Недавно мне довелось прочесть работу одного молодого московского ученого о философии средневековой Руси. Интересные и свежие есть там положения и мысли, но на вводных страницах приводятся без комментария летописные, не раз спекулятивно цитировавшиеся строки о первобытной дикости лесостепных и лесных восточнославянских племен: "А древляне живяху звериньскимъ образомъ, живущие скотьски: убнваху друг друга, ядяху все нечисто, и брака у них не бываше, но умыкиваху у воды девиця. И Радимичи, и Вятичи, и Северъ одинъ обычай имяху: живяху въ лесе, якоже всякий зверь, ядуще все нечисто..." И у современного неподготовленного читателя может сложиться представление, что у этаких звероподобных существ не только не могло быть никакого любомудрия, философских воззрений, но поневоле возникает отталкиваю-, щее, брезгливое чувство к людям, среди которых все мы, ныне живущие русские, украинцы и белорусы, имеем своих прямых предков. Но если северяне, например, были дикарями, то мог ли на их земле появиться знаменитый турий рог из Черной Могилы с его изумительной серебряной отделкой, позже вознестись такой шедевр зодчества, как Параскева Пятница, родиться "Слово о полку Игореве", гениальное художественно-публицистическое творение, аналогов которому-по эпической мощи, глубочайшему историзму и патриотизму, национальному духу, выразительности слога, сгустку чувств и бесконечной многооттеночности содержания, переданного с предельной краткостью, - не было и нет в мировой литературе! Пресловутая летописная фраза, написанная подцензурным полянином, призвана была подчеркнуть политическое и нравственное превосходство великокняжеской метрополии, ее христианский патронаж. Археологические раскопки городищ и курганов, сохранившиеся произведения литературы и фольклора, проповеди, законоположения, летописи предоставляют огромный, почти необъятный материал для воссоздания подлинной картины образа жизни, обычаев и народного быта Руси, в том числе и тех времен, когда наши предки жили племенными объединениями. Что касается, скажем, еды, то вятичи, древляне, радимичи, северяне и все другие прарусские народности, как свидетельствует объективная наука, ели примерно то же, что мы с вами едим сейчас - мясо, птицу и рыбу, овощи, фрукты и ягоды, яйца, творог и кашу, сдабривая блюда маслом, анисом, укропом, уксусом и заедая хлебом в виде ковриг, калачей, караваев, пирогов. Чая и водки не знали, но умели делать хмельной мед, пиво и квас. Хрустальные фужеры и рюмки им с успехом заменяли кубки, турьи рога и чары. Чтобы хоть в какой-то мере представить себе разнообразие средневековой удороби, то есть хозяйственной и кухонной посуды-металлической, деревянной, глиняной, берестяной и плетеной,- я приведу по алфавиту ее далеко не полный перечень: блюдо, бочка, братина, ведро, викия (сосуд для вина), голважа (мера соли), горшок, гърнъ (глиняный сосуд), дежа, дельва (род бочки), кадь, ковкаль (деревянная чаша), ковш, корьць (деревянный ковш), корыто, котьлъ (котел), кошь (плетеная посуда), кринка, кръчава, куб (большой чан), къбьль (мерный сосуд), латка, ложка, лукно (мерная плетеная емкость), медяница (металлический сосуд), миса, нощва (неглубокое корытце), оковъ (большая мера объема в обручах), плоскы (плошка), почьрпальник, сковорода, скудьль (глиняный сосуд), солило, судъ (судок?), уборъ (мера пшена), уполовникъ, цебръ (мера зерна или деревянное ведро в железных обручах), чара, чаша, чашка, черпало, чьбанъ (жбан)... Существовала специальная церковная посуда - потиры или, скажем, крины, то есть сосуды для елея и мира., и было еще у наших предков немало обиходных емкостей, таких, например, как "гротъ" или "укъня", которые мы знаем лишь по названиям, но не по назначению... Да о каком "зверином" образе жизни наших средневековых предков может идти речь, если Б. А. Рыбаков, раскапывая лесной город северян Вщиж, по фундаменту и слоям насыпных потолков восстановил облик огромного двухэтажного дома, над которым красовался терем, обитый листовой медью! В доме были печи с дымоходами, рукомойнпки, бронзовые светильники, а в городке этом жили грамотные люди, о чем поведал кабаний клык с надписью: "Господи помози рабу твоему Фоме". В детинце Вщижа обнаружились мощные опоры многоугольной боевой вежи, найдены мечи, топоры, коловратные самострелы, арбалеты с шестеренчатым натяжным механизмом и даже уникальная "личина" - кованая железная маска, украшенная серебром и золотом. За несколько лет до нашествия орды Вщиж пострадал от пожара во время междоусобицы, зафиксированной летописью, а над тонким черным прослоем лежал последний толстый трагический пласт-прах окончательно погибшего города с предметами тридцатых годов XIII века. И вот историческая загадка-когда именно он погиб? Ученый предположил, что это произошло в 1238 году. В таком случае гибель Вщижа - еще одно доказательство нашей с читателем концепции о причинах спасения Новгорода. Если 5 марта 1238 года основные силы орды были у Торжка, примерно 10 марта ее авангардный отряд-у Игнача креста, 15-17-го-у Дорогобужа, то раньше 20 марта степняки никак не могли оказаться у Вщижа. Но чтобы попасть к нему, один из отрядов Субудая должен был идти с восточного-главного здешнего водораздела и преодолеть широкие речные заснеженные поймы Болвы и Десны либо спуститься прямо на юг от Обловя, а потом через эти же долины да жиздринские верховья пробираться на восток. Таким образом, примерно в конце марта 1238 года даже на несколько сот километров южнее Новгорода никакого половодья еще не было. Добавлю, что после журнальной публикации "Памяти" я получил множество писем читателей, в том числе и таких, где подтверждались мои соображения о причинах поворота орды Бату-Субудая от Новгорода. Бывший фронтовик Л. Б. Кругляшов из Свердловска пишет, например: "Авторитетно подтверждаю, что 25 марта 1942 года лично участвовал на лыжах в разведке, причем ходили мы под Рудню, что между Смоленском и Витебском, то здесь значительно южнее тех мест, где степная конница двигалась к Новгороду. А числа 5-7 апреля началось бурное таяние снега, и лыжи стали уже непригодны. Распутица в тех местах, вспоминаю, была такая, что ни прямыми, ни окольными путями невозможно было проехать даже на лошадях. Недаром в ту весну на многих участках нашего фронта, например в полосе 3-й и 4-й дивизий 22-й армии, снабжение передовой боеприпасами осуществлялось "по цепочке", из рук в руки, иногда за 20-30 километров"... В конце одной из своих публикаций о раскопках Б. А. Рыбаков снабдил дату "1238 год" осторожным вопросительным знаком, допуская, очевидно, что город мог быть уничтожен и во время второго западного похода орды при движении ее на север сквозь горящую Черниговскую землю осенью 1239 года. Нет, Вщиж погиб все-таки на полтора года раньше! Наука точно установила, что такие города Черниговской земли, как Любеч и Брянск, вообще не подверглись нашествию. А к Вщижу можно было пройти с юга лишь через Брянск! В этот уцелевший город, кстати, перешел позже княжить Роман Михайлович, сын Михаила черниговского, потому что древняя богатая столица северян была полностью разрушена и, как установил академик Б. А. Рыбаков, вошла в прежнюю городскую черту только в XVIII веке. И в 1239 году орда не пошла на север, в леса, разорив лишь лесостепные города, - она спешила на дальний запад. Любознательный Читатель. Но почему орде, уничтожившей в конце марта 1238 года Вщиж, не подойти бы к Брянску с севера? До него ведь оставалось один-два конных перехода... - Знаменитая "облава" в этом месте дала осечку. Штурмовал Вщиж один из отрядов орды численностью, быть может, в две-три тысячи воинов. Этого достаточно, чтобы взять такую небольшую, хотя и сильную, крепость, как Вщиж, но потери при ее штурме, знать, были ощутительными, а результат невелик. Ведь крепость имела хорошие, по тем временам, защитные сооружения, включая мощную боевую башню детинца, и дружину воинов-профессионалов, остатки вооружения которой говорят о том, что оно было на уровне тогдашней военной техники. Мы не знаем, сколько дней длился штурм, после которого Вщиж был уничтожен до основания, но идти на Брянск, а за ним дальше на юг, к Карачеву, в лесостепные густонаселенные места Черниговской земли, значило обречь поредевший отряд на верную гибель. Ему нужно было во что бы то ни стало соединяться с главными силами. Если он возвратился назад, в пределы Смоленского княжества, то я не исключаю, что этот фланговый рейд вообще закончился крахом-отряд грабителей могла подстеречь на пути смоленская рать и полностью уничтожить. Возможно также, что сырые топкие снега в это время уже отрезали путь к Брянску, и в таком случае отряд неминуемо должен был погибнуть, потому что в восточном направлении дорогу ему пересекали две широкие речные поймы-Десны и Болвы, непреодолимые для конницы из-за вязких лесных хлябей и бескормицы. Отметим, что налет на Вщиж был внезапным. Жители этого погибшего городка, расположенного в сторонке от больших дорог, в момент нападения занимались мирными делами. - Но как это можно доказать? Не хватит ли предположений? - Это не предположение, а истина. Ее установил Б. А. Рыбаков, обнаружив гончарный горн, расположенный поблизости от крепостной стены, который "был раздавлен в тот момент, когда обжиг посуды подходил уже к концу, но еще не был завершен. Большая часть посуды обожжена добела, хорошо звенит, некоторые сосуды не прокалились насквозь и в середине излома дают серую полоску". Кстати, этот вщижский горн занимает особо важное место в почти необъятном археологическом материалеединственно по нему науке удалось установить способ загрузки средневековых обжигательных гончарных печей... Богатый городок, застигнутый врасплох, все же, очевидно, сражался отчаянно, почему и был полностью уничтожен огнем. Ценности, погибшие в пожаре, были не нужны завоевателям. Им требовалось тогда только зерно, фураж, и они внезапным набегом на далекий от основного маршрута город надеялись захватить запасы фуража и хотя бы семенного, сбереженного до весны зерна. Другими причинами этот побочный дальний бросок на юг, почти до Брянска, нельзя объяснить... И в своей фундаментальной работе "Ремесло Древней Руси" Б. А. Рыбаков, делая примечание к записям о вщижском горне, уже не сомневается, что город погиб весной 1238 года. И у него, как у нас, есть предположения о маршруте основных сил орды от Селигера до Козельска. - Интересно! Совпадает ли этот маршрут с нашим? - Полностью приведу это место: "Разгром Вщижа, во время которого погибло и население (частично пытавшееся спастись в церкви), и множество ценностей, оказавшихся погребенными под слоем пожарища, я связываю с первым походом Батыя. От Селигера, по данным Рашид-ад-Днна, "тьмы шли облавой", т. е. обычным для татар способом - двумя путями с местом встречи в заранее назначенном пункте. Сам Батый шел, как известно, на Козельск, двигаясь, по всей вероятности, по восточному краю Брынских лесов. Рашид-ад-Дин, рассказывая о длительной осаде Козельска, говорил, что город был взят только тогда, когда через 2 месяца подошли войска Кидана и Буры (Березин И^ Известия о походе Батыя на Русь). Каким путем они шли от Селигера на Козельск? Житие Меркурия Смоленского указывает один промежуточный пункт между Селигером и Козельском, говоря, что татары прошли в 30 поприщах от Смоленска. Если они были близ Смоленска, то дальнейший их путь мог идти только по западной опушке непроходимых для конницы Брынских лесов, т. е. по Десне, через Вщиж, Брянск и далее на Карачев и Козельск. Если эти соображения верны, то вщижский горн получает точную датувесна 1238 г., а его разрушение очень легко связать с осадои города, так как горн стоял у самой крепостной стены" (Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси, с. 352). - Однако мы считаем, что на Вщиж прошел один из отрядов орды... - О судьбе этого отряда мы уже говорили. Огромный крюк через десятки речных заснеженных долин по маршруту Вщиж-Брянск-Карачев-Козельск он не мог ни при каких обстоятельствах совершить в это время года, преодолевая к тому же сопротивление попутных городовкрепостей. - А где шел Субудай с главными силами? - После взятия Обловя он должен был обогнуть истоки Болвы... По-над Болвой с востока тянулась к полуденному солнцу возвышенность, продолжающая основной водораздел русской долины и распределяющая ее обильные воды на несколько главных речных систем. В необъятный волжский бассейн несли отсюда свои приточные воды Жиздра, Рессета, Вытебень, Крома, Ока, Неручь, в днепровский-Ревна, Навля, Нерусса, Свапа, Тускорь, Сейм. У истоков Сейма начинались также Псел, Ворскла, Северский Донец, а на восточной стороне с ними сближались многочисленные притоки Сосны и Девицы, текущих в Дон. Здешние сухие возвышенности уже были степью, зазеленевшей первой травкой, где Субудай с остатками своего войска, добычей и чингизидами мог оказаться примерно на два месяца раньше! - На целых два месяца! Почему же Субудай не выбрал этого самого разумного в его положении, самого короткого маршрута? - Это нам предстоит установить. Действительно, от верховьев Болвы он пошел не на юг, к степи, а на юго-восток, и вы замечаете, что маршрут орды снова приобретает форму вопросительного знака, только перевернутого?.. И этот большой вопрос тоже придется снимать, потому что его не заметила историческая наука, не говоря уж о романистах и журналистах. - Кажется, и у нас нет строгих доказательств, что Субудай выбрал именно это направление... - Эти-то доказательства есть, и мы к ним скоро придем, а сейчас в меру своих сил попробуем понять Субудая. Он, конечно, знал или догадывался о продолжении главного водораздела в южном направлении, но с угро-деснянского возвышения тропа повела его прямо на восток, а за Обловем отклонилась даже несколько на север, в обход, быть может, уже вскрывшихся ручьев и верховьев речек - это могло его встревожить, потому что на относительно сухих водораздельных петлях пропадало дорогое время, И вот ключевая точка дальнейшего маршрута - возвышенность между истоками Ужати и Деминой. Водораздел здесь незаметно раздвоился. Возможно, юго-восточный отрог возвышенности Субудай принял за коренной хребет и этот путь к степи показался ему прямее и ближе? С большой степенью вероятности мы можем также предположить вынужденный выбор дальнейшего маршрута орды. Пленные и разведка сообщали, что в долгом лесном бездорожье по-над Болвой нечем кормить коней,- на этом прямом южном пути до самой степи нет ни одного селения, где можно было бы хоть чем-то поживиться, зато на юго-восточном водоразделе простирались распаханные земли, стояли села и даже города. - Откуда известно, что на водоразделе, идущем на юг, не было селений? - Их и сейчас там немного. На узкой хребтине, поросшей дремучими лесами, нечем было кормиться ни людям, ни скотине и семь с половиной веков назад. Между прочим, точно по этой хребтине, образующей естественный рубеж, с VIII века проходила западная граница вятичей - большого и сильного славянского племени, об истории которого мы еще вспомним. - Определить границу тысячу двести лет спустя? Полноте! - Она точно определена археологом Седовым по распространению вятичского обычая трупосожжения и подтверждена археологом Арциховским по западному ареалу специфических женских украшений вятичей... А сейчас я попытаюсь восстановить еще одну историческую истину, которая на первый взгляд покажется фантастической, - весной 1238 года дорогу Субудаю на юг преградил князь Игорь. - Какой это князь Игорь? - Игорь сын Святославля внук Ольгов, князь новгород-северский. - Простите, но ведь он умер за тридцать шесть лет до этого, в 1202 году! - И тем не менее я допускаю, что именно князь Игорь заставил Субудая повернуть на юго-восток. Чтобы убедиться в этом, надо вернуться к 1196 году. Это был труднейший год в истории Чернигово-Северской земли. И дело не только в том, что Ольговичи понесли и невозвратимую потерю - в мае того года умер буй тур Всеволод, брат Игоря, замечательный воин, надежда этой княжеской династих. Его схоронили в черниговской церкви святой Богородицы, как повествует Ипатьевекая летопись, "с великою честью и с плачем великым и рыданием, понеже бо во Ольговичех всех удалее рожаем и воспитаем и возрастом и всею добротою и можьственною доблестью и любовь имяше ко всим..." И этот год едва не закончился уничтожением и разделом княжества. К его началу против Ольговичей составилась мощная коалиция. Сильнейший князь Руси Всеволод Большое Гнездо владимиро-суздальский, Рюрик Ростиславич киевский, Давид Ростиславич смоленский пригласили также на грабеж и пагубу богатого княжества муромо-рязанских князей. Когда Всеволод Большое Гнездо и Давид смоленский вошли со своими войсками в земли Ольговичей, "волость их жьжета и Вятския городы поймало и пожьгле", Ярослав черниговский, Игорь новгород-северский, все остальные северские князья "ста под лесы своими, засекся от Всеволода и от Давыда и по рекам веле мосты подсечи". Так вот, полоса сплошных дремучих лесов, отделяющая на северо-востоке жизненные центры Ольговичей от их оккупированной волости вятичей, как раз совпадала с будущим маршрутом Субудая, если б он пошел в степь южным путем, основным деснянско-окским водоразделом. Главными водными препятствиями на пути Давида, Всеволода и рязано-муромских князей были те же Десна с Болвой, их левые притоки Ужать, Неручь, Неполоть, Овсорок, Ревна, Навля и впадающие в Десну на подступах к столице Игоря Нерусса, Зноба, Свига, Ивотка, Шостка и Реть с притоками Осотой и Эсманью. Знать, мосты через какие-то из этих рек и подсекли северяне, предварительно завалив водораздельные высоты на северо-восточных рубежах княжества. Средневековые лесные засеки были, очевидно, надежным защитным средством, если они смогли остановить сильные рати смолян, владимиро-суздальцев и рязанцев, привычных к тяготам лесных походов и умевших, конечно, разбирать или прожигать в засеках проходы. Подсекал мосты и делал засечную полосу над левобережьем Болвы и Десны, вероятно, князь Игорь, потому что густонаселенным районам именно его княжества, расположенного неподалеку от древней границы вятичей, объединенные враги угрожали в том тревожном году прежде всего. Игорь был куда более опытным и мобильным военачальником, чем Ярослав черниговский, обладал богатой, деятельной натурой и не раз за свою бурную жизнь предпринимал дипломатические и военные шаги, зафиксированные и не зафиксированные в летописях, так что логичнее всего решительных и эффективных действий летом 1196 года можно было ждать именно от него. Естественно, за сорок с лишним лет засеки князя Игоря подгнили, но заросшие мелколесьем эти многоверстные древесные завалы были еще очень серьезным препятствием для конницы степняков. Вижу могучие поверженные дубы с острыми сухими поторчинами, рыхлые березовые колоды и пни, долго не гниющие смоляные стволы елей и сосен, срубленных ратниками и смердами князя Игоря на уровне конской морды, бесконечный хаотичный древесный завал между ними, высоко ощетинившийся голыми сучьями, поросший уже густым малинником и мхом, под которым таились глубокие предательские провалы,-медведь не пролезет через это берендеево царство, не то что низкорослая степная лошадка! Нужно учесть, что князь Игорь делал водораздельные засеки очень широкими, чтобы преградить путь наступавшим в поперечном направлении, а Субудай должен был идти сквозь этот чертолом вдоль... Не исключено также, что черниговцы, узнав к весне 1238 года о приближении орды с северо-востока, успели подновить старые Игоревы засеки. Два-три свежих поперечных завала в сотню-другую саженей шириной да топкие снега делали водораздел непреодолимым для конницы. Засеки, это простое, и надежное оборонительное средство наших предков, еще много столетий служили им. На сотни верст тянулась засечная черта по южным лесным рубежам набирающей силу Московской Руси, и на нее вплоть до XVII века не тратились бы силы, если б она не защищала возродившееся Русское государство от степняков и крымчаков, имевших многовековой опыт грабительских набегов на север. Что же касается весны 1238 года, повторю, то старые засеки князя Игоря, быть может, стали одной из причин, из-за которой Субудай вынужден был от начала засек свернуть на юго-восток и пойти по свободному от сплошных лесов, там и сям распаханному водоразделу. - Но как можно знать, что семь с половиной веков назад этот юго-восточный водораздел был распахан? - Он и сейчас распахан, и на нем живет много людей-в Пронине, Плюскове, Торбееве, Бильдине, Ерлыкове, Покровском, Попелеве, Фроловском, десятках других пунктов. И семь с половиной веков назад население двух здешних городов получало хлеб не с лесных же грив, сырых пойм или водных гладей! Есть также археологические данные, только что полученные при научных раскопках, о которых речь впереди... Возможно также, что разведка орды с проводниками шла все время по свежему следу,- моторные мужички из водораздельных сел, начиная от самого Селигера и Верхневолжья, при первом же известии о надвигающейся беде могли быстро навьючить застоявшихся сытых лошадей н с запасом овсеца тронуться в скорый путь знакомой тропой, увозя на юг детей, жен, драгоценные иконы и книги. Их теплые кострища вели авангард орды единственно удобной дорогой, сулящей спасение и беглецам, и преследующим. Кроме того, местные проводники, заинтересованные в том, чтобы невиданный жестокий ворог поскорей уходил от родных мест, указывали орде выгоднейший путь, быть может одновременно имея в виду то, что ждало ее впереди. Допускаю также, что на выбор направления последнего броска орды в степь могло повлиять решение осторожного Субудая, проведавшего, что на выходе из лесов прямым конным маршрутом стоят семь черниговских городов-крепостей - Карачев, Кром, Болдыж, Спашь, Мценск, Домагощ и Курск, а в непосредственной близости от этого района - свежие конные дружины сильных русских княжеств-грозная сила в открытой степи для остатков грабительского войска. Нагрянув на Русь из лесу, Субудай решил уйти в степь тоже лесами-в юго-восточном направлении они еще далеко простирались за распаханным водоразделом. А пока этот водораздел Среднерусской возвышенности по-прежнему хорошо делил здешние воды надвое. Слева оставались истоки Деминой, Вороны, Перекши, Рессы, Серены, справа все ручьи и речки текли в Жиздру. Водораздел становился все суше и ровней. Рейды оперативных передовых отрядов, добывающих корм, становились все короче, потому что с флангов их действия начали ограничивать две сходящиеся дол'ины, забитые сырыми глубокими снегами. Любознательный Читатель. Реки еще не вскрылись? - Надо думать. Мы, правда, не знаем в точности, с какой скоростью передвигалась по водоразделу орда. Из-за узкой дороги растянулась она в длинную цепочку, и для нас не столь важно, как быстро шли мобильные, хотя и очень уставшие, отряды грабителей, снабжающие караван фуражом, или основные силы, ставка, запасные табуны и прикрытие. Если допустить, что в караване были ослабевшие вьючные кони с добычей, спешившиеся воины и чингизиды, не пренебрегающие удобствами, то едва ли скорость его превышала пятнадцать километров в сутки. - Это, как говорится, среднепотолочная цифра? - Нет. Есть скрупулезные расчеты скорости передвижения войск в средневековье. Для наших условий лучше всего подходит знаменитый марш Владимира Мономаха, начавшийся в последний день февраля 1111 года с обозом на санном ходу, который потом пришлось бросить из-за таяния снегов и переходить на вьюк. Суточную скорость свежей рати Мономаха-двадцать пять километров-мы не можем принять для основного войска Субудая, она была куда меньше, но, повторяю, нам не нужна здесь большая точность. Значительно важнее установить скорость передвижения разведки и авангарда орды при ее исходе из Руси. Для них был первый корм и лучшие кони, основные и сменные. По степи орда летела со скоростью около ста километров в сутки. Такие же суточные конные переходы делал много позже Суворов, а генерал Плизантон во время американской войны между Севером и Югом совершил однажды рейд даже со скоростью сто тридцать шесть километров в сутки! Не будем приписывать авангарду орды рекордов-лесные и снежные дороги были все же очень тяжелыми. Осторожно допустим среднесуточную скорость Бурундая в тридцать километров-в таком случае он должен был выйти к завершающей точке нашего перевернутого вопросительного знака в последней декаде марта, когда большие реки еще стояли подо льдом и снегом. В XIX ве- ." ке, располагавшем систематическими научными гидрометеорологическими данными, Ока у Калуги вскрывалась в среднем 6 апреля. Учтя значительную задержку весны в средневековье, о чем достаточно сказано ранее, мы придем к выводу, что авангард орды, двигаясь на юго-восток от верховьев Ужати и Деминой, постепенно входил в сужающийся клин водораздела еще по снегу. Спуски в поймы справа и слева становились все ближе к главной тропе. Под кручей слева еще лежал лед. Он рыхлел и уже, наверное, не держал ни конского копыта, ни ноги воина. За ним ширилась белая долина. Справа, в другую долину, что была еще шире, вел пологий спуск с топким снегом и тот же непреодолимый лед вдали извивался под солнцем серебряно-матовым змеем. - Что же это были за реки? - Слева - Серена с ее широкой поймой, но потом путь к ней пересекла долина другой реки- Клютомы. Справа же - Другусна. - А что имеется в виду под заключительной точкой нашего второго вопросительного знака? - Другусна и Клютома сближали да сближали свои долины, и вот при впадении в Жиздру их русла почти сливаются... Посмотрите на карту. - Козельск! - Он. Только этим маршрутом остатки орды могли выйти на Козельск! - В самом деле-заключительная точка. Да какая! Но неужели никто из историков не проложил этого основного маршрута? - Мне таких работ найти не удалось... Ипатьевская летопись, пренебрегая подробностями, пишет кратко, обобщенно и правильно о том, что Батый "поплени града Соуждальскиие и приде ко граду Козельскоу". В путеводителе Семенова-Тян-Шанского "Россия" верно указано южкое направление, но без подробностей, объясняющих выход орды на Козельск. Редело войско, если эту медленную и беспорядочную цепочку спешившихся всадников с бредущими за ними костлявыми лошадьми еще можно было назвать войском. Вконец оголодали кони и обессилели люди. Изнывал от нетерпения и неизвестности внук Темучина сын Джучи. Устал Субудай, чьей главной задачей в этом исходе из урусских лесов стало сохранить чингизидов, коней, добычу, жизнь свою и своих сыновей. И вот на пути подарок - нетронутый город, где можно отдохнуть, обсушиться-обогреться, подкормить коней. Из последних сил тянули они за своими хозяевами, бредущими по рыхлому, вязкому снегу. Любознательный Читатель. Снег еще лежал? - Его защищали от солнечных лучей здешние густые хвойные леса, задерживающие в средней полосе, даже по данным XIX века, окончательное исчезновение снежного покрова иногда до середины мая! Передовой отряд Субудая вышел к Козельску примерно 25 марта.