— А кто приказал арестовать мастера Гаррика — граф Сандракканский? — спросила Теноктрис.
   — Не знаю, от кого исходит приказ, — пожал плечами капрал. — Я просто делаю свою работу. Но гонец…
   Он бросил быстрый взгляд на старую колдунью.
   — …направится в частный особняк на Дворцовой Площади.

15

   Все, кроме Кашела и Мелли, покинули комнату. За закрытыми дверями ждали охранники с бесполезным, по словам Латиаса, оружием. Свой посох Кашел тоже оставил у стены. Мелли сказала, что справиться с демоном можно лишь голыми руками, и юноша верил ей. Хотя с сожалением поглядывал на старого боевого друга: его гладкая, полированная поверхность сейчас бы придала ему уверенность.
   Сама фея, свесив ноги, сидела на деревянном сундуке неподалеку от металлического ящика, где хранились святые образы серианцев.
   Он имел два фута в длину и по футу в ширину и высоту. Разве в таком малом пространстве способно укрываться опасное существо? Может, Дерг снабжен ядовитыми клыками?
   — Ну, и что мне делать? — спросил юноша.
   — Просто подними крышку, — ответила Мелли. — А там — посмотрим.
   Она приподнялась над деревянной крышкой, выдвинув торс перед и продемонстрировав на краю сундука одну из своих самых удивительных стоек на руках.
   — Как вариант, мы можем уйти отсюда и отправиться осматривать Эрдин, — добавила она из своей причудливой позиции. — Хотя вряд ли мы найдем что-то, достойное внимания. Скорее всего, я права: это просто еще один город, в добавление ко многим другим.
   Замка на сундуке не было. Кашел приподнял защелку.
   Ждать смысла не было; как и сказала фея, он сам принял это решение. Юноша резко откинул крышку ящика и выпрямился Он ожидал, что демон выскочит на него, подобно дыму из печной трубы.
   Внутри сундука поверх святых образов лежало зеленое парчовое покрывало: золотые, синие и малиновые нити пробивались сквозь тяжелую основу ткани. В центре всего этого великолепия стоял ярко-красный демон с собачьей мордой, ростом не больше Мелли, и смотрел на Кашела.
   Фея сделала в воздухе изящное сальто и приземлилась на ноги на край покрывала.
   — Туда или сюда, Дерг? — подначила она демона.
   Тот разинул челюсти и заревел. Казалось, рев исходит не из горла монстра, а из всех уголков вселенной. Комната затуманилась чем-то белым, серым и под конец стала огненно-красной.
   Все вокруг заколебалось, и Кашел упал. Единственной неподвижной точкой в этой переливающемся, огнедышащем мире была отвратительная выступающая морда демона.
   Ноги юноши касались земли. Под тонким слоем почвы чувствовалась жесткая глина. Вокруг росли деревья-великаны, у их подножия лепились папоротники и молодые лиственные побеги. Воздух был горячим и неподвижным.
   Рядом подбоченясь стояла Мелли. Как ни странно, она обрела нормальные женские размеры. Дерг — тоже теперь ростом с Кашела — столь ослепительно блистал зелено-черно-коричневым, что, казалось, вибрировал в воздухе. Изготовившись, он бросился на горло юноше.
   Кашел был большим, но отнюдь не медлительным. Он поймал демона за вытянутую руку и ударил о землю, подобно огромному цепу.
   Дерг упруго подпрыгнул, выбив фонтан воды из почвы. Кашел отступил назад, ожидая нового броска противника. В зависимости от силы демона, схватка обещала быть более или менее длительной. Но, тем не менее, в своей победе юноша не сомневался. Это был неоспоримый факт, как, например, Гаррик был умнее многих людей, ну а Кашел ор-Кенсет — сильнее всех, кого он знал.
   Перекатившись, Дерг вскочил на ноги, кстати, более короткие по сравнению с человеческими. Зато торс и руки были длиннее. Следы, которые демон оставил в земле при падении, быстро затягивались водой.
   Он расхохотался. Низким, раскатистым голосом пророкотал:
   — Очень неплохо, человек. Ну а теперь я тебя брошу?
   — Можешь попробовать, — ответил Кашел.
   С осторожно выставленными руками они с демоном шагнули навстречу друг другу. Сшиблись грудью, сцепились. Ощущение было такое, будто с разгона врезался в вековой дуб. Но Кашел и не думал сдаваться.
   Дерг с рычанием попытался вцепиться в горло юноше. Не тут-то было! Кашел со всего размаха ударил лбом в мерзкую собачью харю. Оскаленные клыки оцарапали ему лоб, но демон взвизгнул и откинулся назад. Юноша крутанулся вокруг своей оси и с силой швырнул противника через плечо.
   Это был еще не конец, но полезная передышка — он сумел разорвать опасную хватку. Кашел выпрямился и воспользовался моментом, чтоб вдохнуть побольше воздуха широко раскрытым ртом.
   Он уже примерно знал, чего ожидать. Дерг снова перекатился и встал — на этот раз гораздо медленнее, чем прежде. Еще бы: будь он человеком, такой бросок переломал бы ему все кости!
   — Ты очень силен, человек. — В голосе демона слышалось уважение. — Мне будет жалко отрывать твою голову и пожирать внутренности.
   Кашел не ответил, он был поглощен восстановлением дыхания. Да и что тут скажешь? Какой, вообще, толк болтать о том, что собираешься предпринять? Лучше сразу приступить к делу.
   Стайка желто-зеленых попугаев вылетела на полянку и с пронзительными криками закружила вокруг них. Юноша снова двинулся на своего противника.
   — Внимание, Кашел, — откуда-то сбоку послышался голос Мелли, — он берет силу от земли. Не давай ему прикасаться к земле!
   Дерг оскалился и бросился вперед. Сцепившись, они вместе упали. Ничего себе! Будто приложился об дуб или каменный валун размером с быка…
   С таким же успехом юноша мог схватиться с мраморным демоном из фактории Джена и Фразы. В этой куче мускулов не было ни единой слабины. Но Кашелу не раз приходилось поднимать каменные глыбы… А как-то он на спор выдернул из земли молодой пекан и с ревом крутил его над головой. Никому в деревне это было не под силу, а вот он смог. И сейчас справится!
   Он отклонился назад, изогнулся и, несмотря на все сопротивление, потянул Дерга на себя. Ноги демона были короче, чем его, поэтому в какой-то момент они оторвались от земли.
   Краем глаза Кашел видел, как Мелли смеялась и крутила сальто на обочине поляны. Ужасные зубы Дерга щелкали буквально в волоске от горла юноши, но преодолеть эту малость демон не мог.
   В груди Кашела родился смех — каркающий, задыхающийся, но победный смех. Держать на весу Дерга было неимоверно трудно — ничего тяжелее ему в жизни не приходилось делать. Но юноша чувствовал, как с каждой минутой противник слабеет в его руках.
   Медленно, неумолимо он заломил назад левую руку демона. Не имея ни мига для передышки, Кашел все же не боялся: он знал, что сильнее, ощутимо сильнее своего противника.
   В нужный момент он поймал в воздухе правую лодыжку Дерга. Развернул его и перебросил через свое левое колено, не обращая внимания на царапины, которые тот наносил ему свободной правой лапой. Когти демона были коротким, похожими на собачьи — не то что длинные, рвущие плоть кошачьи когти. Теперь уже ничто не могло спасти Дерга.
   Мелли вприпрыжку подобралась ближе и заглянула в перевернутое лицо демона.
   — Он убьет тебя, Дерг, — весело прощебетала она. — Ты же знаешь, Кашел не один из нас. Он сметает все, что становится у него на пути.
   В диком отчаянии демон разбрызгивал слюну. Он попытался откатиться в сторону, но спорить с силой Кашела уже не мог.
   Потные волосы облепили череп юноши, соленые струйки стекали по груди. Верхняя часть его туники изорвалась в клочья — может, изодранная когтями Дерга, а, может, под напором собственной плоти — Кашел не знал, да и не хотел знать. Он продолжал удерживать плечи и ноги демона по разные стороны от своего мощного колена.
   — Долго так не продлится, Дерг, — подливала масла в огонь фея. Она со смехом щелкнула демона по носу. — Начав что-то, Кашел не имеет привычки останавливаться. Ты же знаешь! Вот интересно, насколько громким будет звук, когда твой позвоночник…
   — Я сдаюсь! — прохрипел демон.
   Юноша едва услышал его слова из-за гула крови, стучавшей в его ушах. Он отбросил Дерга в сторону и попытался подняться.
   Краски внезапно покинули мир, превратившись в сплошную белую пленку. Поляна куда-то исчезла. Кашел почувствовал, как земля приняла его. Затем все растворилось.

16

   В качестве сопровождающего отправили Чаллиса, и сейчас он восседал вместе с кучером на козлах крытого экипажа, направлявшегося к месту заключения. На запятках стояла пара форейторов — темноглазых и темнолицых, их зрачки отливали желтым в свете фонарей экипажа. Колеса немилосердно грохотали даже сейчас, когда ход замедлился перед окончательной остановкой.
   Чаллис спрыгнул на землю и распорядился:
   — Так, Гаррик идет с этими двумя парнями, старуха — сама. Она нас не слишком интересует.
   Сидеть им предстояло в зарешеченной клетке, стоявшей прямо на улице перед постом Патруля. Капрал оказался настолько любезен, что выкинул оттуда развеселую компанию, расположившуюся на ночь. И впрямь, общество полдюжины пьяниц вряд ли обрадовало бы его пленников. Правда, после них остались рвотные массы, да и дух стоял тяжелый, но кто ж в заключении обращает внимание на подобный мелочи? В конце концов, это ненадолго…
   К тому же условия содержания — это была не самая главная проблема.
   Капрал отпер дверь. Пытаясь приободрить юношу, Теноктрис сдержанно улыбнулась Гаррику. Они вышли из клетки под бдительным взглядом патрульных, пребывая в полном неведении относительно своей дальнейшей судьбы.
   Их уже дожидалась карета. Из нее вывалились два темноволосых здоровяка той же непонятной расы, что и давешние форейторы, и застыли по обе стороны от дверей кареты. Оттуда вылез бледный светловолосый мужчина. Он бросил взгляд на Гаррика и кивнул:
   — Да, это он. Садитесь, господин.
   Подошедший капрал протянул меч Гаррика, кошелек и дорожную сумку:
   — Это было у него с собой.
   По знаку бледнолицего мужчины он передал все вещи ближайшему форейтору.
   Гаррик удивился, увидев, что его серебро осталось в неприкосновенности. Патрульные явно чем-то были напуганы, причем настолько, что проявляли неслыханную щепетильность в отношении своих пленников.
   — Я сказал, садитесь, — повторил бледнолицый. Его голос, резкий, но безжизненный, почему-то наводил на мысль об электрическом разряде.
   Теноктрис скрылась, растворилась в ночных тенях, прежде чем патрульные или этот таинственный мужчина раздумали ее отпускать. Перед тем, как исчезнуть, она намекнула Гаррику на какие-то свои планы, но объяснить толком не успела.
   — Да-да, хорошо. — Юноша вскарабкался в карету и устроился на сиденье. Напротив него сидели еще два охранника. Те, которые ждали у экипажа, тоже залезли внутрь и сели по бокам Гаррика, чтоб лишить его возможности выскочить на ходу.
   Карета тронулась с места, как только бледнолицый мужчина вернулся внутрь и занял место напротив пленника. Сквозь окошко над козлами падал слабый свет от каретного фонаря. В этом неверном освещении казалось, что бледное лицо незнакомца и желтые глаза стражников свободно парят в полумраке.
   — И где Лиана бос-Берлиман? — спросил мужчина, перекрывая шум колес. — Вы заявили Патрулю, что находитесь у нее в услужении.
   — Ну да, я ее слуга, — подтвердил юноша. — Когда мы ушли, она осталась в «Овце и Баране». Думаю, и сейчас там.
   Почти все здесь было ложью, но сказать правду Гаррик не мог.
   Мертвый отец Лианы унес ее с собой — кто поверил бы в такую правду? Это только ухудшило бы положение вещей. Каким бы плохим оно ни было на данный момент.
   — Назовите причину, по которой я арестован, — потребовал юноша. Тень короля Каруса уже возникла на дне его сознания и сейчас — с нарастающим нетерпением — ждала освобождения. — На кого вы работаете?
   Бледнолицый улыбнулся.
   — Вам не причинят вреда, — успокоил он Гаррика. — И, несомненно, в самом ближайшем будущем вы получите ответы на все вопросы.
   И впрямь скоро карета остановилась. Они ехали совсем него, хотя, судя по громкому стуку колес по мощеной мостовой, с большой скоростью.
   Форейтор распахнул дверь. Они стояли перед величественным особняком, зашторенные окна таинственно светились в ночи. Двое охранников вышли из кареты и теперь бдительно следили за своим пленником.
   — Войдите в здание, — сказал бледнолицый мужчина. — Меня уверили, что с вами будут хорошо обращаться.
   Лицо его перекосилось — то ли улыбкой, то ли нервным тиком.
   — Она не лжет, — произнес он. — И это, возможно, пугает больше всего. Она всегда делает именно то, что обещает.
   —  Ктоона? — недоумевал Гаррик. — На кого вы работаете?
   — Входите, мастер Гаррик, — посоветовал мужчина. — Лучше ее слушаться. Вы сами увидите, что сопротивление бессмысленно.
   Юноша повернулся и направился к входу в особняк. Короткий путь в три ступеньки он проделал с эскортом: впереди шли два стражника, остальные двое и форейтор следовали по пятам. Кто-то нес меч Гаррика и остальные вещи.
   Дубовые двери распахнулись, прежде чем Гаррик успел приблизиться. Услышав шум отъезжающего экипажа, он оглянулся: бледнолицый исчез, остались желтоглазые стражники, которые по-прежнему внимательно наблюдали за ним.
   За раскрытой дверью стоял еще один представитель той же породы — желтые глаза, внушительные габариты и непроницаемое молчание. Юноша подумал, а умеют ли они разговаривать на его языке. Да и вообще на каком-нибудь?
   В фойе его встретила женщина.
   — Мастер Гаррик, для вас приготовлена горячая ванна и чистая одежда, — сообщила она. И снова юношу поразил безжизненный звук ее голоса — как будто кто-то колотил ложкой в глиняную тарелку.
   Просторное фойе ярко освещалось свечами в блестящих настенных канделябрах. Столько свечей в одном месте Гаррику не доводилось видеть. Стены были беленые с золотым бордюром.
   Такое великолепие резало глаз. Юноша сморгнул.
   «Светло, как днем», — подумал он. И тут же понял: нет, не то! При всем блеске и белизне это здание походило на склеп вроде того, где лежали предки Лианы.
   — Следуйте за мной, — сказала женщина, и Гаррик безропотно послушался. Он знал: в конце концов она приведет его к своей госпоже. К той, кто ответит на все вопросы.
   Служанка привела его в комнату, облицованную мраморными панелями. Здесь находился гипсовый умывальник с тазом, в углу стояла бронзовая ванна. Размерами данное помещение превосходило половину домов в Барке, хотя являлось совсем небольшой частью огромного особняка.
   Женщина удалилась, вместо нее появился некто мужского пола. При всей сдержанности и почтительности здешние слуги не оставляли его без присмотра ни на секунду.
   Ванна наполнялась теплой водой, но Гаррик вместо того наполнил таз водой из кувшина. Губкой он тщательно оттер руки и лицо.
   Над умывальником висело крытое серебряной амальгамой зеркало. Юноша отыскал среди многочисленных принадлежностей расческу и удалил остатки паутины из волос. Припомнились мерзкие пауки из его сна…
   Но сны не оставляют паутины в волосах, так же как и меча в руках!
   Теперь он тем более не собирался бежать. Хозяйка дома была одной из тех людей, что пытались контролировать жизнь Гаррика. И он собирался узнать, для чего это делается.
   Для него были приготовлены свежая туника и пара сандалий. Его собственная туника с утра тоже могла похвастать чистотой, но с тех пор прошел долгий день. Тем не менее юноша решил не переодеваться. Одежда — это единственное, что сохранилось у него от прошлого. Если не считать души.
   — Можешь вести меня к своей госпоже, — сказал он слуге. Желтоглазый мужчина отступил в сторону и пропустил в фойе, где уже ждала тоненькая женщина.
   — Следуйте за мной, господин, — поклонилась она и пошла по длинному освещенному коридору в западное крыло здания. Гаррик обратил внимание, что все двери, встречавшиеся по пути, были плотно закрыты.
   Наконец женщина постучалась в последнюю дверь. В ответ на приглашение изнутри она открыла дверь и тихо притворила ее за спиной вошедшего юноши.
   Здесь было темнее, чем в остальном особняке, хотя по меркам Барки два трехсвечовых канделябра обеспечивали освещения больше, чем достаточно. Напротив двери стоял диван, а справа, меж двух занавешенных окон, располагался высокий сундук.
   Перед ним, спиной к Гаррику — так, что был виден лишь ее контур, стояла женщина. Она изучала меч и прочие его вещи, разложенные на сундуке.
   — Удивительны не крепость и острота этого оружия, — сказала она странно знакомым голосом, — хотя и то, и другое выше всяких похвал. Но прикосновение к мечу освобождает человека от любых чар — вот в чем его подлинное достоинство. Кузнец, выковавший это чудо, наверное, был мастером не хуже меня.
   Точно, именно так и говорили нимфы, подарившие меч юноше.
   — Кто вы? — спросил Гаррик.
   Женщина с улыбой обернулась.
   — Какая у тебя короткая память, Гаррик, — сказала она. — А вот я тебя не забыла.
   Это была его подружка из Барки.
   — Илна! — обрадовался юноша. Он шагнул к ней с распростертыми объятиями, но в последний момент остановился. — Тебя тоже арестовали? А мы и не знали, что ты на Сандраккане.
   На губах Илны по-прежнему играла улыбка. Именно она и остановила парня.
   — Да нет, Гаррик. Этот дом принадлежит мне. Сандракканские аристократы не скупятся, когда речь идет о любви.
   Короткий смешок.
   — Или, по крайней мере, о вожделении. Хотя, по мне, так это одно и то же.
   Гаррик не на шутку встревожился за девушку. У него было такое чувство, будто он наблюдает, как Илна карабкается на высокий утес и вот-вот сорвется. Ему снова припомнилась остроконечная скала, а под ней, в тысяче футов — пенящийся водоворот…
   — Илна, — тихо позвал он, — что с тобой? Я могу чем-то помочь тебе?
   Не отвечая, она взяла с сундука сверток ткани — не больше сложенного носового платка. Это оказалась накидка из тончайшей материи, своей тонкостью и красотой способная поспорить осенней паутинкой. Свет от свечи легко проникал сквозь ткань, но все предметы почему-то меняли свои очертания. Объяснить сей факт Гаррик не мог.
   Илна набросила накидку на плечи и завязала ленты у горла. Вроде ничего не произошло, но юноша почувствовал, как в груди у него все сжалось.
   Девушка двинулась к нему.
   — Со мной все в порядке, Гаррик, — приговаривала она. — Теперь-то ты от меня не отвернешься, не правда ли? Подойди…
   В душе Гаррика вспыхнуло пламя, жарче, чем в кузнечном горне. В этом огне растворился и сам Гаррик, и все его самообладание. Говорить он не мог… Ничего не осознавая, он шагнул навстречу.
   Илна засмеялась — будто льдинки ломались глухой зимней порой. Приподняла край ткани и накинула прозрачную вуаль себе на лицо.
   — Подойди, — раздался голос из самой глубины вселенной — холодный, как лунный свет.
   И Гаррик сделал последний шаг. Он не мог не послушаться… Так же как не может вода не течь вниз с вершины горы.
   В этот миг где-то в коридоре раздались крики и лязг оружия. Однако юноша ничего не слышал — все заглушал шум крови в его жилах. Прямо через невесомую ткань он прикоснулся к щекам Илны.
   Разлетелись стекла в окнах. Там, меж занавесок, показались неясные фигуры. Дверь с грохотом распахнулась.
   — Гаррик! — закричала девушка. Она отступила на шаг, юноша последовал за ней. Он видел и сознавал происходящее вокруг, но не придавал ничему значения…
   В дверном проеме показалась пара личей. Один держал копье, другой — ржавую алебарду, обагренную кровью. В окна ломились новые и новые скелетообразные твари. В воздухе стояла вонь, как на гниющих болотах.
   Личи наступали с оружием наизготовку. Они были мертвецами, невосприимчивыми к магии Илны.

17

   — Гаррик! — закричала Илна, впадая в панику. Она боялась за этого юношу так, как никогда не боялась за саму себя. Личи нападали со всех сторон, сквозь полупрозрачную плоть на их лицах проступали костяные улыбки.
   В подобных критических ситуациях девушка вспоминала не о ноже который она сохранила со времен Барки, хотя тот — острый, как солнечный луч, так и покоился в костяных ножнах.
   Нет, оружием Илны был аркан, именно с ним она пошла бы в свой последний бой.
   Вот и сейчас девушка сорвала накидку с плеч, скрутила ее в веревку — легкую, как паутина, и столь же прочную.
   А Гаррик, сбросив с себя чары, двигался с небывалой легкостью и быстротой.
   Он обнажил меч одним эффектным движением: в правой руке эфес меча, в левой — наконечник ножен. Тем же движением он умудрился разрубить пополам череп лича, ввалившегося в ближайшее окно.
   Тут же, волчком развернувшись на месте, ножнами блокировал удар топора, а другой рукой обезглавил следующего лича с алебардой. Удар был столь стремителен, что закончился в глазнице следующего мертвяка, наступавшего с топором, еще до того, как погасли искры от столкновения с ножнами.
   Скрестив руки и мгновенно разведя их обратно, Илна поймала в импровизированную петлю меч следующего лича. Поймала и держала: старое лезвие слишком проржавело, чтоб разрубить шелковые нити. Хозяин меча отчаянно дергал его, пытаясь освободить из плена, но тут Гаррик мощным ударом сверху расколол его череп, как яичную скорлупу, и прекратил эту напрасную борьбу.
   После этого он лицом к лицу схватился с копьеносцем — столкновение происходило слишком близко, чтоб можно было пустить копье в ход, и закончилось победным ударом набалдашника меча. Попутно Гаррик наотмашь рубанул двоих личей, скользящим движением располовинив их мертвые тела.
   Разящий меч в руке юноши поспевал, казалось, одновременно повсюду, разбрызгивая по стенам и потолку желеобразную плоть мертвяков. У некоторых кости рассыпались подобно сгнившим корягам, у других — раскалывались, выплескивая желтоватый костный мозг.
   Изначально в комнату ввалилась по меньшей мере дюжина личей. Сейчас на ногах осталось всего двое. Зато эти напирали с безразличием катящегося бревна. Гаррик ударил понизу, метя под ромбовидный щит, которым прикрывался один из нападавших. Возвратным движением меча проткнул грудную клетку его соседа.
   Илна подобрала с полу топор и размозжила череп личу с только что перерубленными в коленях ногами. Затем добила того, что лежа с рассеченным тазом, продолжал молотить ржавым мечом.
   Гаррик обернулся. Теперь, когда дело было сделано, тело его обмякло от внезапно навалившейся усталости, лицо приобрело сероватый оттенок. Смердящие ошметки мертвой плоти темнели на глазах, сворачивались и скатывались по груди и рукам Гаррика, падая на пол.
   — Гаррик! — Девушка тоже почувствовала приступ слабости. Ее накидка валялась тут же, намотанная на меч лича и намокшая в разлагающейся субстанции.
   Юноша поднял глаза на звук знакомого голоса. На губах начала расплываться улыбка. Но она тут же застыла, погашенная выражением ужаса и омерзения на лице. В порыве мгновенного прозрения Илна увидела себя самое в зеркале гарриковых глаз: ее туника была вся забрызгана отвратительной плотью мертвяков. На уровне талии она оказалась разорванной в клочья — чей-то удар рассек материю, пощадив плоть… Илна даже не заметила, когда это произошло.
   А позади нее высилось дерево с шершавой белесой корой. Его ветви, уходившие своими окончаниями в глазницы девушки, охватывали ее тело, как кокон окутывает незрячую беззащитную личинку. Ствол дерева и ветви колыхались, и это выглядело еще омерзительнее конвульсий мертвой плоти, разбросанной по комнате.
   Илна пронзительно закричала. Она попыталась оторвать сросшиеся с ней ветви, но с таким же успехом могла бороться с дверным косяком.
   Гаррик шагнул вперед, обеими руками сжимая эфес меча. На лице его застыла холодная решимость дровосека, который безошибочным ударом свалил не одно дерево. Лезвие меча со всего размаху вошло в ствол как раз там, где начинали расти змеящиеся ветви.
   Со страшным криком агонизирующей ярости вселенная раскололась надвое. Между Илной и Гарриком, а в его лице — всем светом разверзлась серая пропасть, и девушка соскользнула в эту зияющую бездну.
   Но это было избавлением. Теперь Илна ос-Кенсет освободилась — впервые с того момента, как шагнула в светящийся портал на кладбище Каркозы. Душа ее тихо и благодарно улыбалась.

18

   Постель была из стеклянных волокон, которые мягко пружинили под весом Кашела. Она дарила комфорт, как никакая перьевая перина. Юноша на мгновение расслабился, окунулся в эту роскошь, хотя внутренний голос понукал его, заставляя проснуться.
   Наконец Кашел открыл глаза. Солнце огромным красным куполом высилось над западным горизонтом. На летнем небе теснились облака, испещренные разноцветными полосками — багровыми, лиловыми и, на самом верху, золотыми. А там, где над лесом поднимались хрустальные городские башни, они расцвечивались всеми цветами радуги.
   Кашел сел на своем ложе и потянулся. Все тело у него ныло — добрая усталость от хорошо сделанной работы. Мелли прохаживалась по широкому крытому балкону, где стояла его постель. Увидев, что юноша проснулся, она направилась к нему с чашей. Она была такой прозрачной, что, казалось, зеленый напиток пенится прямо в воздухе.
   — Я долго спал? — спросил Кашел. Он осторожно поднялся — вроде ноги не тряслись. Вообще, все мышцы были в порядке, без видимых повреждений, просто какие-то расслабленные. Их буквально приходилось заставлять работать.
   — Достаточно долго, — весело сообщила фея. Она снова оказалась нормального роста, что уже не удивило парня — не столь высокая, как Шарина, зато куда более фигуристая. — Вот, выпей, почувствуешь себя лучше.