Так и рехнуться недолго, если все время думать о ней.
   — Баннинг, — послышался голос Карпентера, — к тебе пришли.
   Зак удивленна уставился на него. Он не имел ни семьи, ни друзей. Кто бы это мог быть? Карпентер кивнул кому-то:
   — У вас всего пять минут, молодой человек.
   Зак медленно поднялся, снедаемый любопытством. Когда посетитель прошел по длинному коридору и остановился возле его камеры, Зак еще больше удивился. Это был тот самый молодой человек, которого он видел с Олбрайтом в салуне. Зак молча ждал, пока молодой человек объяснит цель своего прихода.
   — Мистер Баннинг, — произнес молодой человек, прижавшись лицом к решетке, — меня зовут Лонни Кинг. Надеюсь, я вам не помешал.
   Зак пожал плечами:
   — Да я как будто ничем не занят.
   — Да, я заметил. — Он помолчал и тихонько продолжил: — Вам, видимо, любопытно, зачем я пришел. Мне нужно вам кое-что передать.
   Зак прищурился:
   — Передать?
   Лонни кивнул:
   — Ну да, она сказала — вы поймете.
   Зак стоял неподвижно и смотрел. Лонни Кинг расстегнул две верхние пуговицы рубашки, вытащил что-то висевшее у него на шее и протянул Заку. Тот замер, медленно подошел к двери, взял амулет, сделанный из кости и перьев орла.
   В памяти всплыли обрывки воспоминаний.
   Дебора. От лунного света ее волосы блестят, она смотрит на него с болью и смущением. Слышится встревоженный шепот вооруженных раскрашенных воинов, мчавшихся наперегонки с ветром по равнинам Техаса. Позади остались, Форт-Ричардсон и его последние надежды. Он слышал собственный голос, звучавший спокойно и равнодушно, хотя каждое слово давалось ему с болью: «Это принадлежало моему отцу. Он оставил это моей матери на случай, если она когда-нибудь захочет его отыскать. Когда я вырос, этот амулет помог мне найти отца. Он и тебе поможет, если захочешь меня увидеть».
   Он посмотрел на Лонни Кинга:
   — Вас просили передать это мне?
   — Да, миссис Даймонд сказала, что вы все поймете. Зак сжал амулет.
   — Я понял.
   Ветер колыхал занавески на окне спальни, Джудит пересекла комнату и захлопнула окно.
   — Похолодало.
   Она вывела Дебору из задумчивости, и та отвернулась от весело потрескивавшего огня.
   Бревно в камине треснуло и развалилось, посыпались искры. Дебора смотрела на них, как завороженная. Она пыталась думать о Натчезе, о тех днях, когда была счастлива и невинна, но это было так давно. С тех пор, казалось, прошла целая вечность.
   Иногда она закрывала глаза и представляла себе Зака таким, каким увидела его в первый раз. Тогда он наводил на нее ужас своим бронзовым лицом, холодными голубыми глазами и длинными волосами цвета воронова крыла, доходившими ему до плеч. Теперь он совсем не такой. Как он мог измениться за такое короткое время?
   Дебора снова провела руками по животу. Ребенок часто шевелился. Он был активным, она ощущала каждый энергичный толчок крошечной жизни внутри себя. Ребенок Зака. Ребенок Ястреба. Господи, как же тесно переплелись эти двое.
   Она надеялась… на чудо. На освобождение человека, которого любила. Он заслужил гораздо больше, чем дала ему жизнь.
   — Как ты думаешь, он приедет? — спросила Джудит. Дебора взглянула на нее:
   — Непременно.
   — Он в тюрьме, Дебора. Он стрелял во Фрэнка Олбрайта. Даже если Олбрайт выживет, в чем я сомневаюсь, потому что у него свинцовое отравление, они найдут предлог, чтобы повесить Зака. В конце концов, он не пользуется популярностью. Люди его боятся.
   — Он приедет.
   Джудит положила руку ей на предплечье.
   — Я тоже на это надеюсь. И уверена, что ты приняла правильное решение.
   — По-моему, да. Декстер никогда не примет ребенка Зака, особенно сейчас, когда ему стало известно, что именно Зак был тем человеком, который удерживал меня в лагере команчей. Я не очень-то понимаю, почему это имеет для него такое значение, но это так.
   — По-моему, — медленно произнесла Джудит, — он считает, что ты обманула его. Помнишь тот день, когда я растянула лодыжку, и он отвез меня обратно к дону Франсиско?
   — Да.
   — Он говорил о том, какая ты красивая, какая честная и хорошая, что именно такая женщина ему и нужна. А потом, когда вы с Заком долго не возвращались, он что-то заподозрил.
   — Я сказала, что оскорблена его домыслами, — тихо произнесла Дебора. — Но понимаю, почему он почувствовал себя обманутым и одураченным.
   — У него свое понятие о чести.
   Дебора подумала о Заке, о том, каким высокомерным и гордым тот может быть, и о том, что он забыл о своей чести, когда пришел в дом Декстера Даймонда просить разрешения поговорить с его молодой женой. Она закрыла глаза. Как много ошибок. Как много боли.
   Огонь снова вспыхнул, бревно развалилось. Дебора открыла глаза. Тепло согревало ее лицо и ноги, но спина мерзла от резкого ветра. Она нахмурилась, увидев, что окно открыто.
   — Джудит, ты?
   — Это я открыл, — раздался хриплый знакомый голос.
   Дебора тихонько вскрикнула и вскочила.
   — Тсс, — быстро произнесла Джудит.
   Она подошла к окну, закрыла его, а потом прищурилась и посмотрела на Зака:
   — Ты уверен, что тебя никто не видел?
   Он ответил не сразу. Он стоял в тени и настолько сливался с ней, что Деборе понадобилось несколько секунд на то, чтобы разглядеть его. Она пересекла комнату и подошла к нему, а когда он заключил ее в свои теплые объятия, почувствовала себя словно в раю.
   — Ты здесь, — сказала она, прижавшись к его широкой груди, — ты пришел за мной.
   — Да. А ты думала, не приду?
   Другого ответа она и не ожидала. Дебора рассмеялась сквозь слезы. Зак обнял ее еще крепче.
   — Я так надеялась, — прошептала она. — Господи, как же я надеялась, что ты придешь.
   — Ты послала мне амулет моего отца. Я не мог тебя подвести.
   Она взглянула на него. У нее перехватило дыхание от блеска его глаз, от тех голубых огней, что проникали ей в душу. Она нежно провела рукой по его подбородку.
   — Как же ты выбрался из тюрьмы, Зак?
   Он расслабил руки и слегка отстранился.
   — Поговорим об этом позже. Думаю, у шерифа будет сильно болеть голова, когда он проснется.
   — Если уже не проснулся, — взволнованно произнесла Джудит. — Мне не хотелось бы это говорить, но у вас будут неприятности, если Декстер застанет вас вдвоем. Предлагаю вам, побыстрее уехать.
   Дебора повернулась. Зак все еще обнимал ее.
   — Ты поедешь с нами?
   Джудит заколебалась:
   — Я лучше останусь, чтобы отвлечь внимание Декстера. Хоть немного его задержать.
   — Но я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадала, — запротестовала Дебора.
   Джудит улыбнулась:
   — Он меня не обидит. Мы с Декстером понимаем друг друга.
   Дебора хотела возразить, но вмешался Зак:
   — Послушай ее. Итак, достаточно трудно выбраться отсюда. — Он всмотрелся в ее лицо: — Ты хочешь поехать со мной?
   Дебора судорожно вздохнула.
   — Я хочу этого больше всего на свете, — прошептала она.
   Он тихонько улыбнулся. Его глаза светились радостью.
   — Тогда мы поедем. Вместе.
   — Да, — прошептала она, — вместе.
   Он быстро поцеловал ее, прижал к себе и подвел к окну.
   — У нас мало времени. Если кто-нибудь найдет охранника, которого я оставил позади дома, начнется настоящий ад, — пробормотал он и выглянул из бокового окна. Он повернулся к Джудит: — Задуй лампу.
   В комнате воцарился мрак. Когда глаза Деборы привыкли к темноте, она увидела бледный серебряный свет, проникавший сквозь открытое окно. Кажется, Зак приспособился быстрее, он влез на окно и протянул ей руки. Она тоже протянула руки. Потом почувствовала, что Джудит стоит у нее за спиной, и оглянулась:
   — Ты его любишь, да?
   Джудит уставилась на нее непонимающим взглядом. Дебора схватила ее за руку:
   — Не будь робкой, Джудит. Если ты любишь Декстера, иди к нему. Ты права. Ты ему понадобишься, и Бог свидетель, в мире слишком мало любви, чтобы отказывать тому, с кем можно ее обрести.
   Глаза Джудит наполнились слезами, она закусила губу и встретилась взглядом с Деборой.
   — Ты знаешь?
   — Нужно быть слепой, чтобы не видеть этого. Да я и не возражаю. Я лишь думаю о том, что он должен быть достоин тебя, думаю, ты и сама это знаешь. — Она улыбнулась и почувствовала, что Зак тихонько подталкивает ее.
   — Береги себя, — прошептала Джудит, — и будь счастлива.
   Зак тащил ее за собой, у них было слишком мало времени.
   — Я пришлю тебе весточку.
   — Бог в помощь!
   Зак поднял ее, перенес через окно и поставил на крыльцо, тихонько прижав к стене.
   — Подожди здесь, — прошептал он, обдавая ее горячим дыханием.
   Она вся дрожала от холода и страха. Зак тихо двинулся через крыльцо. При свете полной луны он казался черной тенью. Она видела, как он добрался до дальнего края крыльца и пропал. Несколько мгновений спустя он вернулся.
   — Идем! — Он взял ее за руку и повел за собой. Она старалась двигаться так же бесшумно, как и Зак, но скоро услышала звук собственных шагов.
   Вряд ли их обнаружат. Никому в голову не придет, что Зак появится в лагере, где полно вооруженных людей, тем более, когда все знают, что он сейчас за решеткой. Дрожа от страха, Дебора тем не менее, не могла не восхищаться Заком. Он двигался так тихо, словно парил над землей, а она топала, как слепая кобыла.
   Он перепрыгнул через перила крыльца и легко приземлился с другой стороны, а потом потянулся за ней. Эта сторона дома находилась в темноте, перед ними простиралось множество хозяйственных построек, а за ними — загоны для скота. Зак хорошо знал, что и где находится на территории ранчо, ведь он прожил здесь несколько месяцев. Эти знания ему сейчас пригодились.
   Лунный свет отбрасывал длинные неровные тени. Где-то залаяла собака, Дебора слышала в хозяйственных постройках голоса. Внутри горел свет, и вырисовывались силуэты людей.
   Дебора тяжело дышала, стараясь не отстать от Зака. Все тело ныло от напряжения.
   — Ты в порядке? — прошептал Зак ей на ухо, когда они остановились в тени одного из зданий.
   Она кивнула.
   — Проклятие. Ты так дрожишь, что у тебя даже зубы стучат.
   — Я справлюсь, — выдавила она из себя, он поцеловал ее.
   — Уже недалеко, — успокаивал ее Зак. — Я оставил лошадь за вторым хребтом. Ближе не мог, боялся, что меня увидят из дома.
   Дебора не спросила, что случилось с охранниками. Она не хотела этого знать.
   — Дебора, отсюда до гряды пустое пространство. Сегодня полнолуние. Мы пойдем так быстро, как только ты сможешь, поняла?
   Она подавила страх.
   — Да.
   — Луна команчей. Ночное солнце дает свет нашим воинам, — весело проговорил он.
   Лучше бы сегодня было темно.
   Он взял на мгновение ее руку в свою широкую ладонь и ободряюще улыбнулся.
   — Я тебе помогу, — тихонько произнес он.
   Страха, как не бывало. Зак вышел из тени, и они побежали.
   Они преодолели уже половину пути, когда раздался сигнал тревоги. Не то кто-то их заметил, не то нашли мертвого охранника. Но кто-то закричал, грянул выстрел, и начался кромешный ад.
   Дебора не поддалась панике — она старалась не отстать от Зака. Она упала, он поднял ее, поторопил. В боку закололо еще сильнее, она задыхалась. Совсем близко от них гремели выстрелы, раздался топот копыт. Дебора двигалась из последних сил, ее гнало вперед отчаяние. Зак поддержал ее, когда она споткнулась. Тут Дебора подумала, что из-за нее он может погибнуть, и опустилась на землю.
   — Иди, — с трудом выговорила она. — Он убьет тебя, если поймает. Брось меня.
   Зак поднял ее.
   — Пусть убьет, но я больше не оставлю тебя, — прошептал он ей на ухо.
   Она схватила его за руки.
   — Пожалуйста, я этого не вынесу. Беги.
   — Нет! — решительно произнес он, подхватил ее и побежал дальше.
   — Баннинг!
   Дебора едва сдержала крик, когда перед ними вырос Декстер Даймонд на лошади. Они не смогут обогнать лошадей. Зак остановился, опустил ее и знаком приказал отойти. Затем повернулся к Даймонду. С Даймондом были четверо на неоседланных лошадях.
   Зак ждал, расставив ноги и раскинув руки. Она опустилась на землю, закрыла глаза и прижала к лицу ладони.
   Когда Даймонд спешился и пошел к ним, Дебора поднялась. Она, как и Зак, встретит свою судьбу с высоко поднятой головой.

Глава 28

   — Отойди, Дебора, — холодно произнес Даймонд, глядя на Зака с нескрываемой ненавистью.
   Она вздернула подбородок:
   — Нет. Если убьешь его, убей и меня.
   — Возвращайся в дом, — сказал ей Зак. — Он весь напрягся и настороженно смотрел на Даймонда. — Ты ничего не можешь сделать, — снова обратился он к ней.
   — Нет! Я больше тебя не оставлю, — крикнула Дебора.
   — Послушайся своего любовника. Впрочем, можешь остаться здесь и посмотреть, как он умрет. Мне все равно. Но только уйди с дороги.
   Дебора встала на пути Декстера, как только он шагнул по направлению к Заку. Теперь люди Декстера не смогут стрелять.
   Зак слегка оттолкнул ее в сторону и с презрением произнес:
   — Он же сказал, что может в тебя выстрелить. Иди в дом, пока не поздно.
   — Проклятие! Женщина, уйди с дороги!
   Дебора посмотрела Заку в глаза и поняла, что он не станет договариваться с Декстером Даймондом или рисковать ее жизнью.
   — Если ты меня пристрелишь, Декстер, то, что скажешь шерифу? Убийство Зака, он, может быть, оставит без последствий, но я — женщина, и к тому же беременная!
   На лице Зака появилось недоверие, но уже в следующее мгновение оно исчезло, и он поджал губы. Дебора молилась, чтобы он все правильно понял.
   Дебора повернулась к Декстеру:
   — Я обидела тебя и очень сожалею об этом, но я не обманывала тебя. Никогда. Я никогда тебе ничего не обещала, потому, что не хотела нарушать этих обещаний, и ты должен это знать. Ты женился на мне лишь для того, чтобы получить земли Веласкесов, и если ты хочешь, я переоформлю их все на тебя. Но, пожалуйста, Декстер, не надо больше убийств. Их и так было достаточно.
   Даймонд напрягся.
   — Вы выставили меня дураком, — ты и этот полукровка. Ты притворялась, будто не знаешь его, а на самом деле провела с ним несколько месяцев в лагере команчей. Я знал, что ты уже не девственница, но решил не придавать этому значения. Однако ты вела себя со мной высокомерно, будто я недостоин тебя. И это после того, как побывала под этим проклятым полукровкой.
   — Все было не так, — проговорила Дебора, близкая к обмороку, чувствуя на себе убийственный взгляд Зака. — Я люблю его. Я любила его еще до того, как познакомилась с тобой, Декстер. Не бери грех на душу. Прошу тебя.
   Он покачал головой. Его светлые волосы сверкали при свете луны.
   — Слишком поздно, дорогуша. Баннинг пристрелил слишком много моих людей и слишком часто вставал у меня на пути. А теперь отойди, иначе тебя оттащат силой.
   — Нет, — ответила она, отчаянно мотая головой.
   Зак что-то прошептал ей на языке команчей. Она повернулась к нему.
   — Miaru. Unu nu kamakunnu?
   Ее глаза наполнились слезами.
   — Haa. Deborah kamakuru Tosa Nakaai.
   Прозрачные голубые глаза стали нежными, он улыбнулся, услышав ее признание в любви.
   — Miaru, — нежно повторил он.
   Он не хотел, чтобы она видела, как он умирает.
   — Пожалуйста, я не могу… — начала она, когда ей на плечо легла тяжелая рука.
   — Проклятая сука, ты болтаешь на языке команчей так, словно он твой родной! — Декстер был в ярости. Он размахнулся и ударил ее в лицо.
   У нее искры из глаз посыпались, земля рванулась ей навстречу. В кожу впивались камни, она не могла шевельнуться, но Декстер держал ее за блузку и тряс, словно куклу. Все завертелось — люди, земля, луна. Дебора не могла произнести ни слова!
   Раздался взрыв, Дебора упала на спину, испытав неожиданное облегчение. У нее кружилась голова, она дрожала от страха и боли. Перевернувшись, она скрестила руки на животе, чтобы защитить ребенка. Она слышала, как закричали мужчины. В нос ей ударил едкий запах пороха.
   Дебора подняла голову, и у нее остановилось дыхание. Волосы упали ей на глаза и мешали видеть.
   Зак стоял, согнув колени, в позе стрелка, с опущенным пистолетом, от дула поднимался дымок. На губах блуждала улыбка.
   — Ну что, мальчики, кто желает попробовать? — спокойно спросил он.
   Четверо мужчин валялись в грязи и переглядывались.
   — Двоих я успею уложить.
   Дебора повернула голову и увидела, что Декстер Даймонд катается по земле и стонет, истекая кровью.
   — Проклятие, кто-нибудь, пристрелите его! — выкрикнул он, корчась от боли. — Убейте этого бастарда-полукровку…
   — Отпустите их, мистер Даймонд, — проговорил один из его людей. Это был Лонни Кинг. — Никто не хочет с ним связываться. Мы все его знаем и не хотим рисковать. Даже ради того, кто бьет беременную женщину.
   Наступило молчание. Даймонд уставился на Кинга.
   — Ты — единственный, кого я слышу, — прохрипел он и перевел взгляд на трех мужчин, стоявших за Лонни. Он застонал от боли и вдруг расхохотался: — Насколько я понимаю, это ответ.
   — Вот и прислушайтесь к нему, — мягко проговорил Кинг. Он подошел к Деборе, помог ей встать, не отрывая взгляда от Зака и его смертоносного пистолета.
   — Как вы, мэм?
   — Все хорошо.
   Она прерывисто дышала. Зак не пошевелился и не произнес ни слова с того момента, как выстрелил в Декстера. Однако вид его не предвещал ничего хорошего, и мужчины притихли, опасаясь спровоцировать Зака.
   Дебора направилась к Заку, но тут услышала, как кто-то тихо вскрикнул, остановилась и оглянулась. К ним бежала Джудит, длинные золотые волосы развевались на ветру. Всхлипывая, она опустилась на землю рядом с Декстером.
   — О, милый, любимый, ты ранен! Господи, я не перенесу, если ты умрешь…
   — Тихо, дорогуша, — пробормотал Даймонд, морщась от боли. — Я пока еще жив. — Он с яростью посмотрел на своих стрелков. — Благодарить мне некого.
   Джудит положила, его голову к себе на колени и тихонько всхлипывала. Она покачивалась взад и вперед, шепча ему нежные слова.
   Дебора подошла и встала рядом с Заком, ощущая его напряжение — он все еще наблюдал за людьми, окружившими Даймонда.
   — По-моему, мы можем идти, — тихо произнесла она. Он обнял ее за талию и привлек к себе, не опуская пистолета.
   — Идите, Баннинг, — проговорил Лонни Кинг. — Выбирайтесь отсюда, пока не поздно.
   Зак кивнул и сделал несколько шагов назад, увлекая Дебору за собой.
   Дебора оглянулась на Джудит.
   — Пойдешь с нами? — мягко спросила она.
   Кузина подняла голову. Ее лицо было залито слезами, но на губах играла улыбка. Ее голубые глаза блеснули. Она покачала головой:
   — Нет. Я останусь с Декстером.
   Другого ответа Дебора и не ожидала.
   — Будь счастлива, — прошептала она.
   Больше она ничего не успела сказать. Зак увлекал ее за собой. Наконец они добрались до следующей гряды, где он оставил лошадь.
   Он подсадил ее, сам сел позади и потянулся за поводьями.
   Развернул лошадь, пришпорил ее, и Дебора услышала стук копыт об утоптанную землю. Она прислонилась к широкой груди Зака и закрыла глаза. Дебора была в полном изнеможении и уснула с мыслью о том, что наконец-то они с Заком соединились, а это для нее главное в жизни.
   — Notsa?ka, — прошептал Зак, тихонько снимая Дебору с лошади.
   Он осторожно потряс ее, чтобы разбудить.
   — Нас тут никто не найдет. Тебе нужно немного отдохнуть.
   Она медленно открыла глаза, и на ее губах появилась легкая улыбка, когда она снова прижалась к нему.
   — Что это значит?
   — Ты о чем?
   — Notsa?ka.
   Он усмехнулся и провел пальцем по ее щеке и губам.
   — Это значит любимая, — проговорил он. Она широко распахнула глаза:
   — Правда?
   — Да, ты моя любимая и единственная. — Он крепко обнял ее.
   — Где мы? — помолчав, спросила она.
   — В горах Узко.
   — Куда едем?
   — В Пресидио.
   Она озадаченно взглянула на него:
   — А там что?
   — Моя мать.
   — Твоя мать. — Она помолчала. — Ты собирался рассказать мне о ней.
   — Да, конечно, но сначала нужно разложить костер и поесть, а потом я тебе все расскажу.
   Дебора сидела на камне, грея у костра руки. Он быстро нашел убежище среди кустарника и камней, разложил на земле одеяла и накидки.
   — Ты все предусмотрел, — заметила она.
   Он взглянул на нее, от костра его бронзовое лицо светилось.
   Улыбка тронула уголки его губ.
   — Ты всегда готов к неожиданностям? Он улыбнулся, его зубы сверкнули.
   — Я не был готов, к встрече с тобой.
   — Что, уже жалеешь?
   Дебора затаила дыхание. Он смотрел на нее так же пристально, как и в тот раз, когда впервые увидел, и она ощутила знакомый трепет.
   — Нет, — тихо сказал он, — не жалею.
   Он легко встал на ноги, подошел к ней и привлек к себе.
   — Я хочу тебе кое-что сказать.
   Дебора насторожилась.
   — Я не убил Декстера, потому, что он — отец твоего ребенка. — Она хотела возразить, но он перебил ее: — Дай мне договорить. Твой ребенок никогда не узнает ненависти. Я буду любить его, как родного. Заменю ему отца.
   Слезы обожгли ей глаза. От волнения она не могла вымолвить ни слова и спрятала лицо у него на плече. Когда же к ней вернулся дар речи, сказала:
   — Зак, любовь моя, это твой ребенок. Наш ребенок. Когда придет весна, ты сможешь взять на руки дитя нашей любви. У нас будет семья.
   Он долго молчал. Лицо его оставалось бесстрастным. Только взгляд потеплел.
   У него не было слов, чтобы выразить охватившие его чувства, он медленно опустился на колени, увлекая за собой Дебору.
   — Ты в этом уверена? — наконец спросил он без тени упрека.
   Дебора кивнула.
   — Декстер ко мне ни разу не прикоснулся. Сначала пытался, а потом испытывал ко мне только ненависть.
   Зак нежно толкнул ее на одеяла, упав вместе с ней. Ее тело горело от его прикосновений.
   Их озаряла луна. Зак медленно раздел ее, немного помедлил, положив ей на живот теплую ладонь.
   — Я люблю тебя, — произнес он. Дебора стянула с него рубашку.
   — Я люблю тебя, Зак, — прошептала она. — Ястреб, мой красивый гордый возлюбленный. Когда я была одна, потерянная и оскорбленная, ко мне прилетала эта прекрасная птица. Я знала, что это — ты. Она вернула меня к жизни, когда я уже совсем отчаялась.
   — До чего же ты хороша! — прошептал он, лаская ее грудь, ее затвердевшие соски.
   — Мы — единое целое, Дебора. Ты владеешь моим сердцем, а я — твоим. И так будет всегда.
   — Всегда, — прошептала она.
   Они долго и неистово ласкали друг друга. Вдруг Дебора рассмеялась:
   — Наш ребенок напоминает, что нас сейчас трое.
   Зак положил ладонь ей на живот и ощутил сильные толчки. Он закрыл глаза, лицо его приняло сосредоточенное выражение. Потом губы его тронула едва заметная улыбка.
   — Надеюсь, он не возражает, что я немного побуду с его матерью.
   Дебора затаила дыхание. И когда он вошел в нее, издала стон.
   Объятая огнем желания, Дебора прошептала:
   — Пожалуйста, Зак, пожалуйста, люби меня…
   Волна облегчения захлестнула ее и унесла так высоко, что ей показалось, будто она коснулась луны. Глаза Зака горели от страсти, но ей казалось, что это огни фейерверка. Зак застонал, она услышала его прерывистое дыхание.
   — Usъni, — прошептал он, когда взорвался внутри у нее.
   — Usъni.
   Навсегда. Да, навсегда.

Эпилог

   Пекос, Техас, 1873 год
   — Я получила письмо от Джудит.
   Дебора протянула Заку листок. Он взглянул на аккуратный почерк и вернул письмо.
   — Кажется, она счастлива с тех пор, как они поженились.
   — Да.
   Дебора сложила листок, засунула его обратно в конверт, улыбнулась и посмотрела на мужа, державшего на руках ребенка.
   — Как хорошо, что мы успели с разводом. Они с Декстером ждут ребенка следующей весной.
   Улыбка тронула его губы.
   — Бедный ребенок, — пробормотал Зак.
   Дебора закрыла ему рот рукой.
   — Это нечестно. Джудит хотела, чтобы ее кто-то любил, а Декстер…
   Она замолчала, он поднял брови и лукаво усмехнулся:
   — Ты собиралась сказать что-то хорошее о несчастном Декстере? Я жду.
   Он не смог удержаться от смеха под ее укоризненным взглядом.
   — Милая, ты же знаешь, что он скуп и амбициозен. Но твоя кузина, видимо, знает, во что ввязалась.
   — Разумеется. Но она любит его, и это главное, — со вздохом ответила Дебора.
   Зак с болью, вспомнил годы, проведенные без любви. Слава Богу, эти воспоминания постепенно стирались из памяти. У него была Дебора, у него был сын, вечно норовивший обмочить то пеленки, то колени отца. В этот момент дверь открылась, и послышался голос Эмили Баннинг-Майлз.
   — Закари, дорогой, нечего морщиться. С детьми, такое случается. — Женщина поднялась на крыльцо. Ее голубые глаза сияли, как и глаза сына.
   Она взяла у Зака ребенка и стала нашептывать ему ласковые слова. Ребенок смеялся, размахивал ручонками и смотрел на бабушку золотистыми глазами, обрамленными густыми ресницами. Его темные волосы и кожа говорили о его происхождении, но улыбка была точь-в-точь как у бабушки. Зак говорил, что его глаза похожи на волчьи. И поначалу называл сына Волком.
   Дебора настаивала на том, чтобы дать сыну более подходящее имя, и Эмилия ее поддержала. В конце концов, остановились на имени Калеб Гамильтон Баннинг. Маленький Калеб с готовностью откликался на любое имя, что не нравилось ни Деборе, ни Эмилии. Шести месяцев от роду он проявил такую активность, что буквально завладел всем домом.