Джес прижал уши и низко зарычал.
   – Я тоже чувствую этот запах, – сказал Лер брату. Запах смерти – брошенных и разлагающихся тел. Он прикрыл воротником нос и спешился.
   Кукурузу запах как будто не тревожил, но ведь ее готовили для охоты. Кровь и смерть не волнуют ее так, как большинство лошадей.
   – Тебе лучше быть человеком, Джес, когда откроют ворота. – Говоря, Лер оглянулся через плечо – и увидел человеческое лицо брата.
   – Мне нравится эта кобыла. – Джес потер щеку Кукурузы под потным недоуздком. – Она красивая.
   Лер снова постучал в ворота, но никто не отозвался. Тогда он отошел на несколько шагов, разбежался, подпрыгнул и ухватился за верхний край ворот. Подтянулся, перебросил ноги, перекатился через ворота и приземлился на той стороне.
   Двух– и трехэтажные здания на узких улицах вызывали клаустрофобию, и этому только способствовало полное отсутствие движения. Лер осторожно огляделся, но не увидел ни признака наблюдателей.
   Он потянул тяжелый засов и открыл ворота.
   – Я никого не видел, – сказал он брату. – Будь настороже.
   Защитник слегка улыбнулся, оскалив зубы, и провел в ворота Кукурузу.
   – Можешь определить, были ли здесь Странники?
   Лер прошел по тропе вдоль ворот. Глубоко вдохнул воздух и присел, разглядывая землю. Потребовалось время, потому что за прошедшую неделю дождь почти смыл следы.
   – Они здесь, – сказал он, возвращаясь к лошади. – Пришли, но не уходили.
   Защитник оглянулся на тихий город.
   – Я не уверен, что это хорошо.
   Лер испытывал такое же чувство, но не хотел в этом признаваться. Попытался приписать тревожное впечатление, которое производил город, активности ордена Защитника, но если это так, почему ему так сильно хочется быть ближе к брату?
   Лер смотрел на землю, полагаясь на бдительность брата и сосредоточившись на следах, оставленных Странниками. Так они двинулись по узким улицам.
   Показался постоялый двор с коновязью, и Защитник схватил Лера за руку.
   – Подожди немного, я хочу кое-что проверить, – сказал он и исчез за стойлами. И почти сразу вернулся.
   – Все лошади мертвы, – коротко сказал он. – Убиты, но не болезнью. Судя по червям, мертвы уже около недели. Их не пытались свежевать. Есть и два человека. Один мертв от колотой раны, второй – от болезни. Я не подходил близко, чтобы посмотреть, давно ли они мертвы.
   – Давай найдем Странников и уберемся, – сказал Лер, ускоряя шаг.
   Он не думал, что они найдут клан Ронжера Библиотекаря живым, но его все равно надо найти. Уж это-то он Брюидд должен.
   Чем больше они углублялись в Колберн, тем сильнее становилось зловоние. Некоторые улицы были перегорожены баррикадами – тщетная попытка жителей не подпустить жертв эпидемии. Они видели стервятников-птиц, крыс, один раз одичавшую собаку, но ни одного человека.
   Клан Ронжера они отыскали на небольшой площадке, поросшей травой: горожане на таких пасли свой скот. Защитник наклонился к первому телу и принюхался, не прикасаясь к нему.
   – Мертвы около недели. Как лошади.
   Лер склонился к женщине, лежавшей лицом вниз; светлые волосы напомнили ему мать. Как и остальные члены клана Ронжера, она умерла не от чумы. Странников убили люди, которым они пытались помочь.
   Он коснулся волос женщины: пока не видит лица, она для него незнакомка.
   – Кое-кто мог решить, что они переносят болезнь, как убитые лошади или кошки, собаки, куры и козы, которых мы не видели.
   Он осторожно перевернул тело, словно опасаясь причинить боль. Он видел, как эта женщина готовила пищу и поправляла одежду малыша, но не помнил ее имени.
   Встав, он пошел между телами, составляя в памяти список погибших.
   – Вот Бенрольн, – сказал он.
   Судя по количеству мертвых горожан, лежавших вокруг, и по тому, как было изуродовано тело предводителя клана, Лер видел, что Бенрольн дорого продал свою жизнь.
   – Исфейн, – сказал Джес странным голосом, и Лер оглянулся. Исфейн сторожил Джеса, когда его держали на фаундрейле.
   – С тобой все в порядке? – спросил Лер. Защитник кивнул.
   – Мне казалось, я хочу, чтобы он умер, – сказал он и прошел к следующему телу. – Корc.
   Они все мертвы: мужчины, женщины и – душераздирающе – дети. Рыжеволосые близнецы, всегда затевавшие проказы, лежали рядом с аккуратно перерезанным горлом. Ребенок, только начинавший ходить и виновато достававший палец изо рта, когда это видела мать, лежал мертвым комочком.
   Среди мертвецов были и горожане. Несколько человек, вооруженных мечами, могли быть стражниками, но большинство орудовали дубинами и палками. «Отчаянные люди решаются на отчаянные меры»– один из афоризмов папы.
   Лер отвернулся от мертвеца с ножом седельника в руке и едва не споткнулся о тело мертвой женщины.
   Ее светло-голубые глаза выклевали вороны, но он узнал характерно очерченный нос и широкие губы. Играйна, которая с особой радостью командовала им и при этом флиртовала. Рядом кузнец клана. Лер не мог вспомнить его имя, но помнил застенчивую улыбку.
   К тому времени, как они кончили, за Защитником на земле оставался след инея. Лер не мог понять, причина этого гнев или печаль. Не осталось ни одного человека, которого Защитник мог бы защитить или которому мог бы отомстить. И, судя по пустым улицам, люди, которые это сделали, тоже скорее всего мертвы.
   Единственным, кого они не нашли, была Брюидд. Лер не мог сдержать полного надежды вздоха. Она, конечно, пыталась кого-то вылечить, когда безумие охватило горожан.
   – Их слишком много, чтобы хоронить, – в отчаянии сказал Лер. – Но мы ведь не можем их так оставить.
   Защитник посмотрел на тела.
   – Я помню… поля битв, усеянные телами. Тела смелых солдат, которые заслуживали лучшей участи, чем стать падалью для стервятников. Идем, Лер. Со мной ты в безопасности.
   Лер подошел настолько близко, насколько осмелился, так что от холода брата заныли пальцы, а от ужаса стало трудно дышать. Кукуруза тревожно прижала уши, но осталась рядом с Лером. И в этот момент Защитник запел. Он издавал странный немелодичный звук, больше похожий на волчий вой, чем на песню.
   У Лера заныло сердце, и по щекам побежали слезы, словно он ребенок не старше Ринни. Он знал этих людей: вместе с ними разжигал костры, сражался рядом с ними. И вот все они мертвы. Умерли, пытаясь спасти город, который убил их.
   В ответ на песню Защитника земля задрожала под ногами.
   Внезапной, почти причиняющей боль волной Лера охватила магия, у него зазвенело в ушах. Повсюду земля расходилась и поглощала тела: и Странников, и горожан, оставляя лишь перевернутую почву как память о похороненных.
   Песня Защитника кончилась.
   – Что… – начал Лер, но смолк и подставил плечо: брат, бледный и вспотевший, начал падать. Джес хрипло всхлипывал: Лер помог ему сесть на грубую скамью под небольшим кленом.
   – Ш-ш-ш, – сказал он, склоняясь к брату и жалея, что не может больше ничего сделать. Но Джес, как только сел, отстранился, и Лер понял, что его прикосновение не приносит облегчения брату. – Они больше не чувствуют боли, Джес. Ничто не может причинить им боль.
   Джес поднял темные глаза.
   – Так много горя, – сказал он. – Брюидд поблизости. Мне кажется.
   Лер вспомнил, что Джес эмпат.
   Он встал и медленно огляделся. Если Джес ощутил боль Брюидд, значит, она еще жива. И тут он увидел маленький крытый фургон, который можно тащить руками или впрягать в него лошадь, – кейрисБрюидд.
   Он вложил в руку Джеса повод Кукурузы.
   – Подержи, – сказал он. – Ей, вероятно, тоже плохо, Джес.
   Брат наклонился, прижавшись лбом к ноге лошади. Кобыла повернула голову и фыркнула в его рубашку.
   Решив, что Джес справится, Лер направился к кейрису– стараясь не наступать на места, где земля сырая.
   Открыв дверь, он почувствовал запах болезни. Брюидд занимала так мало места, что Лер вначале принял ее за груду тряпок на полу, пока она не шевельнулась.
   – Ты пришел, мальчик, – сказала она. – Я боялась, что ты придешь слишком поздно, но потом услышала, как земля по призыву Защитника принимает своих детей. И тогда поняла, что вы здесь.
   Он взял ее на руки и вынес на солнце, надеясь, что тепло ей поможет. Она выглядела так, словно с их последней встречи потеряла половину веса.
   – Нам следовало отправиться с вами, – сказал он. – Ринни была в безопасности с тетей Алиной. Если бы мы пошли с вами, этого бы не произошло.
   Она протянула руку, потрепала его по щеке, и он понял, что она ослепла.
   – Кто знает, что случилось бы? Все уже записано, мальчик, и не тебе и не мне менять это.
   – Брюидд? – Джес отошел от скамьи. Лер оглянулся и понял, что брату лучше. – Мы отвезем тебя домой, и мама будет суетиться вокруг тебя, как вокруг папы.
   – Нет, мальчик, – мягко ответила она. – Я задержалась, чтобы поговорить с вами. Одна из моих способностей – предвидение. Слабый дар, но он сказал мне, что я должна ждать. Не печалься обо мне, Лер… – Она пальцем стерла слезу. – Я старая, старая женщина. Слишком старая, чтобы понять, что это за болезнь. Я должна была это понять: появился новый Черный.
   – Но что произошло? – спросил Лер. Он перенес Брюидд на скамью под кленом и сел, держа ее на руках, словно защищая от кого-то.
   – Я лечила, а они на следующий день возвращались в еще худшем состоянии. Это была чума тени, мальчик. Она убивала, чтобы Черный питался силой. Я знала, что искать, но забыла: ведь я слишком стара. А к тому времени, как все поняла, я была сама больна и полклана со мной вместе. Я лечила их, потом лечила себя, но было уже поздно. Лечение отняло больше, чем я могла дать, и теперь я умираю. Как умер весь город. Он убит тенью. Я видела это.
   – Мама сказала, что Жаворонок не может видеть тень, – мягко сказал Лер.
   Брюидд покачала головой.
   – Может. Мы все можем немного, просто для нас, у кого нет глаз Охотника или инстинктов Защитника, это трудно. У орденов много общего, хотя Вороны стараются доказать, что это не так.
   – Черный убил город, – сказал Джес. Брюидд кивнула.
   – Да, тех, кто не убит ножом или дубиной. Теперь Черный в полной силе. Скажи матери, чтобы она опасалась его.
   – Он человек? – спросил Лер. Она покачала головой.
   – Не знаю. Ничего не должна предполагать. Он может быть кем угодно. У вас есть ко мне вопросы. Достаточно важные, я думаю, чтобы я дождалась их.
   Лер рассказал о попытках убийства, которые заставили Форана бежать из Таэлы.
   – Память Форана не исчезла, – сказал Джес.
   – Папа считает, что Память не покинет его, пока не будет уничтожен Черный.
   Старуха снова кивнула.
   – Если Память не ушла после смерти других, вероятно, это так. Но она стала сильнее, больше похожей на человека, которому когда-то принадлежала. Возможно даже, что и смерть Черного не освободит ее – как и камни орденов. – Она глотнула. – Скажи матери следующее. Память подобна камням орденов, но орден прикреплен в этом случае к Форану, а не камню. Это может ей помочь.
   Она с минуту отдыхала, дышала неглубоко и медленно.
   – Что еще? – нетерпеливо спросила она. – Было две проблемы. Я знаю.
   – Папа, – ответил Джес. – Лер знает. Лер сказал:
   – Мама считает, что Путь каким-то образом ослабил связь между папой и его орденом. Она просила передать тебе, что видит дыры, как в ткани. И часть дыр она сумела заштопать.
   – Правда? Как она это сделала?
   – Она сказала, что вы убедили ее: один из камней, тигровый глаз, ей поможет. Ты знаешь, чье это было кольцо. – Он откашлялся. – Она говорит, что с помощью магии соткала пряжу, а орден Жаворонка стал иглой, и она с помощью своего ордена этой иглой штопала дыры. Имеет это для тебя смысл?
   Брюидд издала странный звук, который испугал Лера; но он почти сразу понял, что она смеется.
   – Изобретательное дитя, – сказала она, когда смогла говорить. – Ей повезло, что Жаворонок, наполовину захваченный этим камнем, не убил ее, пока она его держала.
   – Мама говорит, что починка временная и долго не продержится. Она надеялась, что ты поможешь.
   – Нет, мальчик, – ответила она. Она отняла руку от его лица, и он ощутил это как потерю. – Не смогла бы, даже если бы мне снова было двадцать лет. Я не могу касаться орденов, и ей тоже не следовало бы их касаться. Нет. То, что ей нужно, утрачено вместе с гибелью Колосса.
   Лер ощутил, как по спине у него пробежал холодок.
   – Оно все еще там?
   Лер поднял голову, чтобы посмотреть на Защитника – но столкнулся с мягким взглядом брата.
   – В Колоссе? – спросила Брюидд. – Не знаю.
   Она с трудом дышала, и Лер покачивал ее на руках. Она была легкой, как ребенок.
   Но вот ее дыхание успокоилось.
   – Пока я ждала вас, мне снился Колосс. Раньше я никогда не видела такого сна. И ты там был. Ты, и твоя черная собака, и башня.
   – Мы нашли карту Колосса, – сказал Лер. – В храме Пути в Редерне.
   – Да, да, – с улыбкой сказала старуха. – Этот сон для тебя. Вот почему я ждала тебя. Чтобы сказать, что тебе нужно идти в Колосс. – Она помолчала и расслабилась. – Да. В этом все дело. Ты можешь не найти там ответа, но если не пойдешь туда, не найдешь никогда. – Сила, горячая и свирепая, ударила Лера, лишив его возможности дышать, и голос Брюидд прозвучал, словно колокол: – Если не найдешь в Колоссе, Таер погибнет, а голова императора будет украшать стену крепости его врагов.
   Тело ее обвисло у него на руках, странная сила отхлынула и ушла, словно ее никогда не было.
   – Брюидд? – прошептал Лер.
   Он боялся, что она умерла, но она при звуках его голоса шевельнулась.
   – Я еще здесь, мальчик. Скажи матери. Я думала об этих камнях орденов. Несколько дней назад мне пришла в голову мысль. Я вначале не сочла ее важной, но если ты будешь в Колоссе, возможно, она тебе поможет.
   Она закрыла глаза и несколько минут отдыхала. А когда снова открыла, цвет лица стал немного лучше.
   – Традиция утверждает, что в библиотеках мерморинет ничего об орденах, и по опыту твоей матери, Хенны и по собственному я должна с этим согласиться. Ничего. Однако когда Старшие колдуны покинули город, принеся в жертву его обитателей, они смогли создать ордены. Магия солсенти– а магия Старших колдунов была отчасти магией солсенти– требует напряженного изучения и определенных форм. И все это следовало записать. Большая магия, такая, как ордены, магия, способная продержаться столетия, требовала огромной работы, дети мои. А над чем еще могли работать Старшие колдуны?
   – Над Сталкером? – спросил Джес. Брюидд кивнула.
   – Это возможно, конечно. Но они знали, как создавать ордены, и должны были что-то об этом записать. Ворону много не потребуется. Существовала библиотека.
   – Ронжер Библиотекарь, – сказал Лер. Она кивнула.
   – Скажи матери также это: если Таер потеряет свой орден, это погубит его. Тело его не умрет, если кто-то будет о нем заботиться, но орден заберет Таера с собой. И не оставит ничего. Ничего. Если это произойдет, тебе придется об этом позаботиться, Охотник. Твой отец будет мертв, и тело его тоже должно быть мертво.
   Она снова закрыла слепые глаза и потрепала Лера по руке.
   – Ну, ну. Я свое уже получила. И могу оставить проблему Черного тем, кто лучше подготовлен к ее решению. – Теперь она дышала так, словно дыхание причиняло ей боль. – В моем кейрисеесть мешочек. Отдай его матери, она знает, что это и что с ним делать.
   – Ш-ш-ш, – сказал Лер. – Отдыхай. Но она положила свою левую руку на его.
   – Джес, – сказала она, протягивая свободную руку. – Иди сюда и возьми меня за руку. А теперь слушайте оба.
   Но она ничего не сказала, только послала свою магию волной, горячей, словно обжигающей, но не до боли. Судя по удивленному выражению Джеса, он почувствовал то же.
   – Теперь вы в безопасности, – сказала она наконец, слегка отдуваясь. – Чума не может вас убить или перейти от вас к кому-то еще. Лучшее, что я смогла сделать. Когда будете уходить, закройте ворота. Через две недели в город будет безопасно заходить. Убедитесь. Удержите людей.
   – Я помню как, – пообещал Лер. – Я смогу на две недели удержать людей.
   – Осторожнее.
   – Как всегда, бабушка, – сказал он.
   Она сжала его руку, но больше ничего не сказала. Немного погодя он почувствовал, что она уснула.
   Пока Лер держал старуху на руках, Джес прибрал в кейрисе.Нашел где-то свежее постельное белье – брат не спрашивал где. После этого Лер положил старуху в кейриси сел рядом.
   Джес положил руку ему на плечо, потом вышел.
   Когда солнце склонилось к вечеру, Лер вышел, чтобы заняться Кукурузой, но увидел ее расседланной, вычесанной и накормленной. Лошадь стояла в небольшом загоне, в котором, судя по размерам изгороди, держали коз. Джеса не было видно, поэтому Лер вернулся к Брюидд.
   Она спасла его, когда он был тяжело ранен – до самой глубины души.
   Он убивал людей. Набросился на них под покровом темноты и перерезал им горло, прежде чем они поняли, что происходит. Убивал хладнокровно, заранее планируя каждое движение. Это не была честная, равная борьба – он не мог этого допустить, потому что в опасности была его мать.
   После этого Брюидд взяла его под свое крыло и научила, как быть одновременно Охотником и человеком, – и он был почти уверен, что она применила свое мастерство Целительницы к его душе. Под ее властными манерами и острым языком таилось доброе сердце.
   – Вот, – сказал Джес.
   Лер поднял голову и взял лепешку, которую протянул ему Джес. Она была из их мешков, а не из города. Лер немного откусил и проглотил.
   – Где ты был?
   – Искал живых, – ответил Джес, отводя взгляд. – Нам нельзя оставлять никого. Но здесь все мертвы. И люди, и животные.
   – Я не оставлю ее здесь, – сказал Лер. Он не сказал, что Брюидд умирает и что передвигать ее жестоко. Джес это и сам знал.
   – Я тебя подожду, – сказал его брат и сел рядом. Брюидд так и не проснулась; где-то среди ночи, когда Лер задремал, она скончалась.
   Джес отыскал лопату и помог Леру выкопать могилу под кленом. Лер плотно завернул тело в простыни и закопал.
   Джес стоял рядом с ним, когда все закончилось.
   – Где-то пролетел новый жаворонок, – сказал он. Ласково обнял Лера за шею, но тут же отпустил. – Надо уходить, пока не пришли другие.
   Лер оседлал Кукурузу и пошел рядом с Джесом, ведя лошадь, пока они не дошли до ворот. Потом он отправил Джеса с лошадью вперед, а сам запер ворота. Изнутри забираться на ворота было легче, чем снаружи, и он спрыгнул на землю рядом с Джесом.
   Потом прижал ладони к стене и вначале выполнил самую легкую часть работы. Стены строят, чтобы удерживать людей, и Лер подкрепил это их свойство. Теперь, пока энергия, оставленная им, не рассеется, никто не сможет преодолеть их. «А на это потребуется месяц или даже больше», – подумал он. Стены прочные; они не хотят пускать людей.
   С воротами оказалось сложнее. К тому времени как он закончил, лошадь и Джес потеряли терпение.
   – По крайней мере здесь только одни ворота, – сказал Лер, когда был удовлетворен своей работой. Об этом ему сказала стена.
   – Стены и ворота, – сказал Джес. – Почему, Ястреб?
   – Потому что Охотник расставляет ловушки. – Без труда поняв вопрос Джеса, Лер устало сел в седло. И похлопал лошадь по шее, извиняясь за свои неловкие движения. – Брюидд говорила мне, что изгороди, стены, двери, замки и ворота слушаются меня, потому что задерживают всех, поэтому на них влияет мой орден.
   – Охотники ловят дичь в ловушки или загоняют в клетки, – задумчиво сказал Джес.
   Лер направил лошадь на тропу, ведущую к дому, и сосредоточился на том, чтобы не упасть. Прошлую ночь он почти не спал, а магия, с которой он работал, отняла у него все силы.
   – Мешочек, – неожиданно встревожился он. – Ты взял мешочек, который Брюидд хотела передать маме?
   – Да, – ответил Джес. – В нем мермориРонжера Библиотекаря и остальные, которые были у Бенрольна. Их пять. Мама не обрадуется. Их у нее и так слишком много.
   Солнце грело, и Лер почувствовал, что с трудом держит глаза открытыми. Веки горели, в горле жгло.
   – Поспи, – сказал Защитник у плеча Кукурузы. – Мы с Джесом покараулим тебя. Ты больше ничего не можешь сделать.
   – Я болен, – удивленно сказал Лер.
   – Да, – подтвердил Защитник. – Отдыхай.

Глава 10

   – Ты должна была пойти рыбачить с детьми, – мягко заметил Таер, не отрывая взгляда от фигурки, которую он вырезал.
   То, что из «детей» – Хенны, Форана, его охранников и Ринни – только Ринни подходила под такое определение, не переставало делать их детьми Таера, и Сэра это знала. В эту категорию попадали все, о ком заботился Таер, кого он брал под крыло, включая Циро, современника деда Таера.
   – Ты беспокоишься, как и я, – ответила она, поворачиваясь и идя в противоположном направлении. – Ты вырезаешь только в таких случаях.
   Таер поднял ни на что не похожий предмет, который все утро вырезал ножом.
   – Очевидно, с моей стороны это верное решение, – сказал он.
   Сэра села рядом с ним на скамью на крыльце и положила на его руку свою. Вздохнула.
   – У него два глаза, но правый слишком велик, а левый ниже правого.
   – Это рот, – ответил Таер. Он поставил свое произведение на колени и взъерошил волосы жены. – Они уже должны были вернуться, даже если бы привели с собой весь клан.
   – Только по карте, – напомнила она. – Никто из нас там не был. А на карты надежды нет.
   За прошлую неделю такой разговор в разных вариантах происходил неоднократно. Этот – второй за утро, и теперь ее очередь указывать на те безвредные обстоятельства, которые могли задержать мальчиков. По крайней мере, она предполагала, что Джес отправился с Лером.
   У их ног Гура подняла голову и посмотрела на тропу, по которой ушел из дома Лер. Сэра почувствовала, как ускорился пульс Таера. Ее тоже, но Гура перевернулась и подставила брюхо солнцу позднего утра.
   Таер вздохнул.
   – Ну, хоть Хенна их увела, так что Форан тоже не расхаживает взад-вперед. Для человека с репутацией лентяя и бабника он слишком уж долго сидит на месте. Мне казалось, у вас начнутся столкновения.
   – Когда он неподвижен, кажется, что никогда больше не пошевелится, – сказала Сэра.
   Таер рассмеялся.
   – Уверяю тебя…
   Гура вскочила и негромко рявкнула, глядя на тропу. Сэра тоже посмотрела на нее, но увидеть ничего не смогла, потому что тропа изгибается и исчезает на лесистом холме.
   Таер прекратил вырезать и прошел на край крыльца. Поднял руки, заслоняя глаза, как будто это помогло бы ему заглянуть за поворот. Гура замахала хвостом.
   – Это мальчики, – сказала Сэра.
   – Или остальные возвращаются с рыбалки кружным путем.
   Несмотря на лаконичный ответ, Сэра слышала энтузиазм в голосе мужа.
   Хвост Гуры завилял вдвое быстрее, и собака громогласно залаяла.
   – Иди приведи их, – сказал Таер.
   Второго приглашения не потребовалось: Гура вскочила и со всей скоростью бросилась по тропе. Таер широко облегченно улыбнулся Сэре, ожидая, когда сыновья покажутся из-за поворота.
   Но они не появились.
   – Слишком долго, – сказал Таер, словно услышав мысль Сэры.
   – Иди, – сказала она.
   Он соскочил с крыльца почти так же быстро, как Гура, и побежал по тропе волчьим шагом: Сэра видела, как таким шагом он пробегал по лесу многие мили. Не осталось ни следа хромоты, и Сэра надеялась, что муж говорит правду, когда заверяет, что колени нисколько не болят. Но даже если болят, он не остановится, пока не найдет детей.
   Сэра вошла в дом, достала хлеб, который испекла ночью, и принялась нарезать его и мазать маслом. Мальчики будут голодны; ее мальчики всегда голодны.
   С ними все в порядке. Она повторяла это, как молитву.
   Наконец дверь растворилась, и вместо спокойного приветствия, которое она сочинила заранее, Сэра сказала:
   – Положи его на кровать. Ты нес его всю дорогу с холма? Она стащила с кровати одеяло, чтобы мрачный вспотевший муж мог уложить сына в постель.
   – Нет, это делала лошадь, – ответил Таер, помогая снимать с Лера грязную обувь и одежду. Лер при этом даже не шевельнулся. – Джес занят его кобылой.
   Когда закончили, Таер помог Сэре укрыть Лера.
   – Пойду и закончу дела с лошадью, – сказал Таер. – Джес выглядит ненамного лучше Лера, хотя он на ногах, но он не заставит эту проклятую кобылу ждать.
   – Кое-кто научил его упрямству, – холодно сказала Сэра.
   Таер устало улыбнулся и коснулся ее щеки.
   – С ними все в порядке, императрица. Они просто устали. Успокойся.
 
   Сэра ждала, пока Джес не прикончил похлебку и разогретый хлеб, потом сложила руки на груди и сказала:
   – Рассказывай.
   Джес слабо улыбнулся ей и при этом показался еще более усталым. И Сэра почувствовала себя виноватой за то, что подгоняет его. Вина всегда сердила ее. Даже когда для этого не было причин. Она подняла брови.
   – Не знаю, с чего начать, – сказал он. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. – Клан Ронжера мертв. И город Колберн тоже. Лер запечатал стены, так что туда никто не войдет, пока это не будет безопасно.
   Сэра села, стараясь держать спину прямой, а выражение лица сохранять спокойным.
   – Вы нашли весь город мертвым? – спросил Таер. – Чума? Мало болезней могут убить столько людей.
   Лер застонал на кровати и сел.
   – Боги забери это! – произнес он обычное для Редерна проклятие, хотя Сэра раньше никогда от него его не слышала. – Если я позволю Джесу рассказывать, вы никогда не поймете, что случилось. Но когда закончу, снова буду спать.