Бенлоу протянул скрюченную, как клешня, руку к голове Гаррика. Меж кончиков его пальцев потрескивали голубые искры.
   В это момент за его спиной Маццона поднялась и села. Грудь, ее поднялась и вдруг исторглась криком:
   — Помогите! Помогите!
   Бенлоу резко повернулся.
   — Маццона! — воскликнул он.
   На лице мумии отразился ужас. Все так же сидя, она начала неуклюже отползать к дальней стене.
   — Помогите! — снова закричала она. — Это чудовище убивает мою дочь! Спасите!
   — Маццона, любовь моя! — Бенлоу с криком бросился к жене. Гаррик, по-прежнему неподвижный, ощутил, как невыносимое давление ослабевает, будто истекает из склепа наружу.
   — Чудовище! — не утихала Маццона. Она попыталась встать, но ее мумифицированным рукам недоставало силы поднять тело вдоль стены. — Мерзкое чудовище!
   — Любовь моя… — с нежностью произнес Бенлоу и замер. Голубое сияние стремительно угасало, утекая, как вода из дырявого ведра.
   Тело мумии одеревенело и упало набок, при этом правая рука отвалилась.
   Бенлоу еще несколько мгновений сохранял стоячее положение. По его лицу стали стремительно распространяться синеватые пятна, сильнейший запах разложения заполнил небольшую комнату. Смерть, отсроченная на недели, в считанные секунды взяла реванш.
   Из глазниц закапало. Труп, не одушевляемый более душой Бенлоу, закачался и упал ничком. Гниющая плоть мокро шлепнулась и расползлась по полу.
   — Да не оставит его своими заботами добрый Пастырь, — прошептал Гаррик. Физические силы вернулись к нему, но не моральные…
   Он немного внимания уделял Бенлоу при жизни, зрелище же ожившего мертвеца настолько потрясло и ужаснуло его, что юноша не находил в себе силы подняться и начать действовать. Он так бы и остался лежать в полуразрушенном склепе, если бы не мысль о друзьях. Лиане, а возможно, и старой колдунье необходима его помощь. Гаррик должен спасти их!
   Не приведи Госпожа никому испытать то, что пережил бедняга Бенлоу. Даже он не заслужил такой судьбы…
   Пальцы Лианы шевельнулись. Грудь поднялась и опала.
   Она была жива.
   Гаррик с трудом поднялся на ноги. Все тело покалывало, будто он долго сидел в неудобной позе, но чувствительность мышц полностью восстановилась.
   — Он собирался воплотить дух жены в теле дочери, — тихо сказала Теноктрис, все еще стоявшая за стеной гробницы. — Вот зачем ему понадобилась Лиана. Для своего замысла он использовал связь, существующую между матерью и дочерью. Без этого даже такому сильному волшебнику, как Бенлоу, трудно было бы добиться успеха.
   Лиана пробормотала что-то, не приходя в себя. Пальцы ее снова пошевелились.
   Гаррик посмотрел на старую колдунью.
   — Не рассказывай ей, — велел он с властностью, которая удивила его самого. — Лучше ей этого не знать.
   — Да, — согласилась Теноктрис, — лучше не знать.
   Сняв засов, Гаррик отворил дверь. Затем подобрал тело девушки и шагнул за порог. Ему требовалось выйти наружу, из этого зловония — физического и духовного — того, что произошло.
   — Он был очень сильным, — произнесла волшебница. — Все, что я могла сделать в таких условиях — это перенаправить силы, которые он активизировал. Чуть-чуть отклонить в сторону… Чувство было, будто пытаешься выстоять против хлынувшего потока…
   Она прикоснулась к замку калитки, он щелкнул. Оставив обе двери открытыми, Гаррик вынес девушку на заросшую плющом аллею. Из дома за ними наблюдал сторож с алебардой. Теноктрис поклонилась ему и последовала за юношей.
   Лиана пошевелилась, и старая женщина легким движением положила ей руку на лоб. Гаррик не знал, было ли это частью колдовского обряда или проявлением обычной человеческой доброты.
   Девушка открыла глаза и прошептала:
   — Гаррик? Я жива?
   Гаррик осторожно поставил Лиану на землю, поддерживая за плечи. Лишь убедившись, что ноги держат ее, он отпустил девушку.
   — Думаю, да, — ответил он. — Хотя какое-то время назад был не уверен.
   — Кто этот человек, напавший на нас? — спросила Лиана. Голос ее звучал отстраненно — то ли это являлось следствием ее пленения, то ли помогало держать себя в руках и не срываться на истерику.
   Гаррик бросил беспомощный взгляд на Теноктрис. Та, не отвечая, напряженно вглядывалась в небо, порозовевшее на юге.
   — О! — сказала она, наконец. — Это был кладбищенский вор — из тех, что разоряют чужие гробницы. Но теперь он мертв… исчез навсегда.
   Она вздохнула, затем встрепенулась:
   — Что-то происходит неподалеку от дворца. Что-то очень серьезное.
   Она устало улыбнулась Лиане, и Гаррик внезапно понял: усилия, которые он потратил, подымая каменную скамью, были ничто по сравнению с затратами этой хрупкой старой женщины, вынужденной противостоять более могущественному противнику.
   — Лиана, — сказала колдунья, — существо, которое напало на тебя, было само по себе, по крайней мере в конце. А Клобук и его противник действуют отдельно. И, возможно, оба они сейчас неподалеку.
   Лиана через силу улыбнулась.
   — И нам предстоит с ними разобраться, — сказала она. Заметив колебание Гаррика, решительно добавила: — Я в полном порядке! И, думаю, именно там мы, наконец, узнаем, кто послал моего отца на смерть.
   — Возможно, — согласилась Теноктрис. Она взяла Лиану под руку и направилась к тому средоточию магических сил, чье отражение разглядела в небе.
   Гаррик шел с другой стороны от девушки. Он радовался наличию меча, но еще больше — тому, что рядом с ним его друзья.

2

   Кашел откинул полог и оказался в тронном зале, пропахшем огнем и смертью. Первое, что он увидел, была Шарина — она стояла, прижавшись к стене, с тяжелым пьюльским ножом в руке. Напротив нее высился длиннорукий демон с красноватым телом.
   Не задумываясь, Кашел шагнул к чудовищу, обхватил его сзади за шею и опрокинул через колено на пол. Демон грохнулся с такой силой, что раскололась черно-белая плитка.
   Шарина подалась вперед с ножом, но юноша остановил ее.
   — А ну-ка, убери прочь эту штуку! Только поранишься сама или порежешь меня!
   Он и сам удивился своему повелительному тону, может, даже больше Шарины. Но таков уж Кашел — он всегда выбирал кратчайший путь к победе и не тратил время на пустые разговоры. А сейчас был именно такой случай: хотя Кашел по-прежнему являлся большим специалистом по овцам, чем по демонам, но все же кое-какой опыт на сей счет у него уже имелся.
   Если у него и имелись некие сомнения в сходстве данного демона с Дергом, то следы сражения в этой комнате и в холле их развеяли. Повсюду были разбросаны останки личей вперемешку с разнообразным оружием, а на краснокожем чудовище не осталось ни отметины.
   Шарина снова забилась в угол между стеной и черным троном. Он представлял собой отвратительную штуковину, казалось, составленную из сплетенных тел двух змей.
   Однако у Кашела не осталось времени рассматривать его.
   Демон снова вскочил на ноги. Он был выше Дерга, но не такого мощного сложения. Исключительно длинные руки напоминали клешни краба или крабовидного паука.
   — Я убью тебя, простолюдин! — прорычало существо голосом Медера, колдуна из сопровождения прокуратора.
   Набычившись, Кашел насмешливо произнес:
   — Не ты первый обещаешь. Пробовали люди и получше тебя. И не только люди…
   Противники сошлись. Кашел схватил Медера за предплечья, так как до кистей он не дотягивался.
   Комната освещалась лишь лунным светом, льющимся в окошки под сводчатым потолком, да парой свечек, горевших в коридоре за выломанными дверями. Драпировки на стенах, в том числе и гобелен, из-за которого появился Кашел, трепетали и разлетались от резких движений сражающихся. На каждом из полотен с точностью посмертной маски изображались картины далеких фантастических миров.
   Кашел изо всех сил ударил головой в грудь Медера. Тот был ненамного тяжелее юноши, но зато потрясающе, просто возмутительно силен. В попытке устоять его когти оставляли борозды на мраморном полу.
   Демон угрожающе протянул свои клешни к вискам юноши, прежде чем они сжались и встретились в смертельном пожатии внутри его мозгов, Кашел извернулся и снова швырнул противника через колено, на этот раз — боком.
   Поскользнувшись на гладком полу, демон грохнулся, а Кашел тут же согнулся вперед, упираясь пальцами в пол и пользуясь случаем, чтобы отдышаться.
   Единственная надежда его заключалась в том, что Медер не умел сражаться,а посему не мог в полной мере использовать свои преимущества. Но все же демон еще был полон сил, и бросок Кашела ненадолго вывел его из строя.
   У него был гибкий позвоночник и телосложение соломенного чучела. Это мешало изогнуть его так, чтоб сломать хребет.
   Медер вывернулся и поднялся. Из груди его вырвался визгливый скрежет — злобный смех. Демон снова двинулся на Кашела.
   Юноша оценил свои перспективы. Даже в самом лучшем случае его ждала смерть: Медер попросту разорвет его на части. В такой ситуации выживание — даже Шарины — представлялось не самым главным. Куда важнее было выиграть сражение.
   Это стало единственно важной вещью.
   Издав низкий горловой рык, Кашел сам бросился на демона, надеясь захватить его врасплох. Ему и в самом деле повезло: он успел просунуть левое предплечье под подбородок Медера, а правую руку за его затылок, прежде чем на его незащищенную спину обрушились когти демона.
   Не обращая на рвущую боль сзади, парень изо всех сил тянул левую руку вверх. Медер всячески сопротивлялся, вертел головой, пытаясь прижать подбородок к груди.
   Кашел чувствовал, как по его спине струится кровь. Он сделает все, что в человеческих силах. Будет прижимать руку к горлу Медера, пока хватит сил… А затем умрет.
   И в этот момент с одного из гобеленов метнулась маленькая огненная вспышка, красная фигурка ростом всего в несколько дюймов. Волчьей рысью она промчалась к сражающимся и впилась демону в ногу — примерно там, где у человека должно находиться ахиллесово сухожилие.
   Медер закричал так пронзительно, что разбросанное по каменному полу оружие задребезжало в унисон. Крик захлебнулся звучным крак!когда Кашел сломал-таки демону шею.
   С возгласом скорее облегчения, чем торжества, юноша отшвырнул нескладное тело, которое упало на черный трон. С длинных когтей капала кровь.
   — Теперь я тебе ничего не должен, человек! — пролаял Дерг — такой же крошечный, как когда Кашел впервые увидел его на дне сундука. — Это был дружеский подарок!
   И он скакнул обратно, нагобелен, с которого появился.
   Шарина присела на колени рядом с Кашелом. Пьюльским ножом она начала разрезать свою накидку на бинты.
   — Там, в главном зале, есть фонтан, — сказала она. — Ты сможешь дойти, или мне принести воды в шлеме?
   Кашел даже не мечтал снова услышать ее голос. Он не отрываясь смотрел на лицо девушки — повзрослевшее и еще более прекрасное, чем он помнил со времен Барки.
   — Я дойду, — решил он. Глубоко вздохнул, собираясь с силами, чтоб подняться. Слова сказаны — теперь надо делать дело.
   Гобелен, из-за которого он здесь вышел, являлся почти точной копией того, в разрушенной башне, где он оставил Дерга и Мелли. Здесь тоже в лесу стоял волшебный город из прозрачного хрусталя, а через широкую реку был перекинул мост.
   Только на середине моста стояли две крошечные фигурки и махали Кашелу. В одной из них юноша узнал демона с собачьей мордой, другая была феей с роскошными огненными волосами.

3

   — Да это Кашел! — с изумлением воскликнул Гаррик. Это выглядело маловероятно, но ошибки быть не могло. Гаррик узнал в толпе на Дворцовой площади высокую фигуру друга. На нем была набедренная повязка, выше нее крест-накрест — бинты.
   Один из особняков на площади — не Илны, как вначале с замиранием сердца подумал юноша, — горел. Это был дом ниже по улице и тоже выходивший садом на главный канал.
   Языки пламени вырывались из окон второго этажа. Пожарные пытались погасить огонь, в то время как сотни солдат из Дворцовой казармы и патрульные безуспешно пытались навести порядок на улице. Возбужденная толпа пока еще не представляла опасности, но кое-кто из присутствовавших решил воспользоваться моментом и поживиться чужим добром.
   Это было нередкое явление во время пожара, но Гаррик удивился, увидев на улице Кашела с рулоном материи. Он никак не ожидал увидеть среди мародеров своего друга Кашела. Только не он! И не Илна.
   — Кашел! — позвал он, торопливо шагая впереди Лианы и Теноктрис. Рядом с его другом была женщина, высокая, как…
   — Шарина! — закричал Гаррик. — Милостивый Пастырь! Теноктрис, это Шарина!
   Кашел широко улыбался. Он остановился, в то время как Шарина и Гаррик опрометью бросились навстречу друг другу торопясь и расталкивая на ходу толпу.
   Юноша обнял сестру, приподнял и закружил ее в воздухе. Вот уж никогда не думал он, что будет так скучать по ней! Даже в тот день, когда Шарина отплыла на борту триремы и оставила щемящую пустоту в его сердце — даже тогда Гаррик не представлял, какая это радость: снова свидеться с сестрой.
   — Что ты здесь делаешь? — спросил он. Оба они расхохотались, потому что одновременно с ним Шарина задала тот же вопрос.
   — Гаррик, — раздался голос Теноктрис, — по-моему, Лиана не знакома с твоей сестрой.
   Гаррик опустил девушку на землю и горячо пожал руку подошедшему Кашелу — на этот раз вживе, а не во сне. Затем он оглянулся на сопровождавших его женщин. Лиана стояла с замкнутым выражением, лицо ее было холодно, как падавший на них лунный свет.
   — Лиана, это моя сестра Шарина, — представил Гаррик. — Лиана приехала в Барку, э-э… после твоего отъезда.
   Он пытался сообразить, как пересказать сестре то, что произошло за время ее отсутствия. Здесь было столько всего — вещи, которые он сам не понимал; истории, которые еще не завершились, события которые в принципе, не могли произойти (например, такие как сон, где он разжился мечом), — что юноша беспомощно замолчал.
   Гаррик молча смотрел на тяжелый нож, висевший у Шарины на поясе. Он замечал и другие перемены в сестре — но они были тонкие, трудно уловимые.
   Девушка, перехватив его взгляд, прикоснулась к рукоятке ножа и произнесла:
   — Гаррик, Ноннус умер. Это случилось потому что… потому что…
   — О, мне очень жаль, — сказал Гаррик. — Я не очень хорошо его знал…
   — Так, пошли, — вмешался Кашел с той безусловной уверенностью, с которой говорил со своими овцами. — Тут неподалеку есть человек, на которого я работаю. Серианец по имени Патиас… Его фактория надежно запирается, а мне, полагаю, надо где-то отлежаться.
   Все пятеро представляли собой сборище, которое при других обстоятельствах обязательно привлекло бы внимание Городского Патруля. Гаррик понимал, что ордер на арест его и Лианы, скорее всего, еще не отменен. Некоторую безопасность на данный момент им обеспечивали только случившийся пожар и волнения на улице.
   Кашел вышагивал впереди их группы, направляясь в ту же сторону, куда шли они с Шариной. Бинты на его спине все промокли, из некоторых продолжала сочиться кровь. Наверное, ему было очень больно, хотя это никак не сказалось на манере держаться юноши. Может, только походка стала чуть более сдержанной.
   Хотя сдержанность была вполне в характере Кашела: он относился к тем людям, которые, выбрав свой путь, следуют ему без лишней спешки и заминок, пока не придут до конца.
   — Хочешь, помогу? — спросил Гаррик, похлопав по рулону, что нес под мышкой его друг. Ноша выглядела не особо тяжелой, но человека с такими ранениями лучше освободить от любой поклажи.
   Кашел посмотрел на рулон с улыбкой, которую Гаррик не смог объяснить для себя. Раньше материя освещалась сполохами пожара, теперь же, когда они ушли с площади на один из боковых бульваров, лунный свет струился по ткани подобно серебряному ручью.
   — Все в порядке, — ответил юноша. — Дом, в котором мы находились, загорелся… Думаю, из-за сражения, которое происходило до моего прибытия. И я подумал: захвачу-ка я лучше такую красоту с собой. Вдруг…
   Кашел замялся, впервые с момента их встречи он выглядел неуверенным.
   — …вдруг кое-кто из моих друзей не захочет, чтоб это сгорело?
   — Пожар вызвал Медер, — с дрожью в голосе сообщила Шарина (причем Гаррик готов был поклясться, что дрожала она не от страха). — Своим колдовством… последним в его жизни колдовством.
   — Если мастер Латиас предоставит нам убежище, — сказала Теноктрис, — это будет очень кстати. Боюсь, нам придется заниматься вещами, которые будут затруднительны без помощи посторонних.
   Кашел бросил на нее взгляд через плечо.
   — Думаю, он предоставит нам все, что я попрошу.
   — У нас новые заботы? — спросил Гаррик. В его голосе не было страха, он нуждался в информации, чтобы действовать дальше.
   — Да, — ответила Теноктрис. — Они связаны с темной силой, в чьей власти находится сейчас Илна.

4

   Пятеро друзей собрались в серианской фактории. Они сидели в кругу на полу, и Шарина наблюдала, как трое серианских целителей — пожилая женщина, мужчина средних лет и десятилетняя девочка — беспрестанно болтая, трудились над спиной Кашела. Мужчина дезинфицировал длинные порезы и закладывал в них мазь. Девочка же, под руководством старухи, сшивала края обработанных ран. Юноша сидел абсолютно безучастно, как бы не замечая их действий — целители могли бы с таким же успехом рыть канавы на другом конце острова.
   — Мне нужно отправляться за Илной, — говорил тем временем Гаррик. Он перевернул пояс так, чтобы меч лежал у него на коленях, вместо того чтобы болтаться сзади. — Это я виноват в том, что с ней случилось.
   Латиас отдал в их распоряжение целое здание — с высокими потолками и стенами, снабженными жалюзи. Такая конструкция обеспечивала уединение и в то же время доступ свежего воздуха. Рядом с каждым из гостей на низких столиках располагались подносы с соками и нарезанными фруктами.
   Кашел охарактеризовал Латиаса как своего работодателя, но Шарине показалось, что серианец относится к юноше с тем глубоким почитанием, которое она наблюдала у Кровавых Орлов по отношению к прокуратору.
   — Она моя сестра, — возразил Кашел. — Кроме того, я бывал…
   Он поморщился, пытаясь подыскать нужное слово.
   — …я бывал в других местах. Я сумею вернуть ее обратно.
   Шарина росла с Кашелом и всегда знала, что он сильный. Но ей понадобилось уехать из Барки и посмотреть на других мужчин, чтоб понять: он не просто самый сильный парень в деревне.
   Девушка видела, как он голыми руками убил тварь, в которую превратился Медер. И это был тот самый юноша, который с нежностью заботился о своих овцах…
   — Здесь не просто вопрос ответственности, — вступила в разговор Теноктрис, строго глядя на обоих юношей. — Гаррик, ты освободил Илну от очень плохого хозяина. В результате она оказалась беззащитной перед другой силой, ищущей себе слуг. Но ты в этом не виноват.
   Серианцы, зашивавшие раны Кашела, переговаривались на своем птичьем языке. Похоже, других языков они не понимали и не интересовались делами гостей.
   — Еще худший хозяин, — с убитым видом повторил Гаррик.
   — Я б так не сказала, — пожала плечами Теноктрис. — Хотя, что скрывать, он достаточно плох. Но он человек, по крайней мере, раньше был. Я говорю о Клобуке.
   Несмотря на возражения Кашела, старая колдунья настояла на том, чтобы произнести над ним свое заклинание исцеления. Напрасно юноша отказывался и заявлял, что с ним и так все будет в порядке. Прислушиваясь к их разговору, Шарина вспомнила, как совсем недавно пораненный Гаррик лежал в отцовской гостинице, а Теноктрис вместе с Ноннусом хлопотали над ним…
   Девушка была бы рада выплакаться, но почему-то не могла. Как бы она хотела, чтоб все сложилось по-другому. Чтоб Ноннус не лежал мертвым под дверьми тронного зала…
   Гаррик положил руку на эфес своего меча.
   — Если Илну забрал Клобук, то мне тем болеенеобходимо идти туда, — решительно заявил он.
   Шарина смотрела на брата и не узнавала его. Хотя, с другой стороны… Вот, например, в Кашеле тоже появилось много нового, но он по-прежнему оставался Кашелом. Может, то же самое справедливо и в отношении Гаррика. Наверное, обстоятельства, с которыми ему довелось столкнуться, выявили в нем какие-то скрытые качества.
   Такие, о которых не догадывался раньше никто. Даже сам Гаррик.
   — Я смогу перенести тебя в то место, где находится Илна, — сказала Теноктрис Гаррику, — но, к сожалению, только тебя. На двоих у меня уже не хватит сил.
   Она посмотрела на Кашела и произнесла:
   — У твоего друга имеется связь с тем местом и, надеюсь временем,где скрывается Клобук. В нашей реальности он способен появляться только через своих посредников…
   — Таких, как мой отец? — спросила Лиана. Внешность и манера держаться, вне всяких сомнений, выдавали в этой девушке знатное происхождение. Хотя в настоящий момент она имела вид человека, только что спасшегося после кораблекрушения. Возможно, так оно и было. Ведь и сама Шарина, и Гаррик, и Кашел уже успели вкратце рассказать о своих злоключениях после отъезда из Барки. Одна Лиана хранила молчание…
   — Я так не думаю, — мягко сказала колдунья, глядя на девушку. — Мне кажется, твой отец служил другой силе, конкурирующей стороне. А под конец и вовсе был сам по себе. Ничей слуга… За исключением Малкара. Поскольку любое зло служит Малкару.
   — Ясно, — сдержанно кивнула Лиана. — Спасибо за правду, мне необходимо было это знать.
   — Скажите, связь, о которой вы говорили, действует через меч? — вдруг подал голос Кашел. Он слушал их разговоры, но думал о своем. — Потому что, если дело в этом, то я ведь тоже могу надеть меч…
   На губах Теноктрис мелькнула едва заметная улыбка.
   — Нет, Кашел, дело не в мече, а в предках, — пояснила она. — Твой друг через свою кровь и душу связан со слоем реальности, где прячется Клобук. Вот почему я могу перенести туда Гаррика.
   Она окинула взглядом собеседников:
   — Полагаю, вы и сами все понимаете… но тем не менее скажу: мы с Гарриком собираемся выступить против Клобука. Скорее всего, результат будет неутешительным — мы потерпим неудачу.
   Еще одна невеселая усмешка, и колдунья продолжала:
   — Если нам повезет, Клобук убьет нас.
   — Он может попытаться, — пожал плечами Гаррик.
   Это был по-прежнему ее брат — человек, с которым она росла рядом. Но не только. В нем появилось что-то еще.
   — Гаррик, — заговорила она. Гаррик с улыбкой, несколько удивленной, оглянулся на сестру. — Не надо умирать за Илну. Она бы…
   Голос у девушки прервался, но она собралась с силами и договорила:
   — Илна не допустила бы, чтобы кто-то из ее друзей умер ради нее. Она, скорее, сама умерла бы!
   Мгновение все молчали. Шарина смахнула с глаз слезы, но они набежали снова.
   — Мы обсуждаем не только вопрос спасения Илны, — произнесла Теноктрис, глядя в глаза Гаррику. — Хотя и это тоже, конечно.
   Она взяла в руки кусок ткани, которую изготовила, а затем, во время схватки с личами, изорвала Илна.
   — Присутствие Илны позволит мне обнаружить местонахождение Клобука, — объяснила колдунья. — Если мы будем просто дожидаться, когда онначнет действовать, то оставим ему возможность скрыться в случае опасности. Мы должны самиприйти к нему, чтоб сокрушить его окончательно.
   — Я видел трон в том месте, где была Шарина, — сказал Кашел. Мужчина-целитель к этому времени уже заменил льняные бинты у него на груди. — Черный… И уродливый.
   — Ничего удивительного, — кивнула Теноктрис. — Думаю, это магия, основанная на внушении. Такие, как Клобук, считают: если они убедят всех, что сидели на Троне Малкара, то станут сильнее.
   Она пожала плечами и добавила:
   — Может, так оно и есть. Во всяком случае, он более могущественный волшебник, чем я.
   — И когда мы отправляемся? — спокойно спросил Гаррик. Это нарочитое безразличие подчеркивало напряжение в его душе.
   — Мне требуется кое-что подготовить, — ответила Теноктрис, — кое-какие порошки. Как ты думаешь, Кашел, мастер Латиас сможет помочь нам?
   — Конечно, — успокоил ее юноша. — Думаю, он сумеет достать все, что необходимо. Латиас достаточно важная персона в Эрдине.
   И Кашел довольно улыбнулся. Серианцы, уже было уходившие, остановились в дверном проеме и испуганно зачирикали, когда их пациент сладко, от души потянулся, сцепив руки за головой.
   — Надо отдать должное целителям — их повязки выдержали это испытание.
   — Латиас говорит, что его церемония прошла замечательно, — с гордостью добавил юноша. — Та самая, с которой я ему помогал.
   — Гаррик, — обратилась к нему колдунья, — хочу сказать: ты не обязан идти со мной. Хотя в душе я, конечно, надеюсь, что ты пойдешь. Ведь у меня достаточно ума, чтоб понимать: одной мне против Клобука не выстоять. Но хочу предупредить — и вдвоем мы, скорее всего, проиграем эту схватку.
   Она неодобрительно покачала головой и продолжила:
   — Шарина, помнится, я говорила твоему другу Ноннусу, что добро и зло суть категории человеческого мышления. Так вот я выяснила, что и сама являюсь чересчур человеком. Надеюсь Ноннус веселится, глядя на меня.