— Похожа на индианку, — проговорил Коллинз. — Берем ее?
   — Пока нет. — Мэдисон покачал головой. — Сначала посмотрим, что она будет делать.
   Он поправил ремень висевшей у него на плече портативной видеокамеры «Сони». Джексон должен будет позаботиться о свете.
   — Ключа у нее нет, — пробормотал Коллинз, наблюдая, как девушка звонит в дверь. — Видно, она какая-то гостья.
   — Дэн, мы не должны пропустить ничего…
   — Ясно! Она уходит. Ну что, будем брать?
   — Нет еще. Она же без машины. Далеко не уйдет. — Мэдисон прижался к стеклу, глядя, как девушка медленно идет вдоль Дома. — Что это она делает?
   — Похоже, берет с земли камень.
   Девушка швырнула камень в окно и попятилась.
   — Прекрасно! — сказал Коллинз. — Мы задержим ее за кражу со взломом.
   — Смотри! — воскликнул Мэдисон. — Она заглядывает в окно! Почему же огонь ее не обжег?
   Они неотрывно следили за девушкой и не заметили сразу, что улица больше не пуста. Только когда девушка оглянулась, Джексон увидел в конце улицы какие-то тени.
   — Внимание! — предупредил он. — Нашего полку прибыло! Как это им удалось так быстро достичь середины улицы, а мы и не заметили? Господи помилуй! Что это?
   — На них какие-то маски, — предположил Мэдисон.
   — Нет! — возразил Джексон. — Это не маски!
   Не веря своим глазам, они вглядывались в немыслимых животных. Такое они видели только в кино. Но одно дело — сидя в зале, восхищаться чудесами техники, благодаря которым на экране оживают невероятные видения, и совсем другое — столкнуться с такими видениями на улицах Оттавы. Мэдисону вспомнились показания свидетелей из ресторана «Патти Плейс».
   — Похоже на то, что было с Томпсоном, — начал он.
   Его слова заглушил чудовищный вой трех глоток, перешедший в наводящий ужас скулеж.
   — Они гонятся за этой девушкой! — крикнул Коллинз.
   Мэдисон запустил двигатель. Девушка на их глазах завернула за угол и бросилась в парк, чудища быстро догоняли ее, хотя с виду медленно шаркали лапами. Мэдисон нажал на газ, но, когда фигуры преследующих скрылись в парке, резко затормозил. Коллинз, открывая дверцу, налег на больную руку и сморщился.
   — Пошли! — крикнул Мэдисон.
   Припадая на одну ногу, он бросился бежать, на ходу вспотевшими руками вытаскивая из кобуры револьвер.
   — Стоп! — скомандовал он, завернув за угол.
   И подождал, пока подбегут его помощники.
   — Дайте-ка мне камеру! — попросил Коллинз.
   Он взял у Джексона мешок с осветительными приборами, так что тот и Мэдисон могли двигаться дальше налегке. Сам же, несколько сбавив скорость, последовал за ними.
   Когда Мэдисон завернул за следующий угол, он увидел, что девушка лезет в окно. Как раз в тот миг, когда первая из непонятных тварей поравнялась с ней, девушка нырнула в Дом. Мэдисон прицелился и выстрелил. Вторая тварь завизжала от боли и пошатнулась. Первая лезла к окну и отлетела назад, обожженная вспышкой голубого пламени. Мэдисон прицелился в третью, но в нее уже трижды выстрелил Джексон. Непонятное существо задергалось и упало навзничь. Второе бросилось было к Дому, но тоже свалилось на землю.
   Мэдисон и Джексон осторожно направились к чудищам. Подойдя к трупам, Мэдисон склонился над ними, но тут же отпрянул. От зловония, исходившего от них, его затошнило.
   — Ровно три штуки, — сказал Джексон и внимательно оглядел парк, а затем снова зарядил револьвер. — И что же это такое, скажите на милость?
   Подошел Коллинз, а Мэдисон поднял взгляд к окну. По-прежнему за ним ничего не было видно. Торчали клочья занавески, а внутри все казалось серым…
   — Зажгите эти лампы, — распорядился Мэдисон.
   Взяв у Коллинза камеру, он установил ее на штатив и навел на окно. Издалека послышался вой сирены. «Интересно, почему это окно оказалось открытым?» — подумал Мэдисон. Когда в холодном свете осветительных приборов стала отчетливо видна разорванная занавеска, он включил видеокамеру.
   — Через минуту здесь будет полным-полно полицейских, — заметил Джексон. — Если мы все еще действуем втихую, пора нам рвать когти!
   — Можно больше не скрытничать, — отозвался Мэдисон. — Даже от Уильямса можно не прятаться.
   Он кивнул в сторону трех мертвых тварей. Та, что пыталась влезть в окно, все еще дымилась.
   — У нас теперь имеются эти три красотки, — продолжал Мэдисон. — Пусть только Уильямс попробует заявить, что ничего этого не было! Как раз надо дождаться местных полицейских, и будем действовать с ними сообща — насколько возможно. Теперь Уильямсу не замотать это дело!
   Со всех сторон к ним приближались огни фар. На Банковскую улицу, сверкая красными огнями, выехала машина оттавской полиции. Совсем рядом звучали сирены других полицейских машин.
   — Но мы так и не знаем, куда делись Такер и все остальные, — сказал Коллинз.
   — Тем не менее у нас уже есть факты, которых не было пару часов назад! — ответил Мэдисон. Он убрал револьвер и знаками посоветовал Джексону сделать то же самое. — Чего доброго нас примут не за тех кого надо, и у некоторых руки зачешутся.
   За первой полицейской машиной остановилась вторая. Лучи прожекторов пронзили ночную темноту, обшарили парк и наконец осветили Мэдисона и двух его помощников. Один из полицейских остался у машины, остальные с оружием в руках двинулись к ним.
   — Сейчас предъявлю удостоверение! — крикнул Мэдисон приближающемуся отряду и, торопливо вытащив бумажник, развернул его — полицейский значок блеснул в свете прожекторов.
   С явным облегчением первый офицер опустил руку с револьвером и подошел к ним, морщась от вони, испускаемой мертвыми телами чудовищ.
   — Что за черт! Что здесь происходит?
   — Я старший полицейский офицер Мэдисон, а это мои…
   Не успел он договорить, как воздух содрогнулся от взрыва. Оглянувшись, они увидели, что часть стены второго этажа валится вниз, засыпая парк горящими обломками.
   — Будь я проклят! — пробормотал офицер.
   — Что ж! По крайней мере, путь в Дом нам теперь открыт! — воскликнул Джексон и, огибая дымящиеся головешки, бросился к проему в стене.
   — Осторожно! — крикнул ему вслед Мэдисон, торопливо следуя за ним.
   Джексон забрался на козырек крыльца, подтянулся вверх, ухватился за что-то и тут же с проклятием отдернул руку.
   — Что там, Джексон?
   — Все в порядке. Немного дернуло!
   Он вытащил из кармана ветровки перчатки и, надев их, полез дальше. На секунду у него возникло ощущение, что его толкают, словно он не один на крыльце. Он встряхнулся. Готовясь к тому, что его снова дернет, он вытянул руку вверх. Ощущение, что он здесь не один, стало сильнее. Стоя в проеме, он вглядывался в серую пустоту внизу. Опять ему показалось, что кто-то задел его, пролезая рядом, и он посторонился. Но рядом никого не увидел. Ему и до сих пор трудно было дышать от зловония, испускаемого непонятными мертвыми тварями. Теперь оно почему-то усилилось.
   Серая пустота перед ним заколебалась. На миг ему почудилось, что он видит полуразрушенную комнату с опрокинутой, переломанной мебелью, будто здесь пронесся ураган, но тут же все исчезло. Он попробовал сделать шаг вперед, серая пустота опять заколебалась. Внезапно у него закружилась голова, будто Дом закачался. Он повернулся, чтобы вернуться назад, и увидел не парк и уличные огни, а темное поле и лес за ним. И тут на него ринулась стая воющих тварей.
 
   — Джексон! Джексон!
   Мэдисон повернулся к стоящему рядом полицейскому, но не успел открыть рот, как из проема в стене что-то вылетело. Он проводил взглядом падающее тело и, не всматриваясь, понял, что это — Джексон, или то, что от него осталось. С глухим стуком тело ударилось о землю. У Мэдисона все внутри перевернулось.
   — О боже! — простонал он, опираясь на столбик крыльца, и посмотрел на полицейского, стоявшего рядом с ним. Тот тоже смертельно побледнел. «Возьми себя в руки!» — скомандовал себе Мэдисон. Во рту у него пересохло.
   — Надо… надо… выставить здесь ограждение, — сказал он.
   Полицейский закивал, но тут же поспешно отвернулся к стене, и его вывернуло наизнанку. На улицу Паттерсона и другие соседние улицы съезжались патрульные машины. Лучи их прожекторов, перекрещиваясь, придавали происходящему еще более зловещий вид. От горящих обломков стены поднимался дым. Вонь от мертвых чудовищ не ослабевала. Вдоль ограды парка, выходящей на Банковскую улицу, начали собираться горожане.
   «Кому-то надо взять на себя командование», — подумал Мэдисон. Быстро подойдя к кучке полицейских, которые с разинутыми ртами разглядывали трупы тварей, он начал отдавать распоряжения. Застигнутые врасплох в столь невероятной ситуации, все покорно следовали его указаниям.
 
   Уолтерс сидел у себя в кабинете, глядя на сумятицу на экране телевизора.
   «Хотя причина взрыва пока не установлена…» — сообщал ведущий, но Уолтерс, нажав на кнопку пульта дистанционного управления, выключил звук и продолжал смотреть на экран в полной тишине.
   Надо отдать им должное. Действуют быстро. Зона оцеплена. А вот и стервятники: толпы репортеров, телевизионщиков и зевак. Увидев трупы чудовищ, которые уже показывали раньше, Уолтерс силился понять, что же все-таки произошло с Домом Тэмсонов?
   «Все еще происходит», — поправил он себя. По словам телекомментатора, полиция пока не вошла в Дом. Прежние попытки закончились гибелью двух офицеров, третий был тяжело ранен. Теперь они ждут подкрепления. Атаковать будут через брешь, возникшую высоко в южной стене Дома, откуда только что был выброшен разорванный на куски офицер конной полиции.
   Интересно, что они надеются там найти. Уолтерс знал только одно — подход к делу у них неверный. Если бы командовал он, он прежде всего распорядился бы о строжайшей секретности. Но к тому времени, как Уолтерс узнал о случившемся, было поздно, он уже ничего не мог сделать. Он подумал, не позвонить ли Уильямсу, но покачал головой. На Уильямсе уже начало сказываться то, что на него давят. Возможно, решение закрыть проект оказалось слишком поспешным, особенно учитывая то, что происходит сейчас.
   Нахмурившись, Уолтерс снова включил звук.
   Отменять решение поздно. Сейчас надо спасать все, что еще можно спасти. И независимо от того, кому он перейдет дорогу, Уолтерс решил сам возглавить операцию. Судя по тому, что он видел на экране телевизора, границы науки, вне всяких сомнений, необходимо раздвинуть, чтобы они включали в себя совершенно новую область знаний.
   И Уолтерс намеревался возглавить движение вперед. И сделать все возможное, чтобы это новое направление оставалось в его руках.
 
   Когда первое сообщение о случившемся прервало обычную телевизионную программу, Жан-Поль Ганьон находился в гостях у приятеля. Он в ужасе смотрел на экран. Это же Дом Тэмсонов!
   При виде трех мертвых чудищ, показанных крупным планом, Жан-Поль содрогнулся и вспомнил свои беседы с инспектором Такером. Извинившись, он поспешно ушел и направил свой «фольксваген» по Банковской улице к Дому Тэмсонов.
   После только что увиденного он уже не подвергал сомнению рассказы инспектора. А если тот был хотя бы отчасти прав в своих догадках, значит, Киерану грозит страшная опасность. Жан-Поль почему-то был уверен, что найдет Киерана у Дома Тэмсонов. Инспектор утверждал, что все загадочные проблемы связаны с этим странным Домом и его владельцем Джеми Тэмсоном.
   Жан-Поль и сам не знал, чего он добивается, торопясь к Дому. Хочет оказать моральную поддержку инспектору или Киерану? Может быть, им движет желание загладить вину перед Киераном за то, что он не слишком ему верил и не рассказал о начатом расследовании. Это надо было сделать с самого начала. Во всяком случае, Жан-Поль надеялся, что едет не для того, чтобы опознать труп.

Глава седьмая

   — Еще не поздно, еще можно отказаться от этого безумия! — сказала Ха-кан-та.
   Киеран покачал головой. Он не отводил глаз от Теп-фюл-ина, стоящего на краю круга из твердо утоптанной глины. На Красном Копье, кроме набедренной повязки, не было ничего. В свете костра блестела его смазанная жиром кожа. Глаза горели решимостью. Он держался совершенно спокойно. В глину рядом с ним острием вверх было воткнуто шестифутовое копье. Там, где к копью кожей прикреплялся острый кремневый наконечник, торчал пучок белых перьев.
   Такое же копье красовалось и рядом с Киераном. Он тоже был в одной набедренной повязке и намазан жиром, а волосы заплетены сзади в короткую косичку. Но он и сам понимал, что вряд ли являет собой такое же внушительное зрелище, как его противник.
   — Я дам ему погонять меня немного, — сказал Киеран. — А сам уколю его разок, и все…
   Повернувшись к нему, Ха-кан-та увидела, что ее возлюбленный нервничает и готов к самоуничижению.
   — Господи помилуй! — пробормотал он. — Ты же знаешь, я постараюсь сделать все, что смогу!
   — А он постарается тебя убить, — отозвалась Ха-кан-та.
   Киеран и сам это знал. Он посмотрел на собравшихся квин-он-а и не увидел на их лицах сочувствия. Но между их гибкими, украшенными рогами фигурами он заметил каких-то мужчин и женщин, которые были выше, плотнее и без рогов.
   — А это кто? — спросил он.
   — Это рате-вен-а, — объяснила Ха-кан-та. — Их созвала я.
   — Не слишком-то их много, — заметил Киеран. Он насчитал человек тринадцать-четырнадцать.
   — Наш клан всегда был небольшой. И потом — многие не пришли. Одни слишком далеко. Другие не хотят иметь дело с квин-он-а — ни в дружбе, ни во вражде. А некоторые… — она пожала плечами, — некоторые заняты своими делами. Но и этих хватит.
   — Что ты задумала? Не затевай ничего!
   — Киеран, мы не будем вмешиваться, не беспокойся. Мы только проследим, чтобы бой длился до первой крови — не дольше!
   — Nom de tout! — усмехнулся Киеран. — Уже то, что ты вызвала сюда своих родичей, Канта, грозит нам неприятностями. Теп-фюл-ин будет драться честно. Он обязан.
   — Боюсь, что Красное Копье забыл понятие о чести.
   — Ну, тогда Синс-амин за ним присмотрит.
   — Я подозреваю, что Дочери Медведицы предстоят собственные испытания. Но меня это не касается. У меня одна забота — чтобы ты остался жив, возлюбленный мой.
   Киеран отвернулся и поймал взгляд Теп-фюл-ина. По лицу Военачальника пробежала усмешка. Казалось, увидев родичей Ха-кан-ты, он хотел сказать: «Им меня не остановить. Остановить меня можешь лишь ты, но у тебя не хватит ни сил, ни умения, ни мужества».
   — Киеран… — позвала Ха-кан-та.
   Но тут над деревьями поднялась луна, а это означало, что пора начинать поединок.
   — Я тебя люблю, — тихо сказал Киеран и сам поразился силе чувства, о котором говорил. Это придало ему отваги.
   Ха-кан-та подошла и коснулась его губ своими.
   — Удачной охоты, о мой воин, — прошептала она, отступая.
   Киеран кивнул. Выдернув копье из земли, он сделал шаг вперед. «Отец Ворон! — молил он про себя. — Придай мне сноровки!»
   Но если тотем и слышал его, он не отозвался.
 
   Пэквуджи выбрался из леса и оказался там, откуда ему были видны и Ха-кан-та, и глиняный круг. Он примчался сюда, потому что рате-вен-а и Киеран все-таки были друзьями Сары, хотя она о них в последнее время думала иначе. Сара сама, может быть, не помнила, что они ее друзья, но Пэквуджи видел это так же ясно, как след бобрового хвоста на глади озера Пинта-ва.
   И этим друзьям грозила опасность. Что угрожало Киерану, было понятно; об этом говорили могучие мускулы Военачальника и блестящее острие его копья. С Ха-кан-той было сложнее. Она и ее родичи готовы остановить Теп-фюл-ина, но независимо от того, честно он будет драться или нет, квин-он-а не потерпят вмешательства. Киеран должен пройти испытание без чужой помощи. Вот Пэквуджи и побудет рядом с Ха-кан-той, чтобы она не наделала вреда, желая сделать добро.
   О том, чтобы восторжествовала справедливость, должны позаботиться Хозяева Леса. О сохранении своей чести пусть заботятся старейшины квин-он-а.
   Подходя к Ха-кан-те, он заметил, что с другой стороны к ней приближается престарелый рате-вен-а. Пэквуджи узнал его — это был Ур-вен-та. Старик поглядел на Пэквуджи и тоже узнал его.
   — А ты, плут, с чем пожаловал? С плохим или с хорошим? — тихо спросил он.
   — Я же как зеркало, — отозвался Пэквуджи. — Разве не так считают твои соплеменники?
   Ур-вен-та задумчиво кивнул:
   — Да, это так. Но все же мне хотелось бы знать.
   Пэквуджи пожал плечами и повернулся к Синс-амин, которая вышла вперед сказать свое слово.
 
   Киеран почти не слышал, что говорила Дочь Медведицы. Он разобрал только одну или две фразы: «Испытание боем… Честь будет соблюдена… первая кровь». Он пытался сосредоточиться на том, что ему предстоит. Он взывал к тишине, переполнявшей его, к своей «тоу», чей тихий барабанный ритм мог бы помочь ему закрыть глаза на все и видеть только стоящего напротив безбородого воина. Киеран взвесил в руке копье. Тяжелый наконечник нарушал баланс. Опыт подобных боев у Киерана был небольшой, и дрался он только на палках.
   Глиняная арена привлекала к себе всеобщее внимание. Квин-он-а и Ха-кан-та в ожидании боя заряжали ее своей магией, и воздух над кругом тихо потрескивал.
   — Хозяева Леса наблюдают за вами, — сказала в заключение Синс-амин. — Ведите поединок, как подобает честным воинам.
   Она отступила, и противники остались в кругу одни.
   Киеран слегка покачивался на носках, держа перед собой копье двумя руками, как палку. Несколько бесконечно тянувшихся минут противники стояли лицом к лицу, неподвижно, как гранитные валуны, усеивавшие склоны холма за ними. Вдруг Теп-фюл-ин встрепенулся, копье блеснуло, как молния, Киеран едва успел парировать удар. В тишине деревянные древки скрестились с громким стуком. Молниеносные удары следовали один за другим, теснимый противником Киеран, отступая, попятился, он не видел ничего, кроме разящего копья Военачальника, который настигал его, словно приготовившаяся ужалить змея. Пот ел глаза, смешивался с жиром, покрывавшим грудь и спину, но, напрягая все свои силы, Киеран успевал отражать удары. Пока ему это удавалось, однако он чувствовал, что уже слабеет.
   — Хей! — выкрикнул Теп-фюл-ин.
   Острие его копья блеснуло у самых глаз Киерана; взмахнув своим копьем, чтобы защититься, Киеран слишком поздно заметил, что другим концом копья Военачальник нацелился на его ноги. Этот конец тяжело ударил Киерана по икре и свалил его наземь. Теп-фюл-ин норовил вонзить острие ему в лицо, но Киеран успел откатиться в сторону и, задыхаясь, уткнулся лицом в глину. А поднимаясь на ноги, снова потерпел неудачу — Красное Копье ударил его прямо в грудь, и Киеран опять упал. Теп-фюл-ин еще раз дал ему передышку и, стоя у края круга, выжидал, пока Киеран поднимется. Нога и бок у Киерана нестерпимо болели, нога даже онемела. Он понимал, что ему надо броситься в атаку, пока его не сразил еще более свирепый удар.
   Пригнувшись, Киеран кинулся на противника, сделал один ложный выпад, второй, стараясь обмануть Военачальника, но тот успел отскочить, так что маневр не удался. Киерана повело в сторону от его собственного выпада, и копье Теп-фюл-ина задело его левую руку, но сам он все же ухитрился всадить свое копье с радующим слух свистом в бедро противника. Удар явился для того неожиданностью, и Киеран поспешил воспользоваться удачей, но Теп-фюл-ин тут же опомнился.
   Его копье глубоко вонзилось сперва в левую руку Киерана, потом в правую, Киеран выронил оружие из онемевших пальцев, а Теп-фюл-ин ударил противника тупым концом копья прямо в живот. Киеран пошатнулся, и Военачальник, подскочив ближе, ударил его по голове.
   От этого удара из виска Киерана брызнула кровь, и Синс-амин встала, чтобы объявить об окончании поединка. Молодой воин храбро сражался с Теп-фюл-ином, хотя, надо признать, поначалу тот просто забавлялся и копил силы, приберегая их к концу боя. Когда Киеран без чувств распластался на земле с залитым кровью лицом, Ха-кан-та ахнула. Но тут же на смену испугу пришла радость. Во всяком случае, бой окончен. И Киеран жив!
   — Поединок окончен! — возвестила Синс-амин. — Ты победил, Красное Копье! Оставь юношу!
   — Нет! Он мой! — закричал Теп-фюл-ин. — Его жизнь принадлежит мне: захочу — отниму ее, захочу — оставлю!
   — Условие было — до первой крови!
   — Опять ты ошибаешься, почтенная мать! — возразил Теп-фюл-ин. — Конец боя еще впереди!
   Военачальник воздел копье, и кремневый наконечник оказался направленным прямо на неподвижно лежащего Киерана. Левой рукой Теп-фюл-ин взялся за конец копья и теперь, держа его обеими руками, приготовился вонзить наконечник в грудь врага.
   Но Ха-кан-та не зря призвала на помощь свою «тоу». Магический огонь, посланный ею, Ха-кан-та держала в кулаке. Теперь она разжала пальцы. Огонь должен был выбить копье из рук Военачальника, но этому помешал Пэквуджи, он бросился на Ха-кан-ту, и огонь не попал в цель. Волшебный огонь, не причинив никому вреда, взвился в небо. А Ха-кан-та и Пэквуджи, потеряв равновесие, кубарем покатились по земле.
   — Нет! — громовым голосом крикнула Синс-амин.
   Но она знала, что вмешалась слишком поздно. Зрители — и рате-вен-а, и квин-он-а — жадно вытянули шеи.
   Теп-фюл-ин опустил копье, но, не успев коснуться груди Киерана, оно вдруг само по себе выгнулось и вонзилось глубоко в землю. Потрясенный Теп-фюл-ин взревел от боли, ибо древко копья вспыхнуло и обожгло ему ладони.
   — Кто посмел? — вскричал он, поворачиваясь к зрителям.
   Но хотя гнев красным туманом застилал ему глаза, он увидел, что и зрители поражены — и Синс-амин, и его соплеменники, и рате-вен-а, и поднимающиеся с земли Ха-кан-та с Пэквуджи. Он перевел глаза на Киерана, тот тоже старался подняться. От ярости Теп-фюл-ин совсем потерял рассудок. Он бросился на Киерана, схватил его за горло и одним рывком поднял в воздух. Его пальцы все сильней сжимали шею жертвы.
   В бешенстве он даже не услышал ропота зрителей, не услышал боя барабанов, внезапно разнесшегося по лесу. Он видел только, как у его врага глаза вылезают из орбит, чувствовал, как тот, пытаясь сопротивляться, бессильно бьет его по груди и рукам. И тут, к ужасу Теп-фюл-ина, его собственные пальцы начали разжиматься. Он пытался удержать их на шее противника. Мускулы на его плечах и руках вздулись, но пальцы один за другим отцепились от горла Киерана, будто их отогнула чья-то железная рука. Как Киеран, хватая ртом воздух, упал на глину, Теп-фюл-ин уже не видел. Ибо только теперь он разглядел то, с чего уже давно не сводили глаз окружающие.
   На краю глиняного круга, прямо напротив Теп-фюл-ина стояла высокая фигура. С виду это был человек, но с головой волка, а сзади, вдоль шеи, у него, как грива, торчали вороньи перья. Над волчьей мордой поднимались оленьи рога. С них свисали перья, переплетенные кожаными шнурками и бусами. Набедренной повязкой ему служила лисья шкура.
   — Ты потерял свою честь, Красное Копье Ветра, — раздался голос, заглушивший торжественный бой барабанов. Безжалостные глаза отливали золотом. — А значит, потерял и право жить дальше.
   Теп-фюл-ин метнул взгляд налево, потом направо, но не встретил сочувствия ни у кого — ни у рате-вен-а, ни у своих соплеменников. Только по лицу Синс-амин было видно, что она жалеет его. Но от нее Военачальник отвернулся.
   — Он ведь чужак, Отец, — сказал он.
   — Этой ночью он больше мой сын, чем ты.
   — Нет! — закричал Красное Копье. — Не может он быть твоим сыном! По его венам струится зло! Он не нашей веры! Он встал на наш Путь, чтобы посмеяться над всем, что мы чтим! Это из-за него и таких, как он, верившие в нас племена отвернулись от нас и мы, покинутые ими, гибнем! Неужели ты хочешь, чтобы от нас остались лишь воспоминания?
   — Я хотел бы, чтобы ты избрал новый Путь. Знай, Красное Копье, правда многолика. К одной и той же цели ведут разные дороги. Тот, чей дух не принимает перемен, обречен на прозябание и гибель.
   — Мы прозябаем из-за этих перемен! — горько сказал Теп-фюл-ин. — Чтобы снова стать сильными, мы должны вернуться к нашим прежним правилам жизни. Тебе, Отец, это известно лучше, чем нам. Посмотри сам. Посмотри, как ослабели даже Хозяева Леса! Сколько их было раньше? А сколько теперь? Вы тоже, подобно квин-он-а, научились умирать.
   — К старой жизни возврата нет, — покачал головой Хозяин Леса. — Жизнь идет вперед — она как ветер, что проносится над полями, как лес, который растет, чтобы умереть, а из смерти снова рождается жизнь. Если бы это было не так, жизнь уподобилась бы стоячей воде. Хотел бы ты загнить и покрыться плесенью, как болото? Этого ты желаешь своим соплеменникам, Красное Копье?
   — Это не может так кончиться, — возразил Теп-фюл-ин. — И не кончится! Пусть другие не хотят, но мы должны остаться верными старине! Если уж Хозяева Леса позволяют безрогим белокожим чужакам уводить их с истинного Пути, пора им самим отправляться в Страну Дремлющего Грома.
   И, быстро нагнувшись, он схватил упавшее копье Киерана и молниеносно метнул его. Копье послушно вонзилось в широкую грудь Хозяина Леса. Но странное существо так и осталось стоять, а копье торчало из его груди, словно еще одно украшение. Бой барабанов не затихал. Наконец Хозяин Леса медленно поднял руку и вытащил копье. Из раны полилась кровь — темно-зеленая, как хвоя стоящих вокруг елей; кровь потекла-потекла некоторое время, остановилась и запеклась. Рана затянулась.
   — Дремлющий Гром — это мы, — тихо сказал Хозяин Леса.
   И барабанный бой, оглашавший ночь, вдруг стих.
   — Прощай, сын мой, — сказал Хозяин Леса, — и когда родишься снова, вспомни про этот урок. Вспомни, иначе опять пройдешь через то же самое. Запомни, иначе тебе не суждено бить в барабан в Стране Дремлющего Грома.