– Да, судя по тебе, не только в целом…
   – Считай, что так. Проект не получился. Чёрные во власти вовремя поняли, чем дело пахнет, и прижали организаторов.
   – Полицейскими мерами?
   – Да нет, немного по деньгам.
   – И твои крутые буры сникли?
   – Да, дружище. Хотя без прибыли умудрились не остаться. Наладили по дешёвке, по их меркам, конечно, по дешёвке, нанимать нашу верботу на шахты и химические заводы вахтовым методом.
   – Да, Федя, сильно помог ты сохранению генофонда русской нации…
   Федор усмехнулся.
   – Я старался.
   – А чего не возвращаешься? Всё же, наверное, заработал там кое-что? По нашим меркам, достаточно. Да и опыта набрался. Опять же два иностранных языка теперь освоил.
   – Конечно же, кое-что заработал. Но, знаешь, все на пределе. Вот сейчас эти семь тысяч прибавлю к своим кое-каким сбережениям и попробую на пару с одним другом наладить одно маленькое дельце.
   – А таких крох тебе хватит?
   – Надеюсь.
   – И всё-таки, чего не возвращаешься? Или нашёл там женщину своей мечты?
   Михеев устало посмотрел на Петра.
   – Женщина моей мечты более чем худощава, одевается в чёрное, и имеет экстравагантную манеру гулять с косой на плече. Но после нашей встречи с ней я хочу лежать в тёплой сухой земле, а не в мёрзлой грязи.
   – Занятно… Ну, давай к делу, для чего я тебе понадобился, брат-разбойник?
   И Михеев изложил Петру свою несложную просьбу, заключавшуюся в чисто технической помощи в одном довольно простом деле.
   Пётр согласился.
   Михеев улетел, увезя с собой не семь, как он рассчитывал, а всего пять с половиной тысяч долларов.
   Проводив его, Пётр печально подумал, что ещё одна их совместная мечта не осуществилась. Ему было искренне жаль Федора. Пусть не самому Петру, но хотя бы его другу, должно же было повезти! Но и этого было не дано. Нет в жизни места мечте, нет Грааля, нет подвига, нет порыва и прорыва. Ему вспомнилось:
   Ни Граалю нет места, ни тайне,
   Только жёлтый глумливый закат.
   Ауфвидерзейн, майне кляйне,
   Соловьи не тревожьте солдат…
   И теперь остаётся только ждать встречи с женщиной мечты Михеева.

Глава 2

   Президент Республики Беларусь был как всегда энергичен и напорист.
   Подняв цены на газ, Россия душила свою верную союзницу. И руководству республики надо было искать нетривиальные решения.
   Разумеется, никакой экономикой в действиях России и не пахло. Россия была бездонной бочкой для всех стран СНГ. Она отдавала сама или допускала вывоз за свои пределы миллиарды, и даже десятки миллиардов долларов в год. Рвущаяся в НАТО Украина сосала из России в пять раз больше, чем Белоруссия, ничего не давая взамен. Поддерживающая чеченских бандитов и тоже рвущаяся в НАТО Грузия получала из России только по легальным каналам в полтора раза больше, чем Белоруссия. Но благодарности не испытывала, а присоединялась ко всем мыслимым антироссийским подлостям.
   Однако, больше всех на ниве грабежа России прославился Азербайджан, наглая диаспора которого обдирала Россию на восемь миллиардов долларов в год.
   На этом фоне несколько сот миллионов, которые, может быть, и теряла Россия в Белоруссии, хотя это тоже было далеко не очевидно, ничего не решали для самой России. Но были ощутимым ударом по Белоруссии. Ибо этот удар был нанесён, во-первых, в самый неподходящий для белорусов момент, а во-вторых, был явным намёком на возможности наращивания дальнейшей энергетической блокады республики.
   И формально эти действия были направлены против единственного настоящего союзника России! Совершенно ясно, что Кремль просто решил поспособствовать свержению белорусского президента, который был бельмом на глазу всех мерзавцев, захвативших власть в остальных странах СНГ.
   Цинично рассуждая, Кремлю было чего бояться в лице Лукашенко. Во времена чуть ли не физически разлагавшегося Ельцина очень многие в России надеялись, что с созданием союзного государства, Лукашенко встанет у его руля и поспособствует демонтажу уродского российского режима.
   Приход к власти преемника Ельцина спутал все планы сторонников такого сценария. Демагогически выдвинув близкие по форме лозунги, новый президент перехватил инициативу у сторонников послеельцинского обновления. Умным людям с самого начала было ясно, что все это чистой воды пропаганда, что всё останется, как есть, и даже станет хуже. Но, увы, дураков в России всегда было больше, чем умных.
   И теперь уже идея союзного государства работала на поглощение последнего островка порядочности на подлейшем постсоветском пространстве. А чтобы Лукашенко стал сговорчивее, Белоруссию начали душить экономически.
   Правда, первый удар по экономике республики удалось если не отбить, то сильно смягчить. Умелыми манёврами и привлечением всех резервов Президент Белоруссии сумел предотвратить кризис. Но это был паллиатив, а надо было искать радикальные решения.
   И Лукашенко начал поиск в единственно правильном направлении. Народ мастеров, каковыми остались белорусы, мог преодолеть энергетический шантаж только умом, умением и трудом.
   – … Найти все имеющиеся разработки в области энергосбережения и энергетики. – Лукашенко энергическим жестом подкрепил свой тезис.
   – Найти, – продолжал он, – проинвентаризовать, отобрать наиболее простые и реализуемые решения и начать немедленное, я повторяю, немедленное, внедрение! Уже к следующей зиме самые эффектные технические решения должны быть внедрены! А в перспективе через полтора-два года мы должны с помощью перспективных технологий стать практически независимыми от любого энергетического шантажа!
   Слушатели напряжённо внимали. Но результат их дисциплинированного внимания был, тем не менее, не очевиден. Тупик, в котором оказался Лукашенко, имел очень глубокие корни. И дело здесь было даже не в остроте нынешней ситуации, осложнённой подлой российской политикой. Режим Лукашенко опирался на лояльную ему управленческую пирамиду. Именно эта пирамида не дала Белоруссии развалиться, не дала восторжествовать либеральным заокеанским принципам, ведущим к деградации страны и обнищанию населения.
   Но бюрократы пороха не изобретут. А сейчас нужно было именно это. Иной читатель может сказать, что не самим же бюрократам нужно было находить необходимые технические решения. Однако, сам по себе бюрократический стиль не может не пронизывать все общество, где управленческая корпорация сильна и не имеет противовеса.
   А значит, способность «изобрести порох» в такой ситуации снижается даже у самих изобретателей. Разумеется, в команде Лукашенко было несколько очень ярких нестандартных соратников, которые могли приподняться над той системой, которую они сами же и представляли. Но для успеха нужны были не только прорывные решения, но и соответствующее их исполнение. Ибо прорыв может носить только комплексный характер. Точечный прорыв, «прорыв сверху», захлебнётся в море рутины.
   В самом деле, что может предложить дисциплинированный добросовестный исполнитель в этой ситуации? Шеф требует увеличить производство тепла и энергии без увеличения затрат импортного топлива? Прекрасно! Предложим ему имеющиеся технические разработки, внедрение которых наверняка не связано с риском. Где-то уменьшим энергозатраты на 5%, где-то на 10%. Увеличим КПД энергоустановок где на 3%, где на 5%.
   В итоге наберём таких технологических усовершенствований около дюжины и уменьшим зависимость от российских энергоносителей процентов на 20-25, а может даже и 30. В лучшем случае – 40.
   Это, конечно же, не совсем то, что надо. Хотелось бы и побольше… Но результат впечатляющий. Указание выполнено?
   Да.
   Ах, шеф требует ещё и выполнить все это в сжатые сроки? Что ж, будем реалистами. В нашей дисциплинированной и ответственной среде авантюризм не уместен. И из доброй дюжины остаётся полдюжины самых быстро реализуемых технологий. Остальные оставим на потом. Но…, увы, получим тогда и результат более скромный. Не на 30-40, а в лучшем случае на 20 процентов уменьшается зависимость от российского газа.
   Хотя,…, хотя и тут есть определённые трудности. Внедрение вот этой технологии, например, обойдётся слишком дорого. В нынешней напряжённой экономической ситуации мы не можем позволить себе так напрягать бюджет республики. Мы же не авантюристы!
   И от 20 процентов остаётся 15.
   Это, конечно же, хорошо! И сулит большие перспективы в будущем! Более того, задаёт единственно верное направление развития страны… Но принципиально ситуацию не меняет.
   Кремлёвские шантажисты могут спать спокойно.
   А иной историк, рассматривая из своего прекрасного далека эту ситуацию, напишет, что бюрократическая система иногда может давать неплохие результаты. Разумеется, если только волею судеб во главе её становится человек честный, энергичный, перспективно мыслящий. Но, даже в этом идеальном случае, невозможно поднять за волосы самого себя. Даже вышколенная и лояльная бюрократия не может генерировать прорыва.
   Нужен внешний импульс.
   Докладчик чем-то напоминал то ли опереточного красавца, то ли карикатуру на очень, ну очень порядочного интеллигента. Слегка взбитый кок, очки в роговой оправе, убедительный баритон. Хорошая гладкая русская речь. Эрудиция и одновременно некая лёгкая эмоциональность. Этакая гражданская, даже общечеловеческая заинтересованность в обсуждаемой теме. Доктор Чехов, да и только…
   Однако эрудиция сего суперинтеллигента была чисто опереточной. Он не был профессионалом нигде. Среди математиков он был известен как экономист, среди экономистов – как эколог, среди экологов – как математик. Так и проскочил между добротными профессионалами, сделав себе научную карьеру ни на чём.
   Ещё печальнее обстояло дело с гражданскими качествами докладчика. Этот беспринципный ворюга построил себе шесть особняков, по миллиону долларов каждый, якобы, на скромную министерскую зарплату. А за какие такие услуги этот бывший руководитель самого занюханного ведомства мог получать взятки, достаточные для такого масштабного строительства?
   Эх, было бы министерское кресло, источники дохода найдутся! И этот печальник за всё человечество подписал немало документов, за которые изрядно платили заинтересованные люди. В том числе и из-за бугра.
   Ларионов почти не слушал этого представителя ельцинско-гайдаровских выкормышей. Хотя автоматически ловил каждый тезис его внешне убедительной, но совершенно пустой, а местами просто безграмотной, речи.
   Мысли Петра Григорьевича плавно перетекли с министерского прошлого этого опереточного интеллигента на собственную неудавшуюся административную карьеру. Однажды Ларионову предложили пост начальника отдела в аппарате одного из вице-премьеров. Впрочем, трудно сказать, как сейчас называется этот отдел, и осталась ли такая единица как отдел в этом аппарате. Не суть важно.
   Важно то, что предложение было сделано, и он отправился на беседу. Живой, подвижный, но предельно корректный собеседник изложил перед Петром суть его обязанностей. С ними справился бы человек и гораздо более скромных интеллектуальных и волевых качеств, чем Ларионов. Он уже готов был согласиться. И, вполне резонно, спросил о деньгах.
   – Вы будете получать примерно пять с половиной тысяч рублей.
   Ларионов не мог скрыть удивления. Заметив это, собеседник продолжил.
   – Ну, разумеется, есть различные прибавки, льготы и так далее.
   – Знаете, я сейчас кручусь на пяти работах и вытягиваю на семьсот – восемьсот долларов в месяц. Так что, наверное, я откажусь переходить на менее оплачиваемую должность, где у меня не будет возможности приработок. Ведь их не будет?
   – Разумеется, не будет. Но, в конце концов, не будьте наивны! В первые месяцы вы реально будете иметь по десять тысяч долларов в месяц. Я не советую вам зарываться, и месяца три ограничиться этой суммой. Потом, когда освоитесь, можно будет брать побольше. К концу года дойдёте до пятидесяти тысяч долларов в месяц. Но, тут есть одна тонкость… По идее, вы можете довести свои доходы до ста тысяч долларов в месяц, но это опасно. И на этом многие ломаются. Ограничьтесь пятьюдесятью – и спите спокойно.
   – А можно, тысячи полторы в месяц, но легально?
   Собеседник засмеялся.
   – Нет, так нельзя…
   Боже, какие же они все твари! И этот, на трибуне, тоже тварь! Продажная беспринципная, паразитарная. Уничтожь их всех в одночасье, никто не заметит никаких неудобств. Только облегчение.
   Докладчик распинался далее, пытаясь опровергнуть тезис предыдущего доклада Ларионова о том, что Россия выиграет от глобального потепления.
   В конце он выдал совершеннейшую чушь.
   – Россия потеряет энергии на кондиционировании больше, чем выиграет на отоплении, в результате глобального потепления, – заявил этот безграмотный опереточный эрудит-ворюга.
   Дождавшись начала прений, Ларионов попросил слова. Он последовательно опроверг все тезисы экс-министра, а на последнем остановился особо.
   – Для того, чтобы расходы на кондиционирование стали более или менее заметны, а не то, чтобы превысили расходы на отопление, надо, чтобы среднегодовая температура в соответствующих районах превысила как минимум плюс десять градусов. А вообще-то она должна быть гораздо больше для обеспечения такого эффекта. Чтобы хотя бы на десяти процентах российской территории этот порог был превышен, глобальная температура должна вырасти градусов на пять – шесть. Такого потепления никто никогда не прогнозировал. Три градуса – это предел. Наиболее же обоснованные прогнозы оценивают глобальное потепление в полтора – два градуса.
   Этот вопиющий пример лишний раз доказывает несостоятельность тех тезисов, которыми потчует нас господин, – Ларионов назвал фамилию докладчика, – уже многие годы. По прямому заказу из США.
   Ларионов отошёл от академичного тона. Но он был не в силах выдерживать академичность в диалоге с такими тварями, как этот ельцинский экс-министр.
   «Ещё одно мероприятие, только отнявшее много времени и немного нервов,» – думал Ларионов, покидая зал. Он не любил выступать и не любил спорить. Не любил никаких тусовок, в том числе и научных. Сюда он пришёл потому, что так попросило его научное руководство. И в очередной раз убедился в никчёмности всех подобных мероприятий.
   Хотелось поскорее уйти. Хотя, можно остаться на банкет. Однако, не жрать же он сюда пришёл! Да и изжога замучила. «А, чёрт с ними, – подумал Пётр. – Хоть на жратве и выпивке их разорю. Экий диверсант!…» – иронично рассмеялся он про себя.
   Банкет после международной конференции проходил стандартно. Народ кучковался за стойками, поглощая дармовое угощение и лениво переговаривался. Конференция только носила название международная. На самом деле, это была акция в рамках СНГ, и присутствующие никакими иностранцами себя не считали.
   Настало время как-то продемонстрировать общность собравшихся, если не вокруг научных результатов, то хотя бы вокруг столов. Начались общие тосты. Один из этих тостов заинтересовал Петра. Не самим смыслом сказанного, но личностью говорившего. Это был крупный научный руководитель из Белоруссии. Ларионов всегда симпатизировал этой республике, и после тоста подошёл к говорившему.
   Они чокнулись, выпили и завели разговор на профессиональные темы. Белорус был по-настоящему эрудирован и владел темой. Говорить с ним было интересно. Впрочем, интерес у Ларионова был довольно ограниченным. На таких мероприятиях узнаешь новости не столько научные, сколько околонаучные. А к политике, в том числе и научной, Ларионов с некоторых пор питал отвращение.
   – … Наш президент поставил задачу максимально интенсифицировать поиск новых технологий в энергетике и энергосбережении, – закончил свою долгую тираду белорус.
   Ларионов мысленно сделал стойку.
   – И что, интенсивно идёт этот поиск?
   Белорус немного смутился. Или это Ларионову только показалось?
   – Вы понимаете, конечно, насколько масштабна такая задача…
   – Понимаю, коллега. И в этой связи хочу спросить, а из России вы бы не согласились взять некоторые весьма перспективные, но, по неким причинам, не используемые технологии? Мы готовы предложить их совершенно по-дружески, без всяких дальних меркантильных резонов. Знаете, в России ещё много тех, кого можно назвать борцами за идею. В том числе, научную идею.
   – Нужно изложить все ваши предложения в виде записки.
   – Хорошо, – сказал Ларионов, пряча в карман визитку белорусского коллеги.

Глава 3

   Пётр Григорьевич не был энергетиком, однако, часто, в рамках междисциплинарных проектов, общался с энергетиками. Как, впрочем, и со многими другими специалистами. Из этого общения он многое вынес, и, со временем, у него сложилось некое полупрофессиональное увлечение. Он собирал самые общие сведения о технологиях в разных отраслях, которые носили прорывной характер. Могли изменить не только судьбу некой отрасли, но и межотраслевой, и межрегиональный баланс. Иметь политические последствия.
   По этому поводу он часто спорил с другом Михеевым. Тот, на волне всеобщего увлечения социально-политической проблематикой в конце 1980-х, начале 1990-х, пытался одно время даже стать профессиональным политиком. Но оказался слишком порядочным для успешной политической карьеры в подлеющей на глазах России.
   – Не люблю, когда бьют острым по тупым головам, – часто говорил Пётр другу Федору. – Самые масштабные политические изменения следуют не из интриг и борьбы, а из смены технологий. Атомная бомба изменила мир больше, чем все войны последних двух веков вместе взятые.
   – Но для технического прорыва нужна концентрация усилий, а это – результат проявления политической воли, – не сдавался Федор. – Потом, ты же сам не чуждаешься политики, или, во всяком случае, политической журналистики.
   – Это вопрос о первичности яйца или курицы, мой асимметричный мастер, – отвечал всегда Пётр. – Каждый хочет тянуть за тот конец, где ему сподручнее. Если ты учёный, тяни, условно говоря, за технологии, возможно, не забывая и политику. Если же ты, в гораздо большей степени, несостоявшийся мордобоец, иди в чистую политику.
   Федор злился, переходил на личности. Но итог их спорам подвела жизнь. Федя сейчас мелкий бизнесмен в Южной Африке. Ему не удалась ни политика, ни наука. Хотя докторскую свою он защитил честно. А Пётр… Пётр продолжает по инерции заниматься наукой, хотя и понимает, что без успеха определённой политики, в самом общем понимании этого термина, его наука, а потом и сама жизнь, закончатся. Тихо и гнусно.
   Так, может быть, прав Федор? Лучше сгореть, чем сгнить? Но даже сгореть Петру хотелось с умом. Однако не всё было столь уж однозначно. Зачастую, побеждая Федю в спорах, Пётр понимал, что не совсем прав. Он был отнюдь не идеальным человеком. Многое случалось в его жизни. Бывало, приходилось изворачиваться и лукавить. Однако хотя бы частичным оправданием такого поведения всегда было для него осознание собственного «греха». Он трезво оценивал других, но и к себе был беспощадно объективен. Однако лукавство не проходит даром. И в последние годы он частенько ловил себя на мысли, что лукавит уже и перед самим собой.
   Так было и в его долгих спорах с другом Федей. Ларионов много и убедительно говорил Феде о бесполезности и даже вредности политики. Однако сам он не избежал испить из этой чаши сладкого яда. И то верно, как умному и осведомлённому человеку было уберечься от соблазна конца 1980-х, начала 1990-х годов, когда казалось, что каждый сможет принять участие в формировании будущего страны. А ведь у многих было, что предложить полезного и интересного.
   И Пётр тоже изрядно поварился в политическом котле. Правда, у него хватило самокритичности и трезвости, чтобы не рваться в депутаты или министры. Однако в политической журналистике и аналитике он в те годы успел завоевать себе некоторое реноме. Так что, Ларионова нельзя было считать аполитичным. Просто он не видел реального пути проявить свою политическую активность с умом.
   Ситуация с Белоруссией показалась Петру просто идеальной иллюстрацией правоты его позиции. Именно как профессионал, с умом, но одновременно и с огоньком, в изящной многоходовой интриге сможет он сейчас проявить свою политическую позицию. Отстоять свои убеждения.
   Ибо нет у Лукашенко другого пути, кроме самого масштабного технического рывка. И этот рывок не может быть неким паллиативом. Он должен быть действительно революционным.
   Пикантность ситуации состоит ещё и в том, что Белоруссия обладает достаточным потенциалом, чтобы осуществить такой рывок. И, в то же время, достаточно компактна, чтобы этот рывок захватил всю страну. Чтобы весь хозяйственный комплекс был охвачен полномасштабным техническим перевооружением. Литве бы такая задача была не под силу. А уже Украина слишком велика, чтобы реализовать такую программу разом. В этом случае начались бы перекосы, накопление напряжённости между регионами и отраслями и тому подобные прелести, которые иногда могут существенно затормозить реализацию технической идеи.
   Так что, только Белоруссия волею судеб может стать генератором новой цивилизации. Ни много, ни мало.
   «Политика» в данном случае поняла, что её может спасти только наука. И дело теперь за ними, политически мыслящими профессиональными учёными и инженерами. Своими знаниями они не только спасут братский народ, но и, помимо всего прочего, ударят этот прогнивший уродливый российский режим. Ударят так, как никогда не смогли бы ударить никакие революционеры.
   Ларионов сразу же после разговора на конференции понял, что не будет действовать ни через своего собеседника, ни через других коллег. Из этого разговора он вынес главное – соответствующая задача поставлена на самом высоком уровне. Поэтому и взаимодействовать надо не с потенциальными исполнителями, а с заказчиками. Следовательно, надо готовить предложения в первую очередь для политиков. И только подкрепить их пакетом профессионально подготовленных материалов.
   Из своего богатого архива Ларионов выбрал самую простую, эффектную и дешёвую технологию. Её действительно можно было бы внедрить в масштабе всей республики за неполный год очень малыми средствами. И, в результате, снизить энергопотребление в ЖКХ на 50%. Это уже политический эффект, дающий республике реальную энергетическую независимость. О последующих этапах цивилизационной революции Ларионов пока не думал. И сейчас выяснял у разработчика детали его технологии, необходимые для объяснения сути дела политикам и управленцам.
   Со своим собеседником, доктором технических наук, блестящим инженером и неплохим бизнесменом средней руки Ларионов познакомился на мероприятии политического характера. Туда его затащил друг Федор, который в очередной раз решил тогда связать свою политическую карьеру с очередным сборищем маньячных национал-патриотов. Это было в то время, когда сам Пётр уже заканчивал своё краткое увлечение общественной деятельностью, не в пример более слабое, нежели у Федора.
   После этого сборища Пётр долго плевался и клял Федю последними словами за напрасно потраченное время и сомнительное удовольствие видеть полубезумных агрессивных энтузиастов взаимоисключающих идей. Но, нет худа без добра, он познакомился там со своим нынешним собеседником, Юрием Муравьевым.
   В те годы многие приличные люди надеялись своим участием в подобных начинаниях как-то повлиять на события. Путь в официальную политику, где собирались, в основном, деятели, нагревшие руки на бедах страны и народа, был для людей, подобных Муравьеву закрыт. И они реализовывали свою политическую активность через различные оппозиционные партии и движения. Вот и получались эти движения в виде этакого коктейля из недобитых коммуняк, шизоидных патриотов и крепких социально активных профессионалов, искренне болеющих за своё дело и свой народ. Впрочем, к началу нынешнего века все приличные люди из российской политики ушли. Даже из оппозиционной, и, можно сказать, любительской.
   Однако, былые связи, образовавшиеся в подобных тусовках, остались. Пётр иногда думал, что если есть на свете некая логика Судьбы, то, может быть, именно для того, чтобы нашли возможность встретиться такие люди, как он и Муравьев, и допустимо было существование всех этих совершенно бессмысленных карликовых партиек. В которых климактерические тётки и отставные вояки бесконечно орали, как хорошо им было в совке.
   – … Слишком сложно дружище, – сказал Пётр. Они сидели с Муравьевым дома у Ларионова и обсуждали способы подачи его изобретения заинтересованным лицам.
   – Слишком сложно, – повторил он. – Пойми, что нам надо, собственно, донести до белорусских друзей. Первое. Изобретение уже внедрено, оно реально работает…
   – Больше пяти лет, – вставил Юрий.
   – Да, больше пяти лет. Причём, на очень известных объектах. На Норникеле, Красноярском алюминиевом заводе, в Германии, на вашей оборонной фирме…
   – И у меня на даче, – засмеялся Юрий.
   – И у тебя на даче. Но все это уже изложено в твоём профессионально составленном описании. Принципиальная схема, примеры действующих установок с цветными фотографиями, краткие технико-экономические характеристики.
   – Про экономику можно и побольше.
   – Об этом потом… Лица, принимающие решения много не читают. Не будем грузить их лишними деталями. Ладно, ладно, вставим ещё пару цифр, но потом, – сказал Ларионов, заметив, что Юрий хочет увести обсуждение в детали.