Страница:
– О, Дейзи, это не метод, чтобы забыться, – заметила Мэри, пытаясь обнять подругу.
Дейзи отодвинулась.
– Я и сама понимаю, – сказала она с дрожью в голосе, – это ужасно, ужасно. Я никогда не позволяла себе такого, а когда я поняла, что все кончено, я привела чужого мужчину домой и не помню даже, что между нами было… О, какая же я дрянь…
– Ты не дрянь, – возражала Мэри, стараясь успокоить подругу. – Ты замечательный друг. Талантливый человек, подумай, чего ты добилась! Ты имеешь свою долю в магазине! И Алекс тут ни при чем, ты заслужила все своим трудом, потому что ты умная и талантливая.
– Но все это ничего не значит, – с горечью сказала Дейзи. – Какой смысл? Какой смысл во всем этом? – Она обвела жестом магазин. – Это все хлам.
– Нет, не хлам, – возразила Мэри. – Это одежда, это чей-то труд.
– Ну и что? Я думала, если я хорошо одеваюсь, значит, вписываюсь в этот мир. Но я ошибалась. Ничего это не значит. Слова ничего не значат. У меня нет ни-че-го. – Ее глаза остановились на Мэри.
– Нет. Ты не права, – продолжала возражать ей Мэри, желая сказать что-то правильное. Но что она могла сказать в такой момент?
– Я – Мисс Ничто. – Дрожащими пальцами Дейзи достала пачку сигарет. Ей хотелось выкурить их все, потом напиться так, чтобы голова перестала соображать, а вдобавок съесть полный холодильник бисквитов с кремом. – Всю свою взрослую жизнь я провела с мужчиной, который больше не любит меня и не хочет быть со мной. Я думала, у меня все хорошо, потому что он был со мной. Без него я ничто. Я пуста, у меня ничего нет, кроме пустоты. Когда он бросил меня, я посмотрела на свою жизнь со стороны и поняла, что она кончена.
Дейзи опустила глаза на свою юбку – отличный сливового цвета шелк с аппликацией, изображавшие цветы, – и начала ритмично рвать ее.
– Смотри, это, как и все остальное в мире, просто хлам, отутюженный хлам. – Дейзи рвала и рвала, и все, что она могла сейчас слышать, был треск разрываемой ею ткани.
Мэри не останавливала ее. Если Дейзи доставляет удовольствие рвать в клочья дорогую юбку, ради Бога. У Мэри был свой собственный опыт в подобных вещах. Когда она и Барт впервые разошлись, она взяла его коллекцию журналов о мотоциклах и порвала их. Рвала каждый отдельно. Бедняжка Дейзи пошла дальше. Казалось, ее мало волновало, что скажут о ней. Но это и настораживало, потому что все годы, что Мэри знала ее, Дейзи всегда беспокоилась о том, что подумают люди. И ее теперешнее поведение говорило о глубокой депрессии.
– Тебе надо взять отпуск, – осторожно начала Мэри. – Если хочешь. Конечно, ты можешь продолжать работать, давай, мы с тобой. Но отпуск помог бы.
Дейзи подняла на подругу красные глаза.
– Я хочу домой.
– Хорошо, – сказала Мэри с облегчением. – Я отвезу тебя.
– Не в квартиру. В мой старый дом, к маме. Я не хочу одна сидеть в своей квартире. Я вообще не хочу возвращаться туда, – твердо сказала Дейзи. – Там для меня больше ничего нет.
Она схватила свою сумочку с прилавка и опрометью бросилась из магазина. Колокольчик над дверью мелодично зазвонил, когда хлопнула дверь.
Мэри бросилась следом за ней, но все, что она успела увидеть, выбежав на улицу, – такси, которое увозило Дейзи.
Черт, надо же. Поймать такси в Каррикуэлле – все равно, что снег летом, а тут, видите ли, появилось неизвестно откуда, чтобы увезти человека неизвестно куда.
Мэри вернулась назад и взялась за телефон.
Она имела достаточный опыт общения с мужчинами, чтобы предвидеть, что Алекс Кении не станет разговаривать с ней, увидев на табло ее номер, особенно если учесть, что отношения у них и вообще-то не складывались. Поэтому она решила сыграть роль его матери.
И хотя, конечно, миссис Кении изменилась с того времени, как Мэри видела ее, она всегда обожала Дейзи и наверняка была настроена против того, чтобы Луиза входила в их семью. Из чего следовало, что Луиза не узнает ее голоса и не повесит трубку. Иногда не обойтись без лжи.
Сладкий, приятный голос «миссис Кении» – и ее соединили с офисом Алекса на тридцать втором этаже.
– Мама… – запыхавшись, произнес Алекс, будто бежал, чтобы взять трубку.
– Это Мэри Диллон, и не вздумай вешать трубку. Случилось неприятное.
– С Дейзи?
– Нет, с Джулией Роберте. Конечно, с Дейзи, – фыркнула Мэри. – Я знала, что на тебя нельзя положиться, но не думала, что до такой степени. – Мэри прочистила горло, ожидая его ответа. Безрезультатно. – У Дейзи депрессия, и я беспокоюсь за нее. Она только что сбежала, сказав, что хочет пожить у матери, что, как ты понимаешь, очень странно. Они почти не разговаривают, поэтому, зачем ей ехать туда? И она даже не собиралась заехать домой, чтобы взять что-то из одежды. Ты должен поговорить с ней, ты просто обязан что-то предпринять. Слышишь?
Длинная пауза.
– Но что я могу сделать?
– Найди ее, поговори с ней. Сделай же что-нибудь, черт побери! – Мэри не могла больше сдерживаться.
Автомобиль матери стоял на дорожке около дома, но никто не отозвался, когда Дейзи позвонила в дверь. «Неужели мать еще не вернулась?» – подумала Дейзи. И тут она вспомнила о сообщениях на своем телефоне, которые, естественно, остались без ответа. В одном из них мать сообщала о поездке к сестре. «Помочь Имоджин восстановиться после операции». Какая операция, Дейзи не знала, и ее это мало беспокоило. Ее мать поехала ухаживать за сестрой, предоставив собственную дочь самой себе.
Таксист взглянул на часы.
– Послушайте, мисс, у меня есть и другая работа! – крикнул он, высунувшись в окно. – Мне нужно в аэропорт. Я не могу опоздать. Вы остаетесь или едете со мной в город?
Дейзи хотела, было сказать, что не знает, когда из-за забора показалась голова мужчины.
Это был Брендан, старый сосед ее матери, которому Нан Фаррелл оставляла ключи, когда уезжала. Дейзи устало улыбнулась ему.
– Брендан, – сказала она, отыскав это имя в своем измученном сознании. – Забыла свои ключи, – добавила Дейзи, поверив, что теперь все будет хорошо.
Брендан долго не решался уйти, вид у него был очень растерянный. Видимо, внезапное появление Дейзи испугало его. Он все время повторял, что ее мать ничего не говорила ему. Наконец Дейзи распрощалась с ним и захлопнула дверь. Вздохнув с облегчением, она прислонилась спиной к стене. Тишина и никого рядом. Наконец-то.
Этот коттедж отличался от их первого дома в центре Каррикуэлла отсутствием шума. Он стоял в ряду других шести точно таких же домов с прилегающим участком земли и скорее напоминал обычный дом, расположенный в сельской местности. В некотором отдалении находился коттедж, который купила молодая пара, в остальных же пяти домах жили пожилые люди, и тут всегда было тихо.
Коттедж был небольшой, но так и просился на открытку. Стены уютной гостиной были окрашены в голубой цвет – точно такой, как комната в особняке, где выросла Нан. Что-то серебристое было в отделке кабинета. Акварели, написанные матерью, висели на стенах. Кухня, которая имела куда более широкое предназначение, была очень уютной и вмещала огромную печь, а под окном располагался диванчик с желтыми подушками, на котором так любила посидеть с книжкой Дейзи, когда в ее комнате было холодно.
Она поднялась по винтовой лестнице в свою спальню, хотя эта спальня больше не принадлежала ей. Покрывала, которое она соорудила, когда ей было шестнадцать, уже не существовало, как и других вещичек, которые она оставила дома, когда уехала. Ее мать не из тех, кто станет хранить подобную ерунду.
Но кровать осталась прежней. Кровать, на которой она мечтала о будущем.
Дейзи легла, стянула утягивающие трусики, надеваемые на работу, и провалилась в сон, в котором не было места мечтам.
Когда она проснулась, то приготовила чай и включила телефон. Поступило несколько сообщений, большинство от Мэри, которая, как чувствовалось по тону, здорово беспокоилась, но старалась спрятать это. И одно от Алекса.
«Мне позвонила Мэри. Она очень беспокоится о тебе. Сказала, ты поехала навестить маму… – Пауза. Словно Алекс понял, что сказал что-то не то. – Прости, Дейзи. Просто позвони мне и скажи, что у тебя все в порядке».
«Сказать тебе, что у меня все о'кей, чтобы ты мог спокойно спать с Луизой, гладить ее живот и чувствовать, как там брыкается твой ребенок?» Это потрясло Дейзи. Какая-то жуткая тяжесть поднялась из глубин ее тела и заполнила каждую клеточку. Веки отяжелели, казалось, она не могла поднять глаза и посмотреть на солнце, а весь мир вокруг нее был так мрачен.
Дейзи бродила по дому в поисках спиртного, хотя знала, что зря теряет время. Конечно, мать могла припасти бутылку шерри для гостей, но, увы, ничего не нашлось.
Придется съездить в местный магазин. Нан Фаррелл никогда не оставляла машину в аэропорту, и ключи от нее лежали в корзинке у двери.
Ближайший магазин располагался на перекрестке, где дорога поднималась к старому поместью Делейни, а потом уходила дальше к Лох-Энла.
Обычная картина для ирландского предместья – несколько домов, крошечная церковка, ярко-зеленое здание административного центра и магазин со сверкающей неоновыми огнями вывеской «Все для вас».
Он выглядел точно так же, как в те времена, когда Дейзи жила здесь, этот магазин, где вы можете купить все, что угодно, от оливкового масла до бензина. Товары разложены на полках без всякого учета их назначения: консервы рядом со средством для отбеливания, плетеные корзины рядом с кондитерскими изделиями. Разноцветные фейерверки для детских праздников и карнавальные очки выглядели нелепо рядом со специальным предложением, действующим на этой неделе: литровые бутылки чилийского пино.
Дейзи взяла корзину и поставила в нее две литровые бутылки чилийского вина. Нет. Пожалуй, стоит прихватить еще одну. Она взяла немного хлеба, сыр, салат из капусты и пакет шоколадных бисквитов.
– Жду гостей, – улыбнулась она в ответ на удивленный взгляд молоденькой девушки, сидевшей за кассой.
– О, конечно, – сказала девушка, сканируя салат из шинкованной капусты.
– Друзья приезжают из Дублина, – добавила Дейзи, недоумевая, почему вдруг она решила оправдываться.
Девушка кивнула.
– Вы ведь тоже не прочь иногда выпить? – Дейзи чувствовала, что говорит черт, знает что.
Она заплатила и с подчеркнутой сердечностью сказала «спасибо». «Так надо, пусть люди думают, что у тебя все хорошо», – подумала она, выходя из магазина. Только дурак рассказывает о каждом своем поступке.
Вернувшись, домой, Дейзи прошла на кухню, собираясь включить плиту, но сначала налила вино. В кухне не было телевизора, только на полке от стены до стены стояли диски с оперной музыкой. Она выбрала свою любимую «Тоску». И комнату заполнила мелодия под стать ее настроению.
Дейзи хотела сделать сандвич, но на пятом стакане вина передумала. Да и вообще стоит ли о чем-то беспокоиться?
Глава 14
Дейзи отодвинулась.
– Я и сама понимаю, – сказала она с дрожью в голосе, – это ужасно, ужасно. Я никогда не позволяла себе такого, а когда я поняла, что все кончено, я привела чужого мужчину домой и не помню даже, что между нами было… О, какая же я дрянь…
– Ты не дрянь, – возражала Мэри, стараясь успокоить подругу. – Ты замечательный друг. Талантливый человек, подумай, чего ты добилась! Ты имеешь свою долю в магазине! И Алекс тут ни при чем, ты заслужила все своим трудом, потому что ты умная и талантливая.
– Но все это ничего не значит, – с горечью сказала Дейзи. – Какой смысл? Какой смысл во всем этом? – Она обвела жестом магазин. – Это все хлам.
– Нет, не хлам, – возразила Мэри. – Это одежда, это чей-то труд.
– Ну и что? Я думала, если я хорошо одеваюсь, значит, вписываюсь в этот мир. Но я ошибалась. Ничего это не значит. Слова ничего не значат. У меня нет ни-че-го. – Ее глаза остановились на Мэри.
– Нет. Ты не права, – продолжала возражать ей Мэри, желая сказать что-то правильное. Но что она могла сказать в такой момент?
– Я – Мисс Ничто. – Дрожащими пальцами Дейзи достала пачку сигарет. Ей хотелось выкурить их все, потом напиться так, чтобы голова перестала соображать, а вдобавок съесть полный холодильник бисквитов с кремом. – Всю свою взрослую жизнь я провела с мужчиной, который больше не любит меня и не хочет быть со мной. Я думала, у меня все хорошо, потому что он был со мной. Без него я ничто. Я пуста, у меня ничего нет, кроме пустоты. Когда он бросил меня, я посмотрела на свою жизнь со стороны и поняла, что она кончена.
Дейзи опустила глаза на свою юбку – отличный сливового цвета шелк с аппликацией, изображавшие цветы, – и начала ритмично рвать ее.
– Смотри, это, как и все остальное в мире, просто хлам, отутюженный хлам. – Дейзи рвала и рвала, и все, что она могла сейчас слышать, был треск разрываемой ею ткани.
Мэри не останавливала ее. Если Дейзи доставляет удовольствие рвать в клочья дорогую юбку, ради Бога. У Мэри был свой собственный опыт в подобных вещах. Когда она и Барт впервые разошлись, она взяла его коллекцию журналов о мотоциклах и порвала их. Рвала каждый отдельно. Бедняжка Дейзи пошла дальше. Казалось, ее мало волновало, что скажут о ней. Но это и настораживало, потому что все годы, что Мэри знала ее, Дейзи всегда беспокоилась о том, что подумают люди. И ее теперешнее поведение говорило о глубокой депрессии.
– Тебе надо взять отпуск, – осторожно начала Мэри. – Если хочешь. Конечно, ты можешь продолжать работать, давай, мы с тобой. Но отпуск помог бы.
Дейзи подняла на подругу красные глаза.
– Я хочу домой.
– Хорошо, – сказала Мэри с облегчением. – Я отвезу тебя.
– Не в квартиру. В мой старый дом, к маме. Я не хочу одна сидеть в своей квартире. Я вообще не хочу возвращаться туда, – твердо сказала Дейзи. – Там для меня больше ничего нет.
Она схватила свою сумочку с прилавка и опрометью бросилась из магазина. Колокольчик над дверью мелодично зазвонил, когда хлопнула дверь.
Мэри бросилась следом за ней, но все, что она успела увидеть, выбежав на улицу, – такси, которое увозило Дейзи.
Черт, надо же. Поймать такси в Каррикуэлле – все равно, что снег летом, а тут, видите ли, появилось неизвестно откуда, чтобы увезти человека неизвестно куда.
Мэри вернулась назад и взялась за телефон.
Она имела достаточный опыт общения с мужчинами, чтобы предвидеть, что Алекс Кении не станет разговаривать с ней, увидев на табло ее номер, особенно если учесть, что отношения у них и вообще-то не складывались. Поэтому она решила сыграть роль его матери.
И хотя, конечно, миссис Кении изменилась с того времени, как Мэри видела ее, она всегда обожала Дейзи и наверняка была настроена против того, чтобы Луиза входила в их семью. Из чего следовало, что Луиза не узнает ее голоса и не повесит трубку. Иногда не обойтись без лжи.
Сладкий, приятный голос «миссис Кении» – и ее соединили с офисом Алекса на тридцать втором этаже.
– Мама… – запыхавшись, произнес Алекс, будто бежал, чтобы взять трубку.
– Это Мэри Диллон, и не вздумай вешать трубку. Случилось неприятное.
– С Дейзи?
– Нет, с Джулией Роберте. Конечно, с Дейзи, – фыркнула Мэри. – Я знала, что на тебя нельзя положиться, но не думала, что до такой степени. – Мэри прочистила горло, ожидая его ответа. Безрезультатно. – У Дейзи депрессия, и я беспокоюсь за нее. Она только что сбежала, сказав, что хочет пожить у матери, что, как ты понимаешь, очень странно. Они почти не разговаривают, поэтому, зачем ей ехать туда? И она даже не собиралась заехать домой, чтобы взять что-то из одежды. Ты должен поговорить с ней, ты просто обязан что-то предпринять. Слышишь?
Длинная пауза.
– Но что я могу сделать?
– Найди ее, поговори с ней. Сделай же что-нибудь, черт побери! – Мэри не могла больше сдерживаться.
Автомобиль матери стоял на дорожке около дома, но никто не отозвался, когда Дейзи позвонила в дверь. «Неужели мать еще не вернулась?» – подумала Дейзи. И тут она вспомнила о сообщениях на своем телефоне, которые, естественно, остались без ответа. В одном из них мать сообщала о поездке к сестре. «Помочь Имоджин восстановиться после операции». Какая операция, Дейзи не знала, и ее это мало беспокоило. Ее мать поехала ухаживать за сестрой, предоставив собственную дочь самой себе.
Таксист взглянул на часы.
– Послушайте, мисс, у меня есть и другая работа! – крикнул он, высунувшись в окно. – Мне нужно в аэропорт. Я не могу опоздать. Вы остаетесь или едете со мной в город?
Дейзи хотела, было сказать, что не знает, когда из-за забора показалась голова мужчины.
Это был Брендан, старый сосед ее матери, которому Нан Фаррелл оставляла ключи, когда уезжала. Дейзи устало улыбнулась ему.
– Брендан, – сказала она, отыскав это имя в своем измученном сознании. – Забыла свои ключи, – добавила Дейзи, поверив, что теперь все будет хорошо.
Брендан долго не решался уйти, вид у него был очень растерянный. Видимо, внезапное появление Дейзи испугало его. Он все время повторял, что ее мать ничего не говорила ему. Наконец Дейзи распрощалась с ним и захлопнула дверь. Вздохнув с облегчением, она прислонилась спиной к стене. Тишина и никого рядом. Наконец-то.
Этот коттедж отличался от их первого дома в центре Каррикуэлла отсутствием шума. Он стоял в ряду других шести точно таких же домов с прилегающим участком земли и скорее напоминал обычный дом, расположенный в сельской местности. В некотором отдалении находился коттедж, который купила молодая пара, в остальных же пяти домах жили пожилые люди, и тут всегда было тихо.
Коттедж был небольшой, но так и просился на открытку. Стены уютной гостиной были окрашены в голубой цвет – точно такой, как комната в особняке, где выросла Нан. Что-то серебристое было в отделке кабинета. Акварели, написанные матерью, висели на стенах. Кухня, которая имела куда более широкое предназначение, была очень уютной и вмещала огромную печь, а под окном располагался диванчик с желтыми подушками, на котором так любила посидеть с книжкой Дейзи, когда в ее комнате было холодно.
Она поднялась по винтовой лестнице в свою спальню, хотя эта спальня больше не принадлежала ей. Покрывала, которое она соорудила, когда ей было шестнадцать, уже не существовало, как и других вещичек, которые она оставила дома, когда уехала. Ее мать не из тех, кто станет хранить подобную ерунду.
Но кровать осталась прежней. Кровать, на которой она мечтала о будущем.
Дейзи легла, стянула утягивающие трусики, надеваемые на работу, и провалилась в сон, в котором не было места мечтам.
Когда она проснулась, то приготовила чай и включила телефон. Поступило несколько сообщений, большинство от Мэри, которая, как чувствовалось по тону, здорово беспокоилась, но старалась спрятать это. И одно от Алекса.
«Мне позвонила Мэри. Она очень беспокоится о тебе. Сказала, ты поехала навестить маму… – Пауза. Словно Алекс понял, что сказал что-то не то. – Прости, Дейзи. Просто позвони мне и скажи, что у тебя все в порядке».
«Сказать тебе, что у меня все о'кей, чтобы ты мог спокойно спать с Луизой, гладить ее живот и чувствовать, как там брыкается твой ребенок?» Это потрясло Дейзи. Какая-то жуткая тяжесть поднялась из глубин ее тела и заполнила каждую клеточку. Веки отяжелели, казалось, она не могла поднять глаза и посмотреть на солнце, а весь мир вокруг нее был так мрачен.
Дейзи бродила по дому в поисках спиртного, хотя знала, что зря теряет время. Конечно, мать могла припасти бутылку шерри для гостей, но, увы, ничего не нашлось.
Придется съездить в местный магазин. Нан Фаррелл никогда не оставляла машину в аэропорту, и ключи от нее лежали в корзинке у двери.
Ближайший магазин располагался на перекрестке, где дорога поднималась к старому поместью Делейни, а потом уходила дальше к Лох-Энла.
Обычная картина для ирландского предместья – несколько домов, крошечная церковка, ярко-зеленое здание административного центра и магазин со сверкающей неоновыми огнями вывеской «Все для вас».
Он выглядел точно так же, как в те времена, когда Дейзи жила здесь, этот магазин, где вы можете купить все, что угодно, от оливкового масла до бензина. Товары разложены на полках без всякого учета их назначения: консервы рядом со средством для отбеливания, плетеные корзины рядом с кондитерскими изделиями. Разноцветные фейерверки для детских праздников и карнавальные очки выглядели нелепо рядом со специальным предложением, действующим на этой неделе: литровые бутылки чилийского пино.
Дейзи взяла корзину и поставила в нее две литровые бутылки чилийского вина. Нет. Пожалуй, стоит прихватить еще одну. Она взяла немного хлеба, сыр, салат из капусты и пакет шоколадных бисквитов.
– Жду гостей, – улыбнулась она в ответ на удивленный взгляд молоденькой девушки, сидевшей за кассой.
– О, конечно, – сказала девушка, сканируя салат из шинкованной капусты.
– Друзья приезжают из Дублина, – добавила Дейзи, недоумевая, почему вдруг она решила оправдываться.
Девушка кивнула.
– Вы ведь тоже не прочь иногда выпить? – Дейзи чувствовала, что говорит черт, знает что.
Она заплатила и с подчеркнутой сердечностью сказала «спасибо». «Так надо, пусть люди думают, что у тебя все хорошо», – подумала она, выходя из магазина. Только дурак рассказывает о каждом своем поступке.
Вернувшись, домой, Дейзи прошла на кухню, собираясь включить плиту, но сначала налила вино. В кухне не было телевизора, только на полке от стены до стены стояли диски с оперной музыкой. Она выбрала свою любимую «Тоску». И комнату заполнила мелодия под стать ее настроению.
Дейзи хотела сделать сандвич, но на пятом стакане вина передумала. Да и вообще стоит ли о чем-то беспокоиться?
Глава 14
Ничто, казалось, не изменилось в приемной детского отоларинголога со времени последнего визита Мел. Те же экземпляры «Хелло» и «Гольф Про» с загнутыми уголками лежали на низком столике. И посетители, ждущие своей очереди, тоже не изменились, как показалось Мел: все те же мамаши, шикающие на своих детей «Нельзя!». Так, один маленький мальчик, оттопырив в обиде нижнюю губу, пытался вырвать кита с обложки «Нэшнл джиографик», чтобы поместить его на обложку рождественского номера «Вог». Его мамаша, усталая молодая женщина в вельветовых брюках и джинсовой куртке, пыталась отвлечь сына другими игрушками.
Мел с Сарой уселась рядом с этой женщиной, держа на коленях Кэрри, бедняжка снова заболела – опять гланды. Мел посмотрела по сторонам и решила, что главная перемена здесь – это она сама. Миссис Бизнес-леди, которая прежде выделялась среди других женщин, будучи явно инородным телом, теперь была одной из них в своих потертых джинсах с обтрепанными обшлагами, простых сандалиях и незатейливой белой футболке. Ее волосы стали длиннее, чем обычно, а кожа приобрела здоровый вид, так как она много времени проводила с девочками на воздухе.
– Я выгляжу как хиппи на летнем музыкальном фестивале, – сказала она накануне утром Эйдриану, поймав свое отражение в зеркале. – Полноценный секс, отсутствие стрессов и необходимости заботиться о прическе и макияже. – Мел поражало, что теперь она выглядит моложе, чем раньше. Счастливое лицо, веснушки и льняные завитки волос, спадающие на уши. Ее утренний туалет был на удивление коротким. Умыться, почистить зубы, принять душ, немного увлажняющего крема и потом джинсы, футболка, блузка…
– Ты выглядишь очень сексуально, – сказал Эйдриан, подходя к ней сзади и прижимаясь влажным после душа телом. Босой, бедра обернуты полотенцем… – Тебе идет. Отдохнувшая и помолодевшая, ты сейчас такая, как та девушка, которую я когда-то встретил. Мне нравится… – Его полотенце упало.
– Эйдриан! – засмеялась Мел, прижимаясь к нему спиной. – Девочки вот-вот встанут.
Было уже почти семь.
– Но я готов, – пробормотал он, касаясь губами ее волос.
– Эйдриан, у нас нет времени, – зашептала она, чувствуя, что сдается под натиском мужа.
– Давай проверим. Спорю, нам достаточно и пяти минут.
– О, ну ты и распалился, – засмеялась Мел, повернулась и страстно поцеловала его. Они отправились в постель.
Она никак не рассчитывала на подобный ход событий. После бессонной ночи с Кэрри у нее не было настроения заниматься любовью, но все получилось как нельзя лучше.
– Как ты себя чувствуешь, детка? – спросила Мел, целуя Кэрри в светлую макушку.
Вместо ответа девочка сползла с колен матери и направилась к ящику с игрушками. Сара, наблюдавшая за ней строгим взглядом старшей сестры, присоединилась к ней.
– Дай мне, – потребовала Сара, хватая книжку, которую выбрала Кэрри.
– Моя! – завопила Кэрри. Она умела постоять за себя.
– Что с вашей малышкой? – поинтересовалась женщина в джинсовой куртке. Ее мальчуган, который две минуты назад жаждал порвать журнал, теперь нашел мобильный телефон матери и пытался засунуть его в рот, что отвлекало его от дальнейших разрушительных действий.
– Гланды, – вздохнула Мел. – Раньше беды не знали, а вот теперь началось. Ночью ей было очень плохо. Боюсь, как бы не пришлось удалять.
– Моей дочери удалили, – вступила в разговор другая женщина, обрадовавшись возможности поболтать, – но вы знаете, что они снова могут вырасти?
– Не может быть, – удивилась молодая женщина, сидевшая, напротив, со спящим ребенком на коленях.
– Это случается, но не часто, – заметила Миссис Джинсовая куртка. – Только представьте, пройти через все это и потом снова! Дочке удалили гланды, когда ей было пять, и у нее все хорошо. Но детям так трудно объяснить, зачем это… – продолжала она, вспоминая те дни. – Я оставалась с ней на ночь. Просто не могла оставить ее одну. Как только я выходила в туалет, она принималась плакать. Я сказала мужу, что не успокоюсь, если не буду спать с ней рядом на стуле. Ее выписали на следующий день, и она чувствовала себя так, будто ничего и не было. Дети быстро восстанавливаются, правда?
– Да, – кивнула молодая женщина, крепче прижимая своего ребенка, словно хотела защитить его.
Мел вздрогнула, представив, что ее маленькой Кэрри придется пройти через такое. Но она знала, что если девочку положат в больницу, ничто не заставит ее хоть на шаг отойти от постели дочери.
Она вспомнила то время, когда работала, и задалась вопросом, что бы она делала, если бы такое случилось тогда и ей пришлось бы брать отгулы.
Теперь она может быть рядом со своим больным ребенком и не раздражать Хилари.
– Гланды, – кивнул доктор, когда подошла очередь Кэрри. – Мы должны обсудить, стоит ли удалять их. Сколько раз она болела в этом году?
– Четыре, – не задумываясь, ответила Мел.
– Верно. – Доктор просматривал карту. – Это тяжело, особенно ночью, – продолжал доктор, – как же они мучаются, бедняги… И что бы вы ни делали, они все равно плачут.
Доктор, похоже, был примерно ровесником Мел. А может быть, немного старше – на висках у него поблескивала седина. Наверное, у него есть дети, раз он может себе представить, что значит провести ночь у постели больного ребенка. И Мел впервые испытала к нему теплое чувство. Как она могла считать его чересчур высокомерным и сухим, пусть даже он и говорил ее матери, чтобы Мел зашла к нему, «когда выберет время»? Она злилась, потому что чувствовала свою вину.
Сколько времени потратила она на эти переживания из-за того, что не могла, как следует следить за тем, что требовало ее неусыпного контроля! Теперь по крайней мере она не чувствовала себя виноватой перед своими детьми. Какое облегчение!
В четыре часа облегчение было надолго забыто. У Кэрри поднялась температура, она капризничала, и Мел не спускала ее с рук весь день.
– Мама, нет! – кричала Кэрри всякий раз, когда Мел хотела усадить ее перед телевизором смотреть любимую передачу. – Нет, нет! Нет!
– Я тоже хочу на ручки, – заявила Сара. На ней был костюм, купленный для Хэллоуина. Она так упрашивала, чтобы ей позволили надеть его, что Мел, в конце концов, сдалась. И сейчас Сара топала своими маленькими ножками по ковру с такой одержимостью, что скорее напоминала разгневанного маленького гоблина, чем сказочную фею.
– Нет, я, я, я! – всхлипывала Кэрри.
Трудно было оставаться спокойной, особенно когда ты просто умираешь от желания выпить чашку чая или зайти в туалет.
– Успокойся, Кэрри, – говорила Мел, изо всех сил сдерживая себя. – Мама любит тебя. И тебя тоже, Сара. Только ты уже большая девочка, а Кэрри больна, поэтому мама взяла Кэрри на ручки. Что, если мы все пойдем на кухню, там вы сами нальете себе молока, а потом мы вместе посмотрим «Немо»?
Ангельское личико Сары моментально превратилось в лицо маленького тирана.
– Нет! – завопила она. – Не хочу Немо! Ненавижу Немо! Хочу наверх!
Наверх – означало на руки матери.
Мел наклонилась, держа Кэрри, и попыталась обнять Сару. Естественно, из этого ничего не получилось. Кэрри хотела, чтобы мать принадлежала только ей одной. Как и Сара.
Рев стал еще сильнее.
– Давайте посмотрим «Шрека», – в отчаянии предложила Мел. Брат Эйдриана, Эдди, подарил им эту кассету. Мел считала, что фильм уже устарел, но девочкам он нравился, и они готовы были смотреть его бесконечно.
– Не-е-ет! – заорала Сара, набирая децибелы, и ударила сестру за то, что мама обнимала только ее.
«Спокойно, – сказала себе Мел. – Соберись с мыслями».
Телевизор и видео не годятся. Что еще? Она мысленно пробежала список возможностей. Черт побери, придется попробовать шоколад. Если провалится и это, тогда в ход пойдет ее косметичка, или «мы пойдем в супермаркет и поиграем там в Винни-Пуха», и еще «папа будет очень расстроен, услышав, что его дочки капризничали» – как последняя попытка установить мир.
Потребовались две плитки шоколада, чтобы Сара и Кэрри повеселели. Мел успела включить чайник и быстро бросить пакетик чая в кружку, прежде чем поняла, что описается, если срочно не посетит туалет.
– Давайте все вместе отправимся в путешествие, – предложила она, прижимая к себе Кэрри и пытаясь взять Сару за руку.
– Не хочу в ванную, – замотала головой Сара, не желавшая уходить из кухни.
– Наверху есть еще шоколад, – умоляла Мел, чертыхаясь по поводу отсутствия у них свободных денег, чтобы устроить внизу второй туалет.
Сара покачала головой.
– Мама, больно, – захныкала Кэрри, прикладывая ладошку ко лбу.
– Наверху вы сможете поиграть с моей косметичкой, – в отчаянии проговорила Мел.
Сара тут же взлетела вверх по лестнице, и даже Кэрри почувствовала себя в состоянии подняться наверх самостоятельно.
– Помада моя! – закричала Сара, когда Мел последовала за ними.
– Нет, моя! – вторила ей Кэрри, взбегая по лестнице с неожиданной скоростью.
«Голосок Кэрри звучит получше», – устало подумала Мел. И так как она не часто пользовалась помадой, с тех пор как перестала работать, ей было все равно, во что превратится ее косметика. Лишь бы девочки успокоились.
В начале восьмого, когда вернулся домой Эйдриан, обе его дочери были спокойны и довольны. Они весь день разрисовывали друг друга тенями для век и прочими принадлежностями косметички Мел. Правда, при этом здорово досталось бежевому ковру в спальне Мел и Эйдриана, да и косметике Мел был нанесен непоправимый урон.
Мел едва не лишилась дара речи, когда Кэрри нашла дорогой увлажняющий крем, который Мелани купила в тот памятный день своего увольнения, и стала с усердием намазывать этим драгоценным кремом голову плюшевого медвежонка.
– Кэрри, о Боже! – воскликнула Мел. – Нельзя же все отбирать у мамы!
Она тут же пожалела, что сказала это, так как обе девочки дружно зарыдали.
Наконец ей удалось ускользнуть в ванную, а затем и выпить чашку чая. Потом Мел приготовила ужин для девочек, который завершался четырьмя шоколадными бисквитами. В конце концов, она пришла к выводу, что быть матерью в течение целого дня плохо не только для ее нервов, но и для ее мочевого пузыря.
– Они искупались, и теперь все в порядке, – устало проговорила Мел, встречая мужа в холле с улыбающейся Кэрри на руках. Это было сказано сухо, но вполне спокойно. Хотя ей хотелось закричать, что ее нервы натянуты до предела, и почему бы ему не прийти домой пораньше, чтобы помочь? И даже если он предложил ей поужинать в субботу в милом китайском ресторане, это еще не означает, что он может пренебрегать отцовскими обязанностями и т. д. и т. д… О нет, только не это!
– Мама. – Кэрри прижалась к шее Мел и засунула большой палец в рот.
«Никаких сцен в присутствии детей», – напомнила себе Мел. И, сделав несколько глубоких вдохов, продолжила:
– Кэрри уже приняла лекарство, и девочки сейчас пойдут спать. Ты можешь стереть им косметику носовым платком, правда, Кэрри, скорее всего, будет возражать. – Сняв с крючка в холле ключи от машины, Мел сказала: – Сегодня у нас был ужасный день, Эйдриан, и я хочу немножко проехаться. – Она передала ему Кэрри. Кэрри улыбнулась отцу, предлагая полюбоваться серебристыми тенями вокруг ее глаз и розовыми пятнами дорогих румян на щеках.
Эйдриан забеспокоился.
– Но все нормально? – испуганно спросил он, глядя из-за плечика Кэрри на побледневшее лицо жены.
– О, прекрасно, – поспешила ответить Мел. Если она сейчас же не выйдет из дома, у нее начнется истерика. – Мне нужно немножко побыть одной. – Она потянулась за своей сумочкой. – Просто выдался тяжелый день, – повторила она. – Я недолго. Поеду к Мо выпить кофе.
Мел ни разу не поступала так за все те годы, что они жили в Каррикуэлле. Ресторан «Обед у Мо» был местом, куда они ходили всей семьей во время уик-энда, а не в будний день на ночь глядя.
Но Эйдриан ее понял.
– Не волнуйся, я справлюсь, – заверил он. – Поезжай.
Мел уселась за руль и сидела неподвижно минут пять, прежде чем двинуться с места. Затем она направилась в центр Каррикуэлла, припарковалась около ресторана и вышла.
Когда она размешивала сахар в латте без кофеина, то внезапно подумала, как давно не разговаривала с Кэролайн.
С того самого вечера в январе, когда разразился скандал во время их встречи. Тогда Лорна упрекнула ее в том, как она может из-за работы пропускать все важные моменты в жизни своих девочек, и Мел, не сдержавшись, ответила ей в резкой форме. Кэролайн, видимо, приняв слова, Мел и на свой счет, решила прервать общение с ней.
Сегодня Мел, пожалуй, впервые поняла свою подругу.
Женщины, сидящие дома со своими детьми, не получают за это никаких наград. Никто не считает, что готовка и уборка дома заслуживают поощрения, никто не похлопает их по плечу, благодаря за бесконечную стирку. Не существует никаких награждений и специальных церемоний за то терпение, которое проявляет мать у постели больного ребенка. Ничего, а ведь это тяжелая работа, повторяющаяся изо дня в день.
Неудивительно, что Кэролайн обиделась.
Сейчас Мел с удовольствием встретилась бы со своими подругами, чтобы посмеяться от души, расслабиться и вспомнить, что они не только матери, но еще и женщины. Когда Мел работала, она не понимала этого. Теперь поняла.
Достав мобильный телефон из сумочки, Мел набрала номер Кэролайн.
– Привет, – тепло сказала она, услышав голос подруги. – Мне ужасно стыдно, что я так долго не разговаривала с тобой, и я сожалею о том, что тогда произошло. Но давай не будем вспоминать старое. Знаешь, я бросила работу и теперь сижу, дома с девочками, и, как ты понимаешь, это означает, что у меня минутки свободной нет.
– Ты бросила работу? – удивленно переспросила Кэролайн. – Я думала, ты помешана на своей работе и тебя так и похоронят с твоим офисным телефоном, двумя мобильниками, ноутбуком и карманным компьютером.
Мел рассмеялась, она успела отвыкнуть от своеобразного юмора Кэролайн.
– Вполне возможно, – сказала она. – Правда, компания вряд ли расщедрится на карманный компьютер для такого рядового сотрудника. Это только для высшего эшелона. Слушай, почему бы нам сейчас не посидеть где-нибудь вдвоем? Только ты и я.
– Боюсь, что сейчас не получится, – отвечала Кэролайн с явным сожалением. – Грэм поздно приходит с работы. Может, завтра днем? Как насчет ленча? Только я не могу никуда уйти из дома, потому что ко мне придут красить рамы, мы уже несколько лет все собирались. Но ты могла бы приехать ко мне…
Мел уже и не помнила, когда была у Кэролайн дома.
Мел с Сарой уселась рядом с этой женщиной, держа на коленях Кэрри, бедняжка снова заболела – опять гланды. Мел посмотрела по сторонам и решила, что главная перемена здесь – это она сама. Миссис Бизнес-леди, которая прежде выделялась среди других женщин, будучи явно инородным телом, теперь была одной из них в своих потертых джинсах с обтрепанными обшлагами, простых сандалиях и незатейливой белой футболке. Ее волосы стали длиннее, чем обычно, а кожа приобрела здоровый вид, так как она много времени проводила с девочками на воздухе.
– Я выгляжу как хиппи на летнем музыкальном фестивале, – сказала она накануне утром Эйдриану, поймав свое отражение в зеркале. – Полноценный секс, отсутствие стрессов и необходимости заботиться о прическе и макияже. – Мел поражало, что теперь она выглядит моложе, чем раньше. Счастливое лицо, веснушки и льняные завитки волос, спадающие на уши. Ее утренний туалет был на удивление коротким. Умыться, почистить зубы, принять душ, немного увлажняющего крема и потом джинсы, футболка, блузка…
– Ты выглядишь очень сексуально, – сказал Эйдриан, подходя к ней сзади и прижимаясь влажным после душа телом. Босой, бедра обернуты полотенцем… – Тебе идет. Отдохнувшая и помолодевшая, ты сейчас такая, как та девушка, которую я когда-то встретил. Мне нравится… – Его полотенце упало.
– Эйдриан! – засмеялась Мел, прижимаясь к нему спиной. – Девочки вот-вот встанут.
Было уже почти семь.
– Но я готов, – пробормотал он, касаясь губами ее волос.
– Эйдриан, у нас нет времени, – зашептала она, чувствуя, что сдается под натиском мужа.
– Давай проверим. Спорю, нам достаточно и пяти минут.
– О, ну ты и распалился, – засмеялась Мел, повернулась и страстно поцеловала его. Они отправились в постель.
Она никак не рассчитывала на подобный ход событий. После бессонной ночи с Кэрри у нее не было настроения заниматься любовью, но все получилось как нельзя лучше.
– Как ты себя чувствуешь, детка? – спросила Мел, целуя Кэрри в светлую макушку.
Вместо ответа девочка сползла с колен матери и направилась к ящику с игрушками. Сара, наблюдавшая за ней строгим взглядом старшей сестры, присоединилась к ней.
– Дай мне, – потребовала Сара, хватая книжку, которую выбрала Кэрри.
– Моя! – завопила Кэрри. Она умела постоять за себя.
– Что с вашей малышкой? – поинтересовалась женщина в джинсовой куртке. Ее мальчуган, который две минуты назад жаждал порвать журнал, теперь нашел мобильный телефон матери и пытался засунуть его в рот, что отвлекало его от дальнейших разрушительных действий.
– Гланды, – вздохнула Мел. – Раньше беды не знали, а вот теперь началось. Ночью ей было очень плохо. Боюсь, как бы не пришлось удалять.
– Моей дочери удалили, – вступила в разговор другая женщина, обрадовавшись возможности поболтать, – но вы знаете, что они снова могут вырасти?
– Не может быть, – удивилась молодая женщина, сидевшая, напротив, со спящим ребенком на коленях.
– Это случается, но не часто, – заметила Миссис Джинсовая куртка. – Только представьте, пройти через все это и потом снова! Дочке удалили гланды, когда ей было пять, и у нее все хорошо. Но детям так трудно объяснить, зачем это… – продолжала она, вспоминая те дни. – Я оставалась с ней на ночь. Просто не могла оставить ее одну. Как только я выходила в туалет, она принималась плакать. Я сказала мужу, что не успокоюсь, если не буду спать с ней рядом на стуле. Ее выписали на следующий день, и она чувствовала себя так, будто ничего и не было. Дети быстро восстанавливаются, правда?
– Да, – кивнула молодая женщина, крепче прижимая своего ребенка, словно хотела защитить его.
Мел вздрогнула, представив, что ее маленькой Кэрри придется пройти через такое. Но она знала, что если девочку положат в больницу, ничто не заставит ее хоть на шаг отойти от постели дочери.
Она вспомнила то время, когда работала, и задалась вопросом, что бы она делала, если бы такое случилось тогда и ей пришлось бы брать отгулы.
Теперь она может быть рядом со своим больным ребенком и не раздражать Хилари.
– Гланды, – кивнул доктор, когда подошла очередь Кэрри. – Мы должны обсудить, стоит ли удалять их. Сколько раз она болела в этом году?
– Четыре, – не задумываясь, ответила Мел.
– Верно. – Доктор просматривал карту. – Это тяжело, особенно ночью, – продолжал доктор, – как же они мучаются, бедняги… И что бы вы ни делали, они все равно плачут.
Доктор, похоже, был примерно ровесником Мел. А может быть, немного старше – на висках у него поблескивала седина. Наверное, у него есть дети, раз он может себе представить, что значит провести ночь у постели больного ребенка. И Мел впервые испытала к нему теплое чувство. Как она могла считать его чересчур высокомерным и сухим, пусть даже он и говорил ее матери, чтобы Мел зашла к нему, «когда выберет время»? Она злилась, потому что чувствовала свою вину.
Сколько времени потратила она на эти переживания из-за того, что не могла, как следует следить за тем, что требовало ее неусыпного контроля! Теперь по крайней мере она не чувствовала себя виноватой перед своими детьми. Какое облегчение!
В четыре часа облегчение было надолго забыто. У Кэрри поднялась температура, она капризничала, и Мел не спускала ее с рук весь день.
– Мама, нет! – кричала Кэрри всякий раз, когда Мел хотела усадить ее перед телевизором смотреть любимую передачу. – Нет, нет! Нет!
– Я тоже хочу на ручки, – заявила Сара. На ней был костюм, купленный для Хэллоуина. Она так упрашивала, чтобы ей позволили надеть его, что Мел, в конце концов, сдалась. И сейчас Сара топала своими маленькими ножками по ковру с такой одержимостью, что скорее напоминала разгневанного маленького гоблина, чем сказочную фею.
– Нет, я, я, я! – всхлипывала Кэрри.
Трудно было оставаться спокойной, особенно когда ты просто умираешь от желания выпить чашку чая или зайти в туалет.
– Успокойся, Кэрри, – говорила Мел, изо всех сил сдерживая себя. – Мама любит тебя. И тебя тоже, Сара. Только ты уже большая девочка, а Кэрри больна, поэтому мама взяла Кэрри на ручки. Что, если мы все пойдем на кухню, там вы сами нальете себе молока, а потом мы вместе посмотрим «Немо»?
Ангельское личико Сары моментально превратилось в лицо маленького тирана.
– Нет! – завопила она. – Не хочу Немо! Ненавижу Немо! Хочу наверх!
Наверх – означало на руки матери.
Мел наклонилась, держа Кэрри, и попыталась обнять Сару. Естественно, из этого ничего не получилось. Кэрри хотела, чтобы мать принадлежала только ей одной. Как и Сара.
Рев стал еще сильнее.
– Давайте посмотрим «Шрека», – в отчаянии предложила Мел. Брат Эйдриана, Эдди, подарил им эту кассету. Мел считала, что фильм уже устарел, но девочкам он нравился, и они готовы были смотреть его бесконечно.
– Не-е-ет! – заорала Сара, набирая децибелы, и ударила сестру за то, что мама обнимала только ее.
«Спокойно, – сказала себе Мел. – Соберись с мыслями».
Телевизор и видео не годятся. Что еще? Она мысленно пробежала список возможностей. Черт побери, придется попробовать шоколад. Если провалится и это, тогда в ход пойдет ее косметичка, или «мы пойдем в супермаркет и поиграем там в Винни-Пуха», и еще «папа будет очень расстроен, услышав, что его дочки капризничали» – как последняя попытка установить мир.
Потребовались две плитки шоколада, чтобы Сара и Кэрри повеселели. Мел успела включить чайник и быстро бросить пакетик чая в кружку, прежде чем поняла, что описается, если срочно не посетит туалет.
– Давайте все вместе отправимся в путешествие, – предложила она, прижимая к себе Кэрри и пытаясь взять Сару за руку.
– Не хочу в ванную, – замотала головой Сара, не желавшая уходить из кухни.
– Наверху есть еще шоколад, – умоляла Мел, чертыхаясь по поводу отсутствия у них свободных денег, чтобы устроить внизу второй туалет.
Сара покачала головой.
– Мама, больно, – захныкала Кэрри, прикладывая ладошку ко лбу.
– Наверху вы сможете поиграть с моей косметичкой, – в отчаянии проговорила Мел.
Сара тут же взлетела вверх по лестнице, и даже Кэрри почувствовала себя в состоянии подняться наверх самостоятельно.
– Помада моя! – закричала Сара, когда Мел последовала за ними.
– Нет, моя! – вторила ей Кэрри, взбегая по лестнице с неожиданной скоростью.
«Голосок Кэрри звучит получше», – устало подумала Мел. И так как она не часто пользовалась помадой, с тех пор как перестала работать, ей было все равно, во что превратится ее косметика. Лишь бы девочки успокоились.
В начале восьмого, когда вернулся домой Эйдриан, обе его дочери были спокойны и довольны. Они весь день разрисовывали друг друга тенями для век и прочими принадлежностями косметички Мел. Правда, при этом здорово досталось бежевому ковру в спальне Мел и Эйдриана, да и косметике Мел был нанесен непоправимый урон.
Мел едва не лишилась дара речи, когда Кэрри нашла дорогой увлажняющий крем, который Мелани купила в тот памятный день своего увольнения, и стала с усердием намазывать этим драгоценным кремом голову плюшевого медвежонка.
– Кэрри, о Боже! – воскликнула Мел. – Нельзя же все отбирать у мамы!
Она тут же пожалела, что сказала это, так как обе девочки дружно зарыдали.
Наконец ей удалось ускользнуть в ванную, а затем и выпить чашку чая. Потом Мел приготовила ужин для девочек, который завершался четырьмя шоколадными бисквитами. В конце концов, она пришла к выводу, что быть матерью в течение целого дня плохо не только для ее нервов, но и для ее мочевого пузыря.
– Они искупались, и теперь все в порядке, – устало проговорила Мел, встречая мужа в холле с улыбающейся Кэрри на руках. Это было сказано сухо, но вполне спокойно. Хотя ей хотелось закричать, что ее нервы натянуты до предела, и почему бы ему не прийти домой пораньше, чтобы помочь? И даже если он предложил ей поужинать в субботу в милом китайском ресторане, это еще не означает, что он может пренебрегать отцовскими обязанностями и т. д. и т. д… О нет, только не это!
– Мама. – Кэрри прижалась к шее Мел и засунула большой палец в рот.
«Никаких сцен в присутствии детей», – напомнила себе Мел. И, сделав несколько глубоких вдохов, продолжила:
– Кэрри уже приняла лекарство, и девочки сейчас пойдут спать. Ты можешь стереть им косметику носовым платком, правда, Кэрри, скорее всего, будет возражать. – Сняв с крючка в холле ключи от машины, Мел сказала: – Сегодня у нас был ужасный день, Эйдриан, и я хочу немножко проехаться. – Она передала ему Кэрри. Кэрри улыбнулась отцу, предлагая полюбоваться серебристыми тенями вокруг ее глаз и розовыми пятнами дорогих румян на щеках.
Эйдриан забеспокоился.
– Но все нормально? – испуганно спросил он, глядя из-за плечика Кэрри на побледневшее лицо жены.
– О, прекрасно, – поспешила ответить Мел. Если она сейчас же не выйдет из дома, у нее начнется истерика. – Мне нужно немножко побыть одной. – Она потянулась за своей сумочкой. – Просто выдался тяжелый день, – повторила она. – Я недолго. Поеду к Мо выпить кофе.
Мел ни разу не поступала так за все те годы, что они жили в Каррикуэлле. Ресторан «Обед у Мо» был местом, куда они ходили всей семьей во время уик-энда, а не в будний день на ночь глядя.
Но Эйдриан ее понял.
– Не волнуйся, я справлюсь, – заверил он. – Поезжай.
Мел уселась за руль и сидела неподвижно минут пять, прежде чем двинуться с места. Затем она направилась в центр Каррикуэлла, припарковалась около ресторана и вышла.
Когда она размешивала сахар в латте без кофеина, то внезапно подумала, как давно не разговаривала с Кэролайн.
С того самого вечера в январе, когда разразился скандал во время их встречи. Тогда Лорна упрекнула ее в том, как она может из-за работы пропускать все важные моменты в жизни своих девочек, и Мел, не сдержавшись, ответила ей в резкой форме. Кэролайн, видимо, приняв слова, Мел и на свой счет, решила прервать общение с ней.
Сегодня Мел, пожалуй, впервые поняла свою подругу.
Женщины, сидящие дома со своими детьми, не получают за это никаких наград. Никто не считает, что готовка и уборка дома заслуживают поощрения, никто не похлопает их по плечу, благодаря за бесконечную стирку. Не существует никаких награждений и специальных церемоний за то терпение, которое проявляет мать у постели больного ребенка. Ничего, а ведь это тяжелая работа, повторяющаяся изо дня в день.
Неудивительно, что Кэролайн обиделась.
Сейчас Мел с удовольствием встретилась бы со своими подругами, чтобы посмеяться от души, расслабиться и вспомнить, что они не только матери, но еще и женщины. Когда Мел работала, она не понимала этого. Теперь поняла.
Достав мобильный телефон из сумочки, Мел набрала номер Кэролайн.
– Привет, – тепло сказала она, услышав голос подруги. – Мне ужасно стыдно, что я так долго не разговаривала с тобой, и я сожалею о том, что тогда произошло. Но давай не будем вспоминать старое. Знаешь, я бросила работу и теперь сижу, дома с девочками, и, как ты понимаешь, это означает, что у меня минутки свободной нет.
– Ты бросила работу? – удивленно переспросила Кэролайн. – Я думала, ты помешана на своей работе и тебя так и похоронят с твоим офисным телефоном, двумя мобильниками, ноутбуком и карманным компьютером.
Мел рассмеялась, она успела отвыкнуть от своеобразного юмора Кэролайн.
– Вполне возможно, – сказала она. – Правда, компания вряд ли расщедрится на карманный компьютер для такого рядового сотрудника. Это только для высшего эшелона. Слушай, почему бы нам сейчас не посидеть где-нибудь вдвоем? Только ты и я.
– Боюсь, что сейчас не получится, – отвечала Кэролайн с явным сожалением. – Грэм поздно приходит с работы. Может, завтра днем? Как насчет ленча? Только я не могу никуда уйти из дома, потому что ко мне придут красить рамы, мы уже несколько лет все собирались. Но ты могла бы приехать ко мне…
Мел уже и не помнила, когда была у Кэролайн дома.