Раздался осторожный стук. Райза открыла дверь. На пороге стоял Джеремия, держа поднос с едой.
   – Проснулись, мисс Мэджи? Вы, наверное, умираете от голода. Я бы принес вам поесть раньше, но капитан Маккензи сказал, что вы спите, и я не хотел вас беспокоить.
   Значит, в каюту к ней заходил не кто иной, как Джером Маккензи… Райза не могла понять, почему, узнав об этом, она испытала радостное облегчение.
   – Да, я проснулась, Джеремия. Если это ваши вещи, – она указала на свою одежду, – я вам очень благодарна.
   – Мои. Но вам они, кажется, гораздо больше идут. – Он широко улыбнулся.
   – Спасибо, Джеремия.
   Он кивнул и, пройдя мимо нее, поставил поднос на стол.
   – Креветки с темным рисом, мисс Мэджи. Надеюсь, вам понравится.
   – Как я понимаю, на корабле выбирать не приходится.
   – Нам еще повезло. Наш кок Эванс Дейтер раньше работал в Париже, затем в одной из лучших таверн в Виргинии, а потом открыл свое собственное заведение в Джексонвилле.
   – Да, команде «Леди Варины» повезло, что он на борту.
   – Янки сожгли его дом и заведение, как только заняли Джексонвилл.
   – О…
   – Иногда я действительно чувствую себя виноватым, оттого что так хорошо ем. В других местах солдаты сидят на сухарях и горьком кофе.
   Райза с некоторой растерянностью смотрела на юношу. Какое у него приятное открытое молодое лицо…
   – Ты не должен чувствовать себя виноватым, Джеремия. Ты слишком молод, чтобы участвовать в войне.
   – Многие из моих сверстников уже погибли, мисс Мэджи. Я считаю, мне очень повезло. Ведь я попал на этот корабль и служу капитану Маккензи.
   Райза ничего не ответила. Попробовала креветки. Какой восхитительный вкус! Нет сомнений в том, что корабельный кок мастер своего дела. На подносах, которые он присылал, всегда была отличная еда, к тому же блюда всегда были красиво оформлены. На этот раз он свернул салфетку, придав ей вид цветка. На тарелке лежал ломоть свежей дыни. Поднос украшал хрустальный бокал с рубиново-красным бургунди.
   При взгляде на вино Райза застонала. Джеремия встревожился:
   – Что-нибудь не так, мисс Мэджи? В рисе могут быть соринки. В мясе, например, иногда появляются личинки мясных мух, поэтому наш кок предпочитает свежие морские продукты.
   – С рисом все в порядке, Джеремия. Просто… А кофе нет?
   – Без молока будете пить? Сахар у нас есть. Можем, наверное, купить и немного свежего молока. Мы как раз сейчас закупаем провизию…
   – Черный кофе прекрасно подойдет.
   Он улыбнулся и вышел из каюты, горя желанием доставить ей удовольствие. Вернулся всего через несколько минут, однако за это время Райза почти доела все, что было на подносе. Она действительно умирала от голода. А теперь головокружение прошло.
   Джеремия вошел с кружкой дымящегося кофе, когда она пережевывала последний кусок. Кофе оказался восхитительным. Райза с наслаждением пила его, и вдруг почувствовала желание опустить голову на стол и зарыдать. Этот мальчик достоин восхищения! Так предан своему капитану и в то же время полон желания сделать ей приятное… И он только что сказал правду. На этой войне погибают мальчики вроде него. Эта война многих сделала врагами.
   – Как только вы закончите, мисс Мэджи, я должен препроводить вас к мистеру Дугласу.
   – К мистеру Дугласу?
   – Да, к мистеру Хэмлину Дугласу, мисс Мэджи. К первому помощнику.
   – Зачем?
   – Он доставит вас на берег, мисс Мэджи.
   Итак, ее высаживают на берег… Но почему? Она уже успела привыкнуть к мысли, что Джером Маккензи готов обеспечивать ее безопасность. Райза почувствовала себя очень неуютно.
   – Меня зовут Райза, Джеремия. Все друзья меня так называют. Думаю, могу считать тебя своим другом?
   Он ответил широкой улыбкой:
   – Да, мэм, я ваш друг.
   – Джеремия, скажи, почему меня высаживают на берег?
   – Мы остаемся здесь на ночь, и капитан решил снять для вас комнату на постоялом дворе. Он очень устал после погони за вами… – Джеремия запнулся на полуслове. Щеки его вспыхнули. – Извините…
   – Все в порядке, Джеремия. Я должна провести ночь на берегу, подальше от воды. Я все понимаю.
   – Правда понимаете? Ну в общем, как только будете готовы…
   Она поставила пустую кружку на стол.
   – Я готова.
   Райза никогда не бывала на Багамах. Только слышала, что англичане, симпатизирующие южанам, иногда используют эти острова, чтобы переоборудовать корабли для южан, ведут здесь торговлю с мятежниками и даже привозят для них товары. Багамские острова принадлежат Великобритании, но они находятся от нее так далеко, что управлять ими трудно и потому здесь находят прибежище пираты. Райза слышала, что на Багамах может произойти все, что угодно. Абсолютно все. Значит, что бы ни случилось, она должна постараться, чтобы это обернулось ей на пользу.
* * *
   Нассо имел для Джерома Маккензи целый ряд преимуществ. Одно из них – родственные связи с владельцем постоялого двора «Ройал инн». [1]Несмотря на громкое название, это было небольшое заведение, расположенное на одной из окраинных улиц неподалеку от гавани. Владелец Джей Игл приходился Джерому дальним родственником. Пятнадцать лет назад Джей покинул южную Флориду, заняв денег у отца Джерома, Джеймса Маккензи. «Ройал инн» стал для капитана действительно надежным убежищем. Здесь он мог спокойно спать по ночам, зная, что Джей вовремя предупредит его в случае опасности. Здесь он заключал сделки, уверенный в их полной безопасности и конфиденциальности.
   И сюда можно было спокойно привести своенравную пленницу. Пусть шумит и буянит, сколько душе угодно, пусть колотит в дверь и кричит, никто и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ей сбежать от него. Здесь у нее будут двое хороших охранников – его матрос Джимми и Большой Тим, гигант, который работает на Джея.
   Однако пленница была тихой как никогда. Хэмлин Дуглас сообщил, что доставил ее на берег несколько часов назад, и до сих пор она являла собой образец покорности и послушания.
   По-видимому, на некоторое время можно забыть о ней. Ему это крайне необходимо сегодня вечером.
   Джером сидел в заведении своего родственника, где ему отвели удобную тихую комнату вдали от таверны. Здесь он вел переговоры с Джулио Гарсиа, богатым мексиканцем, не любившим ни англичан, ни американцев, но обожавшим деньги. Поэтому-то он и держал связь с теми, кто регулярно прорывал линию блокады. Худощавый, черноволосый, элегантно одетый и ухоженный, этот человек во время мексиканской войны сражался против генерала Уинфилда Скотта. Ту войну они проиграли, и он с тех пор ненавидел американское правительство. Гарсиа говорил по-испански, английским же владел плохо. Так же как и два телохранителя, постоянно следовавшие за ним на почтительном расстоянии.
   Благодарение Богу, Джером прекрасно знал испанский. Южное побережье Флориды часто посещали торговцы из Центральной и Южной Америки. Многие из индейцев-семинолов долгие годы покупали у испанцев оружие и боеприпасы во время войны с армией Соединенных Штатов и поэтому тоже прекрасно владели испанским языком.
   Сейчас Джулио выслушивал аргументы Майкла О'Хары, говорившего о праве южан на мятеж. Кто-то из предков Майкла когда-то плыл на корабле великой испанской армады, потерпевшей крушение у берегов Ирландии. Дальний родственник О'Хары спасся после того кораблекрушения. Благодаря ему Майкл и знал испанский язык.
   Они назначили встречу для того, чтобы подписать документы по сделкам и обменяться новостями. Джулио располагал сведениями о союзном корабле, получившем указание захватить судно конфедератов «Монмарт», как только оно загрузится в Нассо. «Монмарт» уже готовился к отплытию. Гораздо больших размеров, чем «Леди Варина», это судно направлялось в гавань Чарлстона с грузом оружия и амуниции.
   Сегодня днем они уже подняли на борт корабля медикаменты, бинты, ружья, свежее мясо и воду. Джулио получил партии хлопка и сахарного тростника.
   Деловые переговоры закончились. Они проходили медленно и обстоятельно. Джулио пребывал в благодушном настроении.
   – Си! – заявил он в ответ на утверждение Майкла, который оправдывал войну. – Точно так же, как ваши предки восставали против тирании англичан, облагавших их чрезмерными налогами, теперь южные штаты бунтуют против того, что северные соседи хотят подчинить их правительству, которое на них не работает.
   – Ты прекрасно все понимаешь! – со счастливым видом воскликнул Майкл. – У нас совершенно разные законы.
   – И все же эта война – национальная трагедия. Верно, капитан Маккензи?
   – Чертовски верно.
   До сих пор Джером не участвовал в разговоре. Он уже тысячу раз слышал аргументы за и против войны, сотни раз обсуждал доводы о праве южан на отделение. Гражданские лица и политики произносили цветистые речи в тавернах. То и дело слышались громкие слова о чести и славе. Джерому пришлось видеть истинный героизм, проявленный обеими сторонами, однако для простых солдат эти пышные слова были пустым звоном. Для них война означала бесконечные марши по грязи и болотам, зимний холод, летнюю палящую жару, голод, болезни и смерть.
   Джулио наклонился вперед, обращаясь к Джерому:
   – Вот вы поддерживаете военно-морской флот Конфедерации, вы используете свой талант и собственный корабль для помощи новому правительству. А ведь многие другие просто проводят свои корабли через линию блокады, никому не подчиняясь.
   Джером пожал плечами:
   – Некоторые капитаны гонятся лишь за прибылью. Я не из таких.
   Джулио ухмыльнулся:
   – И вы никогда не были рабовладельцем.
   – Нет. В моей семье уже давно нет рабов.
   – И тем не менее вы сражаетесь на стороне тех, кто отстаивает право иметь рабов.
   Джером тоже наклонился вперед:
   – Экономика южных штатов основана на труде рабов. Но изменения в этом плане все равно неизбежны, с войной или без нее. Я считаю, что рабовладение довольно скоро отомрет. Надеюсь на это. Однако война ведется не только из-за этого. Южные штаты борются за отделение, за право самим решать, какие принимать законы и как управлять своей территорией.
   – Все это просто громкие слова. – Джулио забавляло то, как горячо реагирует на его слова обычно невозмутимый капитан Маккензи. – Вы сражаетесь, рискуете своей жизнью ради идеи независимости, а ведь многие борются исключительно за сохранение рабства.
   – Рабами владеют только богачи. Они составляют далеко не все население Юга, уверяю вас. Большинство тех, кто бьется сейчас на полях сражений, рабами не владеют. Они сражаются за свои штаты. Я воюю за Флориду.
   Он замолчал, хотя мог бы еще многое сказать. Сейчас он говорил правду. Все, что он делает, это ради его штата, Флориды. Он не хотел, чтобы так получилось, однако Флорида выступила за отделение от союза. И правительство, и народ штата стремились к этому. Они примкнули к Конфедерации, которая мало что могла сделать для них. Сражения шли совсем в других местах, кровавые, жестокие, безжалостные. Жители Виргинии гибли на своей земле, и на смену им призывали солдат из других мест. Молодых людей из Флориды отправляли на Север, штат остался без рабочих рук и без защиты. Вдоль берега теперь курсировали союзные корабли, патрулировавшие воды Флориды в надежде захватить корабли, прорывавшиеся через линию блокады. Сент-Августин пока оставался в руках союза. Джексонвилл же захватили… и оставили.
   Никто не смог бы надежно охранять сотни и сотни миль побережья Флориды. И никто не мог бы удержать их. Большинство прорывавших линию блокады использовали нейтральные территории, такие, как Нассо, Бермуды, Гавану, Матамарос. Здесь они запасались продовольствием и необходимыми товарами, которые затем доставляли, в обход союзных кораблей, в порты Нового Орлеана, Саванны, Мобила.
   Теперь Новый Орлеан захвачен противником. А кружной путь из Нассо в другие порты займет не менее шести дней. Чем дольше длится война, тем эффективнее северяне пользуются преимуществами блокады. Похоже, они намерены взять южан измором, лишив продовольствия и необходимых припасов. Эта тактика прекрасно действует. Хотя Флорида находится совсем рядом с Нассо и войти туда можно различными путями, кораблям конфедератов преграждают путь союзные силы.
   Лишь немногие были готовы идти на риск и прорываться сквозь линию блокады. Однако для Джерома Флорида была родным домом. Когда ему поручали доставить важные грузы, он дерзко, обычно ночью, проходил мимо союзных кораблей. Собственно говоря, он и примкнул к Конфедерации ради этого, ради Флориды, ради того, чтобы его штат сохранил независимость. Этим все и объяснялось.
   – Значит, вы сражаетесь за Флориду! А вот я слышал, что, если бы союзные войска остались в Джексонвилле, из восточной Флориды сделали бы новый штат.
   Джером пожал плечами:
   – Союзные войска оставили Джексонвилл, и никакого нового штата нет.
   – Тогда за Флориду! – Джулио поднял стакан. – За штат Флорида!
   – У вас есть какая-нибудь интересная информация? – нетерпеливо спросил Джером.
   Джулио усмехнулся. Вздохнул.
   – Генерал Маклеллан так и не поумнел. По-прежнему переоценивает свои силы. Генерал Ли не дает ему расслабиться. Они сражаются в окрестностях Ричмонда, все время перемещая войска, причем Ли постоянно опережает янки.
   – Значит, сражение до сих пор идет неподалеку от Ричмонда…
   Брент сейчас там, в Ричмонде. Спасает человеческие жизни. Ему, Джерому, тоже надо двигаться, невзирая на усталость. Необходимо доставить врачам перевязочные материалы и медикаменты.
   – Да. И каждая сторона надеется, что победа будет за тем, кто захватит очередную столицу. Помяните мое слово, Ли скоро двинется дальше. Бои переместятся за территорию южан, он оставит янки без продовольствия. А теперь о наших делах. – Джулио вынул из кармана бумаги, положил на стол.
   Они с Джеромом подписали договор об обмене товарами, после чего Джулио показал Маккензи бумаги на «Монмарт».
   – Это большой пароход. Можно сказать, только что из доков Ливерпуля. Прекрасный корабль. И везет ценный груз, не так ли, джентльмены? Предполагалось, что он направится прямо в Чарлстон. Груз предназначается для самого сердца конфедератов – Ричмонда. У меня есть сведения, что военный корабль Соединенных Штатов «Непобедимый» уже в пути. Он должен захватить «Монмарт», после того как тот отчалит с утренним приливом. Схватка должна состояться в открытом море, милях примерно в двадцати к северо-востоку.
   – Капитан «Монмарта» в курсе?
   – Да, капитану Менкину сообщили. Он встретится с вами здесь около полуночи, и вы сможете спланировать совместные боевые действия. Ваша «Леди Варина» намного уступает обоим кораблям по величине, однако, как я слышал, это прекрасно компенсируется ее скоростью и маневренностью. Менкин очень обрадовался, узнав, что вы здесь.
   – Только бы удалось скрыть от янки, что мы собираемся устроить засаду, – пробормотал Майкл.
   – Янки ни о чем не узнают. – Глаза Джулио холодно сверкнули. Возможно, в эту минуту он вспомнил Мехико. – Янки ничего не будут знать. Амиго, как насчет того особого рома, которым хвастается ваш родственник?
   – Да, действительно…
   Джером встал. Он сейчас и сам не отказался бы от убойного рома, который Джей бережет для особых случаев. Прошлой ночью он спал на палубе. Не хотелось идти в каюту ни к Дэвиду Стюарту, ни к кому-либо из моряков. Все его мышцы затекли и болели, он очень устал и мечтал лишь о том, чтобы как следует выспаться, ведь предстоит трудный день.
   – Найду Джея и попрошу, чтобы нам выдали бутылку самого лучшего рома. – Он вышел, оставив Майкла с Джулио Гарсиа и его телохранителями.
 
   В команде Маккензи все считали, что Райза спит. Все знали о неудачной попытке бегства и думали, что она совсем выдохлась.
   Эти люди проявили к ней столько заботы и доброты! Даже раздобыли ванну, так что она смогла помыться, правда, все время при этом беспокоясь. Но никто к ней не вошел, никто не потревожил. С Райзой обращались как с почетной гостьей. В ее комнате разожгли камин, прислали душистое мыло и мягкое пушистое полотенце.
   Маккензи, невзирая на свои недавние жесткие речи, по-видимому, все-таки потратился на одежду для нее. Ей в номер доставили коробку, в которой лежали красивое голубое платье, сорочка и нижнее белье.
   Но Райза твердо решила, что не прикоснется к этим вещам. После ванны она снова надела рубашку и бриджи Джеремии.
   Час назад юнга принес ей на подносе обед с вином. Райза сделала вид, что опьянела. После этого забралась в постель и притворилась, что заснула.
   Время от времени за ее дверью слышался чей-то шепот. Кое-какие слова ей удалось разобрать. Ей, как ни странно, сочувствовали. Бедняжка, она так устала… Женщинам несладко приходится из-за этой войны… С другой стороны, сейчас столько шпионок среди женщин… С ними, конечно, надо обращаться бережно, но глаз все-таки не спускать…
   Она ждала, казалось, целую вечность. Наконец в таверне все стихло. Если бежать, то именно сейчас. Она осторожно поднялась. Приоткрыла дверь. Нет, ее не оставили одну. В углу на стуле дремал Джеремия. Она бесшумно обошла его. Осторожно двинулась по коридору, не забывая о том, что люди Маккензи где-нибудь поблизости. Миновала дверь, за которой слышался журчащий женский смех и приглушенный мужской голос. Ах да, вспомнила Райза, покраснев, она же в порту. Конечно, матросы нашли себе женщин.
   Откуда-то снизу доносились негромкие мужские голоса. Может быть, идут переговоры? Райза посмотрела с лестничной площадки вниз, но никого не увидела. В стороне от основного зала располагался отдельный номер, уютно обставленный, с тяжелым дубовым столом и стульями с дорогой обивкой. Райза увидела худощавого черноволосого элегантно одетого человека, сидевшего к ней лицом. За ним на почтительном расстоянии стояли еще двое мужчин. Он с кем-то разговаривал. С Маккензи? Райза подошла поближе и поняла, что Джерома там нет.
   Она почувствовала невыразимое облегчение. Можно попросить помощи у этих людей, вероятно, испанцев, вместо того чтобы снова бросаться в море.
   Черноволосый мужчина внезапно повысил голос, глядя туда, где стояла она. Райза решила, что он ее заметил. Не стоит больше ждать. Она бросилась в комнату и, схватив за руку человека, стоявшего к ней ближе всех, обратилась к нему:
   – Сэр! Я прошу у вас помощи. Вы выглядите честным и порядочным человеком. Я оказалась в отчаянном положении. Банда мятежников держит меня в плену. Мне необходимо попасть к своим. Умоляю вас, помогите! Мой отец щедро вас отблагодарит.
   – Райза! – неожиданно услышала она и обернулась. Собеседником незнакомца оказался Майкл… Сердце ее упало.
   Он в тревоге вскочил на ноги.
   – А… вы уже здесь! – прозвучал низкий хрипловатый голос.
   У двери стоял Джером Маккензи! Подняв брови, взглянул на остолбеневшего Майкла и в следующее мгновение подошел к Райзе, крепко обхватил ее за талию, притянул к себе.
   – Сейчас же отпустите меня!
   – Если бы я мог… Если бы я только мог это сделать…
   Казалось, он совсем потерял голову. Говорил едва слышно, почти с нежностью. Потом обернулся к элегантному черноволосому человеку и заговорил по-испански. Райза не поняла ни слова.
   Брови черноволосого взлетели вверх. Он окинул Райзу с головы до ног оценивающим взглядом.
   – Не слушайте его, что бы он вам ни говорил! – воскликнула Райза. – Умоляю вас, вы должны мне помочь.
   Джером Маккензи снова прервал ее длинной тирадой на испанском языке. Незнакомец рассмеялся. Задал Джерому какой-то вопрос. Тот расхохотался в ответ. Черноволосый опять изучающе посмотрел на Райзу. Ей стало не по себе.
   – О чем вы говорите?
   Джером не обратил внимания на ее слова. Поднял ее на руки и так круто повернул, что у нее голова закружилась. Испугавшись, что упадет, Райза инстинктивно обхватила его руками. Поняла свою ошибку, попыталась вырваться. Слишком поздно. Он уже вышел из номера и направился к лестнице.
   – Кто этот человек и что вы ему сказали?
   – Его зовут Джулио Гарсия. Он ненавидит янки. Я сказал ему, что вы маленькая потаскушка, которая пытается сбежать, получив приличные деньги за обещанную мне ночь. Естественно, он заинтересовался и намерен просить вас оказать ему некую услугу в какой-нибудь другой день.
   У Райзы дыхание перехватило. К этому времени они добрались до ее комнаты. Он ногой открыл дверь, вошел, захлопнул дверь ударом ноги и поставил Райзу на пол.
   Она смотрела на него, вне себя от ярости и унижения.
   – Мерзавец! Подонок!
   Она изо всех сил ударила его по лицу. Он даже не поморщился. Лишь наклонил голову. Глаза сверкали холодной яростью. В то же время от него, казалось, исходил жар. От стальных мышц словно искры отлетали, обдавая Райзу огнем. Непроизвольно она отступила.
   – На этот раз я вам так и быть прощу пощечину, мисс Мэджи.
   – На этот раз!.. Вы учинили насилие, вы… дикарь… мятежник!
   Она была на грани истерики. Ее охватило странное беспокойство, причину которого она не могла понять.
   – На этот раз! Да как вы смеете! Клянусь, вы сгниете в тюрьме! Я добьюсь, чтобы вас повесили! Я…
   – Еще одна попытка избавиться от моего гостеприимства южанина, мисс Мэджи, и – помоги мне Бог – я отплачу вам за все. Надеюсь, мы друг друга поняли?
   Она чувствовала себя как нашкодившая школьница. Тем не менее попыталась, как могла, сохранить достоинство.
   – Не уверена, Маккензи, что мы поняли друг друга. Могу только сказать, что при первом же удобном случае – вы слышите, при первом! – я выбью обе ваши коленные чашечки, прежде чем пустить вам пулю в сердце. Надеюсь, вам все ясно?
   – Абсолютно. – Джером вежливо склонил голову, однако тут же бросил на нее ледяной взгляд.
   Потом повернулся и вышел.
   Какое-то мгновение Райза смотрела на закрытую дверь. Ее трясло. Подошла к кровати, села. Сердце неистово колотилось. Она победила! Наконец-то она одержала над ним верх. Она может поздравить себя с победой!
   И тут дверь распахнулась. Джером снова появился на пороге. В дверном проеме его огромный силуэт высился как башня. Однако он задержался в дверях лишь на какую-то долю секунды. Решительным шагом направился к ней. Райза в панике вскочила:
   – Нет… не приближайтесь ко мне! Что вы…
   Он уже стоял рядом. Сердито протянул руку, схватил ее кисть. Она продолжала протестовать, пыталась вырвать руку. Почувствовала прикосновение чего-то холодного. Раздался щелчок.
   Он принес наручники и уже надел один ей на левую руку! Она быстро спрятала свободную руку за спину. Не даст она сковать себе руки!
   – Нет! Не надо…
   Райза не договорила. В страхе поняла, что он и не собирался сковывать ей обе руки. Нет, он задумал нечто более ужасное.
   Второй наручник он надел на руку себе.

Глава 6

   Генерал-лейтенанта Энгуса Мэджи вызвали в Вашингтон, где сообщили, что он откомандирован в армию на Потомак.
   Он приехал домой грязный, усталый, с тяжелым сердцем.
   С этими мятежниками не так просто справиться… Генерал Джексон, по прозвищу Твердокаменный, засел в долине Шенандоа, создавая там такие беспорядки, что Линкольн не решался покидать Вашингтон без охраны. Войска Макдауэлла оставлены для контроля территории округа Колумбия. Маклеллан между тем требует все новых подкреплений, чтобы атаковать южан у Ричмонда. Энгусу предстоит привести войска Маклеллану – правда, лишь небольшую часть того, что тому требуется. Потеря Вашингтона будет означать потерю всей страны.
   Вообще-то сейчас не имеет никакого значения, куда он приписан, к какому подразделению. Впечатление такое, что в любом сражении он вынужден будет драться с кем-нибудь из старых друзей. С теми, кто вместе с ним воевал в Мехико, или с молодыми людьми, слушавшими его лекции в военной академии в Уэст-Пойнте. После каждого сражения помощники приносили ему списки погибших, со стороны северян и южан, и в каждом таком списке он находил имена близких и дорогих ему людей, не важно, на чьей стороне они сражались.
   Хорошо снова оказаться дома… Может, и его дочь, устав от ухода за ранеными в Сент-Августине, тоже вернулась. Он ведь не давал ей разрешения на отъезд. Если же она не вернулась, наверняка дома его ждет длинное письмо от нее. Энгус Мэджи не сомневался в том, что она его любит, и это было для него большим утешением. Он всегда честно служил своей стране. Страна призывала его положить жизнь в этой великой борьбе, и он готов был сделать это – не без сожаления, конечно. Для Райзы же, для своей единственной ненаглядной дочери, он отдал бы жизнь с радостью, не задумываясь ни на минуту.
   Генерал Мэджи спешился. Эту его лошадь – великолепное животное – звали просто Лошадь. Под ним убили уже стольких коней, что он научился к ним не привязываться.
   По лестнице быстро спускался Грейсон Бирс – его слуга, вольный негр. Волосы Грейсона седели с той же скоростью, что и у генерала, и он так же страдал от ревматизма. Грейсон приветствовал хозяина широкой белозубой улыбкой. На фоне черной кожи его зубы казались еще белее. Как и прочие члены семьи, Грейсон долгое время служил в армии.
   – Генерал! Сэр! Я так обрадовался вашему письму! Но еще лучше видеть вас дома, целым и невредимым.
   – Целым, невредимым и уставшим донельзя. Скажи, моя упрямая дочь вернулась? Не надоела ей эта сумасбродная затея?