Юкер сочувственно покачал головой.
   - Вижу, тебе немного не по себе. Я и сам стараюсь убежать, когда дело доходит до стрельбы. Сколько тебе лет?
   - Двадцать три, - ответил Дьюан.
   На лице старика отразилось удивление.
   - Да ведь ты еще совсем мальчик! Я думал, тебе лет тридцать, по меньшей мере. Бак, я слышал, как ты отвечал Бленду; послушал я, прикинул так и этак и, понял: никакой ты не преступник. Применить оружие для самозащиты - это не преступление!
   Дьюан, находя успокоение в беседе, рассказал еще немного о себе.
   - Ха, - откликнулся старик. - Я много лет прожил здесь, на реке, и видел сотни разных типов, бежавших сюда от правосудия. Большинство из них, конечно, дрянь. И такие не живут долго. Эта речная долина была и остается убежищем для преступников из всех штатов. Я сталкивался с банковскими кассирами, фальшивомонетчиками, просто ворами и отъявленными убийцами, которым нечего делать на техасской границе. Люди типа Блэнда - исключение. Он не техасец, ты сам видел. Его банда состоит из выходцев со всех концов страны, и это тертые ребята, можешь мне поверить. Они живут легко и свободно. Если бы не драки между ними, то банда бы здорово разрослась. Рим Рок - не место для мирных, честных людей, Я слышал, как ты сказал Блэнду, что не хочешь вступать в его банду. Такой ответ едва ли заставит его полюбить тебя. Деньги у тебя есть?
   - Немного есть, - ответил Дьюан.
   - Сможешь ли ты прожить игрой? Как ты насчет карт, справишься?
   - Нет.
   - Будешь воровать коров и лошадей?
   - Нет.
   - Как же, черт побери, ты будешь жить, когда твои деньги кончатся? Здесь нет работы для честного парня. Не станешь же ты горбатиться вместе с толпой этих грязных мексиканцев? Да люди Блэнда просто пристрелят тебя где-нибудь в поле! Что же ты собираешься делать, сынок?
   - Бог знает, - безнадежно вздохнул Дьюан. - Буду тянуть, пока не кончатся деньги, а потом помру с голоду!
   - Ну, я и сам не такой уж богач, но пока у меня кое-что имеется, с голоду ты не помрешь!
   И снова в словах старика Дьюана поразило нечто доброе, отзывчивое, человечное - то, что он встретил у Стивенса. По его прежним представлениям, преступники были напрочь лишены подобных качеств. Он не наделял их никакими добродетелями. Для него, как и для всего окружающего мира, они являлись всего лишь погрязшими в пороке, гнусными подонками безо всякой надежды на исправление в будущем.
   - Я очень тебе благодарен, Юкер, - ответил Дьюан. - Но, конечно же, я не смогу жить с кем бы то ни было, не внося свою долю!
   - Ладно, поступай, как знаешь, сынок, - добродушно проворчал Юкер. Разведи-ка огонь, а я примусь за стряпню. Во мне ведь старая закваска, Бак! Нет на свете человека, кто мог бы сравниться со мной в части выпечки хлеба!
   - Откуда вы берете здесь все необходимое? - поинтересовался Дьюан, думая о почти недоступном расположении долины.
   - Частично из Мексики, а остальное - по реке. Эта речная дорога тоже не легкая прогулка. Отсюда до любого места, где можно приобрести какие-либо припасы, более пятисот миль. У Блэнда есть mozos - лодочники- мексиканцы. Иногда ему доставляют припасы с низовьев реки. Видишь ли, Блэнд продает тысячи голов скота на Кубу. И весь этот скот на баржах сплавляется вниз по реке, а там перегружается на суда.
   - Но как же скот попадает сюда, в долину? - удивился Дьюан.
   - Это не мой секрет, - коротко ответил Юкер. - Признаться, я и сам не знаю. Мне приходилось воровать скот для Блэнда, но он ни разу не посылал меня перегонять его через Рим Рок.
   Дьюан даже ощутил некоторое удовольствие от сознания, что в нем пробудилось любопытство. Он заинтересовался Блэндом и его бандой, и был рад тому, что у него теперь есть над чем размышлять. Потому что время от времени его внезапно пронизывало острое чувство, напоминавшее резкую боль. Ему хотелось забыться. И следующий час помог ему в этом, когда он с наслаждением принимал участие в приготовлении пищи и в самой трапезе. Юкер, перемыв и развесив кухонную утварь, надел шляпу и повернулся уходить.
   - Пошли со мной или оставайся дома, если хочешь, - сказал он Дьюану.
   - Я останусь, - медленно ответил Дьюан.
   Старый отщепенец и изгой вышел из комнаты и поплелся прочь, весело насвистывая.
   Дьюан осмотрелся вокруг в надежде найти что-нибудь почитать: книгу или газету. Но вся печатная продукция, попавшаяся ему на глаза, состояла из нескольких слов на коробках с патронами и рекламы, помещенной на обратной стороне пакета с табаком. Заняться было абсолютно нечем. Он отдохнул; лежать ему больше не хотелось. Он принялся бесцельно ходить по комнате из одного конца в другой. И, Расхаживая, он снова предался недавно обретенной привычке размышлять о своей печальной участи.
   Внезапно он вздрогнул и выпрямился. Машинально, совершенно бессознательно, он зачем-то выхватил револьвер, Стоя в оцепенении, с поблескивающим холодной сталью оружием в руке, он с испугом глядел на него. Как случилось, что он его выхватил? С большим трудом он проследил ход своих мыслей, но не обнаружил ничего, что могло бы обусловить этот неожиданный поступок. Тем не менее, он обнаружил у себя склонность то и дело непроизвольно тянуться рукой к револьверу. Это могло возникнуть от привычки, выработанной в результате длительных упражнений. Но точно так же причиной могло послужить и едва уловимое чувство, о котором он не задумывался до сих пор, - чувство давнишней, тесной и неизбежной взаимосвязи между ним и оружием. Он был немало удивлен, обнаружив, что, как ни горько складывалась его судьба, жажда жизни пылала в нем все сильнее. Окажись он в таком же печальном положении - но с той разницей, что никто не собирался бы бросить его в тюрьму или отнять у него жизнь, - и столь горячее стремление к свободе, к самозащите - он в этом нисколько не сомневался! - было бы далеко не таким всемогущим. Жизнь, бесспорно, не сулила ему никаких светлых перспектив. Он уже начал терять надежду вернуться когда-нибудь домой. Но поддаться, словно жалкий трус с куриным сердцем, позволить себя заковать в кандалы, бросить в тюрьму, бежать от пьяного хвастливого погонщика скота или дать себя застрелить какому-то пограничному грубияну, которому всего лишь захотелось добавить очередную зарубку на рукоятке своего револьвера, подобные вещи были немыслимы для Дьюана, потому что у него был характер бойца. В тот час он уступал только судьбе и врожденному духу мужского достоинства. И, как следствие, этот револьвер должен стать теперь неотъемлемой частью его самого. Прямо здесь и сейчас он вернется к давно оставленным тренировкам - к упражнению во владении оружием. Теперь это станет для него суровым, горьким, смертельным занятием. Ему не нужно было упражняться в стрельбе, потому что меткость у него была врожденной и с годами стала еще более уверенной. Но быстрота извлечения оружия могла быть улучшена, и он поставил перед собой задачу добиться предела в скорости, возможной для человека. Он мгновенно останавливался на ходу; он шагал по комнате; он садился, ложился, падал, придумывал самые неудобные позиции, и из каждого положения старался как можно быстрее выхватить револьвер. Он тренировался, пока не запыхался от усталости, и пока не заломило правую руку, а ладонь не стала горячей, словно от ожога. Такую тренировку он решил проводить ежедневно. По крайней мере, это занятие поможет ему коротать тоскливые часы вынужденного безделья.
   Немного позже он вышел из дома в прохладную тень небольшой тополиной рощи. Отсюда ему хорошо была видна значительная часть долины. При других обстоятельствах Дьюан несомненно восхитился бы таким прелестным уголком. Хижина Юкера примыкала к первому уступу отвесного скалистого склона, и Дьюану, взобравшемуся на уступ, открылась вся панорама долины. Конечно же, здесь было поселение изгнанников из мира закона. Он видел многочисленных мексиканцев, сотрудничавших, вне всякого сомнения, с Блендом. Он видел также огромные плоскодонные баржи грубой и примитивной конструкции, причаленные вдоль берегов реки. Рио-Гранде мирно катила свои воды мимо высоких скалистых утесов. Канат, глубоко затонувший на середине реки, был переброшен через широкий желтый поток, и старая шаланда, служившая, очевидно, паромом, стояла на якоре у противоположного берега.
   Долина представляла собой идеальное убежище для банды преступников, орудующей по крупному счету. Едва ли стоило опасаться преследования по крутым и разрушенным тропам, ведущим через Рим Рок. А открытый конец долины легко можно было защитить практически от любого противника, спустившегося сюда с верховьев реки. Переход в Мексику был прост и доступен. Дьюан тщетно ломал себе голову над вопросом, как Бленд ухитряется перегонять коров с этакой крутизны вниз, к реке, и действительно ли он сплавляет весь краденый скот на баржах, стоявших вдоль берегов.
   Должно быть, Дьюан провел порядочно времени на взгорье, потому что, когда он вернулся в хижину, Юкер уже деловито суетился вокруг очага.
   - Что ж, вижу, ты вроде немного пришел в себя, и я очень этому рад, произнес он вместо приветствия. - Принимайся за дело, и еда скоро будет готова. Здешняя жизнь в одном хороша, это уж точно!
   - В чем же? - поинтересовался Дьюан.
   - Полным-полно хорошего сочного мяса! И не стоит оно ни цента.
   - Но зато оно оплачено трудными переходами, тревогами, опасностями, угрызениями совести, да и самой жизнью, в конце концов, - разве не так?
   - Ну, что касается угрызений совести, то тут я не уверен. Моя никогда меня не беспокоила. А насчет жизни - что ж, она стоит дешево в Техасе.
   - Кто такой Блэнд? - спросил Дьюан, быстро сменив тему разговора. - Что тебе известно о нем?
   - Никто не знает, кто он и откуда взялся, - ответил Юкер. - Об этом постоянно ходят всякие слухи внутри банды. Должно быть, в Техас он попал совсем еще зеленым сосунком. Теперь ему уже где-то под сорок. Я помню, как еще несколько лет тому назад он был совсем другим: говорил вежливо, а не грубил и не вел себя так, как теперь. Блэнд, похоже, не настоящее его имя. Он много знает. Он понимает толк в медицине и, несомненно, умеет управляться с инструментами. Он из тех, кто командует. Сюда постоянно приезжают беглецы отовсюду, чтобы присоединиться к его банде, и если бы не азартные игры и споры, когда пускают в ход оружие, у него было бы уже не менее тысячи человек!
   - А сейчас в банде сколько?
   - Думаю, сейчас меньше сотни. Число постоянно меняется. Кроме того, у Блэнда есть несколько малых лагерей по всей реке. И в скотоводческих районах тоже есть его люди.
   - Как же ему удается контролировать такие огромные силы? - удивился Дьюан. - Учитывая к тому же, что его банда в основном состоит из всяких уголовников? Люк Стивене говорил, что не хочет иметь с Блэндом ничего общего. А я однажды слышал где-то, будто Блэнд - это сам дьявол!
   - Верно. Он и есть дьявол. Твердый, как кремень, горячий по натуре, ни с кем не дружит, кроме своих подручных - это Дейв Рагг и Чесс Аллоуэй. Стреляет, не моргнув и глазом. Он убил немало людей, причем некоторых просто так, ни за что. Многие скрывающиеся от правосудия бегут к нему, поскольку он обеспечивает им надежное убежище, и к тому же хорошо подкован. Блэнд очень богат. Болтают, будто у него где-то припрятаны сто тысяч песо и целая куча золота. Но он не скряга и не скопидом. Когда он не отправляется с партией скота, он играет. И швыряется деньгами направо и налево. Там где он - там всегда много денег. Вот это и удерживает банду. Грязные, кровавые деньги!
   - Странно, что его до сих пор не убили. Провести столько времени здесь, на границе! - воскликнул Дьюан.
   - Что ж, - сухо ответил Юкер, - он просто быстрее управляется с револьвером, чем те парни, которые замышляют убить его, вот и все!
   Ответ Юкера на некоторое время охладил интерес Дьюана к беседе. Подобные замечания всегда заставляли его мысли возвращаться к фактам, касающимся его самого.
   - Коль уж речь зашла о том, у кого рука быстрее, - продолжал Юкер, - то в лагере состоялся крупный разговор о тебе и твоем умении владеть оружием. Ты знаешь, Бак, среди нашего брата, преследуемых и гонимых, ничто не пользуется таким уважением, как ловкая и быстрая рука с револьвером. Я слышал, как Блэнд сказал сегодня днем, - и заявил он это вроде бы серьезно и рассудительно, - что ему до сих пор еще не попадался никто, равный тебе. Он наблюдал за тобой вблизи, сказал он, и просто не мог уследить, когда твоя рука выхватила оружие. И у всех других ребят, которые видели твою встречу с Бузомером, тоже было что сказать. Бу умел обращаться с револьвером примерно так же, как и любой из нас в лагере, за исключением Чесса Аллоуэя и, может быть, самого Блэнда. Чесс - лучший стрелок из кольта, или был таковым. И, конечно же, ему не понравились замечания по поводу твоей быстроты. Блэнд честно признал ее, но ему это тоже пришлось не по нраву. Некоторые из ребят предположили, что у тебя все это вышло случайно. Но большинство считают иначе. И все они замолкли, когда Блэнд рассказал, кем был твой отец и что он собой представлял. Сдается мне, я когда-то видел твоего папашу в одной перепалке в Сантоне много лет назад. Ну вот, я тоже сунулся в разговор, и толкую им: "Что это вы, ребята, сдуру так торопитесь в своих заключениях? Разве молодой Дьюан хоть на дюйм отступил, когда Бу выскочил, рыча, как дикий кабан, с налитыми кровью глазам? Разве не был он спокоен и хладнокровен, разве дрожали его губы, разве не читали его глаза все мысли Бу? А молниеносная быстрота, с которой он выдернул револьвер, - разве вы не видите, что это у него семейный дар, передающийся по наследству?"
   Узкие прищуренные глазки Юкера азартно поблескивали, и он лихо пришлепнул кусок раскатываемого теста испачканной в муке рукой. Ему явно хотелось показать себя защитником и приверженцем Дьюана, как и всякому старику, гордящемуся близостью с молодым человеком, которого он обожает.
   - Ну что же, - подвел он наконец итоги, - вот и состоялось твое знакомство с пограничьем, Бак. И ты пошел сразу с крупных козырей. Настоящие, классные стрелки и опытные бойцы вроде Блэнда, Аллоуэя, Рагга и вожаков других банд оставят тебя в покое. Потому что, видишь ли, они, в конце концов, настоящие мужчины, и если ты не будешь становиться у них на пути, то им также не понадобиться связываться с тобой, как и тебе с ними. Но здесь, в этом речном краю, есть немало типов наподобие Бузомера. И всем им захочется потягаться с тобой. В каждом городишке, куда ты заглянешь по пути, отыщется какой-нибудь коровий пастух, налитый до верху дешевой самогонкой, или длинноволосый хвастун и задира с револьвером, или шериф, - и все они начнут ломать комедию перед толпой и требовать твоей крови. Так уж заведено в Техасе. А тебе придется либо навсегда схорониться где-нибудь в глухих и непролазных зарослях, либо убивать многих на своем пути. Я понимаю, Бак, что мои слова - не очень-то утешительная новость для честного парня вроде тебя. Я говорю тебе об этом только потому, что ты пришелся мне по душе, и я сразу увидел, что ты не знаком с порядками на границе. Ну, да ладно; давай сейчас поедим, а потом выйдем прогуляться, чтобы люди не подумали, будто ты прячешься.
   Когда Дьюан вышел с Юкером из дома, солнце садилось за синими вершинами горной цепи, расположенной за рекой, в Мексике. Долина, казалось, распахнулась в сторону юго-запада. Все вокруг дышало миром и покоем. Где-то в доме поблизости пела женщина. Мальчишка-мексиканец гнал домой по дороге стадо коров, и у одной на шее болтался колокольчик. Приятный, счастливый женский голос, насвистывающий босоногий мальчишка, мелодичное позвякивание колокольчика, - все это казалось совершенно неуместным здесь.
   Наконец они вышли на знакомую площадь с рядом окружавших ее грубых строений. Дьюан едва не наступил на широкий след в пыли, где Бузомер затеял с ним ссору. И он страшно разозлился на себя на то, что невольно ощутил какое-то странное волнение при взгляде на это место.
   - Давай-ка заглянем сюда, - предложил Юкер.
   Дьюану пришлось пригнуться, чтобы войти в дверь. Он очутился в обширной комнате с глинобитными стенами и кровлей из хвороста. Здесь было множество сколоченных на скорую руку столов, скамей и табуретов. В одном углу громоздились разнообразные бочки и бочонки, уложенные рядами на полках. Мальчишка-мексиканец зажигал лампы, висевшие на столбах, которые поддерживали деревянные балки потолка.
   - Единственный, кто не спустит с тебя здесь глаз ни на минуту, это Бенсон, - сказал Юкер. - Он хозяин заведения и ведет торговлю спиртным. Среди нас его назвали Бенсон-Заяц, потому что у него всегда ушки на макушке, а глаза настороже. Не обращай на него внимания, Бак, если он будет слишком уж назойливо разглядывать тебя. Он до смерти боится каждого новичка, явившегося в лагерь Блэнда. А причина, как я полагаю, в том, что он подстроил кому-то очень приличную гадость в прошлом. Он прячется. Не от шерифа или рейнджеров! Люди, скрывающиеся от них, ведут себя иначе, чем Бенсон-Заяц. Он прячется от того, кто охотится за ним, чтобы убить. Признаюсь тебе, я каждый раз ожидаю, что какой-нибудь парень приедет сюда и разрядит в Бенсона свой револьвер. Не могу сказать, чтобы это меня очень опечалило.
   Дьюан словно невзначай посмотрел в указанном направлении и увидел долговязого сухопарого мужчину с поразительно белым лицом, резко выделявшимся на фоне бронзовых загорелых физиономий окружавших его людей. Оно было настолько бледным, что напоминало лицо мертвеца. Длинные концы черных усов уныло свисали вниз; густая черная прядь волос упала на лоб; глубоко посаженные ввалившиеся внимательные глаза настороженно выглядывали из своих глазниц. Опершись руками о доску, служившую прилавком, он пристально уставился на Дьюана, но, уловив ответный взгляд, тут же отвел глаза и поспешно принялся разливать напитки.
   - А что ты имеешь против него? - полюбопытствовал Дьюан, усаживаясь рядом с Юкером. Спросил он просто так, для поддержки разговора, а не потому, что это его действительно интересовало. Какое ему дело до жалкого преступника с трусливым лицом, скрывающегося от преследования за свои прежние подлые делишки?
   - Видишь ли, я, может быть, немного непоследовательный, - извиняющимся тоном ответил Юкер. - Конечно, изгнанник и скотокрад вроде меня не может быть таким щепетильным. Но я никогда не крал ничего, кроме скота у фермеров, которые зачастую даже не замечали своей потери. А этот подлый трус Бенсон по его милости в лапы Блэнда попала маленькая девочка.
   - Девочка? - переспросил Дьюан, на сей раз заинтересовавшись по-настоящему.
   - Ну да. Блэнд большой любитель женщин. Я расскажу тебе об этой девчушке, когда мы уйдем отсюда. Кое-кто из банды собирается проявить общительность, а я не могу толковать при них о предводителе.
   В течение следующего получаса мимо Юкера и Дьюана прошествовало немало беглых правонарушителей, задерживаясь для приветствия или присаживаясь на минутку за их столик. Все они были грубоватые, шумные, веселые и добродушные. Дьюан охотно и дружелюбно отвечал на обращения, адресованные лично к нему; однако он наотрез отказался от приглашений выпить или сыграть в карты. Судя по всему, здесь его, в общем, приняли за своего. Никто не делал никаких намеков или замечаний по поводу его ссоры с Бузомером. Дьюан без труда убедился, что Юкер пользуется здесь большим расположением: один из посетителей одолжил у него денег, другой попросил табаку.
   Когда стемнело, большая комната оказалась битком набитой скрывающимися от правосудия бандитами и мексиканцами, большинство из которых занимались игрой в monte. Игроки, особенно мексиканцы, были сосредоточены и молчаливы. Шум в зале в основном происходил от пьяниц и праздных гуляк. Дьюану приходилось видеть игорные заведения - несколько знаменитых казино в Сан-Антонио и Эль-Пасо, парочку в приграничных городках, где на них не требовалось разрешения. Но заведение Бенсона-Зайца произвело на него особенное впечатление тем, что здесь револьверы и ножи являлись неотъемлемыми атрибутами игры, наравне с картами и костями. На его взгляд пожалуй, более цепкий и внимательный, чем обычно, - самым важным для игроков было именно их оружие. На нескольких столах лежали кучки серебра мексиканских песо - величиной с тулью его шляпы. Видны были также стопки золота и серебра в монетах Соединенных Штатов. Дьюану не понадобился опытный взгляд завсегдатая, чтобы убедиться в том, что ставки были высоки и огромные суммы переходили из рук в руки. Мексиканцы участвовали в игре более истово, почти одержимо. Несколько американцев делали ставки с беззаботной небрежностью, свойственной людям, для которых деньги - ничто. Эти последние явно находились в выигрыше, потому что их окружали братья-отщепенцы, провожавшие каждую поставленную на кон монету угрюмыми, жадными, завистливыми взглядами. Оживленный говор и смех среди пьянствующей и веселящейся компании заглушал временами короткие реплики игроков. Звон монет слышался непрестанно; порою просто тихий равномерный музыкальный звук, но когда внезапно высыпалась целая куча монет, раздавалось мелодичное серебряное бренчание. Здесь некий азартный игрок барабанил по столу рукояткой своего револьвера, там другой со стуком хватал сверток долларов, внимательно изучая лицо своего противника. Тем не менее, все эти звуки мало что добавляли к мрачной атмосфере, царившей в заведении Бенсона. Ее создавали, казалось, угрюмые, дерзкие и жестокие лица, склоненные озабоченные головы, сочетание тусклого освещения с унылым полумраком. Лампы горели ярко, ко они способствовали лишь возникновению черных теней. И в этих тенях таилась необузданная страсть к наживе, дух жестокости и безрассудства, нечто, олицетворяющее одновременно беззаконие, грабеж, убийство и сам ад.
   - Блэнда здесь нет сегодня, - говорил Юкер. - Он отправился в один из своих походов, взяв с собой Аллоуэя и кое-кого еще. Но другой его помощник, Рагг, явился. Видишь, вон он стоит с тремя парнями, рядом с Бенсоном. Маленький, кривоногий, с одной половиной лица, оставшейся у него после того, как вторую отстрелили напрочь. И с одним глазом. Но видит он им лучше, чем любой другой двумя! Ого, будь я проклят! А вот и Хардин! Знаешь его? У него банда примерно такая же, как и у Блэнда. Он стоит рядом с Бенсоном, видишь? Смотри, как спокойно и невозмутимо он выглядит. Да, это Хардин. Он наезжает сюда временами, чтобы повидаться с Блэндом. Они друзья, как ни странно. А вон ту чумазую образину видишь? Ну, того, с золотом и кружевами на сомбреро? Это Мануэль, мексиканский бандит. Большой игрок! Он частенько заходит сюда поставить монету на кон. Рядом с ним - Билл Марр, парень с платком на голове. Недавно явился сюда со свежими дырами от пуль. В него стреляли больше, чем в любого на моей памяти. И это странно, потому что Билл спокойный парень, и предпочитает, как и я, лучше спасаться бегством, чем стрелять. Но он первейший скотокрад из всех, имеющихся у Блэнда, прекрасный наездник, а со скотом умеет обращаться - так просто чудо! А вон того светловолосого молодчика видишь? Это Кид Фуллер, самый младший в банде Блэнда. Очень уж резво он взялся за дело; так что едва ли его хватит и на год здесь, на границе. Фуллер прикончил папашу своей возлюбленной, бежал из Стэйситауна, занимался конокрадством и, наконец, прибился сюда, к Блэнду. Еще один мальчишка пошел по дурной дорожке, и теперь это твердый орешек, можешь мне поверить!
   Юкер продолжал обращать внимание Дьюана на присутствующих, как только взгляд его отмечал каждого из них в толпе. Эти люди были бы явно не к месту в любой приличной компании. А здесь каждый занимал положение, более или менее отличительное, согласно своим прошлым диким подвигам и современным возможностям. От сознания, что это жуткое общество преступников и отщепенцев относится к нему благосклонно, безразлично-дружелюбно принимая его в свою среду, Дьюан пережил настолько сильное чувство отвращения, что оно почти граничило с ужасом. Не было ли его присутствие здесь кошмарным сном? Что общего у него с этими бандитами? И тут, словно яркая вспышка, осветившая самые дальние закоулки его памяти, ему открылась мучительная правда: он преступник перед лицом техасского закона; он такой же отверженный, как и они.
   С минуту Дьюан сидел, погруженный в свои тягостные размышления, когда тяжелая рука Юкера предупреждающим жестом легла на его ладонь, вернув к реальной действительности.
   Гул голосов, звяканье монет, громкий смех, - все это внезапно умолкло. Наступила тишина, явно вызванная каким-то необычным словом или действием, способным погрузить весь зал в безмолвие. Оно было прервано хриплым ругательством и скрипом передвинутой по полу скамьи. Несколько человек поднялись.
   - Ты передергиваешь карты, ты!..
   - Повтори, что ты сказал, - парировал другой голос, отличаясь от первого своим спокойно-зловещим тоном.
   - Я повторю, - торопливо и горячо ответил первый игрок. - Я повторю это дважды, трижды! Я просвищу это, если хочешь! Ты что, глухой? Ты, нечистый на руку мошенник! Ты передергиваешь карты!
   Наступило молчание, более глубокое, чем прежде, полное скрытой угрозы. В течение секунды, как успел заметить Дьюан, ни один из присутствовавших не шевельнулся. Затем комната вдруг наполнилась шумом и беспорядком, когда все вскочили и бросились кто бежать, а кто прятаться, где только можно.
   - Беги или ныряй! - заорал Юкер прямо над ухом Дьюана и метнулся к двери. Дьюан прыгнул вслед за ним. В дверях образовалась неимоверная давка. Громкие выстрелы и хриплые вопли подстегивали толпу, которая, подхватив Дьюана, ломилась очертя голову прочь из барака, в темноту. Очутившись снаружи, толпа образумилась, и несколько мужчин обернулись к двери.