Но эти любовные хитрости были неосуществимы на Эгдоне. Здесь люди жили так разбросанно, что хотя и считались прихожанами местной церкви, но, в сущности, не принадлежали ни к одному приходу. Да и те, что наезжали сюда провести праздник со своими близкими, раз добравшись до этих одиноких жилищ, так уж и оставались там до самого отъезда, посиживая с друзьями у очага и попивая мед и другие подкрепительные напитки. Всюду кругом был дождь, снег, гололед, слякоть, - не было охоты тащиться за две-три мили в церковь и потом сидеть с мокрыми ногами, и в грязи от головы до пят рядом с другими, которые тоже были в какой-то мере соседями, но жили неподалеку от церкви и приходили туда чистенькие и сухие. Юстасия понимала, что вряд ли Клайм Ибрайт хоть раз выберется в церковь за немногие дни своего отпуска, и было бы напрасной тратой сил гнать лошадь и кабриолет по отвратительной зимней дороге в надежде его увидеть.
   Уже сгущались сумерки, и Юстасия сидела у огня в столовой или холле, как, может быть, правильнее было бы ее назвать; в это время года они обычно сиживали здесь, а не в гостиной, так как тут был огромный камин, в котором можно было жечь торф, а капитан предпочитал зимой именно этот вид топлива. Из всех предметов в комнате видимы были только те, что стояли на подоконнике, вырисовываясь на тусклом небе; это были: посередине - старинные песочные часы, а по бокам - две древние британские урны, откопанные в одном из соседних курганов и служившие цветочными горшками для двух кактусов с острыми, как бритва, листьями. В наружную дверь постучали. Служанки не было дома, равно как и дедушки. Пришелец подождал минуту, затем вошел и постучал уже в дверь столовой.
   - Кто там? - спросила Юстасия.
   - Простите, капитан Вэй, вы не позволите ли нам... Юстасия встала и подошла к дверям.
   - Почему вы так бесцеремонно входите! Надо было подождать.
   - Капитан сказал, чтобы я входил, не спрашиваясь, - ответил приятный юношеский голос.
   - Ах, так, - сказала Юстасия уже мягче. - А что тебе надо, Чарли?
   - Да вот, не позволит ли ваш дедушка нам сегодня вечером в семь часов собраться у него в сарае - прорепетировать роли?
   - О, значит, в этом году ты тоже участвуешь в святочном представлении?
   - Да, мисс. Прежним-то капитан всегда разрешал...
   - Я знаю. Ну что ж, можете воспользоваться нашим сараем, если хотите, лениво согласилась Юстасия.
   Выбор капитанского сарая для репетиции подсказывался прежде всего тем, что усадьба капитана находилась почти на самой середине пустоши. Молодые парни, составлявшие труппу, жили в разбросанных кругом домишках и ото всех до Мистовера было примерно одинаковое расстояние. Да и самый сарай, просторный, как амбар, отлично подходил для их целей.
   К святочным лицедействам и их участникам Юстасия относилась с величайшим презрением. Сами исполнители, хотя и не ставили свое искусство столь низко, однако большого энтузиазма не проявляли. Традиционное зрелище тем и разнится от всякого рода театральных "возрождений", что во втором случае все построено на увлеченности и энтузиазме участников, тогда как традиционное представление разыгрывается бесстрастно, почти механически, так что невольно задаешься вопросом, зачем же поддерживать этот обычай, если выполнять его так поверхностно? Подобно Валааму и другим невольным пророкам, актеры произносят слова и делают жесты, какие полагаются им по роли, как бы под действием внутреннего принуждения, без участия собственной воли. Это отсутствие живого звука, пожалуй, и есть тот признак, по которому в наш век всяческого реставраторства можно отличить окаменелый остаток подлинной старины от усердного ей подражания.
   Исполнять должны были хорошо известную "Игру о святом Георгии", и все, кто не выступал сам, помогали в постановке, включая и женскую часть семьи. Без помощи сестер и возлюбленных как сшить костюмы? Но, с другой стороны, их участие имело и свои неудобства. Девушек нельзя было заставить уважать традицию в оформлении и украшении рыцарских доспехов, и они налепливали бархатные и шелковые петли и банты всюду, где им нравилось. Латный воротник, кольчужный нагрудник, шлем, кираса, перчатки, рукав - все это их женский глаз воспринимал лишь как некую поверхность, на которой можно укрепить развевающийся пучок ярких лоскутьев.
   Допустим, у Джо, которому предстояло сражаться на стороне христиан, есть возлюбленная; у Джима, выступающего на стороне мусульман, тоже таковая имеется. И пока готовили костюмы, до подружки Джо доходил слух, что подружка Джима обшивает атласом подол его плаща, в дополнение к шелковым лентам забрала - его всегда делали из цветных полосок шириной в полдюйма, которые и свисали перед лицом рыцаря. Тогда подружка Джо немедленно принималась украшать атласными фестонами подол того плаща, который был у нее в руках, и, кроме того, прилаживала пучок лент к наплечнику. А подружка Джима, известясь об этом и чтобы не отставать, нашивала банты и розетки всюду, где только возможно.
   В результате Храбрый солдат христианской армии ничем не отличался по снаряжению от Турецкого рыцаря, и, что еще хуже, самого святого Георгия легко было спутать с его смертельным врагом - Сарацином. Сами же актеры, хотя втайне и огорчались таким смешением лиц, не смели, однако, обижать столь необходимых им помощниц, и все эти нововведения оставались в силе.
   Был, правда, и предел этому стремлению к единообразию. Знахарь, или Доктор, сохранял свой облик в неприкосновенности: темная одежда, особой формы шляпа, бутылка микстуры, повешенная через плечо, - этого уж ни с кем не спутаешь. И то же можно сказать о традиционной фигуре Рождественского Деда с его огромной дубинкой; на эту роль избирали пожилого мужчину, который и сопровождал труппу как ее защитник и покровитель во время долгих ночных путешествий из одного прихода в другой, а также был ее казначеем.
   Пробило семь часов - время, назначенное для репетиции - и вскоре Юстасия услышала голоса в дровяном сарае. Стремясь хоть немного развеять угнетавшее ее чувство безотрадности человеческой жизни, она зашла под навес, примыкавший к сараю; эта пристройка служила складом овощей, и здесь в глиняной стене было проделано для голубей небольшое отверстие, через которое можно было видеть внутренность сарая. Сейчас оттуда шел свет, и Юстасия, став на табуретку, заглянула внутрь.
   На выступе степы горели три высокие свечи с фитилями из сердцевины камыша, и при их свете семь или восемь молодых парией расхаживали взад и вперед по сараю, декламируя роли и путая друг друга в усилиях навести порядок. Хемфри и Сэм, резчики дрока и торфа, присутствовали в качестве зрителей, равно как и Тимоти Фейруэй, который стоял, прислонившись к степе, и суфлировал актерам по памяти, пересыпая слова из роли критическими замечаниями и рассказами о тех славных днях, когда он и его сверстники сами были членами отборной Эгдонской труппы.
   - Ладно уж, лучше все равно не сделаете, - сказал он наконец. Конечно, в наше время такую бы игру не приняли. Гарри, Сарацину, надо бы больше важности, и Джону незачем орать, так что аж глаза на лоб лезут. Ну, а в остальном ничего, сойдет. Костюмы-то у вас готовы?
   - К понедельнику поспеют.
   - Значит, в первый раз играть будете вечером в понедельник?
   - Да. У миссис Ибрайт.
   - У миссис Ибрайт? Что это ей вздумалось? Немолодая женщина, ей уж небось и надоесть успело.
   - А она у себя вечеринку устраивает. В честь того, что ее сын Клайм после стольких лет на праздники домой приехал.
   - Ах, да ведь и верно же, верно! Гостей созвала, я и сам к ней иду. Чуть не забыл, честное слово.
   У Юстасии вытянулось лицо. Так. Вечеринка будет у Ибрайтов, а она, разумеется, в стороне. Она никогда не ходила на эти местные сборища, даже считала это низким для себя. Но если б ходила, вот был бы случай повидаться лицом к лицу с человеком, чье влияние пронизывало ее всю, словно летнее солнечное тепло. Усилить это влияние значило бы вновь испытать тревоги, которых она жаждала; отринуть его навсегда - это, пожалуй, помогло бы ей вернуть себе спокойствие; оставить все, как есть, было мученьем.
   В сарае уже собирались уходить, и Юстасия вернулась к своему креслу у огня. Она погрузилась в задумчивость, но не надолго. Через несколько минут Чарли, тот юноша, что просил у нее разрешения воспользоваться сараем, прошел в кухню, чтобы повесить ключ на место. Юстасия услыхала его шаги и, растворив дверь в коридор, сказала:
   - Чарли, зайди сюда на минутку.
   Это его удивило. Он вошел, смущаясь и краснея, ибо, как и многие другие, не был равнодушен к ее прелестям.
   Она указала ему на стул у камина и сама села с другой стороны. По ее лицу было видно, что причина, побудившая ее зазвать юношу в дом, сейчас разъяснится.
   - Какую роль ты исполняешь, Чарли? Кажется, Турецкого рыцаря? спросила красавица, глядя на него поверх дыма, клубившегося над огнем.
   - Да, мисс, Турецкого рыцаря, - робко ответил он.
   - Большая это роль?
   - Порядочная. Этак раз девять надо стихи читать.
   - Можешь ты мне их сейчас прочитать? Я бы хотела послушать.
   Глядя с улыбкой в огонь, юноша начал:
   Вот я, Рыцарь турецкий, стою пред тобою,
   В Турции выучен ратному бою,
   и продолжал читать реплику за репликой вплоть до последней сцены, в которой ему должно было пасть от руки святого Георгия.
   Юстасия уже и до того раз или два слышала, как читали эту роль. Когда Чарли кончил, она начала точно теми же словами и продекламировала все от начала и до конца без единой запинки или искажения. Это было то же самое, и, однако, какая разница! В ее декламации была та законченность и мягкость, которая так поражает в картинах Рафаэля, когда видишь их после Перуджино, и, при одинаковости сюжета у обоих художников, более позднего мастера ставит неизмеримо выше его предшественников.
   У Чарли глаза округлились от удивления.
   - Ну и память же у вас! - сказал он восхищенно. - Я три недели зубрил!
   - Я эти стихи раньше слышала, - скромно заметила она. - Так вот что, Чарли: хочешь сделать мне приятное?
   - Все, что велите, мисс.
   - Позволь мне один раз сыграть вместо тебя.
   - Ой, мисс! Да как же вы?.. В женском платье?..
   - Я могу достать мужское, - по крайней мере, все, что понадобится вдобавок к театральному костюму. Что я должна подарить тебе, чтобы ты одолжил мне костюм и позволил занять твое место на час или два в понедельник вечером - и никому никогда и словом не обмолвился о том, кто я и что я? Тебе, конечно, придется объяснить им, что ты не можешь играть в этот вечер и что кто-то другой - ну, скажем, двоюродный брат мисс Вэй - будет играть вместо тебя. Остальные никогда со мной не разговаривали, так что они меня не узнают, а если и узнают, мне все равно. Ну так что же тебе дать, чтобы ты согласился? Полкроны?
   Юноша покачал головой.
   - Шесть шиллингов?
   Он опять покачал головой.
   - Денег мне не надо, - сказал он, поглаживая ладонью набалдашник железной подставки для дров.
   - А что же тебе надо, Чарли? - огорченно спросила Юстасия.
   - Помните, мисс, что вы мне запретили в прошлый раз возле майского дерева? - тихо проговорил юноша, не поднимая глаз и все еще поглаживая набалдашник.
   - Да, - уже с ноткой надменности отвечала Юстасия. - Ты хотел держать меня за руку, когда мы стояли в кругу, так, что ли?
   - Полчаса этого самого, мисс, и я согласен.
   Юстасия пристально поглядела на него. Он был тремя годамп моложе ее, но, очевидно, из молодых, да ранний.
   - Полчаса чего? - спросила она, хотя и сама уже догадалась.
   - Подержать вашу руку в моей. Она помолчала.
   - А если четверть часа? - сказала она.
   - Хорошо, мисс Юстасия, только чтобы мне можно было потом ее поцеловать. Пусть четверть часа. И клянусь, я все сделаю, чтобы вы могли занять мое место и никто бы не узнал. Вы не боитесь, что кто-нибудь вас по голосу признает?
   - Это возможно. Но я возьму камешек в рот, будет не так похоже. Хорошо; когда принесешь костюм, меч и жезл, я позволю тебе подержать мою руку. А теперь иди, сейчас ты мне больше не нужен.
   Чарли ушел, и Юстасия почувствовала, что в ней снова пробуждается интерес к жизни. Было чего ждать, чего добиваться; была надежда его увидеть, да еще таким заманчиво дерзким способом.
   - Ах, - сказала она себе, - цель, ради которой стоило бы жить, вот чего мне недостает!
   В манерах Юстасии всегда была медлительность и даже как бы дремотность; ее страсти таились в глубине и отличались скорее силой, чем живостью. Но когда она наконец пробуждалась, она иной раз бывала способна на внезапные и стремительные поступки, которые на это краткое время придавали ей сходство с людьми, порывистыми по натуре.
   К риску быть узнанной она относилась довольно равнодушно. Молодые парни, исполнители ролей, вряд ли хорошо ее знают. Насчет гостей, которые соберутся, у нее не было такой уверенности. Но, в конце концов, даже если узнают, тоже не страшно. Обнаружится самый факт, но не ее тайные побуждения. Решат, что это мимолетная прихоть девицы, о которой и без того известно, что она со странностями. А что она по глубоким причинам сделала то, что естественно делать в шутку, это никому и в голову не придет.
   На другой день, чуть стало смеркаться, она уже караулила возле сарая. Дедушка был дома, и ей нельзя было звать своего сообщника в комнаты.
   Он возник на темном челе пустоши, словно муха на лице негра. Он нес узел с вещами и подошел, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы.
   - Я принес все, что нужно, - прошептал он, кладя свою ношу на порог. А теперь, мисс Юстасия...
   - ...ты хочешь получить плату. Она готова. Я от своих слов не отрекаюсь.
   Она прислонилась к дверному косяку и протянула ему руку. Он взял эту руку в свои с бесконечной нежностью - так ребенок держит в ладонях пойманного воробышка.
   - На ней перчатка!.. - сказал он укоризненно.
   - Ну да, я гуляла, - откликнулась она.
   - Но, мисс!..
   - Да. Это, пожалуй, нечестно. - она сняла перчатку и снова протянула ему руку.
   Они стояли молча, минуту за минутой, глядя на темнеющие деревья, думая каждый о своем.
   - Я бы не хотел все сразу, - благоговейно сказал Чарли после того, как шесть или восемь минут ласкал ее руку. - Можно, я остатние минутки как-нибудь в другой раз?..
   - Как хочешь, - равнодушно ответила Юстасия. - Только не позже, чем на этой неделе. А сейчас мне еще одно от тебя нужно: подожди, пока я переоденусь, и посмотри, правильно ли я все буду делать. Но сперва я должна заглянуть домой.
   Она исчезла на минуту. Зайдя в дом, она увидела, что дедушка мирно дремлет в кресле.
   - Ну, - сказала она, вернувшись, - погуляй в саду, а я тебя позову, когда буду готова.
   Чарли бродил по дорожкам и ждал и вскоре услышал тихий свист. Он вернулся к дверям сарая.
   - Это вы свистели, мисс Вэй?
   - Да. Заходи, - донесся из темноты голос Юстасии. - Я не могу зажигать свет, пока дверь открыта, а то еще увидят. И заткни шапкой оконце в прачечную, если сумеешь найти его на ощупь.
   Он сделал, как ему было велено, Юстасия зажгла свечи и предстала перед ним в мужском обличье, блистая яркой одеждой и вооруженная с головы до ног. Может быть, она и смутилась на миг под его жадным взглядом, но краска стыда, если таковая появилась на ее лице, не была видна за свисавшими со шлема цветными лентами, которые в этих костюмах имитировали рыцарское забрало.
   - Все почти впору, - сказала она, глядя вниз, на свои ноги в белых брюках. - Только рукава камзола - или как там он у вас называется - чуточку длинны. А штанины я могу подвернуть. Ну теперь смотри внимательно.
   И Юстасия принялась декламировать свою роль, сопровождая наиболее воинственные фразы ударами меча по жезлу или копью в традиционной манере этих представлений и с важностью расхаживая взад и вперед. Чарли был восхищен и добавил только несколько очень мягких критических замечаний, ибо прикосновение руки Юстасии еще не отвеялось от его ладоней.
   - Теперь насчет того, как объяснить твое отсутствие, - сказала она. Где вы встречаетесь завтра, перед тем как идти к миссис Ибрайт?
   - Мы хотели встретиться здесь, мисс, если вам удобно. Ровно в восемь, чтобы попасть туда к девяти.
   - Хорошо. Ты, конечно, совсем не должен показываться. Я войду с опозданием на пять минут, уже одетая, и скажу им, что ты не можешь прийти. Я решила, что лучше всего будет, если я тебя куда-нибудь вечером пошлю, чтобы у тебя была настоящая причина. Оба наших пони часто убегают в луга - вот ты и пойди завтра вечером посмотри, не удрали ли они опять. Остальное я все улажу. А теперь можешь уходить.
   - Хорошо, мисс. Но мне хотелось бы еще одну минутку того, что мне следует, если вы не против.
   Юстасия, как и раньше, протянула ему руку.
   - Одна минута, - отсчитала она и продолжала считать, пока их не набралось семь или восемь. Тогда она отняла руку и отступила на несколько шагов, вдруг опять став для него чужой и далекой. Выполнив договор, она снова воздвигла между ними преграду, непроницаемую, как стена.
   - Как, уже все?.. А я не хотел все сразу, - сказал он со вздохом.
   - Ты получил сполна, - возразила она, отворачиваясь.
   - Да, мисс. Ну что ж, значит, так. Пойду теперь домой.
   ГЛАВА V
   В ЛУННОМ СВЕТЕ
   На следующий вечер исполнители, собравшись в том же сарае, поджидали Турецкого рыцаря.
   - Двадцать минут девятого по "Молчаливой женщине", а Чарли все нет.
   - Десять минут по Блумс-Энду.
   - Без десяти восемь по часам дедушки Кентла.
   - Без пяти по капитанским.
   На Эгдоне не существовало единого времени. Час дня там определялся по-разному, в зависимости от того, какого счета придерживался данный хутор или деревушка; некоторые из этих исчислений имели общий корень, но впоследствии раскололись, другие с самого начала были независимы друг от друга: Западный Эгдон считал время по часам Блумс-Энда, восточный - по тем, что висели в гостинице "Молчаливая женщина". Часы дедушки Кентла в былые годы имели много приверженцев, но с тех пор, как он состарился, вера в них поколебалась. Святочные лицедеи пришли из разных мест, каждый со своим представлением о времени; поэтому, в порядке компромисса, решено было еще подождать.
   Юстасия наблюдала за собравшимися сквозь дырку для голубей; найдя момент подходящим, она вышла из-под навеса и смело дернула за кольцо на дверях сарая. Дедушка к этому времени уже засел у "Молчаливой женщины".
   - А вот и Чарли - наконец-то! Что ты так опаздываешь, Чарли?
   - Это не Чарли, - проговорил Турецкий рыцарь из-под своего забрала. - Я двоюродный брат мисс Вэй и решил любопытства ради занять его место. Чарли послали в луга отыскивать наших сбежавших пони, я и согласился сыграть вместо него, потому что уже ясно было, что он вовремя не поспеет. Я знаю роль не хуже его.
   Ее легкая походка, стройная фигура и полная достоинства манера держаться внушили актерам мысль, что они, пожалуй, только выиграют от этой замены, если, конечно, новый пришелец способен сыграть как следует.
   - Что ж, это ничего, только справишься ли? Уж больно ты молод, - сказал святой Георгий. Голос Юстасии показался ему куда более юным и нежным, чем у Чарли.
   - Говорю вам, я знаю все до последнего слова, - решительно отвечала Юстасия. Смелость - это все, что ей было нужно, чтобы выйти победительницей, и она вооружилась смелостью. - Не канительтесь, ребята, давайте репетировать. И посмотрим, найдете ли вы у меня хоть одну ошибку.
   Пьесу наскоро прорепетировали, и все пришли в восторг от нового рыцаря. В половине девятого погасили свечи и двинулись через пустошь по направлению к дому миссис Ибрайт в Блумс-Энде.
   К вечеру слегка подморозило, на вереске лежал иней, и луна, хотя и неполная, окутывала светлым и таинственным сиянием фантастические фигуры актеров, чьи перья и банты шелестели на ходу, как осенние листья. Путь их на этот раз лежал не мимо Дождевого кургана, а низом, по долине, так что эта древняя возвышенность оставалась немного восточнее. По дну долины тянулась зеленая полоса шириною шагов в десять, и блестки инея на стеблях травы, казалось, перебегали вперед вместе с тенями идущих. Справа и слева кучились заросли дрока и вереска, как всегда непроглядно темные, - жалкий полумесяц был бессилен посеребрить такую черноту.
   После получаса ходьбы и разговоров они достигли того места в долине, где травяная лента расширялась и подходила к фасаду дома. Завидев его, Юстасия, на которую во время этого ночного перехода в компании молодых парней не раз уже нападали сомнения, вновь ощутила радость от того, что затеянная ею авантюра все же осуществилась. Что ж, она ведь сделала это, чтобы повидать человека, который как будто имел власть освободить ее душу от смертельного гнета. Что такое Уайлдив? Он привлекателен, да, но ей неровня. А сейчас она, может быть, увидит более подходящего для себя героя.
   По мере приближения к дому становилось все яснее, что там вовсю идет веселье. Протяжные басовитые звуки серпента, излюбленного духового инструмента тех времен, дальше проникали в пустошь, чем жиденький дискант скрипки, и сперва актеры слышали только их да изредка особенно громкий топот какого-нибудь рьяного танцора. Когда они подошли еще ближе, эти разрозненные звуки объединились в бойкий плясовой мотив - "Капризы Нэнси".
   Он там, конечно. Кто та, с кем он сейчас танцует? Быть может, в эту самую минуту какая-то неведомая женщина, гораздо ниже Юстасии по уму и обаянию, решает его судьбу с помощью этого самого тонкого из всех соблазнов. Танцевать с мужчиной - значит за один час сосредоточить на нем обстрел, который по правилам должен бы растянуться на целый год осады. Перейти к ухаживанию, минуя знакомство, и к браку, минуя все этапы ухаживания, - такое сжатие сроков доступно лишь тем, кто идет кратчайшей дорогой. О, она все узнает; она будет зорко следить за всеми и поймет, свободно ли еще его сердце.
   Наша предприимчивая девица прошла следом за другими через калитку в белом палисаде и остановилась перед открытой галерейкой, тянувшейся вдоль дома. Сверху он, словно толстой коркой, был накрыт соломенной крышей, низко свисавшей меж верхних окон; фасад дома, ярко освещенный луной, когда-то был белым, но теперь густые плети разросшегося пираканта затемняли большую его часть.
   Тотчас обнаружилось, что танцы происходят прямо за входной дверью, без всяких промежуточных помещений. Слышно было, как шелестят об нее юбки, как танцоры задевают за нее локтями и даже иной раз ударяются об нее плечом. Юстасия, хотя и жила всего в двух милях от дома миссис Ибрайт, никогда не бывала внутри этого причудливого старинного жилища. Знакомство капитана Вэя с Ибрайтами всегда было самое поверхностное, так как капитан впервые появился в здешних краях и купил давно пустовавший дом на Мистоверском холме незадолго до кончины мужа миссис Ибрайт, а после смерти старика и отъезда сына порвалась и та дружба, которая за это короткое время успела завязаться.
   - Значит, там за дверью нет коридора? - спросила Юстасия, когда они все уже стояли в галерее.
   - Нету, - ответил юноша, который исполнял роль Сарацина. - Дверь открывается прямо в большую комнату, где они сейчас пляшут.
   - Так что нельзя отворить, не помешав танцам?
   - То-то и оно. Придется нам здесь подождать, пока кончат, потому черный ход они на ночь всегда запирают.
   - Теперь уж недолго, - сказал Рождественский Дед.
   Но это предположение не оправдалось. Снова музыканты доиграли один танец и тут же без передышки начали другой, да с таким пылом и жаром, как будто только что взялись за свои инструменты. На сей раз это был тот кругообразный мотив без начала, развития и заключения, который из всех танцев, хранимых в памяти вдохновенного скрипача, пожалуй, лучше всего передаст идею бесконечности - знаменитый "Сон дьявола". О стремительном движении танцоров, увлекаемых бурей звуков, немые свидетели, стоявшие снаружи в лунном свете, могли судить по тому, как часто грохали в дверь носки и каблуки, когда хоровод кружился особенно быстро.
   Первые пять минут слушать было довольно занятно, но пять минут превратились в десять, потом в пятнадцать, а никаких предвестий конца не замечалось в этом весьма бодром "Сие". Удары в дверь, смех и топот ничуть не ослабевали, и удовольствие от ожидания под открытым небом значительно уменьшилось.
   - Зачем миссис Ибрайт устраивает такие вечеринки? - спросила Юстасия, несколько удивленная простецким характером веселья.
   - Да у нее не всегда так, бывает и по-благородному. А сегодня решила всех соседей созвать без разбора, и простых поселян, и рабочих, - пусть, мол, повеселятся по-своему, а потом она их хорошим ужином угостит. И сама с сыном за всеми ухаживает.
   - Понятно, - сказала Юстасия.
   - Ну, вроде конец, - сказал святой Георгий, который стоял, приложив ухо к двери. - Сейчас к этому углу парень с девушкой прибились, и, слышу, он ей говорит: "Ах, как жалко, кончено наше блаженство, душенька".
   - Слава богу, - отозвался Турецкий рыцарь, топая ногами и снова беря в руки прислоненный к стене жезл. Она была в более топких башмаках, чем ее спутники-мужчины, и ноги у нее отсырели и застыли.
   - Он, нет, еще не конец, - сказал Храбрый солдат, глядя в замочную скважину; музыканты уже опять играли новый зажигательный мотив. - Дедушка Кентл стоит в этом углу и ждет своей очереди.
   - Ничего, это рил для шести человек, скоро кончат, - утешил Доктор.
   - Да почему бы нам не войти, хоть пляшут, хоть нет? Они же сами нас позвали, - сказал Сарацин.
   - Ни в коем случае, - властно сказала Юстасия, быстро расхаживая между домом и калиткой, чтобы согреться. - Вломиться во время танца, помешать гостям - это невежливо.