– Bien swr que non. [82] Пожалуйста, садитесь.
   – Спасибо.
   – Так… Чем могу помочь?
   Такер часто убеждался, что если держать себя с собеседником на равных, то, как правило, неприязнь этого человека к вам исчезает. С Жан-Полем уже так и было. Глядя на него, не верилось, что это тот самый человек, который всего два дня назад был готов жаловаться на полицию журналистам.
   – Я стараюсь разобраться в этом деле, – сказал он. – В нем очень много непонятного.
   – Это уже стало «делом»? – спросил Жан-Поль.
   – На данный момент Киеран уже повинен в одной смерти, Жан-Поль. А может быть, и в двух.
   Такер пристально вглядывался в Жан-Поля, чтобы понять, какая последует реакция, но увидел только искреннее изумление.
   – Кто же умер? – спросил Жан-Поль.
   – Один из моих людей.
   – Трагично. Но при чем тут Киеран?
   – Он присутствовал при том, как это случилось. Фактически, если верить нашим свидетелям, именно Киеран убил моего подчиненного. Убил с помощью какой-то магии.
   Жан-Поль медленно покачал головой:
   – Mais c'est incroyable. [83] Разве это возможно? Я знаю Киерана много лет. Он… как бы это сказать? Он не мог такого сделать – jamais. [84] Он не способен убить человека.
   – Когда я в последний раз был здесь, я объяснил, почему мы ищем Киерана, – сказал Такер. – Мы думали, что он обладает какими-то особыми способностями, помните? С тех пор один констебль, занимавшийся этим расследованием, умер насильственной смертью, а сегодня утром глава нашей службы, исследующей паранормальные явления, скончался при довольно загадочных обстоятельствах. Следователь сделал заключение, что доктор Хог умер в результате сердечного приступа. Но у него не было никаких сердечно-сосудистых проблем, и при последнем медицинском обследовании он был признан здоровым.
   – Но связывать Киерана с этими смертями…
   – Пока я не найду его и не выслушаю, у меня нет выбора. Скажите, Жан-Поль, Киеран когда-нибудь интересовался оккультизмом или магией?
   – Не показывал ли он фокусы? – весело спросил Жан-Поль. – Например, карточные? – Но в глазах у него промелькнуло что-то, не соответствующее легкости тона.
   – Я имею в виду паранормальные явления.
   – Нам ведь всем интересно необъяснимое, правда, Джон? – Жан-Поль долго не отводил взгляда от глаз Такера, потом вздохнул. – Вы уже спрашивали об этом, – продолжал он, – и должен признаться, я был несколько смущен, n'est-ce pas? Мне не верилось, что Королевская конная полиция может интересоваться такими вещами. Но я вижу, что вы говорите серьезно. – Жан-Поль помолчал и поправил бумаги на столе. – А эти смерти, о которых вы говорите, они были связаны с оккультизмом?
   – Не исключено, – ответил Такер. – Просто не знаю, что и думать.
   – И вы считаете, что Киеран… колдун?
   Такер некоторое время смотрел на Жан-Поля. Потом рассказал кое-что из того, что случилось в «Патти Плейс».
   – Надеюсь, это останется между нами, – добавил он.
   Жан-Поль кивнул, оценив доверие инспектора.
   – Ну вот, теперь вы знаете, что происходит, – сказал Такер.
   – Mais [85], – начал было Жан-Поль и, помолчав, продолжил: – Как это может быть? – Однако пока он говорил, он вспомнил о подозрении, с которым сам относился к Томасу Хенгуэру. А каков учитель, таков и ученик.
   – Я даже не знаю, возможно ли это, – сказал Такер. – Я вас прощупывал. Черт возьми, во всем этом нет никакого смысла. Остается только принимать сказки всерьез.
   Жан-Поль посмотрел в окно своего кабинета. Здесь, в одном из административных центров Оттавы, казалось особенно неуместным обсуждать подобную нелепицу. Неуместно обсуждать это и в любом другом месте, если только и он, и инспектор не поверят в реальность происшедшего. Раздумывая над тем, что уже было сказано, а очень многое оставалось недосказанным, Жан-Поль был готов поверить, что все это – часть какой-то гигантской мистификации, если не считать того… если не считать того, что инспектору так же не по себе, как и ему самому, а представить себе, по какой причине Королевской конной полиции понадобилось состряпать такую невероятную историю, Жан-Поль не мог.
   – D'accord [86], – сказал он, приняв решение.
   – Простите?
   Жан-Поль выдавил улыбку:
   – Я просто думал вслух, Джон. На заданный вами раньше вопрос отвечаю «да». Киеран серьезно интересовался потусторонним. Думаю, поэтому он и сблизился с Томасом Хенгуэром, имевшим репутацию колдуна. Киеран не очень распространялся об этом своем увлечении, во всяком случае при мне, но он часто давал мне книги по этой теме… Как будто он… как вы выразились? Почти так, как будто он «прощупывал» меня.
   – Вы думаете, он хотел, чтобы вы… заинтересовались тем, что его занимало?
   – Сейчас мне кажется, что это возможно, почему бы и нет?
   Такер нахмурился. Он завел этот разговор в надежде, что Жан-Поль со смехом выпроводит его из кабинета. А получилось, что Жан-Поль относится к рассказу инспектора так же серьезно, как начинал относиться и сам Такер. Как он должен был относиться.
   – К сожалению, – добавил Жан-Поль, – я мало чем смог помочь вам.
   – Помогли, – ответил Такер. – Во всяком случае, всегда полезно взглянуть на дело со стороны.
   Жан-Поль кивнул:
   – Интересы Киерана гармоничны. Взять хотя бы музыку, например… la musique celtique. [87] Она ведь по-своему магическая, не так ли?
   – Celtique?
   – Ну да, шотландская и ирландская музыка.
   – Ага, друиды… и мертвые арфисты, – пробормотал Такер, скорее говоря сам с собой и вспоминая свою беседу с Джеми Тэмсом. – А вы знаете здесь, в городе, его друзей? – спросил он. – Скажем, кого-нибудь, кто занимается этой музыкой?
   – У него была группа «Шутники». Дайте мне подумать. Эти группы столько ездят, их состав так часто меняется… – Наконец Жан-Поль махнул рукой. – Простите, Джон. Прошло уже несколько лет, и я не был близко знаком с друзьями Киерана.
   Такер пожал плечами:
   – Неважно. Я проверю какие-нибудь клубы, в которых играют такую музыку.
   – Если я кого-нибудь вспомню, я вам позвоню.
   – Пожалуйста! – Такер встал. – Спасибо, вы потратили на меня уйму времени.
   – Я бы хотел оказаться более полезным. Если Киеран в беде, я рад буду помочь. Он не злой человек, Джон.
   Такер вспомнил, как выглядел Томпсон, когда принесли тело.
   – Господи! – ответил он. – Надеюсь, что нет.
   Такер устало вздохнул.
   Жан-Поль встал и проводил его до дверей.
   – Salut, Джон, – сказал он. – Bonne chance! [88]
   – Да уж, удача мне нужна донельзя! Увидимся. И спасибо.
   Позже, сидя за рулем своего автомобиля, Такер подумал, что еще ему следует сделать, и выругался. Если бы иметь хоть какую-нибудь зацепку, что-нибудь конкретное… Вздохнув, Такер завел мотор и поехал в управление.
 
   Гэннон обнаружил своего хозяина за тренировкой в собственном тренажерном зале. Уолтерс поглядел на вошедшего верзилу.
   – Есть что сообщить, Филлип? – спросил он.
   Гэннон кивнул и уселся на скамью:
   – Такер землю роет, мистер Уолтерс. Он знает, что с Хогом не просто несчастный случай. И что он следующий, тоже знает.
   – Хорошо, хорошо. А другие дела?
   Гэннон пожал плечами.
   – Что вы знаете о Доме Тэмсонов?
   – Много чего. А с какой стороны он тебя интересует?
   Гэннон снова лениво пожал плечами:
   – Судя по тому, что мне удалось узнать, еще то местечко… Я пришел туда с двумя парнями познакомиться с Тэмсом, а тут явился Такер с целым отрядом, да еще и с медиками.
   – Да? Кому же понадобились медики?
   – Никому. На тротуаре вроде труп лежал, прикрытый одеялом, но оказалось, это просто куча мусора, ей придали форму тела. Такер отослал своих людей и потопал в Дом. Я подумал, что мне там делать нечего, и пошел поговорить с Джеком Уайтом, узнать, в чем там дело.
   – И что сообщил тебе наш мистер Уайт?
   – Вопросов больше, чем ответов. Засекреченность у них на высоте. По его сведениям, Такер приехал забрать тело Хенгуэра. Только когда они прибыли… тело… – Гэннон с явным смущением рассказывал о том, что произошло, – тело… превратилось в мусорную кучу, я об этом уже говорил. Палки, листья, мох, и все склеено грязью.
   – Очень интересно. Еще что?
   – Немного. Исчезла Сара Кенделл. Она как-то связана с Хенгуэром и со вчерашним происшествием в ресторане. Уайту пока не удалось добраться до досье.
   – У нас есть отчет Хога.
   – Не знаю, можно ли ему верить, – ответил Гэннон. – Потому-то я и решил познакомиться с Тэмсом. Но теперь, когда на сцене появился Такер…
   – Правильно, что ты держался в сторонке. И что же наш неуемный инспектор?
   – Он пробыл в Доме часа два-три, а потом я поехал за ним. Он остановился у Министерства здравоохранения, зашел внутрь, потом отправился в управление. Я перепоручил его своему человеку на случай, если Такер снова куда-нибудь рванет.
   – Выясни, с кем он встречался в министерстве. И зачем.
   – Выясню.
   – И передай нашему мистеру Уайту, пусть держит нас в курсе. Я хочу получать самые подробные сведения о том, что там происходит, даже если они покажутся ему ничем не примечательными. А ты мог бы навестить Тэмса, раз Такер оттуда убрался.
   Уолтерс вернулся к своим гирям, давая понять Гэннону, что тот свободен. Верзила еще некоторое время посидел на скамье, потом покинул тренажерный зал и отправился выполнять приказы.
   Джеку Уайту они не понравятся. Он уже и так нервничает. И действительно, когда Гэннон сообщил ему, какие именно и как часто Уолтерс хочет получать отчеты о ситуации, с Уайтом чуть припадок не случился. «Что ж, – подумал Гэннон, – тем хуже для него. Любишь кататься – люби и саночки возить! Конечно, здорово помогает то, что можно припугнуть Уайта, напомнив о его грязных делишках. Он ведь и сейчас продает секреты. Только не знает, что платит ему за это теперь другой человек».
 
   – Вы понимаете, чем это пахнет? – спросил Мэдисон.
   Такер пожал плечами. Когда он приехал в управление, на столе его ждала новая записка. Она лежала как раз на сообщении о том, что вчера ночью из музея исчезли костяные диски Хенгуэра. Но эта записка была подписана. Он должен был незамедлительно явиться к суперинтенданту Мэдисону.
   – Все идет к тому, что не поздоровится ни вам, ни мне, – закончил Мэдисон.
   – Вы дали мне неделю, Уолли.
   – Неделю? Да я не выдержу даже до завтра. Уорд все сообщает наверх, Джон, а что из этого получится? Ничего хорошего! Если так будет продолжаться, Уильямс попросит, чтобы я ушел в отставку. Но сначала они избавятся от вас, Джон.
   У Такера гневно блеснули глаза.
   – Не я придумал этот проект, – сказал он.
   – Я не говорю о проекте как таковом, Джон. Я говорю об отчете, который сейчас лежит у меня на столе. Чем, кстати, одурманили Уорна? С чего он вызвал целую роту уборщиков, чтобы очистить тротуар от листьев и всякой грязи?
   – А я верю, что констебль Уорн видел то, о чем он сообщил, – ровным голосом заявил Такер.
   Мэдисон долго молчал. Потом откинулся на спинку стула:
   – По-моему, вам надо отдохнуть, Джон.
   – Мое мнение от этого вряд ли изменится, – тем же голосом ответил Такер.
   – Вам изменяет логика, – возразил Мэдисон.
   – Логика? – Такер не дал суперинтенданту договорить. – В этой операции никакой логики нет и в помине, Уолли! И вы прекрасно это знали до того, как назначили меня руководить ею. «Обеспечьте безопасность, возглавьте охрану», – приказали вы. Безопасность! Да я печенку себе надорвал, а этот Дом все равно как дырявое каноэ в водовороте…
   – Послушайте меня, Джон!
   – Нет, это вы меня послушайте! Я работаю с вашими людьми, а что касается самой операции… – Такер с отвращением покачал головой. – Она заходит куда дальше, чем поиски придурков, умеющих читать чужие мысли и творить прочую ерунду в том же духе. И вот что я хочу знать, Уолли. Объясните мне, почему такое ничтожество, как Хог, был назначен руководителем этого проекта? Объясните мне, как погиб Томпсон. И если уж на то пошло, то и Хог тоже. Объясните, почему Уорн так отстаивает свою историю, хотя прекрасно знает, что она похожа на бред одурманенного наркомана? Скажите, куда исчезли улики из музея? И что означает записка у меня на столе?
   – Джон… – начал суперинтендант.
   – Вы дали мне неделю, чтобы все это распутать, Уолли. Оставьте эту неделю за мной, и я все сделаю. Разве я подводил вас когда-нибудь?
   – Нет. Но вы никогда и не работали спустя рукава.
   – Вы считаете, что сейчас я работаю спустя рукава? – тихо спросил Такер.
   Мэдисон долго смотрел в глаза Такеру, но в конце концов отвел взгляд.
   – Нет, – медленно проговорил он, – я так не считаю. Но…
   – О, я знаю, о чем вы думаете, – сказал Такер. – Неужели вы думаете, что меня самого это не мучает? Думаете, я не чувствую, что скоро буду целыми днями греться на солнышке?
   – Ладно, – сказал Мэдисон. – Но руководство…
   – Наплевать на руководство. Вы можете узнать, как Хог получил это назначение? Можете?
   – А в его досье этого нет?
   Такер покачал головой:
   – Там только его документы и кое-какие биографические данные. Ничего не говорится, как его нашли, кто его рекомендовал на эту должность, – ничего нет.
   – Я выясню. А вы пока что будете делать?
   – Я? Прежде всего поговорю с тем, кто придет на смену Хогу. Вы не скажете, как его фамилия?
   Мэдисон отодвинул какие-то папки и, вытащив листок, протянул его Такеру.
   – Кто-то из этих, – сказал он. – Первый в списке – на пенсии, второй – бывший сотрудник ВВС, специализировался на разоблачении историй про НЛО.
   – Вы это серьезно?
   Мэдисон улыбнулся:
   – А в чем дело? Разве НЛО не связаны напрямую с вашими колдунами?
   – Пощадите меня!
   – Ладно. Кандидатура полковника Чемберса серьезно даже не обсуждалась. Она в этом списке, только чтобы порадовать военное командование.
   – Значит, остаются двое – Гордон и Тропман. Тропман на пенсии, так что…
   – Не так быстро, Джон. Что до меня, я предпочел бы Тропмана. Он не ортодокс, что сейчас как раз и нужно. Он немного свихнутый, как и вы. – При последних словах Мэдисон ухмыльнулся. – За ним сохранилась репутация охотника за привидениями, каким он и был в свое время. Написал три книги – два научных трактата и один бестселлер.
   – Как он называется?
   – «Последняя владычица». Роман ужасов.
   – Звучит захватывающе! Серьезно, Уолли!
   – А я не шучу. Судя по его досье, Ричард Тропман – наш человек. Гордон недавно окончил Университет Мак-Гилла, много слов, но никакого опыта.
   – Тогда как он попал в список?
   – Его выдвинул Уильямс, – сказал Мэдисон.
   – А вы хотите Тропмана. Вы уверены, что главный прокурор согласится на Тропмана, если у него есть своя кандидатура?
   Мэдисон пожал плечами:
   – Он склоняется к Гордону, но я надеюсь, мне удастся переубедить его.
   Такер некоторое время обдумывал услышанное. С кем из названных хотелось бы работать ему? Трудно сказать. Чего ему действительно хотелось, так это плюнуть на все и ненадолго уехать. Он взглянул на часы. Скоро три. Интересно, Мэгги уже закончила свои дела в суде? Он покачал головой. Сначала надо решить главное.
   – У вас есть их адреса? – спросил он.
   – Доктор Гордон пока живет в Монреале, – ответил Мэдисон. – У доктора Тропмана дом в Алта-Висте.
   Такер вздохнул:
   – Ну вот и лопнул мой ланч с Мэгги!
   – Да ну! Вы с Мэгги опять вместе?
   – Не совсем. Но, надеюсь, к этому идет. – Такер нахмурился. – А этот Тропман? Он в курсе, что его рекомендовали на это место?
   – Он знал о такой возможности, когда мы создавали проект.
   – Ладно. Пожалуй, я загляну к нему, посмотрим, что он скажет о привидениях и о трупах, которые превращаются в мусор. А что делать с репортерами?
   Мэдисон пожал плечами:
   – Мы подберем для них свидетелей, умеющих поговорить. Это их займет.
   – Ладно, это хоть что-то. – Такер встал и направился к дверям. – Знаете, Уолли, – оглянувшись, он задержался у выхода, – иногда кажется, будто мы попали в какой-то комикс. Понимаете, что я хочу сказать?
   – Даже слишком хорошо.
   – И я не устаю спрашивать, – продолжал Такер, – где же ты, Супермен, когда ты так нужен?
   Он закрыл дверь, и Мэдисон не успел ему ответить.
 
   Джеми сидел за компьютером в Почтовой комнате, но на экран не смотрел, он в сотый раз перекладывал амулеты из мешочка, найденного Сарой. Одного костяного диска и кольца не было, хотя все прочее оставалось в сохранности. Содержимое мешочка было аккуратно разложено с одной стороны стола: лисий коготь, связка перышек, зерна пшеницы на кожаной ленточке, круглый камешек. Рядом с ними лежала стопка текстов, распечатанных на принтере, с подробным описанием каждого костяного диска, введенным в компьютер Томом.
   Закрыв глаза, Джеми склонился к столу. Ему было слышно, как в холле за дверью кабинета Байкер объясняет Салли принцип действия своей винтовки.
   – Тебе это может понадобиться, – убеждал ее Байкер.
   – Да знаю я, как стрелять из ружья, – сердилась Салли. – Мой отец научил меня, когда мне было семнадцать. Только если я выстрелю из этой штуки, у меня, наверное, плечо оторвет. Откуда у тебя взялась винтовка? Ты же, кажется, уверял меня, что давно это дело бросил.
   – Ну и что? Бросил. Только такими вещами не бросаются. Вот я и припрятал ее в шкафу на всякий случай.
   Никто из них не стал уточнять, на случай чего.
   Вздохнув, Джеми собрал амулеты и спрятал их в мешочек. Взял рисунок и долго его рассматривал. Глядя на удивительно тонкие мазки кисти, легко было согласиться с тем, что рисунок появился по волшебству, как и утверждал Том, а не потому, что кто-то специально рисовал его. Арфист и шаман. Талиесин и шаман… Джеми не сразу вспомнил имя индейца – А-ва-рате.
   Талиесин не казался опасным, во всяком случае на этом рисунке. И, конечно, не был похож на существо, рвавшееся утром в двери. Джеми вспомнил, как Том сказал: «Нет розы без шипов…»
   Где бы ни была сейчас Сара, Джеми надеялся, что она за миллион миль от арфиста. Сара! Вот что мучило его больше всего – он не знал, что случилось с ней, а тут еще Том в таком состоянии… Он же собирался найти ее, и вот…
   – Ему не лучше? – крикнул он Байкеру.
   – Пока нет, Джеми.
   Байкер и Салли сидели в холле, оттуда им хорошо были видны Почтовая комната и комната рядом с ней, где они положили Тома на огромную кровать с пологом. Джеми встал из-за стола и, потянувшись, пошел взглянуть на пострадавшего своими глазами. Рана на лице Тома теперь превратилась в большой белый шрам. Сейчас, когда кровь смыли, казалось, что Том мирно спит, он уже не производил впечатления смертельно раненного, как было, когда Джеми его обнаружил. Дыхание стало ровным, но в лице по-прежнему не было ни кровинки. «Лицо мертвеца, – подумал Джеми, – маска из белой кожи».
   Стоя у кровати, Джеми долго смотрел на Тома, потом медленно повернулся и вышел из комнаты. Снова сев за компьютер, он включил монитор и запросил новые данные. Компьютер зажужжал, собирая информацию, и на экране появились ровные ряды строк. «Теперь у меня есть ключ», – подумал Джеми. Это-то ему Том сказал. Ключ – в волшебных дисках. Оставалось только найти правильную комбинацию символов, и тогда он поймет все. Трудно, что ли? Ведь он занимается этим уже больше тридцати лет!
   Нахмурившись, Джеми постарался сосредоточиться. Он почувствовал, как стены кабинета, да и вся громада Дома Тэмсонов следят за ним, стараясь помочь. Ощущение было странное, но приятное.
 
   Дом Тропмана представлял собой длинное одноэтажное здание из красного кирпича. Двор перед ним отделяла от улицы аккуратно подстриженная изгородь из можжевельника. Лужайка за изгородью легко бы заткнула за пояс площадку для гольфа. Такер припарковал свой «бьюик» на дорожке за «фольксвагеном» выпуска 81-го года и восхитился двором. Цветочные клумбы вдоль дома уже подготовили к зиме, цветы с них убрали. К стене дома были прислонены деревянные футляры для кустов, которые, словно часовые, стояли по обе стороны от входа.
   «Что бы ни говорили про Тропмана, – подумал Такер, – он – человек организованный».
   Тропман встретил инспектора у дверей, и его вид укрепил Такера в этом мнении. В шестьдесят шесть лет у Тропмана были густая копна волос и пышные моржовые усы. Твидовые пиджак и брюки безупречного покроя заставили Такера почувствовать себя почти оборванцем.
   – Спасибо, что согласились принять меня так быстро, доктор Тропман, – сказал он. – Надеюсь, я не очень помешал вам.
   – Ничуть не помешали, инспектор. Входите. И, пожалуйста, зовите меня просто Дик.
   Такер кивнул и протянул руку.
   – Джон Такер, – представился он.
   Тропман крепко пожал ему руку.
   Через небольшой холл они прошли в гостиную, которая скорее служила кабинетом и библиотекой, чем комнатой для приема гостей. Одну стену от пола до потолка занимали книжные шкафы. Рядом стоял широкий дубовый стол, а возле него целая батарея каталожных ящиков. Рабочий стол делил комнату на две части. На нем теснились аккуратные стопки листов, похожие на книжные гранки.
   – Книга стихов, – объяснил Тропман. – Я решил сам сверстать ее, так будет дешевле. А вы любите стихи, Джон?
   – Да нет, не слишком. Хорошо тут у вас.
   – Благодарю. Садитесь, пожалуйста. Хотите выпить? Или кофе?
   – Лучше кофе.
   Пока Тропмана не было в комнате, Такер не спеша подошел к рабочему столу и взглянул на стихи. Он прочел строчку, другую, но ни в одной из них смысла не нашел. Вот всегда так с этими поэмами. Наверное, надо закончить докторантуру, только тогда и поймешь. И все-таки некоторые из них звучат красиво.
 
   Подобно Манджушри, я встретил смерть
   И высоко несу свою победу. Победу, но не меч!
 
   [89]
 
   «Красиво. Да. Знать бы только, в чем тут смысл», – подумал Такер.
   – Давно вы пишете стихи? – спросил он Тропмана, когда тот вернулся.
   – Стихи? Да. Но в основном для себя и для оставшихся друзей. Это моя первая попытка опубликоваться. На собственные средства, конечно, ведь издатель, который купил «Последнюю владычицу», даже посмотреть их не пожелал. Ему нужен новый роман, я должен был его закончить еще в сентябре. Я понимаю, что это моя небрежность, но в моем возрасте хочется браться за то, к чему тебя тянет. Мне показалось, что важнее напечатать эти стихи. В отличие от романа они, как мне кажется, больше подходят для эпитафии.
   Такер кивнул и показал на строфу, которую только что прочитал:
   – А что это значит?
   – Манджушри – это один из бодхисатв, – начал объяснять Тропман. – Будущий Будда. О нем шла слава, что он победил Яму – бога смерти. В поэме он является моим прототипом. Это, конечно, самоуверенность, но тогда мне казалось, что так и надо.
   – Вы имели в виду, что победили смерть, дожив до ваших лет?
   Тропман улыбнулся:
   – Можно и так посмотреть. Но нет. Я пишу о том, что так много моих друзей и коллег уже ушло. Значит, я столкнулся со смертью, но не победил ее. Ведь я тоже умру, когда придет мое время. Вот я и не ношу меч.
   – Сам бы я этого не понял, – признался Такер.
   – Это требует специальных умственных усилий. Но не будем говорить о моем стихоплетстве. Чем я могу вам помочь?
   Такер задумался:
   – Это почти так же сложно, как то, что вы только что объяснили мне. Вы знакомы с проектом «Контроль за умами»?
   – Смутно. Около года назад ко мне обратился суперинтендант Мэдисон и спросил, не откажусь ли я время от времени приходить и консультировать их, если понадобится моя экспертиза. С тех пор я больше ничего не слышал.
   – Ну так вот, – устало сказал Такер, – ваша экспертиза крайне нужна именно сейчас. Разрешите мне изложить вам проблему, и, если вы поверите хотя бы половине того, что я расскажу, может быть, вы сообщите мне свое мнение об этом. Идет?
   – А это конфиденциальная информация? Если так, то я не уверен, что…
   – Ничего, вы к ней допущены, если вас это беспокоит. Вы были допущены еще до того, как к вам обратились.
   – А теперь я должен принести какую-нибудь клятву? – спросил Тропман. Видимо, эта мысль его забавляла.
   Такер улыбнулся, ему вспомнилось, как он рассказал все Жан-Полю Ганьону, едва успев обменяться с ним рукопожатием. Узнай об этом Мэдисон, он бы ему голову оторвал!
   – В этом нет необходимости, – ответил Такер. – Но если вы будете держать язык за зубами, мы возражать не станем. Знаете ли вы, что сейчас рассматривается вопрос о назначении вас руководителем этого проекта?
   У Тропмана насмешливо поднялись брови.
   – Тем не менее так и есть, Дик.
   Тропман был прекрасным слушателем. Он выслушал все до конца, раза два переспросив Такера, чтобы уточнить какие-то детали, и не высказывал свои соображения, пока инспектор не закончил. Такеру это понравилось.
   – Ну что, мы все спятили или как? – спросил он, закончив рассказ.
   Тропман медленно покачал головой:
   – Все это звучит так… невероятно. Я считал, что проект связан с паранормальными исследованиями – отсюда и его название. Мне казалось, что прежде всего это изучение телепатии, телекинеза… таких вещей. А это… – Он замолчал на некоторое время, потом спросил: – А почему весь проект был сосредоточен только на одном человеке, на этом Томасе Хенгуэре?