Из своей позолоченной ложи, вынесенной в переднюю часть зала, горделиво улыбаясь, смотрел на дочь круглолицый вице-король Батлер, одетый в лучший костюм золотисто-черных тонов. Лацкан камзола украшал знак Лиги Благородных: открытая человеческая ладонь, оправленная золотом - символ свободы.
   Он понимал оптимизм Серены, вспоминая свои давние амбиции и притязания. Он всегда с большим терпением относился к донкихотству дочери, помогая молодой женщине облегчать положение беженцев с планет, подвергшихся нападению роботов, и разрешая ей летать на другие планеты ухаживать за ранеными, расчищать завалы и помогать восстанавливать сожженные здания. Серена никогда не боялась запачкать руки.
   - Узкое мышление воздвигает барьеры упрямства,- сказала ей однажды мать.- Но слово - самое сильное оружие против таких барьеров.
   В зале, тихо переговариваясь, сидели депутаты от аристократии. Некоторые прихлебывали напитки, другие с аппетитом закусывали. Для них это был всего-навсего еще один день парламентской рутины. Этим людям было очень уютно и комфортно в их виллах и особняках, и они не желали никаких перемен. Но возможность ущемить чье-то самолюбие не могло помешать Серене сказать то, что надо было сказать.
   Она включила систему проектора.
   - Многие из вас думают, что я сейчас скажу какую-нибудь глупость, потому что я слишком молода. Но, вероятно, у молодых более острое зрение, чем у стариков, которые постепенно слепнут. Я глупа и наивна или это некоторые из вас, избалованные удобствами, отдалились от народа и человечества? Где находитесь вы сами - в широком поле, простершемся от добра до зла?
   По лицам собравшихся пробежало выражение негодования, смешанного с грубым неприятием. Вице-король Батлер неодобрительно взглянул на дочь, но призвал депутатов к тишине, прося их как подобает уважать оратора.
   Серена притворилась, что ничего не замечает. Неужели они не видят более широкой картины?
   - Мы должны заглянуть за пределы своего "я", если хотим уцелеть как вид. Теперь не время для личного эгоизма. В течение столетий мы ограничивали нашу оборону несколькими ключевыми планетами. Хотя Омниус не предпринимал открытых враждебных действий уже многие десятилетия, мы постоянно живем под угрозой вторжения мыслящих машин.
   Нажав на педаль, вделанную в подиум, Серена спроецировала на потолок карту близлежащих звезд. Они зажглись под высоким сводом, как сияющие драгоценные геммы. Световой указкой Серена показала миры, принадлежавшие свободным людям Лиги, и миры, управляемые мыслящими машинами. Потом она перевела указку на районы Галактики, заселенные неорганизованными людьми, которые пока не были уничтожены железной рукой роботов.
   - Взгляните на эти несчастные, не присоединенные к нам планеты, на эти рассеянные миры - Хармонтеп, Тлулакс, Арракис, IV Анбус и Каладан. Так как обитающие там люди живут в редких поселениях, эти планеты не являются членами Лиги. На них не распространяется наша защита, и поэтому они всегда будут под угрозой нападения - либо со стороны машин, либо со стороны людей.
   Серена сделала паузу, ожидая, когда до собравшихся дойдет смысл ее слов.
   - Многие из членов нашей Лиги злонамеренно устраивают из этих планет охотничье ристалище, совершая набеги за рабами. Да, некоторые члены Лиги не брезгуют заниматься этим постыдным ремеслом.
   Серена уловила взгляд представителя Поритрина, который нахмурился, поняв, что речь идет о нем. Он громко заговорил, прервав выступление:
   - Рабство - это общепринятая практика миров Лиги. У нас нет сложных машин, поэтому для поддержания производительных сил нам не остается иного выбора.- Взгляд его стал самодовольным.- Между прочим, Салуса Секундус и сама в течение почти двух столетий держала в рабстве народ дзенсунни.
   - Мы прекратили эту порочную практику,- с заметным жаром ответила Серена.- Это изменение потребовало от нас воображения и силы воли, но...
   Стремясь предотвратить словесную перепалку, вице-король поднялся.
   - Каждая планета Лиги принимает свои собственные решения, исходя из местных обычаев, технологий и законов. У нас есть достаточно грозный противник в лице мыслящих машин, поэтому нам не пристало затевать между собой гражданские войны.
   В голосе вице-короля звучали отеческие нотки, он ласково укорял дочь за то, что она снова оседлала своего любимого конька.
   Серена тяжко вздохнула, но не сдалась. Она отрегулировала карту так, что неприсоединившиеся планеты ярко засветились на потолке.
   - Тем не менее мы не можем и дальше игнорировать эти миры, созревшие для нападения мишени, которые ожидают, когда их завоюет Омниус.
   Парламентский сержант, сидящий на высоком табурете в стороне от партера, стукнул по полу своим жезлом.
   - Время.
   Он всегда скучал, не прислушиваясь к словам ораторов.
   Серена быстро заговорила, стараясь закончить выступление в более мягких тонах:
   - Мы знаем, что мыслящие машины хотят завоевать всю Галактику, хотя в последние десятилетия всемирный разум вел себя очень миролюбиво. При этом они систематически присоединяли к своему Синхронизированному Миру все новые и новые планеты. Пусть вас не убаюкивает кажущееся отсутствие их интереса к нам. Мы знаем, что они снова ударят, но как и где? Может быть, нам стоит сдвинуться с места, не дожидаясь, когда Омниус атакует нас?
   - Так чего вы хотите, мадам Батлер?- нетерпеливо поинтересовался один из аристократов, возвысив голос, но не встав, как того требовал обычай.- Не хотите ли вы нанести по думающим машинам что-то вроде упреждающего удара?
   - Мы должны присоединить к Лиге не входящие в наш союз планеты и прекратить использовать их как источник рабов.- Она ткнула указкой в горевшие над головами звезды.- Примите их под свое крыло, чтобы увеличить нашу и их силу. Мы все только выиграем от этого! Я настаиваю на том, чтобы мы разослали послов и культурных атташе, которые доведут до сведения этих планет, что мы желаем заключить с ними военный и политический союз. Мы должны охватить как можно больше таких планет.
   - А кто будет платить за всю эту, с позволения сказать, дипломатию?
   - Время,- повторил парламентский сержант.
   - Ей разрешено говорить еще три минуты, так как у представителя Хагала есть вопрос,- властно проговорил вице-король Батлер.
   Серена почувствовала, что ее охватывает гнев. Как могут эти народные представители думать о грошовых тратах, когда настолько высока окончательная цена, которую, возможно, придется платить им всем?
   - Мы все будем платить - кровью,- если не сделаем того, что я предлагаю. Мы должны усилить Лигу и весь род человеческий.
   Некоторые аристократы начали аплодировать, это были союзники, симпатией которых Серена заручилась до выступления. Внезапно под сводами зала и на улице послышался пронзительный вой тревожных сирен. Вой нарастал, от него закладывало уши. До сих пор присутствующие слышали такой звук только во время учебных тревог, когда сирены сзывали под знамена членов салусанской милиции.
   - Мыслящие машины атаковали пределы Салусы Секундус,- раздался из динамиков мощный голос. Эти слова можно было услышать из всех громкоговорителей Зимин.- Разведчики с орбиты передали предупреждающий сигнал. Сторожевые группы вступили в бой.
   Стоя рядом с отцом, Серена читала краткое экстренное сообщение, которое ему только что передали.
   - Мы никогда не видели машинного флота таких размеров!- прокричал вице-король.- Когда дозорные группы передали первое сообщение? Сколько времени в нашем распоряжении?
   - На нас напали!- закричал какой-то человек.
   Делегаты вскочили на ноги. Зал стал напоминать растревоженный муравейник.
   - Приготовиться к эвакуации зала парламента.- Парламентский сержант принялся за дело.- Все бронированные убежища открыты. Депутаты, прошу вас пройти в свои сектора убежищ.
   Вице-король Батлер крикнул, стараясь утихомирить хаос и придать голосу уверенность:
   - Поля Хольцмана защитят нас!
   Серена чувствовала, что отец встревожен, но хорошо это скрывает.
   Под шум и крики наступившей паники представители миров Лиги бросились к выходам. Беспощадный враг явился.
   ***
   Любой человек, который просит для себя больше власти, не заслуживает ее.
   Терсеро Ксавьер Харконнен. "Обращение к салусанской милиции"
   - Флот роботов вошел в соприкосновение с обороной нашего пространства,передал Ксавьер Харконнен.- Идет интенсивная перестрелка.
   - Примере Мич!- крикнула кварто Стефф Янг от координатной сетки орбитальной карты. Ксавьер уловил исходивший от нее соленый металлический запах нервного пота.- Сэр, от основных сил флота роботов отделилось небольшое подразделение машинных судов. Конфигурация их неизвестна, но они направляются к входу в атмосферу.
   Она указала на светящиеся изображения стремительно приближавшихся, летевших по инерции ракет.
   Ксавьер взглянул на сканеры периметров, на которые поступала разведывательная информация с оборонительных спутников, расположенных высоко над уничтожающими гелевые контуры роботов полями Тио Хольцмана. Увеличив разрешение, Харконнен разглядел атакующую эскадрилью кораблей пирамидальной формы, которые с ревом вонзились в атмосферу точно в зоне испепеляющего поля.
   - Их ждет неприятный сюрприз,- с мрачной усмешкой произнесла Янг.- Ни одна мыслящая машина не переживет такого полета.
   - Самой большой проблемой будет выковыривать их остатки из разбитых кораблей,- саркастически заметил примере Мич.- Продолжать наблюдение.
   Но спускаемые аппараты пролетели сквозь уничтожающее поле и продолжали приближаться. Проникая через рубеж, они не предъявили никаких электронных опознавательных знаков.
   - Как им удалось пройти?- Квинто Уилби почесал бровь и откинул со лба тускло-каштановые волосы.
   - Ни один компьютер не смог бы этого сделать.- Спустя мгновение Ксавьер понял, что произошло.- Это слепые спускаемые суда, сэр!
   Янг, тяжело дыша, оторвалась от своих экранов.
   - Столкновение с землей произойдет не позже чем через одну минуту, примере. За ними идет вторая волна. Я насчитала двадцать восемь ракет.- Она покачала головой.- Никаких признаков компьютеров ни на одном из них.
   Мгновенно все обдумав, Ксавьер отдал команду:
   - Рико, Паудер, свяжитесь с медицинскими командами и пожарными ротами. Живее и будьте готовы. Вперед, ребята, на учениях мы отрабатывали это сотни раз! Я приказываю поднять в воздух все спасательные суда и подвижный состав. Они должны быть готовы к движению, как только первый корабль ударится о землю.
   - Разверните оборону в боевой порядок и открывайте огонь по противнику, как только он ударит.- Примере Мич понизил голос и оглядел свинцовыми глазами своих боевых товарищей: - Терсеро Харконнен, возьмите передвижную станцию связи и выходите. Вы будете моими глазами на месте. Мне кажется, что эти снаряды до добра не доведут.
   Улицы были заполнены охваченными паникой людьми. Над городом нависли низкие тучи. Оказавшись в растерянной толпе, Ксавьер услышал раскаленный металлический визг атмосферы, заскрежетавшей от трения о нее летящих, словно ядра, бронированных вражеских судов.
   Астероидный дождь многочисленных спускаемых аппаратов хлынул на землю. Корабли один за другим врезались в грунт. Первые четыре с оглушительным грохотом врезались в здания, сровняв их с землей исполинской кинетической энергией падения. Зазвучали мощные взрывы. Но сложные противоударные механизмы защитили находившийся в спускаемых снарядах смертельный груз.
   В расстегнутой форме Ксавьер мчался по улице. Потные волосы прилипли ко лбу. Он остановился перед гигантским зданием Дома парламента. Хотя он был сейчас вторым по рангу командиром обороны Салусы, позиция его была совершенно не защищена, он должен был отдавать приказы на передовой. В академии Армады Салусы Секундус его учили не этому. Но примере Мич рассчитывает на его способность оценивать ситуацию, на его рекомендации и на его умение действовать самостоятельно.
   Он коснулся микрофона на шее.
   - Я на месте, сэр.
   Еще пять неуправляемых снарядов врезались в землю на окраине города, оставив на местах падения обожженные кратеры. Взрывы. Дым. Огненные шары в воздухе.
   В точках падения с треском раскрылись упавшие на землю инерционные корабли и из них начали выползать огромные предметы, по одному из каждого судна. Реактивированные механические части стряхнули с себя обгорелые оболочки. Охваченный суеверным ужасом, Ксавьер уже понял, что увидит в следующее мгновение. Он догадался, каким образом машины противника умудрились миновать защитные поля. Это вовсе не компьютерный разум...
   Кимеки...
   Наводящие страх механические чудовища по одному вылезали из разбитых пирамид, ведомые хирургически извлеченными человеческими мозгами. Ожили мобильные системы, задвигались ноги, оружие с лязгом встало на место.
   Тела кимеков выползали из обгоревших кратеров, похожие на крабов гладиаторы ростом в половину разрушенных ими домов. Подвижные ноги были толсты, как несущие колонны, ощетинившиеся зажигательными орудиями, артиллерийскими установками и распылителями ядовитых газов.
   Ксавьер крикнул в микрофон связи:
   - Это боевые формы кимеков, примере Мич! Они правильно рассчитали, как преодолеть нашу орбитальную оборону!
   Вся салусанская милиция - от Зимин до самых отдаленных континентов была поднята по тревоге. Низкоатмосферные боевые корабли - "Кинжалы" - были уже подняты на боевые орбиты, с орудиями, заряженными снарядами, способными пробивать броню космических судов.
   Люди на улицах метались из стороны в сторону, охваченные безумной паникой и страхом. Некоторые, наоборот, застыли на месте, глядя перед собой в одну точку. Ксавьер доложил командиру обо всем, что увидел на улице.
   - Кварто Янг,- добавил Ваннибал Мич,- прикажите, чтобы все служащие станций надели дыхательные аппараты. Проследите, чтобы маски раздали населению. Каждый, кто находится вне герметичного укрытия, должен получить дыхательную маску.
   Противогазы не спасут никого от зажигательных орудий и сильнейшей взрывчатки кимеков, но люди хотя бы уцелеют в плотном облаке ядовитого газа. Надевая маску, Ксавьер с горечью подумал, что все предосторожности и все самые лучшие планы милиции окажутся совершенно не пригодными в этой ситуации.
   Оставив отброшенную оболочку спускаемых судов, воины-кимеки направились вперед на своих исполинских, чудовищных ногах. Заговорили артиллерийские орудия, посыпались снаряды, падали и вспыхивали, как спички, уцелевшие от первой атаки дома. Языки пламени вырывались из форсунок, расположенных на передней стороне тела кимеков. Город запылал.
   Спускаемые корабли продолжали сыпаться с неба, и из каждого после падения выползал очередной кимек. Всего их было двадцать восемь.
   В это мгновение молодой терсеро увидел, как с ревом, способным разорвать барабанные перепонки, к небу поднялся столб огня и крутящегося дыма. Огонь был настолько ярок, что, казалось, вот-вот начнет дымиться сетчатка глаз. Спускаемая капсула врезалась в здание военного министерства в полукилометре за спиной Харконнена, превратив в пар командный пункт и главный штаб планетарной милиции. Ударная волна швырнула Ксавьера на колени и осыпала осколками разбитых во всем квартале окон.
   - Примере!- отчаянно закричал Ксавьер.- Примере Мич! Командный пункт! Кто-нибудь!
   Но видя, что осталось от здания штаба, терсеро понял, что не получит ответа ни от своего командира, ни от товарищей, оставшихся в здании.
   Двигаясь по улицам, кимеки распыляли зеленовато-черный дым, который ядовитой пленкой покрывал мостовые и здания. Потом в крутое пике вошла первая эскадрилья "Кинжалов". С неба на землю посыпались тяжелые бомбы, поражая кимеков и здания.
   Ксавьер задыхался в своей плазовой дыхательной маске, не в силах поверить в то, что только что видел собственными глазами. Он снова заговорил в микрофон, но не получил ответа. Внезапно в наушниках раздался голос дежурного тактической подстанции, который желал знать, что произошло и с кем он разговаривает.
   - Это терсеро Ксавьер Харконнен,- отозвался молодой офицер. Внезапно его осенило. Сделав над собой неимоверное усилие, он придал голосу стальную твердость: - Я... я... в настоящее время я командую салусанской милицией.
   Он бросился к месту пожара, где клубился маслянистый темный дым. Вокруг него мирные жители падали на колени, корчась в облаках смертоносного газа. Он посмотрел вверх, увидел, как "Кинжалы" сбрасывают бомбы, и пожалел, что не может управлять их действиями.
   - Кимеков можно уничтожать,- сказал он пилотам "Кинжалов" и закашлялся. Маска начала давать сбои. В груди и горле появилось невыносимое жжение, словно он дышал распыленной кислотой, но, несмотря на это, Ксавьер продолжал выкрикивать команды.
   Атака продолжалась, над зоной боевых действий кружил спасательный самолет, сбрасывая на очаги пожара мешки с противопожарным порошком и канистры с гасящей огонь пеной. Защищенный масками персонал медицинского отряда без колебаний вошел в зону заражения.
   Не обращая внимания на незначительное сопротивление, кимеки маршировали вперед, двигаясь не как армия, а как исполинские люди или животные, механические сумасшедшие псы, сеющие вокруг себя смерть и ад. Механический воин откинул назад свое крабовидное тело, согнул исполинские ноги и двумя выстрелами сбил два спасательных самолета, а потом направился дальше, исполненный зловещей грации.
   Фронтовые бомбардировщики сбросили свой груз прямо на первого из кимеков. Две ракеты ударили по бронированному телу, а третья - в стоявшее рядом здание. Оно рухнуло и погребло под своими конструкциями механическое тело чудовища.
   Но после того как огонь погас, а дым рассеялся, уничтоженный, как казалось, кимек остался цел и невредим. Машина убийства отряхнулась от пыли и осколков и контратаковала самолет-"Кинжал".
   Издалека Ксавьер внимательно присматривался к действиям кимеков, используя портативную тактическую сетку. Он должен выяснить, в чем заключался план мыслящих машин. Было ясно, что на уме у кимеков какая-то определенная цель.
   Он не имел права колебаться или оплакивать гибель своих товарищей. Он не мог спросить, что сделал бы на его месте примере Мич. Нет, он должен сохранить ясную голову и немедленно принять какое-то решение. Если бы только понять, какова цель противника...
   На орбите неприятельский машинный флот роботов продолжал обстреливать космические военные корабли Салусы, но электронные мозги А1 не могли преодолеть поле Хольцмана. Они могли уничтожить и рассеять пограничные суда и блокировать столицу Лиги Благородных, но примеро Мич уже вызвал группы тяжелых ракет, и скоро вся огневая мощь Армады Лиги обрушится на незваных гостей.
   На экране локатора терсеро видел, что флот роботов занял позицию и остается на ней, словно ожидая какого-то сигнала от передового отряда кимеков. Ксавьер напряженно думал. Что они делают?
   Троица механических гладиаторов выпустила заряды по западному крылу здания парламента. Покрытая великолепной резьбой стена фасада рухнула на мостовую, как подтаявшая весной глыба снега. Посыпались крупные осколки камня и в воздух поднялись тучи пыли. Обнажилась внутренность опустевших кабинетов правительственных чиновников.
   Кашляя от дыма, стараясь хоть что-то разглядеть сквозь вымазанное грязью стекло маски, Ксавьер посмотрел в глаза одетого в белое медика, который схватил его в охапку и сменил лицевую маску. Легкие Ксавьера вспыхнули с новой силой, словно в них залили авиационное топливо и поднесли спичку.
   - Ты поправишься,- пообещал медик не вполне уверенным тоном и сделал Ксавьеру какой-то укол в шею.
   - Хотелось бы.- Терсеро снова закашлялся, перед его глазами поплыли черные круги.- У меня нет времени играть роль раненого.
   Ксавьер не думал о себе. Ему не давала покоя тревога за Серену. Всего час назад она готовилась к выступлению перед представителями Лиги. Он молился, чтобы Серена сейчас находилась в безопасном месте.
   С трудом поднявшись на ноги, Ксавьер жестом отпустил медика; укол начал действовать. Харконнен настроил портативную тактическую сеть и потребовал дать на свой экран панораму с воздуха, чтобы изучить поле боя с борта воздушного "Кинжала". Он внимательно присмотрелся к черным следам, которые оставляли за собой грациозные титанические кимеки, хорошо видимые на экране. Куда они идут?
   Он представил себе маршрут, по которому, наступая, двигались механические исполины - от кратеров и руин главного штаба милиции.
   В следующую секунду до него дошло то, что он должен был понять с самого начала. Ксавьер тихо выругался.
   Омниус понимал, что поля Хольцмана выведут из строя гелевые контуры схем искусственного мозга, именно поэтому главные силы машинного флота продолжали оставаться на орбите EСалусы Секундус. Однако если кимеки смогут отключить или уничтожить генераторы поля Хольцмана, то планета станет беззащитной перед угрозой вторжения роботов.
   Ксавьеру предстояло принять жизненно важное решение, но выбор был предрешен. Нравится это ему или нет, но теперь он главнокомандующий. Убив примере Мича и уничтожив командный пункт милиции, кимеки сделали его, Ксавьера Харконнена, главой всех сил обороны Салусы. И он знал, что надо делать.
   Он приказал милиции отойти назад и бросить все силы на то, чтобы прикрыть один-единственный жизненно важный объект, оставив на милость изрыгающих огонь и смерть кимеков все остальные районы Зимин. Если даже придется пожертвовать важной частью столицы, он должен остановить наступление машин и не допустить уничтожения генераторов.
   Не допустить любой ценой.
   ***
   Что оказывает большее влияние на результат - объект или наблюдатель?
   Эразм. Разрозненные лабораторные файлы
   Коррин, одна из главных планет Синхронизированного Мира. По вымощенному плазовыми плитами двору робот Эразм не спеша шел к своей роскошной вилле. Он двигался с хорошо отработанной пластичностью, усвоенной им после многовекового наблюдения за грациозными движениями человеческих существ. Вместо лица у Эразма был отполированный до блеска пустой жидкометаллический овал, лишенный какого бы то ни было человеческого выражения. Повинуясь электронным импульсам, этот овал мог, по желанию Эразма, принимать любое нужное выражение, имитируя любую эмоцию, как древняя театральная маска.
   С помощью волоконных световодов, встроенных в лицевую мембрану, электронный мозг Эразма воспринимал изображения многочисленных, разбросанных по саду радужных фонтанов, которые так мило дополняли каменные украшения виллы, геммы в форме статуй, сложные и замысловатые ковровые покрытия и обработанные лазерными лучами резные колонны. Потратив на подбор декора много времени и сил, проанализировав и просчитав все возможные варианты, Эразм научился ценить красоту классических форм и очень гордился своим очевидным и отменным вкусом.
   Вокруг суетились домашние рабы, выполнявшие рутинные текущие работы полировали выставленные в саду трофеи и предметы искусства, стирали пыль с мебели, сажали цветы и подстригали декоративный низкорастущий кустарник под алыми лучами гигантского красного солнца. Робкие, трепещущие от страха рабы кланялись проходившему мимо них Эразму в пояс. Он узнавал отдельных индивидуальных рабов, но не давал себе труда запоминать их имена и особенности, хотя искусственный интеллект тщательно классифицировал и упорядоченно записывал в память каждую деталь. Никогда ведь не знаешь, на что может пригодиться мельчайший штрих при построении полной картины.
   Кожа Эразма была сделана из органопластических соединений и пронизана нейроэлектронными волокнами. Можно было даже с некоторой натяжкой сказать, что он поистине чувствовал физические ощущения, которые воспринимал через сложнейшую сеть специальных сенсоров, работающих в различных частотных диапазонах. Искусственный покров воспринимал свет и тепло пылающего, как уголь, огромного солнечного диска не хуже, чем настоящая живая плоть. На нем была надета толстая золотая накидка, отороченная карминной полосой, знак, отличавший Эразма от роботов Омниуса более низкого ранга. Тщеславие было еще одной чертой, которую Эразм перенял у людей и которой наслаждался.
   Большая часть роботов не пользовалась такой независимостью, как Эразм. Они представляли собой нечто не намного большее, чем мыслящие коробки, гудящие подстанции всеобщего разума. Эразм тоже подчинялся командам всемирного разума, но обладал большей свободой в их толковании. В течение нескольких столетий он развил в себе способность к самоидентификации и обладал неким подобием собственного "я". Омниус рассматривал Эразма в некотором роде курьезом.
   Продолжая двигаться по дорожке с совершенной человеческой грацией, Эразм вдруг уловил жужжащий звук. Переместив в ту сторону сенсоры оптических волокон, он увидел маленький летающий шарик, всевидящее око Омниуса. Как только Эразм удалялся от зданий, где были установлены стационарные камеры слежения, за ним тотчас устремлялись крошечные мобильные камеры, фиксировавшие каждый его шаг. Такие действия всемирного разума говорили либо о глубоко засевшем в этом мозгу любопытстве, либо, как ни странно это звучит, о чисто человеческой мании преследования.
   Очень давно, работая над усовершенствованием исходной модели А1 искусственного мозга Старой Империи, Барбаросса добавил к ней аппроксимации некоторых личностных черт и способность к целеполаганию. Вследствие такого усовершенствования машины развились в большие электронные умы, которые обладали различными наборами человеческих притязаний и черт характера.