Внутри пещеры осела пыль. Матиас в кромешной темноте нашарил на земле свой меч. Вокруг него раздавались кашель, фырканье и смятенные вздохи. Воин стряхнул с морды земляную пыль и окликнул остальных:
   — Все в порядке?
   — В порядке? Держи равнение, старина! Вряд ли можно сказать, что ты в порядке, если тебя завалило камнями и всякой дрянью.
   Воин на ощупь двинулся в темноте к зайцу:
   — Оставайся на месте, Бэзил. Не двигайся. Мы освободим тебя. Как там остальные?
   — Со мной все бы ничего, если бы в меня не врезался этот еж.
   Грозный рык Орландо резко оборвал ворчливые жалобы Щекача:
   — Стой спокойно и прекрати скакать во все стороны! Ты уже дважды налетел на меня. Так, чей это пушистый хвост?
   — М-м-м, о-о-ох! Чем это в меня попали?
   Матиас двинулся на голос:
   — Джесс, ты как?
   — У меня никаких повреждений. Просто я упала от удара. Что произошло?
   — Апчхи! — Джабез Пень чихнул. — Сдается мне, что нас сюда заманили и завалили вход.
   Матиас с Орландо наконец добрались до наполовину засыпанного Бэзила и принялись откапывать его. Старый заяц не унывал и бодрился, помогая им, чем мог:
   — Думаю, ты прав, старина Пень. Готов поставить салат против супа, что это тот хитролапый, как бишь его, в маске. Что скажешь, Матиас?
   — Я скажу — лежи спокойно, Бэзил. Орландо, можешь упереться плечом в этот камень и отвалить его от Бэзила? Кто-нибудь, возьмите его за лапы и вытаскивайте, пока я откапываю эту рыхлую землю.
   Орландо уперся своей могучей спиной в камень, придавивший Бэзила, и мощно крякнул, навалившись на него всем телом:
   — Ух! Вот так. Теперь быстрее, я не могу его долго держать.
   Пока Матиас яростно отгребал обломки, Джабез, Джесс и Щекач, поднатужившись, потянули разом. Бэзил выскочил из завала, как пробка. Барсук опустил камень. Взметнулась новая туча пыли, затрещал щебень, и каменная масса обломков, перевалившись, застыла на месте.
   Бэзил для проверки потопал лапами:
   — Немного онемели и все такое. Но пока еще первоклассно действуют. Да, ну и олухи же мы, если позволяем себя так одурачить.
   — Давайте не будем казнить себя понапрасну, — вмешался Матиас. — То, что мы делали, казалось в тот момент вполне подходящим. Вопрос теперь в том, как выбраться из этой переделки? Есть у кого-нибудь трут и кремень, чтобы развести огонь?
   Белка Джесс провела лапой по лбу: — Не самая лучшая мысль, Матиас. Ты не заметил, чтo здесь становится жарковато? Это означает, что в пещере осталось не так много воздуха. Если мы разведем огонь, то используем его весь в два раза быстрее и задохнемся.
   Орландо тяжело прислонился спиной к стене пещеры.
   — Ты права, Джесс. Эти бандиты решили устроить нам здесь могилу и, к несчастью, неплохо с этим справились. Дайте мне передохнуть, а потом я взгляну, не сможем ли мы прорыть выход наружу или хотя бы проделать небольшое отверстие, чтобы сюда шел свежий воздух.
   Щекач сел поближе к Бэзилу и стал терпеливо ждать, пока Джесс с Орландо принялись расчищать завал.
   Воздух становился все тяжелее, и тьма, казалось, все более сгущалась вокруг друзей, замурованных в недрах холма.
   А снаружи Маттимео отчаянно скреб рыхлую землю и глину, трудясь бок о бок с Аумой. Остальные суетились вокруг кучи, пытаясь найти подходящее место, чтобы начать рыть. Аума крякнула и поднатужилась, силясь выкатить из завала огромный валун.
   — Это мой отец, Орландо Секира, — сказала она Маттимео. — Я узнаю его боевой клич где угодно.
   Маттимео на минуту прекратил рыть, глядя, как рыхлая земля сползает, быстро заполняя вмятину, из которой Аума выдвигала валун.
   — Я видел моего отца и слышал его голос. И даже в ночной темноте, мне кажется, я узнал Джесс и Бэзила. С ними был еще кто-то, но все произошло слишком быстро, чтобы можно было их разглядеть. Ох! Так мы ничего не добьемся. Смотри, всякий раз, как мы немного откопаем, земля сползает и снова заполняет дыру.
   Синтия Полевкинс села, пропуская сыпучую землю сквозь лапы:
   — Это бесполезно, разве мы можем справиться с такой кучей? Понадобилось бы десять бригад кротов и целый сезон работы, чтобы сдвинуть всю эту землю, а некоторые валуны здесь кажутся величиною с дом.
   Сэм сердито оттолкнул Синтию в сторону:
   — Не важно. Там моя мама, и, значит, мы должны продолжать рыть. Давай, Синтия, вставай и принимайся за дело.
   — Юб, поищи вокруг большую ветку или что-нибудь такое, что могло бы послужить рычагом, когда я буду сдвигать эти камни, — попросила Аума. — Как дела, Матти?
   Маттимео распрямился:
   — Не очень. Похоже, мы так и роемся на одном месте, не продвинувшись ни на шаг.
   Тэсс торопливо подбежала к ним:
   — Смотрите, я нашла несколько сланцевых пластинок. Ими будет удобно рыть.
   На востоке первыми проблесками занималась заря, нежный розовый свет проредил ночную тьму в глубоких зеленых кущах Леса Цветущих Мхов. Солнце степенно вставало из-за горизонта, осушая росу на цветах и листьях, а измученные беглецы все раскапывали сыпучие массы оползня.
   Слэгар лежал на высоком гребне и наблюдал за ними, бормоча себе под нос:
   — Ройте, ройте, мои маленькие рабы. Хорошо, если вы так устанете, что не сможете больше убежать или спрятаться. Вон, я уже вижу свою банду, они тянутся сюда через лес.

23

   На утро вся совещавшаяся накануне компания собралась за завтраком на свежем воздухе, среди фруктовых деревьев, в летней тиши прекрасного старого сада аббатства Рэдволл. Аббат Мордальфус взял слово председателя:
   — Давайте подумаем вместе, друзья. Если мы хотим помочь Матиасу и нашим детям, мы должны разгадать загадку этого стиха. — Аббат постучал лапой по каменной табличке. — Где здесь кончается поэзия и где дается сам ключ?
   Джон Черчмаус уверенно отчеркнул лапой несколько строк стихотворения:
   — Вот здесь, это несомненно. Послушайте:
 
Навсегда я нашла здесь обитель
Под Рэдволлом, что нами основан.
Разгадайте же тайну, дерзните…
 
   Джон решительно хлопнул лапой по выбитым ниже строкам:
   — Отсюда, вот отсюда. Я не мог уснуть и все думал об этом. Здесь появляется настоящий ключ к разгадке:
 
В камне живо точеное слово.
Меж землею и небом, на взлете
Птицы, ветры парят невесомо,
Там ключи к тому месту найдете,
Что давно называла я домом…
 
   Аббат вертел в лапах ломтик яблока.
   — Думаю, ты прав, Джон. Действительно, какая-то часть отгадки пришла мне в голову, когда ты прочел последние слова. Это касается строки: «… ключи к тому месту найдете, что давно называла я домом». Если это писала старая аббатиса Жермена, то мы знаем, что местом, которое она называла домом, прежде чем построила Рэдволл, была Глинобитная Обитель. Однако все это происходило неведомо где и в такие отдаленные времена нашей истории, что еще задолго до меня, на протяжении многих поколений аббатов и аббатис всякая память о местоположении Глинобитной Обители была утрачена.
   Джон согласно кивнул:
   — Конечно, старая Глинобитная Обитель. Должно быть, именно в это место лис повел наших детей, в саму Обитель или в ее окрестности. Помню, как я спрашивал у брата Мафусаила о том, где находится эта Глинобитная Обитель, но даже он не мог мне ответить. Каким образом мы предполагаем ее найти?
   Василика указала на каменную табличку:
   — Разгадка, очевидно, содержится здесь: «Смысл ищите на этой странице в камне слов моих запечатленных». С этого и следует начинать.
   — Бур-р, простите, но я думаю, это даже раньше: «Меж землею и небом, на взлете птицы, ветры парят невесомо». Это о чем?
   — Судя по всему, это о том месте, в котором мы должны искать ключ. — Амброзии Пика усмехнулся. — Надо лишь оглядеться вокруг в поисках отгадки, которая витает где-то в воздухе. Все так бесхитростно просто, я бы сказал.
   — Нечего раздражаться, мой милый, — торопливо перебила его миссис Черчмаус. — Давайте взглянем наверх и посмотрим, что откроется нам между небом и землей.
   — Вершины деревьев, — кратко заключила выдра Винифред.
   Они принялись разглядывать древесные кроны. Миссис Черчмаус уже начала раскаиваться, что подала никчемную идею, как вдруг Василика проговорила:
   — Может быть, верхушка нашего аббатства? Морда аббата медленно расползлась в улыбке.
   — Очень мудро, Василика. Вершина здания, которое строилось по замыслу самого Основателя, — чем не лучшее место для того, чтобы оставить ключ к разгадке! Ладно, смотрю на верхушку нашего аббатства. Скажите только, что мне там искать?
   В ответ посыпались предположения:
   — Что-нибудь в камне запечатленное?
   — Точенные в камне слова?
   — Что-нибудь, что не может летать, хоть и птица?
   — А как насчет перепутанных зеленых букв?
   — Дважды буки, четырежды аз?
   — На что похож «аз»?
   — Я знаю только, на что похожи буки. Джон Черчмаус постучал своей чашкой по деревянному блюдцу:
   — Тише! Все эти выкрики ни к чему нас не приведут. Василика, ты не могла бы забрать у малыша Ролло нашу каменную табличку, а то он с ней играет!
   Василика пересела на траву вместе с Ролло, который вертел в лапах тонкую каменную плитку, и тут же рассмеялась:
   — Пока мы тут ломаем себе голову, Ролло уже нашел разгадку!
   — Где?
   — Прямо здесь, на этом камне, — пояснила Василика. — Я тоже не знала этого, пока не увидела, как Ролло проводит лапой по надписи. Он всякий раз останавливает лапу, когда она касается буквы, помеченной зеленым.
   Аббат торопливо подошел, чтобы понаблюдать за игрой Ролло:
   — Клянусь мехом, ты права, Василика. Молодец, Ролло! «5 перепутанных буквах зеленых». А ну-ка, малыш, покажи их мне. У тебя глаза лучше, чем у меня. Джон, возьми уголек и пергамент. Я буду называть буквы, а ты записывай.
   Ролло с охотой принялся тыкать маленькой пухлой лапой в помеченные буквы. Мордальфус сообщал их Джону Черчмаусу:
   — Первая буква «буки», вторая буква «буки». Амброзии Пика почесал нос:
   — Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь, ко всем желудям, происходит? То какие-то зеленые буки, то вырезанные на камне буквы.
   Аббат с терпеливым смирением возвел очи горе:
   — Иди сюда, Амброзии, давай я тебе покажу. Взгляни на стихотворение. Видишь, некоторые буквы помечены зеленой краской? Вот. Я сейчас назвал Джону первые две из них. Это буквы «буки», а не настоящие буки. Видишь, здесь еще есть помеченные зеленым знаки.
   Все это казалось Амброзию выше его понимания. Он выпучил глаза на буквы, покачал головой и буркнул:
   — Хм, у меня и так полно работы в подвале. Недосуг мне играть тут в слова.
   Джон Черчмаус взглянул поверх очков на взбунтовавшегося хранителя подвалов.
   — Так на чем мы остановились? Две буквы «б». Что там дальше, аббат?
   — Четырежды «аз», Джон. Погоди, кажется, Ролло нашел еще. Да, это буква «с». Отлично, малыш. Есть еще?
   Для Ролло это было чудесной забавой. Он, как волшебник, водил лапой, и аббат называл указанные им буквы.
   — Записывай, Джон. Е, П, И, Л, два Н, два Т, Р, два В, два О и буква Ш. Ну вот, я уже прекрасно разбираю старинные буквы. Это все, Ролло?
   Малыш помахал лапой и припустил вслед за Амброзием в винный погреб.
   — Да, вот так! — рассмеялась Василика. — Что у нас получилось, Джон?
   — Б, Б, два О, четыре А, дальше по два Н, Т, В, затем Р, Е, П, С, И, Л и Ш. Всего двадцать одна буква, но они перемешаны в полном беспорядке. Не видно, где голова, где хвост. Почему аббатиса Жермена не написала ясно, что она имела в виду?
   Аббат, потянувшись, встал:
   — Потому что тогда это не было бы тайной. Эти буквы и есть ключ. Как только мы сложим их в нужном порядке, нам станет ясно, каков будет наш следующий шаг.
   Маттимео яростно рыл и скреб сыпучий бок оползня. Солнце достигло зенита, копать стало совсем жарко и безнадежно тяжело. Пыхтя от напряжения, он выпрямился и вытер лапой лоб, как вдруг рыхлые комочки земли посыпались сверху ему на уши. Он набрал полную горсть щебня и запустил ею в Тима, который копал наверху кучи.
   — Прекрати сыпать мне на голову всякий мусор! — огрызнулся Маттимео. — И куда, во имя всех когтей, подевался этот еж? Он еще полсезона будет искать ветку, чтобы мы могли поддеть эти камни…
   — Вот они, здесь, маленький герой. Твои друзья уже с нами!
   Битый Глаз и Лысолап тащили Юба и Синтию, захлестнув им горло веревкой.
   Маттимео схватил обломок камня:
   — Вперед, Аума, Сэм, атакуем их! Они сбежали по осыпи вниз, но позади них раздался насмешливый голос Слэгара:
   — Ай какие мы смелые!
   Маттимео резко обернулся. Перед ним стоял лис и с ним с полдюжины бандитов. Они были вооружены до зубов. Все еще вне себя от ярости, мышонок швырнул в них камень. Слэгар с легкостью увернулся и вытащил свое ужасающее оружие. Три кожаных ремня, повинуясь движению его лапы, вихрем взметнулись, и металлические шары на концах ремней страшно клацнули, ударившись друг о друга. Лис в маске указал на Тэсс:
   — Брось камень. Если кто-нибудь из вас сделает хоть одно движение, я размозжу голову этой мышке. Я никогда не промахиваюсь.
   Тэсс крепко зажмурилась и сцепила лапы:
   — Беги, Маттимео! Спасайся, беги в Рэдволл. Приведи подмогу!
   — Ну давай, делай, что она говорит, — захихикал с издевкой Слэгар. — После того как я убью ее, я убью и тебя. Разделаюсь с Воином Рэдволла и с его сыном. Вот когда моя месть будет полной!
   Камень выпал из разжавшейся лапы Маттимео, он в отчаянии опустил голову.
   Битый Глаз и Лысолап грубо согнали их в кучу. Каждому из беглецов набросили на шею веревочную петлю, и Битый Глаз стянул им впереди лапы ремнями.
   Слэгар кивнул в сторону южной опушки леса:
   — Отлично, пошли. Теперь вы можете не спешить, нас больше некому преследовать. Ха-ха-ха!
   Странный подавленный звук, то ли рык, то ли стон, вырвался из горла Аумы. Волоча за собою остальных пленников, она бросилась на огромную каменную кучу и стала неистово рыть. Бандитам пришлось взяться всем вместе, чтобы оттащить ее.
   Настегивая пленников прутами и концами веревки, они погнали всю компанию прочь по следу, ведущему на юг через гущу леса.
   Ужас всего происшедшего, как удар грома, поразил Сэма, слезы брызнули из его глаз. Остальные тоже плакали.
   Все, кроме Маттимео. Его глаза были сухими. Крепко сжав зубы и выпрямившись, он шагал вперед, ничего не видя вокруг себя, кроме спины Слэгара. Он ни на мгновение не отрывал пристального взгляда от лисьей фигуры и его покрытой маской головы.
   Слэгар сдержал шаг, чтобы поговорить с Лысолапом.
   — Как далеко отсюда остальные? — спросил он.
   — В двух переходах от больших скал. Я велел им ждать у подножия холмов, пока мы не вернемся, хозяин.
   — Хорошо. Нам нетрудно будет догнать их. Куда ты уставился, мышонок?
   — Тебе следовало убить меня там, в ущелье. — Голос Маттимео был спокойным и презрительным.
   Слэгар сверкнул глазами на бесстрашного пленника и покачал головой:
   — Я уже убил твоего отца. Его меч погребен вместе с ним. На сегодня с меня хватит. А тебя я оставлю в живых, чтобы ты страдал.
   Маттимео остановился как вкопанный. Его друзья остановились вместе с ним.
   — Тогда ты не просто трусливый подонок-убийца, ты еще и дурак. Потому что с этого часа я буду жить с одной лишь мыслью: убить тебя!
   Слэгар был ошеломлен тем, с какой ненавистью и силой прозвучали слова Маттимео. Лис злобно уставился на него, пытаясь взглядом запугать его и заставить покориться. Маттимео бесстрашно выдержал этот взгляд.
   Вырвав у Лысолапа ивовый прут, Беспощадный лис накинулся на Маттимео, хлеща его без остановки. Прут сломался.
   Маттимео вызывающе скривил губы в усмешке. Он даже не почувствовал ударов.
   — Найди себе новый прут и постарайся сильнее, полумордый!
   — Лысолап, Битый Глаз! Поставьте этого вперед, пусть идет перед нами. Живо!
   Маттимео поволокли в начало колонны. Слэгар с обескураженным видом шел позади, явно испытывая облегчение от того, что спину ему больше не сверлит взгляд мышонка.

24

   Взволнованный гул голосов наполнил Пещерный Зал, когда все собрались к чаю во второй половине дня. По лапам ходили списки букв, обнаруженных малышом Ролло, а на столе был поставлен приз — покрытый розовой глазурью сливовый торт с пряностями, который испек сам аббат. Джон Черчмаус имел самые серьезные намерения завоевать его, однако даже аббат Мордальфус не на шутку взялся за дело. Сияя от гордости за свое творение, он хотел сам получить его.
   Кроты решили составить сборную команду и сидели, почесывая свои меховые затылки и разглядывая двадцать одну букву.
   — Вур-р, все шивор-рот-навывор-рот, надо сказать.
   — Хур-р, брось болтать и размышляй, мямля, или никогда не выиграешь тор-рт.
   Василика объединилась с малышом Ролло и миссис Черчмаус. Винифред, брат Осока и Амброзии Пика сели кучкой поодаль. Во всех уголках упорно трудились небольшие группы, пытаясь разгадать тайну двадцати одной буквы. Каждую минуту кто-нибудь подходил к аббату, предлагая отгадку. Мордальфус, исполнявший роль арбитра, окидывал каждого оценивающим взглядом.
   — Гм-м, «Боров наши пел на братства». Извини, сестра Мей. Ты же видишь, что в ребусе только одна буква Р, а ты использовала две. Следующий. А, Винифред, ну-с, посмотрим. «Бобра на листве пошатав»? Что же, во имя всех желудей, это может значить? Нет, я не могу этого принять. А, Джон, ну-ка поглядим, кто же выиграет мой прекрасный торт.
   Джон Черчмаус выжидающе смотрел поверх своих очков, пока аббат зачитывал его отгадку.
   — Аббат ровно пишет на, свал. Странная фраза, Джон. Какие у тебя основания предлагать такое решение? Джон с застенчивым видом протер очки:
   — Собственно, никаких. Я пробовал разные сочетания, но это показалось мне самым удачным.
   Мордальфус отложил заявку Джона в сторону:
   — Ладно, кто его знает? Мы оставим это как вариант. Спасибо, Джон.
   — У нас получилось! У нас получилось! — Малыш Ролло выскочил вперед, размахивая куском пергамента. Он споткнулся, шлепнулся на пол, вновь неуклюже встал на лапы и возложил раскрошившийся лист на колени аббата.
   Старый аббат, добродушно заморгав глазами, поднял и усадил Ролло на подлокотник своего кресла.
   — Ты сообразительный малый, Ролло. Ты сам решил головоломку?
   Василика и миссис Черчмаус подмигнули аббату:
   — Конечно это он. Мы не смогли бы решить без него. Мордальфус понимающе кивнул:
   — Ладно, посмотрим, что у вас получилось. Ворон на шпиле аббатства. Ха, вот за это мы, похоже, действительно можем уцепиться. Ворон на, шпиле аббатства, а? Ладно. Молодец, Ролло, не говоря уж, конечно, о твоих двух помощницах. Думаю, торт причитается вам троим.
   Василика, миссис Черчмаус и Ролло шепотом устроили совещание и наконец вынесли решение о том, что каждый получит по небольшому куску, чтобы все были довольны.
   После чая обитатели аббатства собрались на лужайке перед главным зданием Рэдволла. Заслоняя глаза от солнца, они разглядывали высокую крышу. Королева Клюва и ее бойцы-воробьи по просьбе аббата кружили над крышей, облетая шпили, башенки и зубчатые стены амбразуры. Ждать пришлось недолго. Вскоре Клюва стремительно слетела вниз и села на подоконник, чтобы доложить обстановку.
   — На крыше вокруг шпиля четыре птицы, четыре птицы, — сообщила она.
   Аббат с трудом сдерживал волнение:
   — Какие птицы? Как высоко? Где? Воробьиная королева прикрыла глаза, вспоминая расположение птиц:
   — Позади крыши — ястреб. С этой стороны — гусь. По другую сторону — сова. А с той стороны — ворон. Все пернатые червяки — камень, вот.
   Василика отступила на несколько шагов и указала наверх:
   — Я вижу с этой стороны вырезанную фигуру дикого гуся. Ее едва можно разглядеть. Смотрите, он наклонен вперед, с расправленными крыльями. Я никогда его раньше не замечала.
   Аббат сложил лапы под широкими рукавами рясы:
   — Есть еще множество вещей, которых мы не знаем о Рэдволле. Это очень древнее и таинственное место. Чем дольше я здесь живу, тем больше понимаю, что все заложенное нашими предками имеет свою историю и свой особый смысл. И все это — часть общей истории Страны Цветущих Мхов. Гусь повернут головой на запад, указывая на закат и на великое море. По этому пути они улетают каждую осень. Думаю, что ястреб должен быть направлен на север. Это боевая птица, а северные земли всегда охвачены войной. Сова, полагаю, смотрит на восток, на густой лес и восходящее солнце. Остается только одно направление, куда может быть обращен ворон.
   Весь отряд изыскателей двинулся вокруг здания к этой оставшейся стороне аббатства. Джон Черчмаус поправил очки и вытянул лапу:
   — На юг, ворон указывает на юг! Кто не может летать, хоть и птица? Конечно же, высеченный из камня ворон. Мы нашли его! Ах, если бы здесь были Джесс или Сэм, они бы могли взобраться и рассмотреть его.
   Королева Клюва взъерошила перья:
   — Зачем лазить белке? Воробей летает, я осмотрю вороний камень.
   Клюва стрелой взмыла вверх. Стоявшие внизу увидели вскоре лишь маленькое черное пятнышко, которое кружило над фигурой ворона, возвышавшейся над далеким карнизом. Клюва не стала задерживаться. Она полетала вокруг, затем спорхнула вниз и с веселым подскоком приземлилась на гравийную дорожку.
   — Много червезнаков, и в эту сторону, и в ту, сверху, и снизу, и кругом.
   — Я так и думал, — вздохнул Джон Черчмаус. — На статуе есть надпись, но воробьи совсем не умеют читать. Мордальфус толкнул его локтем:
   — Полно, Джон. Мы не хотим обидеть Клюву. Она сделала все, что могла, чтобы помочь нам. Нам надо подумать, как получить копию надписи.
   Клюва наблюдала за их беседой:
   — Как вам это сделать. Воробей не может нести мышь — слишком жирный червяк, слишком большой. Воробей не читает червезнаки, как старая мышь аббат делает с книгами. Большая проблема.
   Аббат задумчиво оглаживал свои усы:
   — Да уж, правда, Клюва, но мы должны помочь Матиасу.
   — Научите этих птиц, как притиранием свести знаки на бумагу. — Амброзии Пика выступил вперед, держа в лапах лист пергамента и угольные палочки. — Я сам часто проделывал это, когда мне нужно было снять копию резьбы с некоторых старых бочек в винном подвале. На них бывают прекрасные резные узоры.
   Василика всплеснула лапами:
   — Конечно, вот и весь ответ. Наверняка Клюва сможет натереть угольком лист пергамента, если ее воробьи плотно приложат его к надписи. Ладно, дайте мне пару минут поговорить с ней, и я уверена, что научу ее.
   Не различая во мраке смены дня и ночи, друзья совершенно не представляли себе, как долго просидели в заваленной пещере. Воздух становился все более тяжелым, спертым и горячим. Матиас чувствовал пульсирующую боль в висках. Он пытался удержать свои отяжелевшие веки и слышал вокруг себя лишь неровное, слабеющее дыхание остальных. Он несколько раз пытался заговорить с ними, но в этом было мало проку — все они погрузились в глубокий, близкий к обмороку сон. Крепко сжав рукоять своего меча, Воин постарался сосредоточить свои мысли на том, как выбраться отсюда. Надежды на это было мало. Они были погребены под толщей фактически сплошной каменной скалы, массивный оползень запечатал единственный выход.
   Воин больше не в силах был гнать от себя сон. Он откинулся на спину, опираясь на тихо поднимавшийся и опадавший бок Орландо, и позволил себе расслабиться.
   Постепенно чувства начали отказывать ему, дыхание стало тише. Его окутала тьма, и он задремал…
   Он был в Большом Зале своего любимого аббатства Рэдволл. Солнечный свет разноцветным каскадом лился в высокие окна, пробиваясь сквозь цветные витражи и узорчатыми бликами ложась на холодные каменные стены. Матиас подходил к длинному гобелену. Он знал, зачем идет: ему нужно было увидеть Мартина Воителя. Да, вот он — великий Воин, Основатель и Защитник Рэдволла, гордо стоящий в центре своего гобелена. Матиас ничуть не удивился, когда Мартин сошел с тканого гобелена и сам предстал перед ним. Он двинулся вперед, чтобы пожать Мартину лапу, но фигура отступила. Мартин нахмурился, он поднял что-то с пола. Это был огромный боевой топор Орландо!
   Матиас был ошеломлен. Мартин наступал на него и колол в бок топором. Матиас почувствовал боль.
   — Эй! Мартин, это же я, Матиас. Почему ты нападаешь на меня?
   Мартин вновь ударил Матиаса в бок; на этот раз он громким укоризненным голосом произнес:
   — Почему спишь, Воин? Ты должен спасти своего сына и его друзей.
   Матиас попытался достать свой меч, чтобы защитить себя, когда Мартин вновь напал на него, но не почувствовал своих лап. Они безвольно висели у него по бокам. Он вздрогнул от боли, когда топор снова вонзился в его бок.
   — Воин, который спит в минуту опасности, — это не воин, а трус!
   Матиас проснулся и обнаружил, что скатился с бока Орландо и лежит теперь на боевом топоре. Стоило ему пошевелиться, и топор больно впивался ему в бок. Матиас сел и потер больное место, понимая, что его просто мучил кошмар. Но в этом сне была и помощь, и предостережение, которое дружески послал ему дух Воителя.
   С трудом выпрямившись, Воин взял топор и, неуверенно побродив в темноте, обнаружил наконец заваленный вход. Он мучительно медленно полез, стараясь взобраться как можно выше по сползшей груде обломков, пока не оказался на ее вершине. Весь залитый потом, тяжело дыша, Матиас принялся простукивать каменный завал длинной рукоятью топора. Он с трудом всовывал и проталкивал длинный черенок между валунами, пока не почувствовал, что тот вонзился в землистый холм. Иногда черенок натыкался на камень, но Матиасу удавалось, поводив им из стороны в сторону, обойти препятствие и протолкнуть его дальше. Черенок уже почти на всю длину вошел в завал. Последним усилием Матиас налег на него и упал вперед, когда деревянный черенок полностью провалился в отверстие. Совершенно измученный, Воин медленно начал раскачивать древко из стороны в сторону, потом очень осторожно стал выводить его из проделанного отверстия, пока тот полностью не вышел наружу.