Он отправил гонцов к Магуайру и своим рыцарям с приказом доставить к нему пленного и привезти Фиону. К вечеру все должны собраться в замке, однако Гэлан не успокоится, пока своей рукой не прикончит О'Нила. Всякий раз, стоило ему подумать о том, что натворил этот негодяй, гнев вспыхивал в нем с новой силой.
   Внизу все еще царила шумная суета — слуги не могли прийти в себя от неожиданного появления лорда Донегола. Кое-кто даже пустился наутек. Гэлана это не волновало. Главное — у них с Сиобейн есть крыша над головой, и они одни в этой комнате.
   С усталым вздохом он опустился в кресло и потер лицо. Принцесса пугала его своей вялостью, ее кожа казалась слишком холодной, и Гэлан готов был придушить нерасторопных гонцов, до сих пор не доставивших сюда Фиону. Впрочем, он понимал, что пройдет еще не один час, прежде чем чародейка успеет прийти на помощь своей кузине.
   Оставалось только ждать и молиться.
   Фиона с полным подносом в руках в сопровождении горничной смело вошла в спальню, а Йэн остановился на пороге при виде Пендрагона, задремавшего возле постели жены. Ее маленькая ручка покоилась в его огромной мозолистой руке. Магуайр всмотрелся в следы слез на заросших щетиной щеках, в осунувшееся от лишений и тревог лицо этого гиганта, и что-то сломалось в его душе.
   — Трудно сказать, кому из них хуже, — буркнула себе под нос Фиона, легонько тормоша Гэлана, чтобы подобраться к Сиобейн.
   Он вздрогнул и первым делом посмотрел на жену и лишь потом на чародейку. Он подробно рассказал Фионе, как сумел найти Сиобейн, истекавшую кровью.
   — Ступай поешь и отдохни где-нибудь в другом месте!
   — Я от нее ни на шаг!
   — И я тоже! — Она схватила Пендрагона за руку и заставила посмотреть себе в глаза. — Но у тебя осталось незаконченным одно дело. — Фиона кивнула туда, где стоял Магуайр, и добавила, не давая ему возразить: — Постарайся, чтобы от тебя был прок! Поторопи повара с ужином. Она истощена до крайности и нуждается в легкой пище! А заодно убери его, — чародейка ткнула пальцем в Йэна, — подальше с моих глаз!
   Гэлан кивнул, радуясь тому, что может чем-то помочь, и просто поволок Йэна вон из комнаты. Фиона слышала, как он приговаривает на ходу:
   — Не стоит и дальше дразнить ее своей физиономией, приятель. Того и гляди, заквакаешь на болоте!
   Гэлан метался по большому залу. То один, то другой из собравшихся здесь рыцарей предлагал свой план действий — и сам же отметал его как неприемлемый. Гэлан никого не слушал, сосредоточившись на том, что происходит наверху, в спальне, где Фиона врачует его жену. Не дай Бог потерять ее теперь, когда он уже поверил, что спас ее от всех бед! Если бы здесь был Коннал! Гэлану так не хватало доверчивой детской улыбки и тепла маленького тела… Но отряд из Донегола доберется сюда только к утру. Дважды он пытался попасть наверх — и оба раза его отсылали. Он готов был вышибить дверь, хотя отлично знал, что Фиона позовет его, как только будет можно.
   Тяжело вздохнув, Гэлан поднял голову и окинул взглядом своих воинов. Он гордился тем согласием и доверием, что царили между ирландцами и англичанами.
   Патрик со скованными за спиной руками сидел у западной стены, уставившись в пол. Интересно, о чем думает этот тип, зная, что часы его сочтены?
   Измученный ожиданием, Гэлан вошел в спальню и приблизился к кровати.
   — Добрый день, любимый! — безмятежно улыбнулась Сиобейн.
   Он рванулся к кровати и обнял жену.
   Фиона велела горничным оставить их одних, сложила в корзинку свои пожитки и последовала за ними. На пороге стоял Йэн. Он изумленно наблюдал, с каким пылом целуются Гэлан и Сиобейн.
   Фиона бесцеремонно выпихнула Йэна в коридор и закрыла дверь.
   Стоя на коленях возле кровати, Гэлан без конца целовал ее и не мог оторваться. Его губы проложили влажную, горячую дорожку вокруг ее груди.
   — Боже, как я по тебе соскучился, — повторял он.
   — И я, любимый!
   «Любимый!» Ему никогда не прискучит это слово! И он больше ни за что не расстанется с ней, никогда не позволит отнять ее у него снова.
   — Я хочу тебя, Гэлан, — жарко шептала она, расстегнув на нем пояс и отшвырнув его в сторону.
   — Ты еще слишком слаба, — чуть не простонал он. Однако в следующий миг не выдержал, снял с нее рубашку и наклонился над дивным, манящим телом.
   — Неправда! Мне уже лучше! Ох, Гэлан! — невольно воскликнула она, когда его язык коснулся чуткого, напряженного соска. Сиобейн распустила завязки на его штанах и пробралась внутрь.
   — Ох, Боже милостивый… — Он поймал ее руку и посмотрел в глаза. — Ты собралась меня извести?
   — Я собралась тебе отдаться, Гэлан, — ответила она. Он вздрогнул всем телом. — Прямо сию минуту!
   Он поспешно избавился от одежды и вернулся в кровать. Сиобейн, разгоряченная, страстная, мигом взобралась к нему на колени.
   Гэлан погладил ее по спине и взял в рот сосок. Она стонала от наслаждения, и от ее кожи поднимался горячий пар. Он раздвинул колени, так что приоткрылась влажная ложбинка между ее бедер, и, погладив ее, воскликнул:
   — Как ты прекрасна!
   — Ох, Гэлан, — хрипло выдохнула она, — войди же скорее!
   Их тела сплелись, он проник внутрь, и она застонала от наслаждения. Она отвечала на сильные, ритмичные движения его бедер, и голубой туман становился все гуще, обволакивая влюбленных легким облаком, отгораживая от остального мира с его предательством и тайнами, все еще стоящими между ними.
   Они вместе познали миг наивысшего блаженства, и с ее губ сорвались какие-то гэльские слова. Гэлан вздохнул — глубоко и счастливо.
   Она с ласковой улыбкой поцеловала его в губы, и он сжал в ладонях ее прекрасное лицо.
   — Господь свидетель, — признался Гэлан, — каждый раз, когда это случается, я теряю частичку своей души!
   — Ты ничего не теряешь, она возвращается к тебе с моей любовью!
   Наконец-то лорд Донегол мог укрыться одеялом и заснуть, сжимая в объятиях свою леди. На несколько часов для них перестал существовать реальный мир со всей его жестокостью и тайнами.
   Сиобейн любовалась его безмятежным сном, и сердце ее пело от счастья. Но уже в следующий миг глаза ее заблестели от слез, и она грустно осмотрела убогую обстановку в этой давно пустовавшей спальне. Настал час истины. Не станет ли этот замок местом ее изгнания?
   Он беспокойно зашевелился и сел в кровати.
   — Почему ты плачешь?
   — Я должна сделать тебе признание, любимый.
   — Говори, не стесняйся! — отвечал он с тревожно замершим сердцем. — Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то тайны!
   — Я знаю, почему О'Нил хотел убить меня и подстроил этот случай с повозкой… Это все из-за Коннала. — Она вздохнула и закончила: — Он не сын Тайгерана!
   — Знаю, — огорошил ее Гэлан. — Я заподозрил это, когда Дрисколл рассказал, что Коннал родился в монастыре в конце зимы. Но ведь Тайгеран умер только весной, Сиобейн. — Ему не сразу удалось заставить себя договорить до конца: — Коннал — сын Йэна.
   Она чуть не засмеялась в ответ. Так вот откуда эта безумная ревность!
   — Нет, он не его сын!
   Гэлан ничего не понял.
   — Его родила Рианнон!
   — Что?! — Гэлан даже вскочил на ноги. — Нет, не может быть! Так ты ему не мать?
   Она отвернулась, болезненно морщась и комкая в кулаке край одеяла. Гэлан, проклиная свою несдержанность, вернулся в кровать и покрыл ее руки поцелуями:
   — Прости меня, любимая! Говори, я слушаю тебя!
   Рианнон была помолвлена с одним лордом на севере, но он неожиданно умер. А ее уже взяли к жениху, и она узнала о его смерти, только когда приехала на место. Новый лорд отправил ее домой под охраной своего рыцаря. И по дороге они полюбили друг друга. Когда они добрались до аббатства, рыцарь получил приказ вернуться домой. Так вышло, что она осталась одна, с ребенком на руках. Вот почему ей пришлось послать за мной.
   — А она не пыталась с ним связаться?
   — Не всякому доверишь такую тайну. Хотя, конечно, она посылала ему вести, но не дождалась ответа и сочла, что он не желает признать свое отцовство. А он все отрицает и твердит, что примчался в аббатство, как только смог, но сестры не позволили ему встретиться с Рианнон. Скорее всего потому что уже дали мне клятву хранить все в тайне.
   Отрицает? Так, значит, они снова встретились? — Его сердце сжалось от недоброго предчувствия.
   Он здесь, Гэлан, и собирается назвать Коннала своим сыном, а Рианнон — своей женой!
   — Коннал — мой сын! — Гэлан снова вскочил с кровати и принялся одеваться, путаясь в штанинах. — И черта с два я позволю какому-то поганому предателю наложить на него лапу!
   — Гэлан, пожалуйста, успокойся! — Он сгреб ее в охапку и так замер, стараясь обрести в ее объятиях выдержку и силу духа. — Как ты догадался, кто этот человек?
   — Это из-за его глаз, таких знакомых глаз, совсем как у моего сына!
   «Моего сына»! Он любит малыша всей душой, а ее признание разбивает ему сердце!
   — Это с ним я говорила тогда, в лесу. Ты принял его за разбойника, а потом за человека Магуайра.
   — Да. — Он неохотно разжал руки. — И это ему, пожалуй, мы обязаны спасением Коннала из-под колес повозки. Но он все равно был и остается предателем!
   — Не может быть! — в испуге прошептала Сиобейн.
   — Патрик держит руку О'Нила! О'Нил шантажировал его, пригрозил вырезать всю семью, если он не станет выполнять его приказы!
   — Ох, Гэлан, но ведь столько людей погибло, как бессловесная скотина! — Ее глаза расширились от ужаса. — Ну почему они не пришли к нам с повинной?
   — А с какой стати он бы надеялся на нашу помощь? Ведь у нас растет его сын! Двое захваченных вместе с ним уже казнены, а Патрика привез с собой Йэн. — Он с досадой отмахнулся. Сейчас его интересовало другое. — Скажи мне, любимая, почему ты сделала это? Почему Рианнон отдала тебе своего сына?
   — В аббатстве о смерти Тайгерана узнали раньше, чем в замке. Не стало хозяина Донегола, их вождя. Еще когда он отправился в Англию, мне едва удалось удержать людей от междоусобицы. Тайгеран не скрывал, что все еще любит Деворгиллу, и всем было известно, как он ненавидит меня. — Ее губы горько скривились. — Нужно было срочно что-то предпринять, пока они не взбунтовались и не пошли войной на Макмюрроу. Это означало бы, что я напрасно обрекла себя на все эти муки. Тайгерана не стало и Донеголу требовался новый хозяин. Или хотя бы его наследник. — Она подняла на Гэлана глаза, полные слез. — Рианнон пришел срок рожать. И она отдала мне своего сына.
   — А ты вернулась с наследником и правила от его имени?
   — Да.
   — Так вот почему ты так просила не бросать его, если что-то случится с тобой! — Он ласково погладил ее по руке. — Ты боялась, что Патрик попытается забрать его и твоя тайна откроется!
   Она кивнула и всхлипнула.
   — Он ничего не сможет сделать, Сиобейн! Он натворил столько, что не имеет права что-то требовать. Да и Рианнон не избежать наказания за ее ложь. Хотя я и не думаю, что она подозревала именно О'Нила, — ее скрытность стоила жизни слишком многим. — Он помолчал и осторожно спросил: — А Рианнон подтвердит, что это ее сын?
   — Никогда! Если только речь не будет идти о моей жизни. — Сиобейн со страхом посмотрела на него: — Что ты с ней сделаешь?
   — Она твоя сестра и родная мать Коннала, но я не могу оставить ее безнаказанной, — понурился Гэлан.
   Сиобейн грустно кивнула — она тоже понимала, как далеко завела Рианнон ее ложь.
   — По-моему, О'Нилу известно, что Коннал — не сын Тайгерана.
   Гэлан выругался.
   — Но именно это он мне и сказал!
   — Так он не побоялся сунуться в ту башню? — Глаза Гэлана вспыхнули от ярости. — Черт побери, что за наглый мерзавец!
   Он вскочил с кровати, но Сиобейн остановила его, поймав за руку.
   — Он говорил с английским акцентом, но это наверняка был он!
   — И что он тебе наплел?
   — Что придет конец всем, кого я люблю. И что в этот момент ублюдок прощается с жизнью.
   Гэлан выскочил в коридор и потребовал немедленно доставить к нему Коннала!

Глава 35

   Как всегда, когда Гэлан начинал нервничать, он метался по комнате, не в силах усидеть на месте. И хотя принцесса знала, что может вполне положиться на Дрисколла, ее муж, похоже, доверял только себе. И желал, чтобы Коннал был здесь, с ним. Чем скорее, тем лучше.
   Сиобейн долго следила за его метаниями, прежде чем решилась окликнуть. Он не ответил, ожесточенно поскреб в затылке и начал очередной круг по комнате.
   — Гэлан!
   — Что? — рявкнул он, но тут же опомнился и со вздохом сказал: — Прости меня, милая!
   — А ты меня простил?
   Гэлан опустился перед ней на колени.
   — Тебе не за что просить прощения, любимая! У тебя не было выбора, и ты сумела найти самое деликатное решение для неразрешимой проблемы!
   Она с облегчением перевела дух, и глаза ее наполнились слезами.
   — Ох, милая, только не плачь, не надо! — Он становился беспомощным, когда она начинала плакать. — Твой народ получил наследника, вокруг которого мог сплотиться, твоя сестра избежала позора, а Коннал окружен любовью и обещает вырасти хорошим мальчиком! Хотел бы я в свое время иметь такую же маму, как ты!
   — У тебя скоро появится свой шанс, Гэлан! — прошептала она, гладя его по голове.
   Он нахмурился, не понимая, о чем речь. Его растерянность выглядела так по-мужски!
   — Я ношу твоего ребенка.
   Он вдруг смертельно побледнел, уставился куда-то в пространство, словно высматривая там некие тайные знаки, и лишь потом решился перевести на нее ошеломленный взгляд.
   — Мы… мы сделали ребенка?..
   — Это вполне естественный результат для такой горячей любви, муженек! — ласково улыбнулась она.
   — Боже милостивый! — Его голос задрожал и прервался от избытка чувств. Он благоговейно прикоснулся к ее животу, как будто хотел пощупать затаившуюся там новую жизнь, а потом обнял Сиобейн и прижался щекой к ее талии. — Ах, моя принцесса!
   Она ласково перебирала его темные густые волосы, а он блаженно зажмурился и вздохнул, снова благословляя тот день, когда Всевышний внушил королю Генриху мысль послать его в Ирландию.
   В замке все томились ожиданием и мечтали скорее разрешить этот смертельный конфликт. Только Сиобейн с Гэланом не спускали друг с друга любящих глаз, нисколько не смущаясь тем, что за ними наблюдает Йэн. Воспользовавшись моментом, когда Пендрагона окликнул кто-то из рыцарей, Йэн наклонился к принцессе:
   — Ты ведь любишь его?
   Впрочем, он и так знал ответ. Он знал его с той минуты, когда увидел их вместе, и все же предпочитал делать вид, что ничего не понимает, — ради прежней любви, отнятой у него войной. Любви, от которой он отвернулся сам.
   — Да. — Она посмотрела Гэлану в спину и добавила: — Люблю больше жизни!
   — Могу я получить прощение за то, что вытворял все эти годы?
   — Ты давно получил мое прощение, Йэн! — тепло улыбнулась она. — Это Фиона все еще тебя не простила. Ты уничтожил ее.
   Йэн, сгорая от стыда, осторожно покосился на темноволосую чародейку. Она ответила ему взглядом, полным ненависти.
   Магуайр понимал, что заслужил эту ненависть, и был полон решимости добиться ее прощения. Он смотрел на Гэлана. Тому было тесно в низком, не по росту, кресле, и Йэн невольно вспомнил, с какой нежностью этот великан прижимал к себе маленького испуганного мальчика, когда Де Клэр пребывал в беспамятстве, а Пендрагону хотелось рвать и метать, но он, смирив свой гнев, тихо сидел у камина.
   — Он хороший парень.
   Принцесса удивленно посмотрела на Йэна.
   — Он вел себя на редкость сдержанно и старался доверять всем нам, хотя я видел, как ему не терпится сокрушить все вокруг, чтобы отыскать тебя.
   — Вот и хорошо, что я этого не видела! — грустно усмехнулась она. — Ты можешь положиться на него, Йэн, он сумеет сохранить наши земли нетронутыми. Я ему верю.
   Гэлан резко обернулся, подозрительно глянул на шептавшуюся парочку — и улыбнулся Йэну.
   — Магуайр, ты заслужил благодарность! Этот замок в отличном состоянии, и в кладовых полно запасов!
   — Мне повезло найти хорошего управляющего, — признался Йэн, окинув взглядом стены замка, доверенного ему по договору с Донеголом.
   — Передай ему, что это место останется за ним столько, сколько он пожелает!
   Йэн кивнул, и Гэлан обернулся было к Сиобейн, но что-то заставило его насторожиться.
   — С тобой что-то не так, Магуайр?
   — Боюсь, что да.
   Пендрагон посмотрел на него с немым вопросом.
   — Я не ударил палец о палец, чтобы остановить эти козни! Я, изо всех сил старался тебе навредить!
   — А я изо всех сил старался довести тебя до виселицы! — парировал Гэлан.
   — А я бы сказала, что вы оба хороши! И давайте на этом закончим! — заключила Сиобейн.
   — Но мы только начали! — возмутился Магуайр. Гэлан подозрительно уставился на Йэна.
   А тот внезапно обнажил меч, и по залу пронесся невнятный гул испуганных восклицаний. Ирландец не смог заставить себя преклонить колено — он просто положил клинок на стол перед Пендрагоном и отчеканил, держа руку на рукоятке:
   — Клянусь служить тебе верой и правдой, лорд Донегол!
   Гэлан торжественно кивнул, понимая, какой ценой далась эта клятва свободолюбивому сыну гор, поднялся с кресла и подал Магуайру руку. Их ладони сошлись в крепком пожатии.
   Сиобейн, наблюдая за этой сценой, счастливо улыбалась. Вот оно, начало исцеления ее земли!
   Коннал, расталкивая слуг, кинулся к Гэлану и закричал:
   — Ты нашел ее! Я знал, что ты ее найдешь!
   — И откуда же ты это узнал? — ласково спросил Гэлан, подхватив малыша на руки и крепко прижимая к себе.
   Мальчик ответил ему горячим объятием.
   — Потому что ты больше всех и сильнее всех! И петому, что ты — мой отец!
   — А ты — мой сын! — прошептал Пендрагон со счастливой улыбкой.
   Он видел, с какой жадностью следит за ними Патрик, и даже пожалел его, но это не поколебало его намерения отдать изменника на суд королю. Их взгляды встретились.
   На миг мужчины замерли, а потом Патрик медленно кивнул англичанину. Кивнул в знак согласия. Гэлан, облегченно вздохнув, ответил таким же кивком и понес сына наверх, к Сиобейн. Дрисколл поднял пленника на ноги и повел во двор, туда, где строилось войско, собиравшееся в поход.
   Сиобейн смотрела на море. Оно было здесь совсем близко. Коннал мирно посапывал в огромной кровати, свернувшись клубочком под теплым одеялом. Принцесса невольно улыбнулась, вспоминая, как Гэлан поделился с ним тайной. Коннал прискакал к ней, радостно хихикая, а потом они втроем стали придумывать имя для маленького братика или сестрички. Впрочем, Коннал сразу решил, что у него будет сестра.
   Принцесса положила голову на подоконник и грустно вздохнула. Гэлан отправился на перехват, он хотел окружить О'Нила, когда тот начнет атаковать Клох-Бэйнтрих. План казался ей слишком рискованным, хотя Пендрагон располагал большой, хорошо обученной и преданной ему армией. Он оставил здесь для охраны маленький отряд. Этот замок нельзя было даже назвать настоящей крепостью — без оборонительного вала и рва с водой его каменные стены могли защитить разве что от непогоды. Собственно говоря, он и был прибежищем для немногих семей, промышлявших здесь рыбной ловлей. Берег был так крут и неприступен, что никакому внешнему врагу не приходило в голову начинать атаку с этой стороны.
   — Он вернется через несколько часов, Сиобейн. Тебе следовало бы отдохнуть и быть готовой принять его как положено.
   — Я уже выспалась, — улыбнулась принцесса и повернулась к Фионе. — Почему бы тебе не составить компанию Конналу?
   Фиона растерянно замигала и потупилась.
   — Ты не боишься доверить мне своего сына?
   — С какой стати?
   Взгляд Фионы красноречиво говорил о том позоре и одиночестве, которые мучили ее столько лет.
   — Я не заседала с теми старейшинами, что осудили тебя на изгнание, Фиона. Но все равно прости меня за невольное соучастие. Единственное мое оправдание в том, что я считала тебя участницей заговора. Ты помогла усыпить и выкрасть меня, хотя отлично знала, что я должна была стать женой Тайгерана.
   — Я полагала, что ты хотела быть женой Йэна.
   — Нет — если за это пришлось бы платить чужими жизнями!
   — Я знала, клянусь, я знала это сама, но он был так убедителен…
   — Да, он всегда был обаятельным парнем!
   — Магуайр? — возмутилась Фиона. — Я не прощу его никогда!
   — Ты вольна поступать как хочешь, сестра, но тебе вовсе ни к чему и дальше жить в одиночестве. — Сиобейн наклонилась, стараясь заглянуть Фионе в лицо. — У тебя есть семья, которая не откажется от тебя!
   Чародейка со слезами на глазах посмотрела на Сиобейн. А та крепко обняла ее и сказала:
   — Добро пожаловать домой, сестра!
   Фиона опустила голову на плечо Сиобейн и зажмурилась, не обращая внимания на застывшего на пороге Йэна. Его широкие плечи поникли под грузом вины.
   Дверь с шумом распахнулась, и принцесса схватила меч, оставленный Гэланом.
   — Он идет сюда!
   Сиобейн узнала голос Фионы и переспросила:
   — Гэлан?
   — Нет! — задыхаясь, выпалила чародейка. — О'Нил со своей армией!
   Сиобейн кубарем слетела с кровати и приникла к окну.
   — Пресвятая Дева! — вырвалось у нее при виде сотен вооруженных всадников, приближавшихся к их жалкому убежищу. Факелы в их руках пылали, как адские огни. На ветру развевались знамена — поддельные знамена с гербом ее мужа.
   — Но… ведь Гэлан ждет его на западе!
   А их всех вырежут здесь. Пока лорд Донегол будет мчаться на помощь замку, которому никто не угрожает.
   — Так я и знал, что этим кончится! — бормотал Йэн, поспешно вооружаясь. Он снял со стены старинный лук.
   — Ты не сможешь остановить его в одиночку с горсткой людей!
   — А что ты предлагаешь, Сиобейн? Отворить ворота и пригласить его в гости? — Йэн укоризненно глянул на нее, пробуя на прочность лук и отдавая распоряжения своему оруженосцу. — Ему не нужна эта крепость — ему нужно расправиться с нами, оставив в живых заложников, с помощью которых он надеется одолеть Пендрагона. — На привлекательном лице молодого вождя отразился страх, терзавший и Сиобейн. Им не вырваться из этой мышеловки. — Мы можем лишь тянуть время и молиться, чтобы Гэлан вовремя понял свою ошибку и вернулся.
   Оба понимали, что в любом случае времени потребуется слишком много, и Сиобейн с трудом подавила рвавшийся из груди отчаянный крик.
   — Собери детей и женщин и запрись в башне, — сказал Йэн, и она, послушно кивнув, взяла за руку Коннала и повела его наверх.
   Йэн подошел к бойнице и стал следить за приближением вражеской армии.
   В его ушах раздался вкрадчивый голос, предназначенный только для него:
   — Попроси меня, и я прибегну к своему искусству, чтобы защитить нас, Магуайр! Но ты должен хорошенько попросить!
   Ибо только тогда, когда речь идет о других, сможет она пустить в ход свои чары. И никогда — ради себя. Совет чародеев вообще запретил ей заниматься магией. Но чтобы спасти своих близких, она сумеет преодолеть запрет — пусть даже расплата будет слишком жестокой.
   Йэн, не поворачивая головы, произнес:
   — Никогда в жизни я больше не стану просить тебя, Фиона!
   — Даже ради спасения их жизней?
   — Даже ради спасения собственной жизни!
   — Тогда ты не оставляешь мне выбора!
   Йэн не выдержал и обернулся, но увидел лишь голубую сойку, метнувшуюся ему прямо в лицо. Он отшатнулся, и птица легко выпорхнула из амбразуры.
   В сопровождении свиты из самых рослых и искусных воинов он объезжал строй своих воинов, наслаждаясь подвластной ему мощью. Синее знамя с белой косой чертой громко хлопало на ветру.
   — Сэр, — окликнул его капитан, подъезжая сбоку, — мы заблудились! Клох-Бэйнтрих…
   — Я без тебя знаю, что это не тот замок! — раздраженно рявкнул он. — Пусть король сам разбирается с Магуайром!
   Клох-Бэйнтрих, или «Каменная Вдова», не играл сейчас никакой роли. Тем более что Пендрагон думает только, как найти Сиобейн, и разбросал свою хваленую армию по всей провинции. Важно не пропустить момент, когда твой враг ослаблен! Ему никто не помешает занять парочку стратегически важных крепостей: вначале эту, потом еще одну, возле Слиго, — и побережье окажется под его контролем.
   Он уже предвкушал, как провозгласит себя хозяином в этих краях, и это приятно будоражило его кровь.
   Он сделал весьма удачный ход, натравив Пендрагона на Йэна. Йэн сам напросился, отказавшись дать присягу. Дурак, неудачник! Он больше не будет откладывать расплату с этим английским ублюдком. Сначала рассчитается с ним, а потом без помех прикончит выродка, которого она объявила сыном его брата.
   Он решительно надел на голову шлем, в точности повторявший шлем Пендрагона.
   — Сдавайтесь — или погибнете! — выкрикнул он, мастерски изображая английский акцент.
   Ответом ему была тишина.
   Он махнул рукой, и воины опустили факелы, поджигая землю вокруг замка. Огонь жадно взревел, поглощая сухую траву и кусты. Кони нервно фыркали и переступали копытами, испуганные запахом дыма.
   Так всегда поступал Пендрагон — первым делом предавал огню ту землю, которую собирался завоевать.
   Неожиданно огонь потух, задушенный клубами густого синего тумана. Тогда он отдал приказ лучникам приготовиться.
   На парапете показалась чья-то фигура.
   Он запрокинул голову и чуть не вывалился из седла. Сиобейн!
   Пряча свою растерянность под забралом, он молча хлопал глазами. Не может быть! Она же мертва! Она не могла выжить! Прилив в тот день был достаточно высок, и он сам убедился, что каменный пол не выдержит ее тяжести. Ей просто некуда было деваться! Тем временем туман становился все гуще и поднимался все выше, скрывая цитадель и оборонительные башни. Ну, Лохлэнна не запугаешь каким-то там облаком!