносчивыми, грубыми, сексуально озабоченными и не заслуживающими доверия, а некоторым они казались порочно женоподобными. Удивительно, но точно такого же мнения придерживались и йендри относительно детей солнца.
   Остальных пассажиров узнать было так же легко. Молодая супружеская пара, которая беспрерывно суетилась вокруг плачущего ребенка, подсовывая ему то сахарную палочку, то мягкую игрушку, в то время как прочие их малыши весело бегали взад-вперед, путаясь под ногами носильщиков, — это, очевидно, Смиты. Хорошо одетый мужчина, прислонившийся к стене газетного киоска и читающий развернутый лист, вероятно, Парадан Смит. Лорд Эрменвир, по всей видимости не скончавшийся прошлой ночью, сидел немного в стороне от остальных, на одном из многочисленных, очень дорогих на вид, дорожных сундуков, составленных рядом с занавешенным паланкином.
   Костюм единорога он сменил на черный фрак и высокие сапоги, а также вычесал из бороды и усов украшавшие их вчера блестки. От этого лорд не стал меньше походить на подростка с бледным одутловатым лицом, коим на самом деле и являлся, хотя черты его лица оказались правильными и даже привлекательными. Однако взгляд молодого человека оставался резким и был устремлен на плачущее дитя с какой-то совершенно удивительной злобой. Лорд Эрменвир заметил Смита и вскочил на ноги.
   — Эй! Начальник! Скажи, это проклятое отродье собирается вопить всю дорогу? — заорал он.
   — Не думаю, — жестко ответил Смит, уставившись в глаза лорда Эрменвира.
   Зрачки его светлости сузились до размера булавочных головок, возможно, из-за того, что он курил какой-то наркотик, сжимая в зубах нефритового цвета трубку. Из трубки валили фиолетовые клубы сладковатого дыма.
   — Простите, вам обязательно нужно…
   — Курить? — нетерпеливо перебил лорд. — Это же мое лекарство, черт возьми! Если этот несчастный ребенок сейчас же не умолкнет, я не отвечаю за последствия. Я — больной человек…
   — Господин, вы опять нервничаете, — послышался шелковый голосок из-за занавесей паланкина. — Прекратите немедленно.
   — …и, если этот крик рано или поздно загонит меня в могилу, я бы сказал, скорее рано, чем поздно, вы, господин караванщик, дорого заплатите за это и…
   — Нянюшка вас предупреждала, — раздался знакомый голосок, из-за занавесей появилась рука и обхватила колени лорда Эрменвира. Тот потерял равновесие и с визгом исчез в глубине паланкина. Через несколько секунд оттуда послышались звуки яростной борьбы, и паланкин начал раскачиваться.
   Смит быстро отошел в сторону.
   — Эй, Смит! — окликнул его кузен. — Я бы хотел познакомить тебя с твоими подчиненными.
   Смит оглянулся и увидел механиков, которые с явным неодобрением отнеслись к тому, что их назвали подчиненными.
   Они пристально смотрели на приближающегося Смита, и в их взглядах сквозила единодушная обида.
   — Позволь представить тебе наших уважаемых механиков: рычажный Тигель, рычажный Смит, рычажный Горн, рычажный Винт и рычажный Смит.
   Парни, все как один, были крепкого телосложения, с хорошо развитой мускулатурой на руках и ногах, и настолько похожи друг на друга, что вполне могли сойти за братьев-близнецов.
   — Приятно познакомиться, — пытаясь растопить лед отчуждения, проговорил Смит.
   В ответ послышалось лишь недовольное ворчание.
   — А это наша сигнальщица. — Кузен положил руки на плечи очень молоденькой и слишком худенькой девушки. На ней была красная униформа, а в руках она держала медный рожок, но ей было далеко до соблазнительных шалуний, о которых мечтал Смит, когда ему приходило в голову пофантазировать о сигнальщицах.
   — Уберите свои лапы, — раздался предостерегающий рык, — а не то будете отвечать перед Гильдией скороходов.
   Кузен отдернул руки, словно обжегся о раскаленные угли.
   — Юная Горицвет еще не получила сертификат, но надеется заработать его в нашей транспортной компании, — мягко произнес он. — Если все будет хорошо, разумеется. А это наш гений кулинарного искусства. Смит, позволь представить тебе двукратного победителя Трунского городского конкурса на лучший пирог. — И, чуть помедлив, кузен радостно объявил: — Госпожа Смит!
   Взору Смита предстала крупная немолодая дама, которая держалась весьма величественно. Она мрачно взглянула на своего начальника.
   — Умеете ли вы жарить угря? — с робкой надеждой поинтересовался Смит.
   — Возможно, — последовал ответ, — если меня хорошенько попросить и дать соответствующую посуду. — Последнее слово она выплюнула с озадачивающей злобой, обратив свой сверкающий взгляд на кузена Смита.
   Тот молитвенно сложил руки:
   — Я надеюсь, дорогая госпожа Смит, что в этот раз вы сможете обойтись без дополнительной утвари, только в этот раз. Это совершенно необходимо.
   — Бросить половину моей посуды ради этих дурацких штуковин, — возмущалась госпожа Смит, тыча пальцем в повозки, загруженные гигантскими яйцами. — Они занимают втрое больше места, чем обычный груз. Чем тебя не устаивают простые ящики, хотела бы я знать?
   — Леди Батерфляй помимо всех прочих достоинств, — принялся объяснять кузен Смита, — является гениальным изобретателем упаковок. Она черпает вдохновение из самой природы. Что, по-вашему, обладает идеальными защитными свойствами? Конечно же яйцо…
   — Ну, разумеется, яички, — недвусмысленно осклабившись, вставила госпожа Смит.
   — …с его эллиптической формой. Яйца изящны и просты и в то же время достаточно прочны, чтобы защитить от повреждений даже самые хрупкие изделия…
   — Как я буду кормить моих мальчиков? И как мне готовить изысканные блюда, которые ты так напыщенно расхваливаешь в своих рекламных проспектах? Как? Я тебя спрашиваю, слабоумный чурбан! — все более распаляясь, выкрикивала госпожа Смит.
   — Мы что-нибудь придумаем, — произнес Смит, втискиваясь между ними. — Я путешествую налегке и не вижу причин, почему бы не погрузить часть ваших кастрюль на головную повозку.
   Госпожа Смит рассматривала его, приподняв одну бровь.
   — Разумная идея, — охотно согласилась она, смягчившись при виде Винта и Тигля, уже спешивших к повозке Смита с ящиком, на котором значилось «Кухня».
   — Можно грузить? — спросил один из механиков, обращаясь к Смиту.
   — Ну разумеется, — живо отреагировал кузен, благоразумно отходя в сторону.
   Близился рассвет. Зевая и поеживаясь от утренней прохлады, к воротам подошли служители и склонились над рукоятками большой лебедки. Медленно, со скрипом, ворота поползли вверх, с равнины ворвался холодный ветер, подняв вихри пыли в розовеющем воздухе. На башенку возле ворот поднялся трубач и возвестил начало нового торгового дня, в ответ Горицвет протрубила в свой рожок, оповещая пассажиров, что пора рассаживаться по повозкам.
   Пятеро рычажных принялись возиться с механизмами. Как только багаж был размещен, пассажиры начали занимать свои места. Ребенок Смитов между тем продолжал хныкать. Произошла небольшая задержка с паланкином лорда Эрменвира, но и он наконец был поднят и укреплен поверх дорожных сундуков. Фиолетовый дым прорывался сквозь трепещущие занавеси, свидетельствуя о том, что молодой лорд все еще пребывает в добром здравии, хотя и хранит угрюмое молчание.
   Госпожа Смит взобралась на сиденье рядом с Тиглем. Нацепив пылезащитные очки, она с неспешным величием достала курительную трубку и набила ее необычайно пахучим листом янтарного цвета. В руках у нее оказалось небольшое устройство со щелкающим кремнем и стальным щитком, укрывающим пламя от ветра, и повариха принялась разжигать табак.
   Горицвет бросилась в начало каравана и, пробегая через ворота, на ходу, выкрикивала указания носильщикам, которые возились с колесами головной повозки, пытаясь направить их в колеи. Как обычно в такие моменты, кузен Смита молился, сцепив руки, а Смит, с опозданием осознав, что он как старший караванщик должен находиться в головной повозке рядом с Винтом, подбежал к ней и запрыгнул на свое место, вернее, попытался это сделать, поскольку сиденье уже было занято ящиком с пометкой «Кухня». Смит, желая показать, что его ничто не смущает, полез дальше и устроился на ящике. Затем, отыскав взглядом Горицвет, махнул ей рукой. Та поднесла к губам свой рожок и произвела отрывистый звук, возвещавший отправление, затем, резвая как стрела, бросилась вперед. Рычажные отпустили стопорные рычаги, и караван, качнувшись, с грохотом пополз через ворота — дюжина сцепленных повозок, приводимых в движение сложными пружинными механизмами. Госпожа Смит откинулась назад, раскурив наконец свою трубку, и, элегантно удерживая ее двумя пальцами левой руки, выпускала клубы дыма, похожие на знамя. В следующей повозке кашлял йендри, отмахиваясь от назойливого дыма и не переставая ругаться. Рожок Горицвет заблестел в лучах восходящего солнца. Караван наконец покинул город.
   — Кажется, водить караваны довольно просто, — заметил Смит после первого часа пути.
   Трун остался позади, превратившись в горстку отдаленных башен. Впереди и по сторонам простирались обширные золотые поля. Дорога, вымощенная красноватым камнем, уходила вдаль, две колеи бежали на запад, устремляясь к бескрайнему горизонту, две другие тянулись на восток, и Горицвет замедлила свой легкий, стремительный шаг в нескольких сотнях ярдов впереди каравана.
   — Думаешь, все так просто? — мягко спросил Винт, нажимая на рычажный переключатель, чтобы привести в действие очередную пружину. Первоначальный завод пружин позволил каравану тронуться с места, и теперь механики поддерживали скорость.
   — Думаю, да, — кивнул Смит. — Посмотри на Равнину! Гладкая, как доска. Насколько хватает глаз, нет места, где мог бы спрятаться бандит. Никто не воюет, и можно не беспокоиться, что какая-нибудь неприятельская армия свалится нам на голову. Нужно просто ехать потихоньку, и все. Разве я не прав?
   — Если только не налетит пыльная буря, — возразил Винт. — Они обычно поднимаются после сбора урожая. Признаюсь, мне довелось пережить несколько таких бурь. Даже слабый ветерок способен засыпать колею песком, и, если наша маленькая Горицвет вовремя не заметит приближения бури, мы можем съехать с дороги в поле или столкнуться на полной скорости, и тогда все наши двигатели выйдут из строя — великолепно!
   — О-о, — поразился Смит, — и часто такое случается?
   — Довольно часто, — мрачно подтвердил Винт, в очередной раз переключая рычаг.
   — По крайней мере, хоть эти штуки мне не понадобятся, — стараясь как-то себя утешить, проговорил Смит, поглядывая на свои самострелы.
   — Возможно, и не понадобятся, — отозвался Винт, — до тех пор, пока мы не доберемся до Зеленландии.
   — А что в Зеленландии?
   Винт некоторое время молчал.
   — Ты ведь городской житель, верно? — спросил он наконец.
   — Был им, — ерзая на кухонном ящике, отозвался Смит. — Но ответь мне: что там, в Зеленландии? Помимо множества йендри, — добавил он, бросая взгляд на единственного пассажира из этого племени, который, прикрыв шарфом нос и рот, сидел ни на кого не обращая внимания.
   — Начнем с того, что именно там ты увидишь настоящих бандитов. Не тех, которые бегут вдоль дороги, выкрикивая угрозы, а тех, кто устраивает завалы, преграждающие путь, а потом исчезает с добычей. Кроме того, есть еще эти зеленюки, вроде нашего, — продолжал он, ткнув пальцем в сторону йендри. — Они говорят, что не приемлют насилия, но, если мы срубим какую-нибудь дурацкую рощу, чтобы построить, к примеру, новую станцию, они вполне способны отомстить, завалив дорогу камнями и ветками.
   — Ого! — Смит тревожно оглянулся на йендри.
   — Конечно, йендри — это не самое худшее, — продолжал Винт.
   — Я так и подумал.
   — Есть еще разные звери.
   — Ну, звери водятся повсюду.
   — Не такие, как в Зеленландии. Но даже они ничто по сравнению с демонами.
   — Стоп, — резко произнес Смит. — Похоже, ты пытаешься запугать меня, не так ли? Это что, своего рода проверка?
   — Нет, — резко ответил Винт, хотя в действительности так оно и было. — Просто обращаю твое внимание на некоторые вещи, начальник. Мне бы чертовски не хотелось, чтобы ты вел себя слишком самоуверенно и погубил всех нас в первый же день пути.
   — Премного благодарен, — отозвался Смит.
   Караван продолжал громыхать вдоль одинаково золотистых полей. Спустя некоторое время Смит вновь посмотрел на Винта.
   — Я вспомнил, что кое-что слышал о Зеленландии, — заговорил он, — в баре на побережье Чадравака около полугода назад. Что-то о демоне-повелителе. Кажется, его называют Хозяином Горы.