— Фигляр!
   Кэтрин ткнула пальцем в сторону Диллона Суэйда, который стоял возле коляски. Он повернулся и в удивлении посмотрел не нее.
   — Значит, вам без труда удалось добраться до дому. А я переживала из-за того, что бросила вас добираться из города пешком. И как вы посмели привезти эту… этого человека в мои владения, если знаете, что ему тут не рады?
   Кэтрин промаршировала к коляске и заглянула внутрь. Оттуда показалась элегантно обутая нога, за которой последовали и остальные части тела Харрисона Фоли, президента банка Секонд-Чэнса.
   Одет он был по последней моде. Темно-коричневый двубортный сюртук опрятно сидел на его безупречно белой сорочке. Свободные брюки и туфли, начищенные до блеска, также были темно-коричневыми. Опущенные книзу усы и длинные пушистые бакенбарды лишь подчеркивали удлиненные черты его лица.
   «Этот мужчина заботится о своей одежде больше, чем любая женщина в Секонд-Чэнсе». Кэтрин презрительно наморщила носик.
   По необъяснимым причинам Фоли считал ее женщиной, которая нуждается в его содействии и участии даже в самом тривиальном деле. Он не делал секрета из своего благородного северного происхождения и пользовался любой возможностью, чтобы снизойти до Кэтрин — справедливо поверженной конфедератки. Не удивительно, что Колтрейны грабили его банк, — ведь он при каждом удобном случае усиленно пропагандировал поднадоевшие лозунги Севера. Хотя в прошлом Кэтрин и пыталась держаться с ним вежливо, во время его последнего визита она потеряла терпение и приказала ему исчезнуть.
   — Не дай вам Бог явиться сюда без веской причины, Фоли. Когда я вышвырнула вас отсюда в прошлый раз, то мне кажется, я ясно дала понять, что не нуждаюсь в вашей помощи, — произнесла Кэтрин.
   Не обращая на нее внимания, Харрисон взобрался по ступеням веранды. Он достал идеально белый носовой платок из кармана сюртука, протер сиденье кресла, после чего разместил на нем свой зад. Движения его были плавными, словно каждый свой член он укладывал в соответствии с особой, придуманной им самим схемой. Прежде чем заговорить, он улыбнулся Кэтрин тонкими губами.
   — Дорогая моя, — протянул он, нарочито гнусавя на бостонский манер, — вы же понимаете, что я должен следить за своим капиталом.
   Харрисон скользнул взглядом по Кэтрин с головы до ног, вкладывая в слова плотоядное вожделение, которое непосредственно на его лице не отражалось.
   Если не удастся выпроводить Харрисона с веранды и с ранчо, придется устроить еще одну перепалку. Если она не будет действовать быстро, то, судя по его виду, он будет не прочь тут поселиться. Сообразив, что Диллон жадно прислушивается к каждому слову, Кэтрин бросила гневный взгляд на своего управляющего и кивнула в сторону барака. Диллон ответил ей мрачным взглядом, однако ушел, топая ногами, как капризный ребенок, весь путь в несколько ярдов, который отделяли дом от барака, где он жил. В повисшей тишине эхом прокатился грохот захлопнувшейся тяжелой двери.
   — Ну отчего вам не пройти теперь сюда и не поболтать немножко?
   При звуках голоса Харрисона Кэтрин поморщилась. О, как же ей был противен его вычурный, высокомерный тон!
   — Мне вас прекрасно слышно отсюда. Поскольку вы ненадолго, то почему бы вам не вернуться в коляску и не «поболтать» оттуда?
   Харрисон расхохотался, хотя в голосе его слышались нотки раздражения.
   — Не радушно вы встречаете гостей. В здешних диких местах вы отчасти утратили свои южные манеры.
   — Уверена, что все мои потери не стоили того, чтобы их хранить. Что вам нужно?
   Улыбка его обнажила зубы различных оттенков желтого цвета.
   — Просто маленькое напоминание о том, что скоро настанет срок выплаты по закладной.
   — До конца месяца еще две недели. Вы получите свои деньги тогда, и ни днем раньше. До свидания.
   Кэтрин порывисто взбежала по ступеням в расчете пронестись мимо него в дом. Она сомневалась, что его нахальство дойдет до того, чтобы ввалиться к ней без приглашения.
   Харрисон поднялся с кресла и загородил ей путь. Не ожидая, что он обнаружит такую подвижность при напускной апатичности, Кэтрин содрогнулась от близости к нему и подалась назад. Подавив в себе это проявление слабости, она попыталась обойти его, однако он вставал на ее пути, покачивая головой, как будто был глубоко огорчен.
   — Разве вам мама не объясняла, что некрасиво оставлять гостя одного?
   — Моя мама объясняла, что гостей приглашают. Так что, если вы позволите…
   Кэтрин выжидательно подняла брови.
   Но Харрисон отнюдь не желал понимать намек. Вместо этого он схватил Кэтрин за руку и заключил ее пальцы в свою мягкую, влажную ладонь.
   — Если бы вы пригласили меня на ужин, то я бы смог обсудить способы повышения доходности «Серкл-Эй» с вашим управляющим.
   — Если вы хотите обсуждать какие-то вещи, имеющие отношение к моему ранчо, то обсуждайте со мной.
   Кэтрин попыталась вырвать пальцы из руки банкира, однако он только сжал их еще крепче.
   — Я никогда не стал бы говорить о делах с женщиной.
   В голосе Харрисона даже прозвучало возмущение подобным предположением.
   — В таком случае нам больше не о чем говорить друг с другом. Увидимся у вас в конторе, когда я через две недели приду платить по закладной.
   Кэтрин с силой вырвала свою руку и невольно отступила назад, когда Фоли двинулся мимо нее к своей коляске. Взявшись за вожжи, Харрисон задумчиво посмотрел на Кэтрин:
   — Лучше б вам положиться на мою помощь, милочка. Когда я уезжал из города, то многие в Секонд-Чэнсе хотели приехать сюда и забрать этого уголовника, чтобы он получил по заслугам. Дело может получить дурной оборот, если вы не станете более сговорчивой и не вернете его шерифу.
   Фоли усмехнулся и стал ждать, не будет ли Кэтрин более сговорчивой уже сейчас. Когда она лишь холодно взглянула на него, губы его в раздражении оттопырились, и он фыркнул, прекращая разговор. Затем, уже ничего не ожидая, он щелкнул кнутом над спинами лошадей и развернул упряжку в сторону Секонд-Чэнса.
   Кэтрин смотрела ему вслед, прищурив глаза. Этот человек строил козни в очаровательной, снисходительной манере. Ей надо было как-то и дальше доставать деньги, чтобы расплачиваться по закладной. Она не могла даже подумать, что этот высокомерный тип наложит лапу на ее ранчо.
   Не одна Кэтрин смотрела за отъездом банкира. Джейк наблюдал за сценой из конюшни. Он видел, как Кэтрин в гневе машинально сжимает и разжимает кулаки, глядя вслед удаляющейся коляске. Хотя ему и не был слышен разговор между Кэтрин и Фоли, по повышенному тону ее голоса можно было понять, что этот человек ей не нравится. Когда Фоли вцепился в руку Кэтрин и отказывался отпустить ее, Джейк рванулся было из ворот, готовый влепить этому наглецу хорошую затрещину. Однако, заметив, что Кэтрин владеет ситуацией, он остановился, хотя рука его по-прежнему ныла от желания достать ухмыляющееся лицо Фоли.
   Он видел, как Кэтрин печально опустила плечи и пошла в дом так, будто ее длинная юбка была налита свинцом. Джейк следил взглядом за ней до тех пор, пока она не исчезла за закрывающейся дверью. Он почти был рад тому, что Чарли и его ребята ограбили Фоли. Черт, теперь, когда этот болван расстроил Кэтрин, Джейк откровенно радовался своему участию в краже.
   Понимая, что его гнев явно не по ситуации, Джейк заставил себя возобновить работу в конюшне и мысленно вернуться к заданию Пинкертона.
   Где Мэтт? Этот вопрос мучил его с первой же ночи, проведенной в тюрьме. Коллега Джейка по агентству Пинкертона и напарник в этой операции должен был организовать побег. Джейк же, напротив, чуть было не очутился на виселице в качестве мародерствующего партизана-конфедерата. Вовсе не такую эпитафию ожидал он увидеть на своем надгробии — если в Секонд-Чэнсе налетчику на банк вообще полагалось иметь надгробие.
   Джейк уставился в пространство, поглощенный своими заботами, Мэтт никогда не бросил бы его на произвол судьбы, если бы мог помочь. Его отсутствие серьезно волновало Джейка. Пинкертон заверял, что напарник работает в городе в банке. Мэтт не мог не знать, что Джейка поймали, и обязан был каким-то образом добиться его освобождения или, по крайней мере, связаться с кем-нибудь, кто мог бы это сделать. То, что Джейк даже не видел коллегу после прибытия в город, было крайне тревожным фактом.
   Неужели его друг ранен? Предан? Убит?
   Джейк и Мэтт дружили с тех времен, когда в войну служили офицерами в кавалерии северян. Пинкертон завербовал их обоих во время войны в шпионы, а после войны в агенты. Оказываясь постоянно напарниками почти во всех мыслимых ситуациях, они сблизились, как братья. Мысль о том, что Мэтт может нуждаться в его помощи столь же отчаянно, сколь и он сам нуждался в помощи друга, приводила Джейка в смятение, почти лишавшее его возможности мыслить здраво. Ему было необходимо найти способ, не вызывая ничьих подозрений, выяснить, где Мэттью Ролланда видели в последний раз. В Секонд-Чэнсе явно происходило что-то не то, и он намеревался найти ответы на свои вопросы.
   Какое-то движение заставило Джейка посмотреть в сторону ворот. Ему улыбался Диллон Суэйд.
   Джейк удивился этой улыбке, но тут заметил пистолет в правой руке Суэйда и веревку в левой.
   — Что тебе нужно, Суэйд? — спросил Джейк, крепко сжимая вилы и одновременно с тревогой посматривая на пистолет.
   — Брось, — сказал Суэйд и указал пистолетом на вилы.
   Джейк подчинился, осознавая, что сельскохозяйственное орудие не поможет от пули. Однако без своего кольта он чувствовал себя будто голым.
   — Мы с тобой немного поговорим, мистер Южный Вор.
   — О чем?
   — О тебе. О том, чего тебе тут нужно. О том, когда ты уйдешь.
   — Я просто помогаю миссис Логан. Я уйду, когда прикажет она.
   Вероятно, Суэйд считал, что у Джейка имеется скрытый мотив оставаться на ранчо «Серкл-Эй». Почему? Знал ли управляющий что-нибудь о Колтрейнах? И как Джейк узнает об этом, если Диллону удастся повесить его, к чему явно шло дело?
   Суэйд продолжал двигаться на Джейка, затем махнул пистолетом на дальний конец конюшни.
   — Туда. Там есть кладовка, где ты сможешь провести ночь.
   Джейк тронулся с места, но затем нахмурился, взглянув на веревку. Если Суэйд не собирается его вешать, то что же он тогда задумал?
   — А миссис Логан об этом знает?
   — Не волнуйся о миссис Логан. Она меня поддержит. А пока валяй в кладовку, и там поговорим.
   Джейк подумал о том, не упереться ли ему, настояв на присутствии Кэтрин, прежде чем подчиниться приказам Суэйда. Но тут он посмотрел в глаза управляющего и отказался от этой мысли. Такой взгляд был ему знаком. Этот человек ожидал его отказа, жаждал пристрелить его и искал для этого хотя бы малейший повод.

Глава 4

   Позднее, тем же вечером, сидя за старинным письменным столом в своей конторе, Кэтрин опустила на него голову и закрыла лицо руками. Когда она вновь посмотрела в открытую амбарную книгу, лежавшую перед ней, цифры оказались теми же самыми. Ранчо «Серкл-Эй» испытывало серьезные финансовые трудности.
   Ранчо редко давало прибыль в прошлые годы, однако у Сэма Логана все были одеты, сыты и при деньгах. До сих пор «Серкл-Эй» держалось за счет дополнительных посевов и небольшого наследства, которое Кэтрин получила от своей тетушки. Однако бремя закладной нести скоро станет слишком трудно. Если бы Сэм не увидел и не возжаждал того дикого черного жеребчика, который, наверное, сбежал из самой преисподней!
   Кэтрин помнила тот день, когда муж притащил домой это злобное животное. Он не слушал никого, когда ему говорили, что при таком характере конь неуправляем. Сэм считал, что неуправляемость есть свидетельство духа животного, а благодаря духу воспроизводились самые лучшие жеребцы. Позднее, когда Сэму сказали, что ни одна кобыла не понесла от нового жеребца, он в ярости отправился на конюшню, поклявшись заняться этой скотиной лично. Кэтрин пыталась остановить его, цепляясь за руку и умоляя продать коня. Все ее старания закончились опухшей губой, когда Сэм, отмахнувшись, попал ей по рту тыльной стороной ладони. Несколькими минутами позже Сэм Логан лежал бездыханным: череп его был разбит одним ударом мощных копыт.
   Вспоминая об этом происшествии, Кэтрин ощутила знакомую горькую тяжесть. Когда она после войны познакомилась с Сэмом в Вильямсберге, он вел себя так учтиво и так расписывал жизнь на Западе, что Кэтрин раскатала губы на те золотые горы, которые по его словам, сулил ей этот брак. Остаться в Вильямсберге означало остаться на всю жизнь старой девой, преподающей в школе. Преподавательскую деятельность она бы еще как-нибудь вынесла; опасность же прожить в одиночку после того как скончалась тетушка, подтолкнула Кэтрин к тому, чтобы принять предложение Сэма. Она готовилась стать хорошей супругой хорошему мужу. Но какой она могла стать женой для такого, каким оказался Сэм? По мере того как беспрерывно продолжались ее месячные циклы, Сэм все чаще называл ее бесполезной, бесплодной, жалкой карикатурой на женщину. Она поморщилась, припомнив, как его обидные обвинения становились все более жестокими на фоне ее разбившихся надежд любить и нянчить ребенка. К тому времени, когда Кэтрин сообразила, что любезности и посулы супруга оказались не чем иным, как ложью, она уже почти год была женой Сэма Логана.
   Тень, промелькнувшая мимо окна конторы Кэтрин, прервала ее воспоминания. Подняв голову, она узнала силуэт Диллона Суэйда, который направлялся к бараку. При виде этого Кэтрин почувствовала облегчение. В последние несколько месяцев Диллон почти каждый вечер доставал ее, заявляясь в дом в качестве благородного визитера. Она делала все, что только возможно, лишь бы избавиться от него, однако он продолжал приходить. Наверное, теперь уж он наконец-таки решил перевести их отношения в деловое русло, на что Кэтрин надеялась после их стычек сегодня днем.
   Кэтрин вернулась к работе, хотя через каждые несколько минут взгляд ее притягивали окно и конюшня, видневшаяся за ним. Если Диллон направлялся не к дому, то чего же он шляется в такое время? Бросив взгляд на конюшню, Кэтрин пожала плечами и вернулась к лежащей перед ней работе.
   Однако после часовой попытки сосредоточиться она наконец поднялась и взяла со стола фонарь. Какой-то упрямый голос настырно зудел ей в ухо, что что-то не так, и голос этот становился все громче по мере того, как она вспоминала крадуще-гося мимо дома к бараку Диллона. Кэтрин не могла работать, не проверив все лично.
   Когда она вышла через парадную дверь, в доме было тихо. Пока она шла к конюшне, фонарь отбрасывал перед ней зловещие тени, а в воздухе плыли звуки далекого собачьего воя. От низкого, тоскливого крика волосы у нее на затылке встали дыбом, и оставшееся расстояние до конюшни она покрыла самым что ни на есть резвым шагом.
   Фонарь едва рассеивал темень вокруг конюшни. Не успела Кэтрин и шагу ступить, как до ее ушей долетел болезненный стон. Стон повторился еще несколько раз. Кэтрин напряженно вслушалась. Звуки доносились из кладовой рядом с конюшней. Она быстро проследовала к двери в кладовую, взялась за ручку и повернула ее. Дверь не поддавалась. Заперто. «Черт!» — выругалась она про себя.
   Стоны становились все громче, перемежаясь бормотанием, и Кэтрин вдруг поняла, что это голос Джейка. «Что он там делает? « Кэтрин подняла фонарь, чтобы всмотреться перед собой, шаря при этом дрожащими пальцами по стене над дверью. «Где же ключ? « Кэтрин в отчаянии шарахнула кулаком по двери.
   — Кто там? — прозвучал слабый голос Джейка. «Что же, черт возьми, с ним случилось? «
   — Это миссис Логан. Как только найду ключ, я вас выпущу. Вы ударились?
   Молчание.
   — Джейк. Ответьте мне. Вы ударились?
   До напряженного слуха Кэтрин не донеслось ни звука. Наконец ее шарящие пальцы обнаружили ключ. Она вставила его в замок и распахнула дверь. Ее встретили темень и тишина.
   — Джейк?
   Кэтрин быстро прошла внутрь и осторожно поставила фонарь на пол. Взгляд ее пробежал по темным углам и остановился на какой-то куче тряпок, мешков с мукой и веревке. Джейк.
   Глаза его были закрытыми, а дыхание неровным. Пот капельками покрывал его лоб. Ноги Джейка были привязаны к деревянному столбу, поддерживавшему потолок. Кэтрин сморщилась, увидев, что веревка, которой были связаны его запястья, обвивает и шею. Пока Джейк не двигал руками, путы не причиняли ему боли. Однако он двигал ими, пытаясь освободиться, и потому под грубой пеньковой веревкой кожа была красная и местами содранная. С нижней его губы сбегала струйка крови.
   Кэтрин не мешкая отыскала нож, который предназначался для разрезания мешков с фуражом, и перерезала веревку. Он по-прежнему не шевелился и не издавал никаких звуков. Затем она прошла к корыту для лошадей и быстро смочила свой носовой платок в тепловатой воде. Вернувшись, она омыла лицо Джейка, и веки его вздрогнули.
   Он резко выпрямился и вцепился ей в предплечья такой смертельной хваткой, что платок вылетел у нее из рук. Зеленые глаза его, широко открытые и ничего не видящие, вперились в ее глаза. Он сжал ее еще крепче, и Кэтрин сморщилась, испугавшись той силы, с которой он держал ее. Она ведь не знала, на что он способен, находясь в полубеспамятстве. Больше того, она не могла себе и представить, что будет, когда он придет в себя. Наверное, глупо было приближаться к Джейку в одиночку. Пустынное ранчо «Серкл-Эй» давило на Кэтрин, и она судорожно отдирала от себя вцепившегося в нее Джейка. Но тщетно. Ей надо было что-то быстренько предпринять, чтобы успокоить его, иначе она рисковала лишиться обеих рук.
   — Джейк, в чем дело? — спросила она, попытавшись придать своему голосу мягкость и поморщившись от прозвучавшего в нем напряжения.
   Он не слышал ее. Сознание его блуждало в другом месте. Боль исказила лицо Джейка, когда ужасы каких-то далеких лет восстали в его затуманенном мозгу. Кэтрин захлестнуло сострадание, и страх несколько отступил перед ним.
   — Я не умер.
   Кэтрин склонилась ниже, чтобы услышать слова, которые бормотал Джейк.
   — Не умер! Неужели никто не слышит меня? Последние слова он проорал, и руки Кэтрин покрылись мурашками от того, сколько отчаяния прозвучало в этом крике.
   — Антьетам, — простонал Джейк, а затем руки его разжались, и он рухнул на пол.
   Отпечатки его пальцев все еще горели на ее руках. Ужас, который был в его словах, напугал Кэтрин еще больше, и она с трудом поборола в себе желание убежать. Но должно же быть какое-то объяснение тому, свидетелем чего она сейчас стала.
   Кэтрин всмотрелась в лицо в полутьме. Теперь Джейк уснул глубоко и спокойно. Кто же и за что связал его? Что за кошмар мог вызвать такие вопли и стенания?
   Бессознательно, стремясь лишь успокоить Джейка, Кэтрин протянула руку и приладила упавший ему на лоб черный локон. Как только пальцы коснулись его кожи, Джейк выбросил руку вверх и свирепо вцепился ей в запястье. Кэтрин тихонько вскрикнула и увидела перед собой осмысленный взгляд зеленых глаз.
   — Что же вы делаете? От такого движения спящий может убить вас.
   Спокойный голос Джейка разительно не соответствовал гневу в его взгляде, и это пугало еще больше.
   — И как же вы предполагаете совершить такой подвиг? Голыми руками?
   Кэтрин вырвала у него свою руку.
   — Если бы вы сделали это в темноте, то так и было бы.
   Джейк поднялся и, усевшись, прищуренными глазами посмотрел на нее в мерцающем свете фонаря.
   — Что вы тут делаете?
   Кэтрин встала и на всякий случай отошла от
   Джейка. Посмотрев на него, она повертела сырой платок в пальцах.
   — По двору крался Диллон, и я забеспокоилась. Джейк фыркнул:
   — Замечательная у вас «правая рука», миссис Логан. Прямо-таки благородный рыцарь. Не хочет рисковать ни вами, ни вашим ранчо. Он постарался сделать так, чтобы я не мог дышать, а уж тем более не смог бы причинить зло его драгоценной Кэтрин.
   Кэтрин поморщилась при этих словах:
   — Диллон хорошо делает свое дело. В данном случае он, зная о вашей… репутации, вероятно, решил, что вы опасны, и проявил излишнее усердие.
   — Усердие? Должен сказать, что он вызывал прямо-таки омерзение. За тридцать один год моей жизни я не видел человека, который бы получал столько удовольствия, причиняя боль. Даже во время войны.
   Кэтрин нахмурилась и сосредоточенно склонила голову. Где-то в подсознании у нее блуждала какая-то мысль. Война. Антьетам. Что-то тут не так.
   Внимательно глядя на Джейка, Кэтрин подошла и присела на мешок с мукой. Тщательно взвешивая слова, она начала:
   — Когда я вошла сюда, то у вас, кажется, в самом разгаре был какой-то кошмар.
   Кэтрин заметила, как напряглись плечи Джейка, но продолжила:
   — Ваши слова привели меня в замешательство.
   — Миссис?
   Неужели это разыгралось ее воображение? Или же действительно его южный акцент стал еще заметнее?
   — Да, вы сказали «Антьетам». Нам, в Вирджинии, это сражение было известно под названием «Шарпсберг», как и повсюду на Юге. Эту кровавую кашу называли Антьетамом только в армии северян.
   Кэтрин внимательно изучала черты лица Джейка, терпеливо дожидаясь его ответа.
   Когда он посмотрел ей в глаза, она затаила дыхание. В этом взгляде горели воспоминания, которые забытье вызвало в его сознании, и Кэтрин охватил стыд за то, что она напомнила ему про тот кошмар. Она шагнула к Джейку и протянула ему руку.
   Резкий звук разбитого стекла заставил их вздрогнуть, и они оба посмотрели в направлении звона. Кэтрин помешкала, не зная, как поступить, после чего резко развернулась и выбежала из кладовой в конюшню.
   Подбежав к внутренней торцевой стене, она посмотрела сквозь щель чуть приоткрытой двери. Со своей наблюдательной позиции Кэтрин смогла разглядеть, что двор между конюшней и домом заполнили человек двадцать с ружьями и фонарями. Одно из окон фасада ее дома было разбито. Фоли не ограничился просто угрозами; это была настоящая неуправляемая толпа, воющая от желания повесить Джейка.
   Кэтрин увидела, что пришли большинство городских торговцев и множество владельцев ранчо и ферм, которые днем были на площади. Не приходилось рассчитывать, что кто-нибудь хотя бы послушает ее, не говоря уже о том, чтобы поддержать.
   Кэтрин охнула от удивления, когда в центре толпы разглядела гробовщика. Полы его длинного черного сюртука развевались, он размахивал дубинкой и орал громче остальных. Вид у него был прямо как у огромной черной вороны.
   Кэтрин все еще смотрела в щель, когда рядом появился Джейк. Краем глаза она заметила, что он потирает свои ободранные запястья, и ей стало стыдно. Он придвинулся ближе, и Кэтрин прижала палец к губам, жестом призывая к молчанию.
   — Что такое? — прошептал он.
   — Болваны из города. Они из-за вас сбились в стаю и приперлись сюда, чтобы доставить неприятности.
   Пока она смотрела, один мужчина вышел вперед и прокричал:
   — Миссис Логан, сейчас же выходите! Нам надо поговорить!
   Джейк перегнулся через Кэтрин, чтобы рассмотреть собравшихся.
   — Кто это? — спросил он.
   — Джордж Симпсон. — Кэтрин неприязненно выпятила верхнюю губу. — Он не из тех людей, которые что-то решают и действуют, как решили, полагаясь на себя.
   Джейк кивнул:
   — Такой тип людей мне знаком. Ясно, что он шастал по городу, подговаривая всех на это мероприятие, поскольку вы им сегодня сорвали развлечение с повешением.
   — Скорее всего, да. Интересно…
   Она внимательно уставилась в щель, так как Симпсон поднялся по ступеням веранды и стал колотить своим мясистым кулаком в парадную дверь.
   — Выходите! Сегодня вечером вам не поможет никакая расчудесная ваша стрельба. Мы все вооружены и готовы к встрече с вами.
   Кэтрин отпрянула от двери, в спешке столкнувшись с Джейком.
   — Они очень скоро обыщут дом и после того как не найдут меня, придут сюда, — сказала она.
   — Может, отобьемся.
   — Чем? Вилами и лопатами? Они настроены на то, чтобы повесить вас. Не думаю, что их можно будет урезонить.
   Кэтрин еще раз взглянула на толпу, затем повернулась к Джейку:
   — Я не вижу шерифа, значит, они пришли сюда по своей собственной инициативе. Но могу биться о заклад, что Джессуп знал. Сегодня ночью помощи от закона ожидать нам не приходится.
   — Добро пожаловать в «Серкл-Эй», джентльмены. Чем могу служить вам в столь поздний час? — отчетливо со стороны дома прозвучал голос Диллона Суэйда.
   И Кэтрин, и Джейк вскочили, чтобы посмотреть через дверь, и ударились при этом головами. Едва заметная улыбка скользнула по губам Джейка, когда он потер голову и с насмешливым поклоном уступил место Кэтрин, чтобы она могла выглянуть.
   — Черт бы его побрал, — произнесла она, когда Диллон вышел на веранду перед домом. — Одна тоска от него.
   — Совершенно с вами согласен, миссис.
   — А вы, чем думать о Диллоне, лучше бы подумали, как выбраться отсюда. Если нам это не удастся, то чувствую, петля затянется на вашей прекрасной шее второй раз за сегодняшний день.
   Злобные вопли в толпе, выкрикивающей ее имя, заставили Кэтрин вернуться на свой пост возле двери. Толпа приходила в ярость по мере того, как время шло, а хозяйка все не появлялась. Бешенство, которое было написано на их лицах, заставило Кэтрин сжаться, а сердце ее заколотилось от страха, хотя они никогда не увидели бы ее страх, окажись она перед ними. Она по собственному опыту знала, что подонкам нельзя показывать свою слабину.