Манна

   Манна (библ.) — особого рода вещество, которым питались евреи в пустыне по выходе из Египта. Когда они, во время странствования, стали испытывать голод, то подняли ропот на Моисея. На следующее утро пустыня оказалась усыпанною каким-то белым крупитчатым веществом, которое было сладковато на вкус и питательно. Это и была М., которую Моисей велел собирать и делать из нее лепешки. С этого времени М. сделалась постоянным источником пропитания народа, до самого вступления его в Палестину. В некоторых частях Синайского полу-ова и доселе встречается вещество, по своим свойствам похожее на библейскую М. и даже теперь называемое местными арабами манна Эссема — «небесная манна». Это — беловатое смолистое вещество, имеющее душистый запах и высачивающееся из стволов кустарника тамариска (Tamarix mannifera). Тамариск растет в западной половине Синайского полуо-ва, в каменистой Аравии и в области заиорданской. Собственно на Синайском полуо-ве истечение этого смолистого вещества бывает только в мае и июне, после зимних дождей. Оно имеет вкус меда и сочится из кустарника, как клей или смола из вишневого дерева. При падении на землю М. принимает в себя и разные другие элементы, так что для употребления ее требуются известные приспособления. Арабы варят ее в горшке, затем пропускают чрез полотно для очищения от посторонних примесей и потом сливают в жестянки, в которых она может сохраняться по несколько лет. Местные бедуины и греческие монахи едят ее с хлебом, как приправу, но она никогда не заменяет хлеба. Такая тамарисковая М. имеет весьма отдаленное сходство с тою М., которой питались евреи, как хлебом: она не питательна, да ее было бы и совершенно недостаточно для народа в слишком два милл. душ, для которых потребовалось бы до подмиллиона пудов еженедельно, между тем как тамарисковой М. даже в хорошие годы собирается не более 25 — 30 пд. в год. По более подробному библейскому описанию «манна была как кориандровое семя, белая, вкусом же подобна лепешке с медом» (исх. XVI, 31). В Числ. XI, 7 М. по виду уподобляется бдолаху («видом как бдолах»): бдолах есть смолистое вещество, вытекающее из бдолы, особого рода пальмы. Со временем эта однообразная пища надоела евреям, так что они роптали и называли М. «негодною пищей» (Числ. XXI, 5) или, точнее, «слишком легкой»; но они не голодали и во всяком случае не умирали с голода, как это было бы неизбежно при питании М. тамарисковой, которая не содержит в себе азота. См. Исх. XVI гл.; Иос. Флавий («Древн.», III, 1); Burckhardt, «Travels in Syria and the Holy Land» (p. 660).
   А. Л.

Мансар

   Мансар (Mansard, или, что правильнее, Mansart) — фамилия двух франц. архитекторов. 1) Франсуа М. (1598 — 1666). Из его построек замечательны: дворец Гастона Орлеанского, в Блуа (1635 — 60), замок «Maisons» на Сене (1642 — 51), замечательная по своему вкусу реставрация Отеля-Карнавале в Париже, и, наконец, монастырь и собор Валь-де-Грас, там же, начатый в 1645 г.; эту последнюю постройку художнику не удалось окончить, так как своею смелостью и независимостью в преследовании художеств, целей он навлек на себя немилость королевы Анны Австрийской. Впоследствии он осуществил задуманный им проект, в меньшем размере, при сооружении капеллы замка Фрэн (Frenes). Постройки М. отличаются замечательной уравновешенностью и красотой композиции. По своему направлению, он принадлежит к последним представителям национальной франц. школы, в отличие от последующих архитекторов, сильно зараженных итальянским влиянием. Хотя и до него архитекторы любили пользоваться высокими франц. крышами для устройства в них жилых помещений, однако, М. сообщил этому роду построек свое имя (mansarde), так как особенно охотно и часто прибегал к ним для достижения декоративных эффектов. 2) Жюль-Ардуэн М. (1646 — 1708), племянник предыдущего. Из его многочисленных работ особго внимания заслуживают: обстройка Площади Побед и Вандомской площади в Париже, перестройка незначительного охотничьего замка-павильона Версаль в колоссальный, всемирно известный дворец, сооружение большого Трианона в Версальском парке и дворца Марли, разрушенного во время великой революции. Лучшим его созданием должны считаться купол и фасад церкви Дома Инвалидов, в Париже, одного из превосходнейших памятников франц. зодчества. Людовик XIV, встретив в М. даровитого выразителя своих грандиозных замыслов, сделал его генерал-суперинтендантом всех строений Франции и возвел в графское достоинство. Стиль его отличается великолепием и строгостью, хотя многие из его произведений и носят на себе отпечаток внутренней пустоты и театральной напыщенности.

Мантапам

   Мантапам — преддверие или просцениум индийских храмов, в форме открытого высокого павильона; здесь принимают и укрывают идолов, когда их носят в процессиях.

Мантенья

   Мантенья (Андреа Mantegna, 1431 — 1506) — знаменитый итал. живописец и гравер, главный представитель падуанской школы раннего Возрождения. Он был приемный сын и ученик Фр. Скварчоне; подготовившись под его руководством, развился далее под влиянием произведений Донателло, Ф. Липпи и Як. Беллини. В самом раннем из своих произведений, исполненном в сотрудничестве с др. художниками в црк. дельиЭремитани, в Падуе («Крещение мага Гермогена», «Св. Иаков перед Иродом Агриппой». «Св. Иаков, благословляющий новообращенного», «Усекновение главы св. Иакова» и пр.) — М. уже выказывает любовь к классической древности и знакомство с античной пластикой, а также знание перспективы и уменье справляться с ракурсами. К той же ранней поре его деятельности относятся: алтарный образ, написанный для црк. св. Юстины в Падуе (ныне находится в миланской галл. Брера), отличающийся большей гармонией тонов и более мягкою лепкою тела; «Св. Евфимия» (в неаполитанском музее), полная благородства и строгости, а также «Мадонна на троне со святыми», исполненная для црк. св. Зенона в Bepoне; две части пределлы последней иконы, замечательной по определенности рисунка, выразительности фигур и законченности деталей, находятся в музее гор. Тура, а средняя часть — в луврском музее. Переселение в Мантую, в 1459 г., послужило на пользу художнику, способствуя смягчению резких сторон его таланта. К этому времени относятся: алтарный образ с маленькими фигурами, написанный им для дворцовой капеллы маркиза (ныне нах. в галлерее Уффици, во Флоренции), «Св. Севастиан» (в венской галлерее), «Св. Георгий» (в венецианской акд. худож.), «Мадонна с ангелами» (в берлинском музее). Главный труд, исполненный М. в эту пору — фрески в свадебной зале (camera de' sposi) мантуанского замка, сохранившиеся вполне лишь на одной стене, а на другой сильно пострадавшие. Они изображают сцены из семейной жизни Лодовико, немного тяжеловатые по композиции и формам, но полные могущественного величия и жизненной правды. В живописи потолка этой залы (амуры, сцены из легенд о Геркулесе, Оpине, Орфее и пр.), также вполне сохранившейся, М. является основателем новых принципов плафонной живописи, доведенных потом до полного развития Корреджио. Работая преимущественно для мантуанских маркизов, Лодовико и его преемников, Федериго и Франческо, М. получал заказы и от других итальянских владетельных особ, от Эсте, Медичей и др. Папа Иннокентий VIII пригласил его в Рим для расписания капеллы в бельведерской вилле (уничтоженной при Пие VI). Ко времени пребывания художника в Риме относится также чрезвычайно тонкая по работе Мадонна, писанная для Франческо Медичи (ныне наход. в гал. Уффици). По возвращении своем в Мантую, М. окончил девять больших картин, с изображением триумфального шествия Цезаря. Эти картины, долженствовавшие заменить собою тканые ковры на стенах дворца Сан-Себасиано, сильно пострадали от реставраций и ныне хранятся в гэмптон-коуртском замке близ Лондона. В них ярче, чем в какихлибо других произведениях М., выразилось его увлечение классическою древностью. К тому же позднему периоду деятельности М. относятся: «Madonna della vittoria» (в Лувре), «Мадонна между св. Иоанном и св. Магдалиной» (в лонд. национ. гал.), привлекательные по мастерской группировке фигур, величественности композиции в нежности отделки. Немного позже этих картин из-под кисти М. вышли две другие хранящиеся теперь в луврской галерее, в Париже, и изображающие победу добродетелей над пороками, и «Парнас»; в них талант М. проявился во всей полноте своего развития. Последнею работою М. был, по-видимому, «Триумф Сципиона», найденный в мастерской художника после его смерти (находится в лонд. национ. галерее). Последние годы своей жизни М. провел в нужде, причиною которой была постройка им на свой счет роскошной семейной капеллы при црк. св. Андрея в Мантуе. Главные достоинства М., — величественность концепции, строгий рисунок, отличная лепка фигур, основанная на изучении античной скульптуры, и сила выражения; слабые его стороны — некоторая несмелость композиции и недостаточный колорит. Ему принадлежит заслуга введения гравирования в Ломбардии; он один из первых начал в своих гравюрах воспроизводить собственные композиции, а не чужие. Наиболее любопытные из его гравюр: «Спящая Мадонна» (Br. 8), «Христос между св. Андреем и Лонгином» (Вr. 6), «Положение во гроб» (Br. 3), «Борьба морских богов» (Br. 3), «Вакханалия», «Триумфальное шествие Цезаря» (шесть листов, из которых самому М. принадлежат несомненно только два, Вr. 10 и 11).
   А. Н — в.

Мантуя

   Мантуя (Mantua, Mantova) — гл. гор. бывшего герцогства в Италии, теперь гл. г. пров. в Ломбардии и важная крепость, на о-ве среди Минчио, разделяющегося на несколько рукавов, с очень болотистыми берегами, и образующего озеро; нездоровый климат. 29500 жит. (1893.). Огромный дворец Palazzo vecchio, один из величайших в Европе (теперь казарма), с фресками Мантенья и Джулио Романо; здание университета (основанного в 1625 г., теперь закрытого), цейхгаус, театр, ипподром, величественная црк. св. Андрея с работами Кановы, другие церкви с картинами Дж. Романо и Мантенья. Духовная семинария, академия наук и искусств (Vergiliana), с картинной галереей и собранием древностей; ботанический сад, обсерватория, богатая публичная библиотека и музей со многими достопримечательностями. Кожевенное производство и торговля шелком. М. укреплена Карлом Вел.; в 1630 г. страшно опустошена императорскими войсками и пришла в упадок. Область прежнего герцогства М. была цветущей уже во время римлян, после падения империи принадлежала готам, лангобардам, франкской и германской монархии, затем герцогам, как вассалам империи, с XVIII в. — Австрии, в 1797 г. вошла в состав цизальпинской, потом итал. республики, в 1805 г. — королевства итальянского, а в 1814 г. снова досталась Австрии, которая в 1866 г. уступила ее Италии.
   Во время итальянской войны 1796 г. австрийский гарнизон М. доведен был до 12 т. Бонапарте, узнав о плохом состоянии крепостных верков, вознамерился взять их приступом. 4 июня войскам его удалось овладеть некоторыми передовыми укреплениями, но затем осада затянулась, а вечером 31 июля французы отступили от М., преследуемые австрийцами, которые при этом захватили до 180 орудий и много пленных. Новое обложение крепости франц. войсками началось в августе 1796 и продолжалось до февраля 1797 г. Австрийский генер. Альвинци несколько раз пытался освободить М. от блокады, но после побед французов при Арколе и Риволи принужден был отказаться от своего намерения. Между тем в крепости истощились жизненные припасы, и 2 февр. 1797 г. она сдалась на капитуляцию. — В 1799 г., во время итальянского похода Суворова, М. была обложена австрийскими войсками под начальством Края, которые, после сражения при Треббии, были усилены частью отряда генер. Отта. Осада продолжалась до 17 июля, когда начаты были переговоры о сдаче крепости, а 19-го французский гарнизон положил оружие и отпущен в отечество, кроме офицеров, отправленных в Австрию военнопленными.

Манускрипт

   Манускрипт (лат. = рукопись) — первообраз книги. Римляне знали два рода рукописей: одни свертывались в свитки (volumina), другие (codices) имели вид квадратных книг. На живописных фресках, открытых в Геркулануме, попадаются изображения людей, читающих свитки, которые держат в руках. Свитки, которые изображены открытыми, скатываются горизонтально, слева направо, во всю длину. Письмена, нарисованные на фресках, разбиты небольшими перпендикулярными столбцами. Раскатывались свитки правою рукою мало-помалу, по мере того, как читались, и в тоже время скатывались левою рукою, в том же направлении или противоположном. Когда рукопись исписывалась до конца, отдельные листы, из которых составлялся свиток, подклеивались один вслед за другим; к концу последнего листка приклеивалась скалка (umbilicus), вокруг которой и накатывался свиток. Кодексы, которые вошли в употребление лишь долгое время спустя после свитков, обыкновенно писались с обеих сторон листов (опистографы). Страницы нередко исписывались в два или три столбца, имели со всех четырех сторон поля, не перенумеровывались. Снаружи, в охрану от порчи, кодексы по большей части защищены были несколькими кусками материй, служившими обложкою, или же сохранялись в деревянных футлярах, снабженных кожаными застежками (unci или hamuli). Материалом, на котором писали некогда, а отчасти пишут и теперь М., служили шкуры животных, подготовлявшиеся на разные лады, рыбьи кожи, внутренности змей и других животных, ткани льняные и шелковые, древесные листья и дерево, кора, сердцевина растений, кости и слоновая кость, воск, мед, штукатурка и т. д. Дошедшие до нас рукописные памятники начертаны главным образом на папирусе, пергаменте, велине и бумаге. Известны также употреблявшиеся для этой же цели и таблички из слоновой кости — диптики или полиптики (смотря по тому, было ли их соединено вместе по две или более). На низшей степени культуры важнейшие общественные акты отмечались на палках, а также на черенках и лезвиях ножей; дрезденская библиотека имеет мексиканский календарь, увековеченный на человеческой коже. Для написания хартий папирус употреблялся преимущественно пред пергаментом вплоть до VII в.; он же шел сначала и для изготовления сочинений. Так, парижская национальная библиотека имеет отрывки на папирусе из жития св. Анита и сочинений бл. Августина. Древнейшие сочинения — помимо хартий — написаны на пергаменте. Для этого же употреблялся и велин, выделывавшийся из телячьей кожи. Для письма употреблялись чернила и разные краски. Плиний Старший утверждает, что черные чернила в древности выделывались из сажи, клея и воды, примесь же к этому составу уксуса делала краску почти неизгладимой; тот же автор рассказывает, будто к этой смеси примешивалась иногда полынная настойка, так как этим способом рукописи избавлялись от опасности повреждения мышами. В XII веке были изобретены чернила, изготовляемые из чернильных орешков. Из цветных чернил наиболее употребительными были красные — minium; частным лицам под страхом смерти воспрещалось употреблять эти чернила, так как употребление их было присвоено только императорам. Древние употребляли также золотые и серебряные чернила; в Византии хризографами именовались искусные переписчики, которые специально занимались перепискою золотыми чернилами. Весьма редкие рукописи сплошь написаны золотом; из них известен часослов Карла Лысого. Серебряные чернила преимущественно употреблялись для письма по велину, окрашенному в пурпурную краску. Весьма оригинален часослов Карла V, принадлежащий руанской библиотеке: текст выписан серебряными буквами по черному фону, с заглавными золотыми буквами. Красные чернила главным образом шли для заголовков, заглавных букв и тех мест, на которые желали обратить вниманиe читателя. Миниатурою, т. е. рисованием миниумом, называлось сначала именно выведение красными чернилами заглавных букв, с которых начинались отдельные главы в древних рукописях. Впоследствии этим же словом в распространительном его значении стали обозначать вообще разукрашенные какими-либо рисунками заглавные буквы. Роскошь эта первоначально пущена была в ход в Италии, а оттуда занесена была во Францию. — Так как рукописи подвержены порче, то до нас дошли лишь немногие памятники, относящиеся к глубокой древности. Таковы папирусы, открытые в египетских гробницах и относимые Шамполионом к 3500 г. до Р. Хр. В неаполитанском музее Studi хранится, далее, коллекция латинских свитков (volumina), открытых в Геркулануме. На половину истлевшие от действия лавы, они, с большою осторожностью при раскатывании, успешно были укреплены на проклеенное полотно. От императорской эпохи до нас дошли лишь немногочисленные рукописи: ватиканский Tepeций (эпохи Септимия Севера), — библейский список семидесяти толковников или так называемый ватиканский кодекс, александрийский кодекс, принадлежащий британскому музею (тоже библейский текст, писанный греческими прописными буквами), — Диоскорид, принадлежащий неаполитанской библиотеке, и др. Среди манускриптов, дошедших до нас от II. и III в. по Р. Хр., особенно многочисленны списки Ветхого и Нового Завета. Что касается древних рукописных списков светских писателей, то они более или менее известны на перечет. Таковы Виргилий, на велине, флорентийской библиотеки св. Лаврентия (IV в), Тит Ливий — импер. венской библиотеки (V в.) и «Иудейские древности» Иосифа Флавия — амброзианской миланской библиотеки. Начиная с эпохи Карла Великого число сохранившихся манускриптов значительно умножается. Из них особенно примечательны: Библия, писанная рукою Алкуина, часослов Карла Великого, венский псалтирь Дагульфа, подаренный Карлом Великим Адриану I в 772 г. Начиная с Х века, когда ученость опять входит в честь, в монастырях изготовляется масса всевозможных манускриптов, которые и теперь переполняют монастырские ризницы и рукописные отделы важнейших европейских библиотек. Монахи, которые долгое время были единственными каллиграфами, полагали на переписку рукописей кропотливое старание и удивительное терпение. Их трудолюбивым перьям, главным образом, и принадлежат дошедшие до нас списки сочинений древних классиков и хроники тех времен, когда жили эти скромные деятели. В каждом почти монастыре имелась особая зала, scriptorum, где монахи занимались перепискою. Занятая в scriptorium'е определялись особым уставом; библиотекарь распределял между монахами отрывки для списывания и поставлял материалы, нужные для переписки. Переписка производилась в благоговейном молчании и считалась делом угодным Богу; в самый scriptorium во время занятий никто даже из братий не допускался, кроме аббата, приopa и его помощника. Так как М. стоили очень дорого, то нередко в конце рукописи помещалось примечание, призывавшее на похитителя ее кару небес и ввержение в ад (Насколько М. дорого ценились, можно судить по следующим примерам : Людовик XI, взяв для временного пользования у парижского факультета сочинения арабского писателя Paзия, должен был внести в виде залога сто золотых крон; десять марок серебра, предложенные в обеспечение за томик Авицены, показались собственникам рукописи недостаточною гарантиею. Рукописи охотно принимались в заклад даже ростовщиками.)
   В Xlll — XV вв. параллельно с монастырскими scriptorium'aми образуются светские братства переписчиков, соперничавшие в работе с клириками. В XV в. европейских ученых охватило лихорадочное стремление отыскивать и приобретать старинные рукописи: Медичи, благодаря обширным коммерческим оборотам со всем миром, собрали во Флоренции неисчислимые литературные сокровища. Сицилиец Ауриспа, апостолический секретарь, за время своих путешествий собрал 230 рукописей и в одном из писем рассказывает, что ему без труда доставались рукописи светских писателей, но греки очень неохотно расставались со списками духовных сочинений. То была эпоха увлечения книжною мудростью, когда Панормита распродал свои земли, чтобы приобрести Тита Ливия; когда флорентинец Николи разорялся, чтобы составить собрание из 800 томов рукописей, которые по его смерти должны были послужить основанием для образования общественной библиотеки; когда Косьма Медичи улаживал политическия недоразумения с Альфонсом арагонским, королем неаполитанским, уступая ему желанную рукопись; когда Гварино Веронский, проф. в Ферраре, вследствие утраты ящика с рукописями, вывезенными им из Константинополя, поседел в одну ночь. Куяций, Питу, де-Ту, Скалигеры и Коттоны были неутомимыми разыскателями древних манускриптов; эти последние порою находились там, где их менее всего можно было ожидать найти. Так, Поджио открыл Institutiones Квинтилиана в источенном червями ящике, под развалинами надворной постройки Сен-Галленского монастыря. Вообще в этом отношении Поджио Брачиолини везло: благодаря ему открыты несколько книг Argonautica Валерия Флакка, философская поэма Лукреция, многие речи Цицерона, сочинение Колумеллы о земледелии и т. д. Самый драгоценный из списков Тацитовых аннал был открыт в одном из вестфальских монастырей; подлинный Юстинианов кодекс попал в руки пизанцев по взятии приступом одного из калабрийских городков, а впоследствии, в виде победного трофея, перешел к флорентийцам. Множество манускриптов, заключавших драгоценнейшие памятники древних литератур, подверглись в средние века своеобразному уничтожению: написанное на пергаменте выцарапывалось и стиралось, а на отчищенном таким образом дорогом материале писались заново какие-нибудь средневековые жития . Многие М., о существовании которых было известно в начале новых веков, ныне исчезли бесследно. Порою бывало и так, что писатели, не особенно щекотливые, выдавали разысканные ими древние рукописи за собственные труды, и наоборот. Многие каллиграфы приобрели европейскую славу, и даже после изобретения книгопечатания М. удержали значение художественных произведений. Один из искуснейших каллиграфов новейшего времени был Николай Жарри, родившийся в Париже в 1620 г. и умерший ок. 1674 г. Из его трудов славится особенно Guirlande de Julie — сборник стихотворений, сочиненных лучшими поэтами той эпохи и поднесенный герцогом де Монтозье его невесте, Юлии д'Анженн. Этот сборник, в 30 листов, снабжен заглавным листом, на котором нарисована гирвянда цветов знаменитым художником Робером, а на каждом последующем листке повторен один из цветков, входящих в состав всей гирлянды. Драгоценность работ Жарри породила целый ряд подлогов; за его работы выдавались произведения его учеников и других каллиграфов. До конца XVIII в. находились трудолюбивые монахи, которые посвящали свои досуги переписки рукописей. Так, в публичной руанской библиотеке хранится молитвенник — истинное чудо терпения и каллиграфического искусства, на которое какой-то бенедиктинец XVIII в. употребил 80 лет жизни. Письмена, вошедшие в Европе в общий обиход со времени вторжения варваров, имели в своей основе обычное начертание букв римлянами. Грамоты и дипломы, предшествующие XIII веку, писаны пятью разного характера почерками: капителью, уставом, строчными, курсивными буквами и полууставом. В XIII в. начинается в письменности преобладание готики, которая проявляется в формах шрифта, состоящего из прописных, или строчных, или курсивных готических букв, или всех их смешанных вместе. Весьма характерною особенностью в М. является употребление произвольных аббревиаций или титл, которые в некоторые эпохи становятся особенно многочисленными и с трудом интерпретируются. Эти аббревиации, в связи с расстановкою знаков препинания и характером письма, служат главным основанием для определения древности рукописей. Очень часто М. отличались разными курьезными особенностями. Так, в руанской библиотеке показывается Часослов Генриха III, который не напечатан и не написан: на каждом листке буквы прорезаны насквозь и подложены темною бумагою. Плиний упоминает о списки Илиады, умещавшемся в орехе. В Оксфорде, в коллегии Saint John, хранится рисунок головы Карла 1, составленный из писанных букв, которые и на близком расстоянии производят такой эффект, будто рисунок выгравирован бюреном. Черты лица обезглавленного короля и фреза вокруг шеи составлены из псалмов, символа веры и молитвы Господней. В британском музее хранится портрет королевы Анны, тоже из писанных букв, излагающих вкратце содержание большого фолианта. В императорской венской библиотеке показывается листок (58х44 сант.), на одной стороне которого на нескольких языках умещено пять книг Ветхого Завета. В России образцы древнейшего письма (кириллицею), соответствующие капитальному или унциальному западноевропейскому письму, встречаются лишь на нумизмах и каменных эпиграфах (гробница Ярослава I, тмутараканский камень, монеты эпохи Владимира святого и т. д.). Пергаменные рукописи XI — XIV вв. написаны почти исключительно уставным почерком, с титлами над именами Бога, Христа, Богородицы и святых. Наряду с уставом в юридических актах, грамотах и договорах рано развивается полуустав, употребляемый с XIV по XVII вв. и соответствующий западноевропейскому курсиву, с массою надстрочных знаков. С XV в. в русских рукописях развивается скоропись. В России, как и на Западе, главным хранилищем рукописей явились монастыри. Лишь с ХVIII в. начинаются попытки более или менее систематического изучения старинных рукописей (труды Шлецера, историографа Миллера, Татищева, Щербатова, гр. Мусина — Пушкина, Новикова и т. д.). Ближайшее изучение монастырских рукописных собраний относится к XIX уже веку (труды Калайдовича, Погодина, Строева, Ундольского, Востокова, Срезневского, Пыпина и т. д.). Что касается актов правительственных, то, независимо от архивов разных ведомств (где хранятся преимущественно документы за XIX в., но попадаются и более ранние), М. более древних эпох главным образом сосредоточиваются в московском главном архиве мин. иностр. дел и архиве мин. юстиции. За ближайшее к нам время, благодаря археологическому институту и деятельности местных архивных комиссий, замечается особенно энергичная разработка громадного рукописного материала, рассеянного в центральных и местных архивах. Ср. статью Палеография русская. Литература о М. весьма обширна (см. Палеография). В «Bibliotheca bibliothecarum manuscriptorum» (П., 1739) Монфокона собраны 40-летние изыскания автора о важнейших М., рассеянных по всем европейским библиотекам. См. еще «Dissertation historique sur l'invention des lettres ou caracteres d'ecriture, sur les instruments dont les anciens se sont servis pour ecrire et sur les matieres qu'ils ont employees» (П., 1771); A. Pfriffer, «Ueber die Handschriften im Allgemeinen» (Эрланг., 1810); Ebert, «Handschriftenkunde» (Лпц., 1825 — 27); Kirchhof, «Die Handschriftenhandler des Mittelalters» (Лцп., 1853); L. Delisle, «Le cabinet des manuscrits de la Bibl. nationale» (1868 — 74); каталоги рукописных собраний, опубликованные почти всеми крупными европейскими публичными бибилиотеками и музеями; Lalanne, «Curiosites litteraires et. bibliographiques»; Disraeli, «Curisities of litterature».