— Это случилось накануне казни. Я ходил взад и вперед по своей камере, когда, обернувшись, вдруг увидел, что стена в дальнем конце исчезла. Я вышел, и…
   — Понятное дело. Что касается меня, мне не улыбалась перспектива провести несколько лет в тюрьме. Накануне вынесения приговора я сидел в своей спальне, всерьез думая о том, чтобы покончить с собой. Я уже почти заглянул в вечную тьму, когда передо мной широко распахнулись двери судьбы. — Якоби улыбнулся. — У нас действительно много общего.
   — По крайней мере в этом.
   Якоби что-то проворчал и поднялся на ноги.
   — А теперь было бы неплохо, если бы вы отдали мне кристалл.
   Квип вытащил меч.
   — Только попробуйте… — На лице его появилось странное выражение. Мускулы на шее напряглись, руки начали дрожать.
   — Ты ходишь сквозь стены, — неожиданно жестким тоном произнес Якоби. — А я управляю людьми и заставляю их делать то, что хочу. У тебя нет выбора, ты не можешь противиться моей воле. Жаль, что я не могу управлять более чем одним человеком одновременно. Но когда у меня в руках будет кристалл, все может измениться. Давай его сюда.
   Рука, в которой Квип держал меч, напряглась, расслабилась, затем судорожно изогнулась, поднеся острие меча к глазам.
   — Нет! — выдохнул он.
   Скулы Якоби напряглись.
   — Давай его сюда. Немедленно.
   — Он ваш! — завопил Квип. Меч выпал из его руки. Тяжело дыша, чернобородый посмотрел на угрожающе нависшего над ним Якоби. Пошарив в складках рубашки возле шеи, Квип извлек янтарный обломок кристалла.
   Толстяк тут же схватил камень и вгляделся в его светящееся нутро.
   — Наконец-то! Наконец-то…
   Он рассматривал кристалл целую минуту, затем облегченно вздохнул и опустил его в нагрудный карман своего помятого полосатого пиджака.
   Квип только проводил взглядом свое сокровище.

Королевский кабинет

   Он увидел достаточно. Одно движение руки — и экран потемнел, на нем вновь возникли символы приглашения.
   Некоторое время он сидел, глубоко задумавшись. Потом пошарил в небольшой пластиковой коробке и достал дискету, которую вставил в верхний дисковод.
   — Никогда этого не пробовал, — пробормотал он. — Но должно сработать.
   Он нажал несколько клавиш, подождал, нажал еще несколько клавиш, снова подождал, затем откинулся на спинку кресла и добавил:
   — Надеюсь.
   Через пару минут он начал совершать сложные пассы руками, рисуя пальцами узоры в воздухе. Наконец экран снова засветился, показалось туманное изображение.
   Тогда он глубоко вздохнул и устроился в кресле поудобнее.
   На экране появилось лицо. Оно принадлежало мужчине средних лет, с темными глазами и волевым подбородком, державшему лезвие ножа у небритой щеки. Человек смотрел прямо в экран, прищурив один глаз и готовясь провести по щеке лезвием. Внезапно его взгляд тревожно забегал по сторонам.
   — Кто звал Эрвольда? — проревел он. Не получив ответа, выругался, снова посмотрел вперед и поднес нож к намыленному подбородку. Затем его глаза удивленно выпучились, и лицо заполнило весь экран.
   — Кто ты такой, во имя всех богов? — раздраженно воскликнул мужчина. — И какого дьявола ты делаешь внутри моего зеркала для бритья?
   — Я говорю с тобой с расстояния в три тысячи лет, — последовал ответ.
   — Вот как? Пялишься на меня, пока я подрезаю себе усы? Убирайся, дух, и оставь меня в покое.
   — Выслушай меня, Древний. Я — человек, такой же, как и ты, хотя живу во времени, намного отстоящем от твоего. Я твой дальний потомок.
   — Что за чертовщину ты несешь…
   — Я говорю правду.
   Человек за стеклом нахмурился и посмотрел прямо вперед.
   — Я вижу тебя. — Он кивнул, и выражение его лица смягчилось. — Черты твои мне знакомы. Три тысячи лет, говоришь? Значит, жив еще наш род. — Он отошел на шаг от зеркала. — И, как я вижу, все еще занимается семейным делом. Что там у тебя? Хрустальный шар? Дальновидящее стекло? Некромантские кольца?
   — Модификация второго из упомянутых тобой устройств. Как именно оно усовершенствовано, мне трудно описать.
   — Ну да, ведь за такое время многое изменилось. — Эрвольд отбросил бритву. — Очень хорошо. Так чего ты хочешь?
   — Совета.
   — Давай говори.
   Прошло немало времени, прежде чем Эрвольд, мрачно кивнув, сказал:
   — Я всегда думал, что однажды тайна Камня будет раскрыта. И, честно говоря, удивлен, что для этого потребовалось три тысячелетия.
   — С твоей помощью Камень останется на прежнем месте еще на три тысячи лет. Главная проблема, само собой, — восстановить заклинание как можно скорее, сразу после того, как мои враги его снимут.
   Эрвольд нахмурился.
   — Это дьявольски сложно. Я не могу оценить твои способности. Но знаю, что заклинание это настолько искусно, что сбило с толку немало опытных магов. Я вовсе не собираюсь хвалиться собственным умением. Я добился успеха лишь потому, что взялся за дело, когда звезды расположились наиболее благоприятным образом, что другие до меня не принимали в расчет.
   Его собеседник кивнул и отвел взгляд.
   — Я прекрасно разбираюсь в разработанной тобою звездной математике. У меня есть твоя модель солнечной системы, и я не раз ею пользовался.
   — В самом деле? Она просуществовала так долго? Я польщен. Но вернемся к нашим делам — я могу лишь пожелать тебе удачи. Тебе потребуется столько же везения, сколько было у меня.
   — Есть еще одна проблема, с которой, я уверен, ты никогда не сталкивался.
   — А именно?
   — Взгляни в зеркало. — Он нажал несколько клавиш. Загудел второй дисковод.
   — Что ты делаешь?
   — Использую усовершенствования — помнишь, я говорил… Расчеты должны быть тебе видны.
   — Что? — Эрвольд прищурился. — А! Вижу. — Он начал внимательно изучать увиденное. — Очень интересно. Да… да. Вижу. А дальше?
   Прошло немало времени, прежде чем Эрвольд снова посмотрел на своего потомка.
   — Понимаю. Да, должен сказать, у тебя есть преимущество. Если твои расчеты верны, так же как и твои предположения.
   — Хочешь сказать, что это пересилит любое неблагоприятное расположение звезд?
   — Во всяком случае, отчасти нейтрализует его. Больше ничего не знаю.
   — Этого достаточно. Ты оказал мне неоценимую услугу, предок.
   — Рад слышать. Ты, похоже, способный молодой человек и достойный носитель нашего родового имени.
   — Спасибо… дед.
   — Прежде чем ты меня покинешь, один вопрос.
   — Слушаю.
   — Ты пытался связываться со мной таким образом раньше?
   — Нет. А что, кто-то уже связывался?
   — Понимаешь, не связывались, — сказал Эрвольд, — пару раз я ощущал странные прикосновения, возможно, кто-то пытался наблюдать за мной. Я не уверен.
   — Понятно. Я тоже не вполне уверен, но, кажется, знаю, кто это был.
   — Скажи им, чтобы отстали. Я ценю свое право на личную жизнь. Для будущих поколений я мертв. Оставьте меня в покое.
   — Прости.
   — Не за что. Этот взгляд в далекое будущее облегчил мне душу. Само осознание того, что будущее существует, внушает уверенность. Да будут боги благосклонны к тебе. Прощай.
   — Прощай.
   Одно движение руки — и экран потемнел.
   Он вздохнул, встав с кресла, пересек комнату и остановился перед звездной картой. Долго разглядывал ее, о чем-то размышляя, затем покачал головой.
   — Время самое что ни на есть неудачное.
   Стены снова затряслись и приобрели странную форму. Подобные аномалии происходили регулярно в течение последнего получаса, но пока он мог не обращать на них внимания: комната защищала его. Впрочем, вскоре этой защиты будет недостаточно.
   Время пришло. Нужно было как можно быстрее проделать путь до нижних уровней и немедленно приступить к выполнению плана.

Зал Мозга

   Снеголап смотрел сквозь прутья клетки. Там, снаружи, происходило нечто странное. Пылали жаровни, горели свечи, и в воздухе висел тяжелый аромат благовоний.
   Снеголапу все это совсем не нравилось, но он только что едва не сломал себе несколько когтей, пытаясь выбраться из клетки. Бесполезно. Все, что он мог, — наблюдать за происходящим, ну и демонстрировать свое осуждение. По крайней мере, он мог дать им понять, что это ему совсем не по душе.
   Белоснежный зверь не привык сосредоточенно размышлять, но сейчас, когда у него появилось достаточно времени, начал думать о том, что делать дальше, если вообще можно было что-нибудь сделать. Он попытался расположить свои возможные действия в определенной последовательности. Сперва нужно выбраться из заключения. Потом оторвать головы всем находившимся в помещении.
   Нет, не пойдет. Проклятая ведьма слишком уж сильна. Прежде всего — вырваться. Потом — смыться, чтобы та безволосая самка с магическими способностями не смогла снова заточить его в клетку. Затем — найти своего приятеля Джина и ту, другую, которая ему очень нравилась, — Линду. Потом? Что ж, если Джин, Линда и он снова встретятся, все будет в порядке, можно будет ни о чем не беспокоиться, кроме того как попасть назад домой…
   Домой. Он никогда особо об этом не думал, но что такое — дом? Хижина, вот и все. Впрочем, очень даже неплохая, уютная и достаточно теплая, когда дует северный ветер и ночью становится по-настоящему холодно, так холодно, что снег словно проникает ледяными иглами сквозь шкуру и воздух становится настолько хрупким, что, кажется, готов разлететься на тысячи осколков, если закричать или сделать резкое движение, так холодно, что ты готов все отдать, лишь бы весна пришла раньше, лишь бы увидеть, как айсберги уходят в море вместе с отливом, большие белые плавучие острова, и ощутить приятный ветерок, и увидеть, как среди мокрых скал прорастает зелень…
   Его охватила тоска по дому. Но там у него не было ничего, кроме хижины и нелегкой жизни. Иногда он чувствовал себя одиноким — довольно часто, и ему очень хотелось чьего-то общества. Последний раз он делил хижину с кем-то еще много лет назад. Да, это было очень одинокое существование среди бескрайних ледяных полей. Но другой жизни он никогда и не знал.
   А здесь ему даже нравилось. Порой было весьма забавно, да и еда оказалась вкусной. Хватало и славных потасовок, слегка приправленных опасностью. Да, это ему нравилось. Хотя, с другой стороны, со временем могло и наскучить. Но в целом перспектива остаться тут навсегда огорчала его не настолько сильно, как он мог бы ожидать.
   Ему недоставало Джина. Почему-то ему очень нравился этот невысокий гладкокожий парень. Почему — он не знал. Да это и не имело значения.
   Великое Белое Безмолвие! Ему как никогда хотелось вырваться из этой клетки. Чем, во имя Снежной Королевы, они там занимаются? Над чем-то колдуют, что ли?
   Он снова подумал о Джине и Линде и о том, что они делают сейчас, и вообще о том, все ли с ними в порядке. Им могла угрожать опасность. Это его слегка встревожило. Он снова схватился за прутья и потряс их. Клетка загремела, и солдат повернулся в его сторону. Чтоб тебе провалиться, безволосая бочка. Направь свой грязный взгляд на кого-нибудь другого.
   Бесполезно. Снеголап сел и прислонился широкой спиной к задней стене клетки. Мысли его снова вернулись к друзьям. Почему-то он был убежден, что Джин в опасности. Насчет Линды он не был столь уверен. Но абсолютно не сомневался, что Джин сейчас нуждается в его помощи. Он понятия не имел, откуда это ему известно, но знал точно.
   Он почти видел Джина. Снеголап закрыл свои бешеные желтые глаза и понял, что действительно его видит! И в самом деле тот в беде.
   Снеголап вскочил на ноги.
   — Джин! — взревел он. — Я иду, старина!
   Он чувствовал, что почти может коснуться приятеля…
   Мелидия снова побрызгала благовониями на пылающие угли. Жаровня задымилась.
   Она не была знатоком в визуализации заклинаний, хотя отлично их ощущала. Но сейчас ее восприятие окружавшей Камень магии стало столь отчетливым, что она видела — или ей казалось, что видит, — замысловатую сеть светящихся, натянутых почти до предела нитей, опутывавших Камень, словно паутина. Пока она читала первые строки Заклинания Отмены, паутина светилась и вибрировала, издавая звуки, подобные божественной арфе.
   Зверь в клетке снова зарычал, но это не отвлекло ее. Она едва заметила, как он заметался за железными прутьями.
   Колдунья завершила Великий Призыв. Скоро, Кармин, уже скоро. Ты появишься, и ты подумаешь, что я у тебя в руках, но ты ошибаешься. Я теперь намного могущественнее тебя — и любого в этом мире. И как только демон окажется на свободе, он станет подвластен только мне. Ты больше не сможешь управлять им.
   Она снова взглянула на Камень. Вокруг него магической филигранью сплетались светящиеся красные, зеленые, пурпурные и желтые нити. Она моргнула — и все исчезло. Потом постепенно вернулось. Да, это действительно реальность, а не только ее воображение.
   Мелидия оглянулась. Слуги сидели, сжавшись в комок, стараясь держаться как можно дальше от нее. Одному из них, самому молодому, явно было очень страшно. Стоило попытаться не дать ему умереть сразу, чтобы не слишком беспокоить других. Однако это непросто, так как заклинание требовало большого количества юной крови. Нужно постараться обойтись как можно меньшим количеством. Мальчик ее не особо заботил. Когда-то, очень давно, она не решилась бы на подобное. Собственно, это привело бы ее в ужас. Но после многих лет изучения Тайного Искусства…
   — Ваше высочество…
   Она повернулась. Перед ней стоял солдат.
   — В чем дело?
   — Зверь. Его больше нет в клетке. Его вообще нигде нет.
   — Ты следил за ним?
   — Да, миледи, как вы сказали. Но он… он исчез. В одно мгновение. Сначала я видел его, а потом…
   — Не важно, — сказала она. — Не тратьте время на поиски. Сомневаюсь, что он сюда вернется. Отправляйся на свой пост и больше меня не беспокой.
   — Да, ваше высочество.
   Порой она забывала, что каждый в этом замке был в той или иной степени магом. Ладно, все это не важно.
   Мелидия приступила к очередному заклинанию.

Где-то в другом месте, и снова там же

   — Наконец-то ты у меня в руках, граф Кьянчиа!
   Лежа на полу, Джин снизу вверх посмотрел на человека в одежде, навевавшей ассоциации с «Тремя мушкетерами» и подобными костюмированными эпопеями.
   — Что? — переспросил Джин.
   — Не знаю, каким чудом тебе удалось изменить внешность и каким образом ты обнаружил эту потайную комнату, но я знаю тебя, граф, ибо ты дьявол во плоти.
   — Погодите минуту, — сказал Джин, пытаясь подняться на ноги.
   Незнакомец вытащил рапиру, быстро взмахнул ею и встал в боевую стойку.
   — Защищайся, чародей!
   — Да погодите же! — крикнул Джин, поднимая руку. — Вы меня с кем-то спутали. Я вовсе не этот самый граф, или как вы там его называете. Вы…
   — Опять ложь! — прошипел незнакомец, яростно сверкая глазами. — Ты извергаешь ее, словно пьяница блевотину!
   — Это уже переход на личности…
   Джин огляделся по сторонам. Он никак не мог сообразить, что произошло после того, как пол провалился под ним. Он падал, но не слишком долго, и на какое-то время очутился в полной темноте. Потом появился свет, и… Интересно, это все еще замок?
   — Защищайся! — незнакомец сделал выпад.
   Джин едва успел вытащить меч. Уклоняясь от выпада противника, он выбежал из ниши, в которой оказался, в просторную гостиную в стиле семнадцатого века и тотчас же понял, что только что пересек портал.
   Странный тип погнался за ним, что-то неразборчиво крича. С этой стороны портала какое-либо общение было невозможно.
   Джин отступил назад, размахивая мечом. Оружие, естественно, было несопоставимо: короткий меч против рапиры, но Джину не хватало опыта, чтобы понять, на чьей стороне преимущество, если таковое вообще было.
   Впрочем, это выяснилось достаточно быстро. Его противник неплохо владел оружием и едва не проткнул Джина три раза, прежде чем тот успел отскочить назад, отчаянно отбиваясь. Если бы Джину удалось приложить всю силу своего меча против тонкой стальной рапиры, она бы сломалась. Но его противник вовсе не собирался позволять ему подобное. Он продолжал делать ложные выпады и уклоняться, непредсказуемо размахивая рапирой и избегая контакта с тяжелым оружием.
   Портал мог закрыться в любую секунду. Нужно было как-то сманеврировать, чтобы снова оказаться у дальней стены. Но от Джина это не зависело. Сейчас его противник определял, кто и куда пойдет. К счастью, он все же был недостаточно опытен. И тут Джин чувствовал, что сможет продержаться. Эта мысль промелькнула у него в мозгу, когда он увидел прикрепленные над каминной полкой скрещенные шпаги.
   Стоя спиной к камину, он отчаянно размахивал мечом, затем опрокинул мягкое кресло, блокируя выпады. Воспользовавшись недолгим преимуществом, Джин протянул руку назад и нащупал одну из шпаг — она упала и покатилась по полу. Он снова потянулся назад, схватил оставшуюся шпагу за рукоять и побежал к нише.
   — Трус! — завопил незнакомец, когда Джин пересек границу. Наконец-то снова замок — судя по виду характерного пурпурно-серого камня, — но тут Джин с разбегу врезался в стену. Тупик. Бежать было некуда.
   Джин перебросил шпагу в правую руку и заслонился от выпада незнакомца, ловко парировав удар и нанеся ответный, который тот с трудом успел отразить.
   Выражение лица задиры изменилось. Он уже не был столь уверен в себе.
   — Кто вы, черт бы вас побрал? — спросил Джин.
   — Будто ты не знаешь! — последовал ответ, сопровождавшийся резким выпадом.
   — Я вовсе не граф Как-его-там, — сказал Джин, спокойно отражая удар и делая ответный выпад. — Что, до сих пор не понятно? — Клинок стал частью его руки, как будто Джин был прирожденным фехтовальщиком.
   — Никто другой здесь не живет. Если ты не Джованни Луиджино, граф ди Кьянчиа, тогда ты один из его адских прислужников, а если это так, я давно уже должен быть мертв! Но я жив. Так что ты — это он, хотя совершенно не похож на этого дьявола.
   — Ладно… — Джин уклонился, затем сделал очередной выпад, целясь в левое плечо незнакомца. Противник парировал удар, но не смог ответить — из-за стремительной атаки Джина. — Так что все-таки натворил этот тип?
   — Будь ты проклят! Ты больше меня знаешь о своих грязных делах. Мне известно лишь… — Незнакомец чересчур резко среагировал на маневр Джина, невольно открывшись, и ему пришлось поспешно отступить. — Я знаю только, что ты изнасиловал мою несчастную дочь, навсегда запятнав ее честь.
   — Послушайте… если хотите, я могу на ней жениться.
   Незнакомец замер, широко раскрыв глаза.
   — Жениться?
   — Ну да… если вы успокоитесь.
   Мужчина скептически посмотрел на него.
   — И какого приданого ты потребуешь?
   — Если хотите — никакого. Или ее сундук с приданым, какая мне разница?
   — Решено. Мое благословение.
   Вслед за этим произошли три события, почти одновременно, но не совсем.
   Первое — раздался рев Снеголапа:
   — Джин! Я иду, старина!
   Второе — через двойные двери с левой стороны в комнату ворвалась невысокая полная молодая женщина в голубом платье с кринолином и декольте. За ней вбежал худой растрепанный молодой человек в лиловых панталонах, чулках и белой рубашке с кружевными рукавами. При виде Джина, разъяренного отца и неожиданной дыры в стене гостиной юноша вытаращил глаза, и его бледные брови взлетели вверх. Он поднес к глазу монокль.
   — Как интересно, — сказал он.
   — Отец! — возмущенно воскликнула девушка, потрясая двойным подбородком. — Что ты тут делаешь, ради всего святого?
   — Корабелла? — Незнакомец повернулся к ней. Потом увидел юношу и резко выдохнул: — Граф!
   И, наконец, третье: в комнате материализовался белоснежный зверь и с разбегу налетел на отца Корабеллы, почти размазав его по стене.
   Снеголап был несколько растерян.
   — Привет, Джин, — сказал он. — У меня на самом деле получилось!
   Корабелла завизжала. Стены портала со стороны Джина приобрели молочный цвет и начали колебаться.
   — Снеголап, быстрее! — Джин протянул руку и вцепился в шерсть мохнатого приятеля. Тот понял и перескочил границу.
   Темнота.
   — Снеголап?
   — Я тут. Где мы?
   — Портал закрылся, а эта комната — тупик. Господи, еще немного — и…
   — Вероятно, ты собираешься спросить меня, из какой преисподней я выбрался.
   — Угадал, — усмехнулся Джин.
   — Еще несколько секунд назад я был в той клетке, наверху, а теперь я здесь. Но как раз перед тем, как это произошло, я увидел тебя. Я очень хотел помочь тебе и неожиданно очутился здесь. И помог.
   — Поздравляю! Ты получил свою магическую силу. Телепортация!
   — Не шутишь? Значит, я теперь настоящий волшебник?
   — Конечно, дружище. А сейчас надо выбираться из этой дыры…
   Словно по заказу, слева материализовался светящийся прямоугольник — проход, ведущий в знакомые интерьеры замка.
   — Идем, — сказал Снеголап. — Кстати, что это была за сцена? Выглядело довольно забавно.
   — Похоже, Италия семнадцатого века, но никто пока ничего не говорил о путешествиях во времени, так что — не знаю. Надо найти Линду.
   — Думаю, это я смогу, — радостно сообщил Снеголап.

Подземелье, затем часовня

   Якоби остановился, разглядывая некоторые из особо интересных пыточных приспособлений, заполнявших помещение. Он сразу же понял их предназначение, хотя ему не было известно, как работает большинство инструментов и какие именно страдания они должны причинять. Некоторые выглядели по-настоящему пугающими. Стоя здесь, он испытывал странное двойственное чувство — смесь отвращения и одобрения. Это всего лишь орудия в кулаке власти. В этой комнате не было места состраданию, лишь неотвратимость наказания для нарушивших существующий закон. Не было ни пощады, ни пути к бегству.
   Он прошел через ряд камер. Солома в них выглядела свежей, как будто узники совсем недавно вышли отсюда. Все выглядело действующим и готовым к употреблению. Но это ничем не отличалось от обычного здешнего порядка вещей; во всем замке он ни разу не видел ничего изношенного или старого, несмотря на то что сооружению было явно больше тысячи лет.
   Толстяк вышел из подземелья и начал искать лестницу. Он был уже по горло сыт подвалом. Кроме того, ему хотелось есть. Жаль, Линда потерялась. Местный повар еще пару дней назад куда-то подевался, но в столовой для Гостей было достаточно продуктов, которые могли храниться неделями. Только бы добраться туда…
   Пол затрясся, и каменные стены начали светиться. Якоби рухнул на пол, закрыв голову руками и ожидая, когда все закончится.
   Почувствовав себя в безопасности, он поднялся на ноги и огляделся. К счастью, в этой части замка сотрясения казались менее сильными. Он находился в большом помещении с высоким потолком. Было темно, и ему пришлось прищуриться, чтобы разглядеть дальнюю стену. В ней он увидел нечто вроде огромных, окованных железом дверей и направился к ним.
   Внезапно тонкая яркая вертикальная линия появилась между створками и начала расширяться. Открылось внутреннее пространство, озаренное желто-оранжевым светом.
   «ВХОДИ!»
   Сердце Якоби замерло. Это был самый громкий и самый жуткий голос из всех, что он когда-либо слышал. Толстяк повернулся на негнущихся ногах и попытался бежать, но там, откуда он пришел, не было ничего, кроме темноты. Тогда он остановился и медленно повернулся лицом к адскому сиянию.
   «МЫ ТРЕБУЕМ, ЧТОБЫ ТЫ ВОШЕЛ. ПОДЧИНИСЬ, ИЛИ ИСПЫТАЕШЬ ВСЮ СИЛУ НАШЕГО НЕВООБРАЗИМОГО ГНЕВА».
   Якоби засеменил вперед. Лицо его побледнело, капли холодного пота выступили на лбу.
   Он прошел через огромные железные двери в просторный собор. Взглянув в дальний его конец и увидев обращавшегося к нему, он рухнул на колени и склонил голову.
   «МЫ ПРИЗНАТЕЛЬНЫ ТЕБЕ ЗА ТВОЮ ПОКОРНОСТЬ. ВСТАНЬ, СЛУГА, И ПРОНИКНИ В СУЩНОСТЬ ВЕЛИКОГО МОМЕНТА».
   Якоби поднялся на дрожащие ноги. Он не в силах был заставить себя взглянуть на блаженно улыбающееся лицо за клубами дыма и языками пламени.
   «ЗНАЙ ЖЕ, ЧТО СКОРО, ОЧЕНЬ СКОРО ЭТОТ ДОМ ПАДЕТ. ОН ИСЧЕЗНЕТ, И ВМЕСТЕ С НИМ ВСЕ, ЧТО НАХОДИТСЯ ВНУТРИ НЕГО. А ТЕПЕРЬ СКАЖИ, ПОЧЕМУ ПОДОБНАЯ СУДЬБА НЕ ДОЛЖНА ПОСТИЧЬ ТАКОГО, КАК ТЫ».
   Якоби едва не проглотил язык, прежде чем смог выдавить:
   — О Великий… если хоть как-то можно пощадить меня…
   «МОЖНО. ТЕБЕ БУДЕТ ДАНО ЗАДАНИЕ. ПО ЕГО ЗАВЕРШЕНИИ МЫ СДЕЛАЕМ СООТВЕТСТВУЮЩИЙ ВЫВОД О ТВОЕЙ ЦЕННОСТИ».
   Во взгляде Якоби сквозило отчаяние.
   — Что угодно, Великий! Что угодно!
   «ТВОЯ ГОТОВНОСТЬ НА ВСЕ РАДУЕТ НАС. У ТЕБЯ ЕЩЕ ЕСТЬ ФРАГМЕНТ МОЗГА РАМТОНОДОКСА?»
   Якоби пошарил в карманах и наконец вытащил кристалл.
   — Вот он, Великий, — я не украл его! Клянусь! Собственно, я сам отобрал его у вора! Он…
   «ЭТО НЕ ИМЕЕТ ОСОБОГО ЗНАЧЕНИЯ. МЫ ГОТОВЫ ПРОСТИТЬ ПРОШЛЫЕ ПРЕГРЕШЕНИЯ РАДИ ОКАЗЫВАЕМЫХ НАМ УСЛУГ. СЛУЖИ НАМ. СЕЙЧАС ТЫ ОТПРАВИШЬСЯ В САМЫЕ НИЖНИЕ ЧАСТИ ЗАМКА. ТВОИ ШАГИ БУДУТ НАПРАВЛЯТЬСЯ ПО НУЖНОМУ ПУТИ. ТЫ БУДЕШЬ ВЫВЕДЕН ИЗ ЭТОГО ДОМА В БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО. ТАМ ТЫ УЗНАЕШЬ НАШУ ВОЛЮ. С ЭТОГО МОМЕНТА ТЫ ДОЛЖЕН БЕРЕЧЬ КРИСТАЛЛ ЦЕНОЙ СВОЕЙ ЖИЗНИ, ИЛИ ТВОЯ СУДЬБА ПРЕДРЕШЕНА. ГОВОРИ ЖЕ, И СКАЖИ НАМ — ДА ИЛИ НЕТ».
   — Да! — взвизгнул Якоби. — О, да! Я воодушевлен столь священной целью! Ничто не отвлечет меня, о Великий! Даже если…
   «ДОСТАТОЧНО. СМОТРИ ЖЕ».
   Гладкий пол затрясся, пошел волнами, затем в нем появилась громадная, быстро расширяющаяся трещина, из которой повалил дым и вырвались языки пламени.