Страница:
Драконья башня была готова и серой, холодной громадой высилась на восточном склоне гор. Казалось, сам её вид должен был отпугнуть неприятеля. Помимо стен в сорок локтей сооружение имело высокую крышу, сделанную из редкого негорящего дерева. Она уходила вверх двумя ярусами, в каждом из которых был проделан ряд огромных окон, предназначенных для вылетов дракунов. Четыре миниатюрные башенки обступали главное строение по углам и изящными минаретами впивались в небо. В них Добин распорядился разместить дракунов, которые должны были вылететь в бой по первому приказу. Под навесным карнизом крыши находились окна нижнего ряда, узкие, с поволокой непроницаемой темноты в своих щелях. Это были бойницы для лучников.
– То, что сделали вы, достойно героических песен и сказаний. Потомки будут восхищаться вами! – продолжил Добин.
Усталые лица людей и уродливые морды помогавших им орков, были обращены на лорда. В глазах строителей читалась радость: они хотели верить, что трудились не напрасно и что их работа сыграет важную, основоопределяющую роль в спасении Королевства Трех Мысов.
– Смотрите же! – комендант Грохбундера указал рукой на крышу Драконьей башни, где на высоте более ста локтей от горного склона был установлен толстый шпиль.
Счастливые строители подняли глаза и увидели, как медленно поднимается над возведенным их руками зданием знамя. Сначала оно неуклюжей тряпицей липло к флагштоку, но вдруг ветер подхватил его, взметнул, и оно раскрылось во всю ширь.
– Ура! – закричал Добин, и люди с орками подхватили его возглас.
В их разверстых зрачках застыло колеблющееся полотнище флага Королевства Трех Мысов.
Верховный Маг гхалхалтаров Гархагох сидел у своего скромного шатра, глядя на угасающее небо. Он слабо улыбался, ловя сморщенными старческими губами последний поцелуй отлетающего заката. Лучи заходящего солнца красноватыми отсветами дрожали в седине его длинной бороды и окрашивали в оранжевые тона страницы разложенной перед магом книги. Рядом в раскрытом деревянном футляре покоилось длинное гусиное перо и стояла чернильница. Гархагох проследил, как солнце медленно соскальзывает в оскалившуюся горными пиками пасть горизонта. Свет мерк, и, пока не стало совсем темно, старец взял в руки перо и склонился над книгой. Часть страницы была покрыта геометрическим рисунком гхалхалтарских рун, другая же оставалась пустой, и на ней маг аккуратно вывел: "11-ое число второго летнего месяца. Целый день шли по направлению на запад, преследуя отступающего неприятеля. Через три таких дня мы достигнем Жоговенских гор и там, скорее всего, примем серьезный бой".
– Эй, Винфильд!
Юноша быстро появился из-за занавеси, отделявшей покой графа от основного пространства шатра и от покоев его семьи.
– Винфильд, принеси одежду.
– Да, ваша светлость.
Оруженосец скрылся. Этельред кряхтя сел, опустив ноги с кровати и почувствовав через коврик холод земли. "Не простыть бы. Только этого не хватало". Граф поспешно убрал ноги, нелепо замерев на кровати в ожидании оруженосца.
– Ваша одежда, милорд.
Граф кивнул и с помощью Винфильда стал облачаться в тесные воинские одеяния. На всякий случай он одел поверх рубашки прочный, набитый войлоком кафтан, который мог защитить от шальной стрелы.
– Как поживает графиня? – поинтересовался граф, когда оруженосец помогал ему одеть сапоги.
– Изволила проснуться.
– Хорошо. Мы скоро трогаемся, – кивнул Этельред.
Умывшись, граф вышел из шатра, где его уже ожидали солдаты. Все начиналось заново: подъем, сборы, переход, обеденный привал, снова переход и наконец сон. И хоть сейчас было утро, граф почувствовал, что уже мечтает о ночлеге.
Лорд Карен внимательно оглядел окрестности, как будто собирался давать неприятелю сражение прямо здесь. Оценив, насколько удобны будут горы для ведения засадной войны, полководец вошел в дом, выбранный им для временного проживания. За ним последовали три верных дракуна. В сенях потолок был низок, и даже лорд Карен, не отличавшийся высоким ростом, боялся удариться о выпирающие стропила. В самом доме было попросторней и посветлее. Через два затянутых бычьим пузырем оконца в комнату проникал ретушированный белый свет. Он освещал стол, постеленную на нем скатерть и глиняный кувшин с теплым козьим молоком, которое хозяйка надоила для дорогих постояльцев. Карен присел на стул в углу, его люди расселись на табуретах. Мебели в доме не хватило, поэтому пришлось занять у соседей.
Хозяйка, женщина лет сорока, стала накрывать на стол. Солдаты с удовольствием смотрели, как появляется на столе простая деревенская еда: ячменный хлеб, лук, соль. Она выглядела не столь изыскано, как яства, подававшиеся во дворце лорда Карена в Жоговене, но все были голодны и потому с жадностью приступили к трапезе. Отхлебнув свежего козьего молока, Карен вытер побелевшие губы и обратился к хозяйке, которая робко стояла в дверях, ожидая, когда гости наедятся:
– А вы как, здесь остаетесь или уезжаете?
– Здесь. Куда ж нам деваться.
– Не боитесь?
Хозяйка пожала плечами. На её простом широком лице появилось выражение слепого смирения:
– Богатые могут взять свои сережки, колечки там разные, богатства и на драконах улететь хоть в столицу. А мы люди скромные. Мы себе позволить не можем.
Лорд Карен посмотрел на нее:
– А если б могли, улетели бы?
Женщина пожала плечами:
– Не знаю. Может и улетела бы, да только что в столице-то делать? Там ни работы, ни своего угла не найдешь.
– Садимся здесь, ваша светлость? – услышал Мальерон телепатический вопрос летящего рядом с ним дракуна.
– Это Грохбундер? – в свою очередь мысленно спросил лорд.
– Да.
– Тогда опускаемся.
Мальерон потянул узду, и дракон дернулся вниз. Лорд так испугался, что едва не выпустил поводьев. Ветер заложил ему уши и облепил лицо холодным, пронзительным потоком.
Описав широкий круг, дракуны выбрали площадку на крыше одной из угловых башен и направили своих послушных драконов к ней. Мальерон увидел, как заметались на стенах люди. Лорд бы посмеялся над их забавным замешательством, если бы не огромный крен, с которым дракон шел на посадку. Мальерон закрыл глаза в надежде, что ему станет легче, но подступившая темнота ещё больше напугала его. А вдруг он уже летит в бездну! И лорд поспешил раскрыть веки. Башня была уже совсем рядом, и дракуны половчей уже садились на нее.
Мальерон почувствовал слабый толчок. Лишь увидев, что дракон уже стоит на башне, лорд вздохнул с облегчением и стал отвязываться от седла. С непривычки эта процедура заняла очень много времени, и один из сопровождавших его воинов даже помог ему расстегнуть сложный замок заднего ремня. Мальерон осторожно ступил на хрящ в основании крыла дракона и, подхваченный своими людьми, очутился на земле. Только тогда он почувствовал себя уверено.
Пять человек уже ожидали его у края башни. Дав ему несколько мгновений, чтобы отойти от головокружительного полета, они приблизились.
– Кто вы?
– Я – лорд Мальерон.
– Чем вы можете это подтвердить?
Криво усмехнувшись, Мальерон протянул вперед руку, на указательном пальце которой красовался большой гербовой перстень. Солдаты поклонились, узнав знак отличия лордов.
– Коли вы прибыли с добрыми намерениями, вы желанны в этих стенах.
– Спасибо, – выронил Мальерон. – Я бы хотел узнать, где комендант?
– Лорд Добин у себя в покоях.
– Доложите ему обо мне.
– Лорд Мальерон? – переспросил солдат, желая удостовериться, что правильно запомнил имя.
– Да.
– Я доложу. Пока же вы можете обождать во внутренних гостевых галереях.
Мальерон кивнул.
– Лорд Мальерон, ваша светлость.
– Черт! – подскочил Добин. – Только его тут не хватало. Почуял горячее дело и тут же прилетел. Надеется прислужиться к гхалхалтарам.
– Что с ним делать? – поинтересовался слуга.
– Пусть отдохнет с дороги, а потом приведи его ко мне. Выдели ему покои в Малой Западной башне и смотри, чтобы с него не спускали глаз. На стены и в другие башни Мальерона не пускать.
– Будет исполнено.
Слуга вышел, оставив лорда Добина в тягостном раздумии. Если Мальерон, этот приспешник Альфреда Черного и почитатель Хамрака, прибыл из столицы в Грохбундер, значит, скоро должно было случиться что-то скверное. А Добин ещё не успел полностью отойти от потери родного Жоговена.
Гамар ехал впереди колонны. В ушах у него гудела дробь шагов, и он наслаждался её мощным перезвоном. Военачальник думал, что каждый шаг приближает его к главному сражению, к которому он шел тридцать лет, с тех пор, как стал активным членом партии войны. Все его усилия были направлены на то, чтобы в один прекрасный день этот сладостный момент настал. И вот остались считанные часы. Гамар смотрел то на горы, то на идущих солдат. Их лица были суровыми, глаза твердо устремлены вдаль, и Гамар был уверен, что они так же, как и он, жаждут боя. Все устали от неизвестности, от бесконечных переходов. Наконец все должно было решиться. Люди должны быть повергнуты, и военачальник уже представлял у себя под ногами рваные полотна знамен Королевства Трех Мысов.
– Затуши свечу.
Тот кивнул, подошел к столу, заслонив спиной пламя. На стене отразилась его великанская тень и вдруг исчезла. Стало темно, и неожиданно проступили на темном фоне стены два квадрата окон. В одном из них дрожал светлый лик луны, и оно казалось живым по сравнению со своим мертвым, темным двойником. Лорд Карен долго смотрел на луну. В углу возился его слуга, а снаружи раздавались шаги стражи и лай собак. Потом все затихло, и наступило вселенское молчание. Оно навалилось на лорда и властно смежило ему веки.
Ему, как это часто случалось в последнее время, особенно после сдачи
Жоговена, снилось детство. Он маленьким мальчиком бежал в море, а волны, вспениваясь у его щиколоток, рвались навстречу ему. Отлив был большим, и он бежал долго, пока наконец не прыгнул и не распростерся грудью на холодной воде. Карен-мальчик сделал несколько взмахов, упиваясь зрелищем вырывающихся пенных брызг. И вдруг разгневанный водяной схватил его за грудь и стал тянуть ко дну. Он попытался стряхнуть его, но тщетно – он тонул.
Карен дернулся и раскрыл глаза – на его груди сидел огромный серый кот хозяйки. Оранжевыми, похожими на раскрытые бутоны сказочного цветка, глазами зверь пристально смотрел на него. Лорд улыбнулся, смеясь над своим страхом во сне, потянулся к животному рукой и почесал за ухом. Кот мурлыкнул и приник к груди полководца, прося ласки. Карен гладил его и думал, что все должно быть хорошо.
За дверью послышалась возня. Слуга вздрогнул и оторвал голову от подушки. Карен увидел его растерянное со сна лицо с отлежанной, красной щекой. Кот мягко спрыгнул на пол.
Лорд встал:
– Поднимайся. У нас сегодня трудный день.
Слуга резко вскочил и, натянув штаны, бросился в сени за тазом с водой.
Через приоткрывшуюся дверь лорд услышал участливый голос хозяйки.
Умывшись и одевшись, Карен выглянул в сени. Хозяйка была там, переливая из кадки в кувшин надоенное молоко. Завидев её за такой простой, напомнившей ему наблюдения детства работой, лорд улыбнулся, и странной показалась улыбка на его темном, постаревшем лице в поросли недельной щетины.
– Молочко вам, – женщина приподняла голову.
– Спасибо.
Карен вернулся в комнату и сел за стол. В окно он видел чистое небо. С далеким присвистом пролетели по нему два десятка дракунов. Все хорошо. Армия уже в горах. Теперь гхалхалтарам придется не так-то легко.
На завтрак хозяйка отварила яйца. Карен осторожно постучал их об стол, глядя, как поползли по белым полушариям трещинки. Сначала он жадно высосал желток.
– Садись и ешь тоже, – сказал лорд слуге.
Тот почтительно склонился и присел на соседний табурет.
Карен взял кувшин, поднес его к губам и собирался сделать глоток, как вдруг со двора донеслись быстрые шаги и послышался скрип двери.
– Кто там? – спросил Карен, уставившись на слугу.
Тот, поняв желание хозяина, поднялся:
– Сейчас, пойду посмотрю.
Однако пришелец появился сам. То был один из старых дракунов. Из-под густых седых бровей он устремил взор на Карена и, чуть опустив голову, произнес:
– Лорд Толокамп прилетел.
Карен побледнел и поспешно опустил кувшин на стол, боясь, что тот выскользнет из рук.
– Приветствую вас, лорд Толокамп.
– Взаимно.
Худой Толокамп приблизился к командующему армией вплотную. Карен вгляделся в гладко выбритое лицо приехавшего и заметил, что тот слегка улыбается, отчего его круглый мясистый нос задрался чуть кверху.
– С чем пожаловали?
– С грамотой, в которой король Иоанн уведомляет вас о вашем отстранении.
– Вам, наверное, было трудно найти меня посреди гор? – поинтересовался
Карен, не давая своему противнику насладиться сознанием собственной победы.
– Да, отыскать вас, признаться, было нелегко, но ради такого дела я бы обошел все ущелья пешком.
– Неужели вам так хочется добиться моего отстранения?
– Скажу честно: "Да", – кивнул Толокамп, – ибо ваши действия губят армию.
Карен промолчал. Он задумался, как ему убедить своего соперника в необходимости отступления к Грохбундеру.
– Полагаю, новый командующий – вы?
– Да.
– В таком случае нам надо серьезно поговорить.
Толокамп чуть презрительно взглянул вниз на Карена, но потом одумался: осадить его он всегда успеет, а, быть может, бывший командующий подаст хорошую мысль. Выслушать не помешает.
– Хорошо.
– Идемте в дом, – предложил Карен, направляясь к избе, в которой остановился.
Охранник-дракун открыл им дверь и лорды, пригнувшись, прошествовал в сени.
– Черт! – воскликнул Толокамп.
Карен обернулся:
– Что стряслось?
– Ну и потолок, – высокий Толокамп потирал ушибленный лоб.
– Не обращайте внимания, – пряча улыбку, буркнул лорд Карен.
Его рассмешило искривленное лицо нового командующего. Сидел в столице и, поди, отвык от военных условий. Карен со скрытым интересом взглянул на своего преемника, когда они вошли в маленькую, бедную комнатку. Лицо Толокампа на мгновение вытянулось, рот раскрылся, и из горла вырвался странный, нечленораздельный звук.
– Присаживайтесь, – указал Карен на свободный табурет.
Толокамп с опаской опустился, словно боялся, что мебель под ним развалится.
– Я бы хотел удостовериться в наличии грамоты.
– Пожалуйста, – хрустящий свиток оказался в руках у Карена.
Он развернул его и начал читать приказ о собственном отстранении с поста командующего восточной армией. Взор Карена был устремлен на каллиграфически выведенные строки документа, но он всем своим существом ощущал торжествующий взгляд своего соперника, и потому лицо его оставалось неизменным во время всего прочтения грамоты. Он не хотел доставлять Толокампу удовольствие от одержанной победы. Карена даже не интересовало содержание свитка – он знал его наперед. Просто ему необходимо было время, чтобы собраться с мыслями. Наконец он почувствовал себя готовым, отложил бумагу и спросил:
– И что же вы намерены делать теперь?
– Давать сражение.
– Где?
Толокамп на мгновение задумался:
– У подножья гор.
– Извините, но, с моей точки зрения, это было бы неразумно. Гхалхалтары сильнее нас. По моим данным, их около тридцати тысяч, в то время как мы можем собрать не более двадцати пяти. В массе своей их войска обучены лучше. Открытое сражение будет губительно для нас.
– Простите, милейший, но вы, кажется, запамятовали, что у нас сильная кавалерия, которая применима только в поле. Или, вы полагаете, кони способны, подобно горным козлам, скакать по склонам?
– Наша кавалерия не выдержит натиска и трех гхалхалтарских корпусов, – Карен подался вперед. На лбу его блеснули крохотные капельки пота. – Если вы положитесь на силу рыцарей, то совершите чудовищную ошибку. Помните, у Хамрака есть ещё превосходные маги, которые разнесут ваш блестящий строй к черту.
– Я умею сражаться против магов.
– Жалко, вас не было во время взятия Альта осенью 146-го. Этот городок обошелся нам потерей двух сотен бойцов, среди которых, кстати, были и рыцари. А по моим подсчетам, город обороняло менее десятка гхалхалтарских магов. Это вам ни о чем не говорит?
Толокамп пожал плечами:
– Да, жалко, что меня там не было, иначе мы бы потеряли не более десятка пехотинцев.
– Господи, – Карен подался назад, сделав глубокий вдох. – Вы же не мальчишка. Откуда у такого мужа такая юношеская самоуверенность? Одумайтесь!
Толокамп исподлобья смотрел на сидящего напротив него лорда и вспоминал Совет лордов в 146 году, когда Хамрак только-только занял Фортейден. Тогда Карен прежде всего заботился о своем городе и судьба остального королевства не трогала его. Теперь он сдал Жоговен, потерял то, чем дорожил более всего. У него ничего не осталось. Разве можно доверять такому человеку?
– Хорошо, делайте, что хотите, – сдался Карен. – Только имейте ввиду, что это единственная наша армия, способная противостоять гхалхалтарам. Другой нет и не будет. Если вы проиграете, то вся вина за гибель Королевства Трех Мысов будет лежать на вас. На вас, дорогой мой друг.
Толокамп впился взглядом в ожесточившееся лицо лорда Карена, столкнулся с режущими серыми глазами лишенного войска полководца и потупился. Нет, он слишком сильно любит Иоанна и дорожит своей родиной, потому у него не хватит духа взять на себя подобную ответственность. Он не сможет один принять решение о месте проведения главного сражения.
– Я соберу сегодня вечером Совет лордов.
– Здесь?
Толокамп огляделся:
– Здесь тесно.
– Тогда в Грохбундере.
– Согласен, – кивнул лорд Толокамп.
– Посланец от Сакра к королю гхалхалтаров Хамраку Великому.
Бессмертный изумился: только такие изощренные маги, как скелеты, способны послать в качестве вестника отображение одного из своих волшебников.
– Я – Хамрак Великий. Говори, – повелитель гхалхалтаров повернул коня боком так, чтобы лучше слышать посланца.
Создавший видение маг находился слишком далеко, и потому призрак иногда мерк. Глаза его то вспыхивали ярким пронзительным светом, то тускнели и проваливались глубоко в серые глазницы. Слова посланца звучали не совсем внятно.
– Сакр веле… пере…, что он, следуя примеру вашего… начал наступление и сейчас наход… в пятидесяти кило… от Вертора.
– Это все?
Скелет второй раз повторил то же самое, а потом, так и не ответив на вопрос бессмертного, растворился…
К вечеру новость о начале военных действий на западе Королевства Трех Мысов облетела всю гхалхалтарскую армию, и солдаты с ещё большим рвением стали ждать предстоящего сражения. Почему скелеты уже в одной дали от Вертора, а они находится от столицы за тридевять земель?
– Извините, сюда невелено.
– Ты что, спятил? Я лорд, – Мальерон с ожесточением сунул тяжелый гербовой перстень в толстую рожу охранника.
– Невелено. Приказ коменданта, – упрямо ответил солдат, не обращая внимания на сверкавший перед его носом перстень.
– Хорошо, – Мальерон решил не спорить и спокойно отошел в сторону. В конце концов ему не так уж надо было взбираться на стену – просто хотел полюбоваться видом окрестностей. Лорд Добин всегда был глуповат в том, что не касалось стратегии и фортификаций, поэтому наивно полагал, что Мальерон прибыл для того, чтоб изучить план Грохбундера и впоследствии передать его Хамраку. Зачем? Подробную схему всех башен и стен можно было сделать и с высоты драконьего полета. Лорд Мальерон явился в Грохбундер лишь с той целью, чтобы, благодаря своему влиянию, заполучить какой-нибудь корпус, состоящий из ненадежных наемников-гномов. Карен, понятное дело, и не дал бы ему, носящему клеймо предателя, верных людей, а вот добиться командования над двумя-тремя сотнями наемников было возможно.
Наверху раздался свист, затем шум, как будто ураган навалился на крепость и яростно захлопал всеми имевшимися в Грохбундере дверьми. Мальерон поднял голову и увидел влетающих в Драконью башню дракунов. Их было около сорока. Ничего особенного – каждый день в крепость прилетали и улетали десятки дракунов. Однако Мальерону показалось, что он узнал предводителя прибывших. За четыре года, которые они не виделись, он сильно изменился, но Мальерон все равно различил его характерный острый профиль и сбитую, чуть сгорбившуюся фигуру – лорд Карен. Мальерон насторожился: сам главнокомандующий прилетел, значит, произошло или только произойдет нечто важное. Приспешник Альфреда Черного направился к Драконьей башне.
– Как у вас? – поинтересовался полководец.
Добин улыбнулся, и под черной полосой его густых усов обозначилась контрастная белая полоса зубов:
– Все отлично. Крепость подготовлена к обороне.
– Прекрасно, – Карен опустил голову. – А вот у меня не очень.
– Что такое? Гхалхалтары?
– Нет, пока, слава Богу, нет. – Карен взглянул на встревоженное лицо
Добина. – Я отстранен от командования.
– Толокамп?
– Именно.
Лорды молча спустились с верха Драконьей башни на первый этаж, где хранились в пухлых мешках запасы зерна на случай осады. Солдаты безмолвно следовали за ними.
– И что же теперь будет? – наконец спросил Добин.
– Не знаю. Я попытаюсь сделать все возможное, чтобы предотвратить бой на равнине.
– Но это же глупо, давать сражение в поле, когда армия уже укрепилась в горах.
– Я понимаю, но надо объяснить это Толокампу, – хмыкнул Карен. – Я уговорил его собрать сегодня вечером совет.
– Совет? – Мальерон неожиданно появился перед лордами, усмехаясь в свои седые, закрученные усики.
Карен замер как вкопанный.
– Да, я забыл предупредить, – замялся лорд Добин.
– А зря. О появлении лорда надо докладывать, – злорадно хихикнул Мальерон. – Вы, кажется, говорили о совете. Позвольте узнать, во сколько он начинается?
Выражение изумления сползло с лица лорда Карена, и он твердо произнес:
– Этого вам знать не надобно.
– То, что сделали вы, достойно героических песен и сказаний. Потомки будут восхищаться вами! – продолжил Добин.
Усталые лица людей и уродливые морды помогавших им орков, были обращены на лорда. В глазах строителей читалась радость: они хотели верить, что трудились не напрасно и что их работа сыграет важную, основоопределяющую роль в спасении Королевства Трех Мысов.
– Смотрите же! – комендант Грохбундера указал рукой на крышу Драконьей башни, где на высоте более ста локтей от горного склона был установлен толстый шпиль.
Счастливые строители подняли глаза и увидели, как медленно поднимается над возведенным их руками зданием знамя. Сначала оно неуклюжей тряпицей липло к флагштоку, но вдруг ветер подхватил его, взметнул, и оно раскрылось во всю ширь.
– Ура! – закричал Добин, и люди с орками подхватили его возглас.
В их разверстых зрачках застыло колеблющееся полотнище флага Королевства Трех Мысов.
***
День подходил к концу.Верховный Маг гхалхалтаров Гархагох сидел у своего скромного шатра, глядя на угасающее небо. Он слабо улыбался, ловя сморщенными старческими губами последний поцелуй отлетающего заката. Лучи заходящего солнца красноватыми отсветами дрожали в седине его длинной бороды и окрашивали в оранжевые тона страницы разложенной перед магом книги. Рядом в раскрытом деревянном футляре покоилось длинное гусиное перо и стояла чернильница. Гархагох проследил, как солнце медленно соскальзывает в оскалившуюся горными пиками пасть горизонта. Свет мерк, и, пока не стало совсем темно, старец взял в руки перо и склонился над книгой. Часть страницы была покрыта геометрическим рисунком гхалхалтарских рун, другая же оставалась пустой, и на ней маг аккуратно вывел: "11-ое число второго летнего месяца. Целый день шли по направлению на запад, преследуя отступающего неприятеля. Через три таких дня мы достигнем Жоговенских гор и там, скорее всего, примем серьезный бой".
***
Граф Этельред открыл глаза, уставившись в распростершийся над ним купол шатра. Все его тело находилось в состоянии приятной истомы. Вставать не хотелось, он даже не мог пошевелиться – признак начинающейся болезни, одолевающей старости. Граф все же усилием воли заставил себя оторвать голову от подушки. Опершись на локоть, он некоторое время смотрел прямо перед собой, потом крикнул оруженосца:– Эй, Винфильд!
Юноша быстро появился из-за занавеси, отделявшей покой графа от основного пространства шатра и от покоев его семьи.
– Винфильд, принеси одежду.
– Да, ваша светлость.
Оруженосец скрылся. Этельред кряхтя сел, опустив ноги с кровати и почувствовав через коврик холод земли. "Не простыть бы. Только этого не хватало". Граф поспешно убрал ноги, нелепо замерев на кровати в ожидании оруженосца.
– Ваша одежда, милорд.
Граф кивнул и с помощью Винфильда стал облачаться в тесные воинские одеяния. На всякий случай он одел поверх рубашки прочный, набитый войлоком кафтан, который мог защитить от шальной стрелы.
– Как поживает графиня? – поинтересовался граф, когда оруженосец помогал ему одеть сапоги.
– Изволила проснуться.
– Хорошо. Мы скоро трогаемся, – кивнул Этельред.
Умывшись, граф вышел из шатра, где его уже ожидали солдаты. Все начиналось заново: подъем, сборы, переход, обеденный привал, снова переход и наконец сон. И хоть сейчас было утро, граф почувствовал, что уже мечтает о ночлеге.
***
Было два часа после полудня, когда лорд Карен в сопровождении тридцати дракунов опустился на улицах горной деревеньки Толоб. Она притулилась на большом выступе, на котором всем домам места не хватило, поэтому часть строений, скособочившись, вились по склону, раскинув в стороны скрюченные руки плетней. Три избушки исхитрились прилепиться на самом обрыве уступа, там где склон был отвесным. Они даже не имели под собой земли и осиными гнездами висели над бездной, прикованные толстыми цепями к толще скалы. В этих странных хибарах жили крылатые люди, которых в этой части гор было много. Впрочем, крылатые люди позаботились о своих бескрылых соседях и сделали подвесные, перекидные мостки.Лорд Карен внимательно оглядел окрестности, как будто собирался давать неприятелю сражение прямо здесь. Оценив, насколько удобны будут горы для ведения засадной войны, полководец вошел в дом, выбранный им для временного проживания. За ним последовали три верных дракуна. В сенях потолок был низок, и даже лорд Карен, не отличавшийся высоким ростом, боялся удариться о выпирающие стропила. В самом доме было попросторней и посветлее. Через два затянутых бычьим пузырем оконца в комнату проникал ретушированный белый свет. Он освещал стол, постеленную на нем скатерть и глиняный кувшин с теплым козьим молоком, которое хозяйка надоила для дорогих постояльцев. Карен присел на стул в углу, его люди расселись на табуретах. Мебели в доме не хватило, поэтому пришлось занять у соседей.
Хозяйка, женщина лет сорока, стала накрывать на стол. Солдаты с удовольствием смотрели, как появляется на столе простая деревенская еда: ячменный хлеб, лук, соль. Она выглядела не столь изыскано, как яства, подававшиеся во дворце лорда Карена в Жоговене, но все были голодны и потому с жадностью приступили к трапезе. Отхлебнув свежего козьего молока, Карен вытер побелевшие губы и обратился к хозяйке, которая робко стояла в дверях, ожидая, когда гости наедятся:
– А вы как, здесь остаетесь или уезжаете?
– Здесь. Куда ж нам деваться.
– Не боитесь?
Хозяйка пожала плечами. На её простом широком лице появилось выражение слепого смирения:
– Богатые могут взять свои сережки, колечки там разные, богатства и на драконах улететь хоть в столицу. А мы люди скромные. Мы себе позволить не можем.
Лорд Карен посмотрел на нее:
– А если б могли, улетели бы?
Женщина пожала плечами:
– Не знаю. Может и улетела бы, да только что в столице-то делать? Там ни работы, ни своего угла не найдешь.
***
Красивое, с тончайшими прожилками, трепещущими на раскрытой мембране, крыло подалось чуть назад, открыв вид большой крепости. Среди нагромождения башен и стен выделялось квадратное гигантское сооружение, сделанное наполовину из камня, наполовину из дерева. Мальерон, не привыкший к драконьим перелетам и боявшийся высоты, сделал усилие и распрямился, готовясь предстать перед комендантом крепости во всем великолепии.– Садимся здесь, ваша светлость? – услышал Мальерон телепатический вопрос летящего рядом с ним дракуна.
– Это Грохбундер? – в свою очередь мысленно спросил лорд.
– Да.
– Тогда опускаемся.
Мальерон потянул узду, и дракон дернулся вниз. Лорд так испугался, что едва не выпустил поводьев. Ветер заложил ему уши и облепил лицо холодным, пронзительным потоком.
Описав широкий круг, дракуны выбрали площадку на крыше одной из угловых башен и направили своих послушных драконов к ней. Мальерон увидел, как заметались на стенах люди. Лорд бы посмеялся над их забавным замешательством, если бы не огромный крен, с которым дракон шел на посадку. Мальерон закрыл глаза в надежде, что ему станет легче, но подступившая темнота ещё больше напугала его. А вдруг он уже летит в бездну! И лорд поспешил раскрыть веки. Башня была уже совсем рядом, и дракуны половчей уже садились на нее.
Мальерон почувствовал слабый толчок. Лишь увидев, что дракон уже стоит на башне, лорд вздохнул с облегчением и стал отвязываться от седла. С непривычки эта процедура заняла очень много времени, и один из сопровождавших его воинов даже помог ему расстегнуть сложный замок заднего ремня. Мальерон осторожно ступил на хрящ в основании крыла дракона и, подхваченный своими людьми, очутился на земле. Только тогда он почувствовал себя уверено.
Пять человек уже ожидали его у края башни. Дав ему несколько мгновений, чтобы отойти от головокружительного полета, они приблизились.
– Кто вы?
– Я – лорд Мальерон.
– Чем вы можете это подтвердить?
Криво усмехнувшись, Мальерон протянул вперед руку, на указательном пальце которой красовался большой гербовой перстень. Солдаты поклонились, узнав знак отличия лордов.
– Коли вы прибыли с добрыми намерениями, вы желанны в этих стенах.
– Спасибо, – выронил Мальерон. – Я бы хотел узнать, где комендант?
– Лорд Добин у себя в покоях.
– Доложите ему обо мне.
– Лорд Мальерон? – переспросил солдат, желая удостовериться, что правильно запомнил имя.
– Да.
– Я доложу. Пока же вы можете обождать во внутренних гостевых галереях.
Мальерон кивнул.
***
– Кто приехал? – лорд Добин не сразу понял слова камердинера.– Лорд Мальерон, ваша светлость.
– Черт! – подскочил Добин. – Только его тут не хватало. Почуял горячее дело и тут же прилетел. Надеется прислужиться к гхалхалтарам.
– Что с ним делать? – поинтересовался слуга.
– Пусть отдохнет с дороги, а потом приведи его ко мне. Выдели ему покои в Малой Западной башне и смотри, чтобы с него не спускали глаз. На стены и в другие башни Мальерона не пускать.
– Будет исполнено.
Слуга вышел, оставив лорда Добина в тягостном раздумии. Если Мальерон, этот приспешник Альфреда Черного и почитатель Хамрака, прибыл из столицы в Грохбундер, значит, скоро должно было случиться что-то скверное. А Добин ещё не успел полностью отойти от потери родного Жоговена.
***
Тяжелая поступь гхалхалтарских пехотинцев, как из старого ковра, выбивала из дороги клубы пыли. Пучки травы боязливо прижимались к земле, страшась силы кованых сапог.Гамар ехал впереди колонны. В ушах у него гудела дробь шагов, и он наслаждался её мощным перезвоном. Военачальник думал, что каждый шаг приближает его к главному сражению, к которому он шел тридцать лет, с тех пор, как стал активным членом партии войны. Все его усилия были направлены на то, чтобы в один прекрасный день этот сладостный момент настал. И вот остались считанные часы. Гамар смотрел то на горы, то на идущих солдат. Их лица были суровыми, глаза твердо устремлены вдаль, и Гамар был уверен, что они так же, как и он, жаждут боя. Все устали от неизвестности, от бесконечных переходов. Наконец все должно было решиться. Люди должны быть повергнуты, и военачальник уже представлял у себя под ногами рваные полотна знамен Королевства Трех Мысов.
***
12-ое летера подошло к концу. Лорд Карен разделся, забрался под одеяло и негромко приказал слуге:– Затуши свечу.
Тот кивнул, подошел к столу, заслонив спиной пламя. На стене отразилась его великанская тень и вдруг исчезла. Стало темно, и неожиданно проступили на темном фоне стены два квадрата окон. В одном из них дрожал светлый лик луны, и оно казалось живым по сравнению со своим мертвым, темным двойником. Лорд Карен долго смотрел на луну. В углу возился его слуга, а снаружи раздавались шаги стражи и лай собак. Потом все затихло, и наступило вселенское молчание. Оно навалилось на лорда и властно смежило ему веки.
Ему, как это часто случалось в последнее время, особенно после сдачи
Жоговена, снилось детство. Он маленьким мальчиком бежал в море, а волны, вспениваясь у его щиколоток, рвались навстречу ему. Отлив был большим, и он бежал долго, пока наконец не прыгнул и не распростерся грудью на холодной воде. Карен-мальчик сделал несколько взмахов, упиваясь зрелищем вырывающихся пенных брызг. И вдруг разгневанный водяной схватил его за грудь и стал тянуть ко дну. Он попытался стряхнуть его, но тщетно – он тонул.
Карен дернулся и раскрыл глаза – на его груди сидел огромный серый кот хозяйки. Оранжевыми, похожими на раскрытые бутоны сказочного цветка, глазами зверь пристально смотрел на него. Лорд улыбнулся, смеясь над своим страхом во сне, потянулся к животному рукой и почесал за ухом. Кот мурлыкнул и приник к груди полководца, прося ласки. Карен гладил его и думал, что все должно быть хорошо.
За дверью послышалась возня. Слуга вздрогнул и оторвал голову от подушки. Карен увидел его растерянное со сна лицо с отлежанной, красной щекой. Кот мягко спрыгнул на пол.
Лорд встал:
– Поднимайся. У нас сегодня трудный день.
Слуга резко вскочил и, натянув штаны, бросился в сени за тазом с водой.
Через приоткрывшуюся дверь лорд услышал участливый голос хозяйки.
Умывшись и одевшись, Карен выглянул в сени. Хозяйка была там, переливая из кадки в кувшин надоенное молоко. Завидев её за такой простой, напомнившей ему наблюдения детства работой, лорд улыбнулся, и странной показалась улыбка на его темном, постаревшем лице в поросли недельной щетины.
– Молочко вам, – женщина приподняла голову.
– Спасибо.
Карен вернулся в комнату и сел за стол. В окно он видел чистое небо. С далеким присвистом пролетели по нему два десятка дракунов. Все хорошо. Армия уже в горах. Теперь гхалхалтарам придется не так-то легко.
На завтрак хозяйка отварила яйца. Карен осторожно постучал их об стол, глядя, как поползли по белым полушариям трещинки. Сначала он жадно высосал желток.
– Садись и ешь тоже, – сказал лорд слуге.
Тот почтительно склонился и присел на соседний табурет.
Карен взял кувшин, поднес его к губам и собирался сделать глоток, как вдруг со двора донеслись быстрые шаги и послышался скрип двери.
– Кто там? – спросил Карен, уставившись на слугу.
Тот, поняв желание хозяина, поднялся:
– Сейчас, пойду посмотрю.
Однако пришелец появился сам. То был один из старых дракунов. Из-под густых седых бровей он устремил взор на Карена и, чуть опустив голову, произнес:
– Лорд Толокамп прилетел.
Карен побледнел и поспешно опустил кувшин на стол, боясь, что тот выскользнет из рук.
***
Лорд Карен вышел из дома. Солнце больно ударило ему в глаза рассыпчатым ливнем ослепительных лучей. Лорд зажмурился, едва различив силуэты идущих навстречу людей. Впереди шагал узкоплечий худой человек. Карен узнал его:– Приветствую вас, лорд Толокамп.
– Взаимно.
Худой Толокамп приблизился к командующему армией вплотную. Карен вгляделся в гладко выбритое лицо приехавшего и заметил, что тот слегка улыбается, отчего его круглый мясистый нос задрался чуть кверху.
– С чем пожаловали?
– С грамотой, в которой король Иоанн уведомляет вас о вашем отстранении.
– Вам, наверное, было трудно найти меня посреди гор? – поинтересовался
Карен, не давая своему противнику насладиться сознанием собственной победы.
– Да, отыскать вас, признаться, было нелегко, но ради такого дела я бы обошел все ущелья пешком.
– Неужели вам так хочется добиться моего отстранения?
– Скажу честно: "Да", – кивнул Толокамп, – ибо ваши действия губят армию.
Карен промолчал. Он задумался, как ему убедить своего соперника в необходимости отступления к Грохбундеру.
– Полагаю, новый командующий – вы?
– Да.
– В таком случае нам надо серьезно поговорить.
Толокамп чуть презрительно взглянул вниз на Карена, но потом одумался: осадить его он всегда успеет, а, быть может, бывший командующий подаст хорошую мысль. Выслушать не помешает.
– Хорошо.
– Идемте в дом, – предложил Карен, направляясь к избе, в которой остановился.
Охранник-дракун открыл им дверь и лорды, пригнувшись, прошествовал в сени.
– Черт! – воскликнул Толокамп.
Карен обернулся:
– Что стряслось?
– Ну и потолок, – высокий Толокамп потирал ушибленный лоб.
– Не обращайте внимания, – пряча улыбку, буркнул лорд Карен.
Его рассмешило искривленное лицо нового командующего. Сидел в столице и, поди, отвык от военных условий. Карен со скрытым интересом взглянул на своего преемника, когда они вошли в маленькую, бедную комнатку. Лицо Толокампа на мгновение вытянулось, рот раскрылся, и из горла вырвался странный, нечленораздельный звук.
– Присаживайтесь, – указал Карен на свободный табурет.
Толокамп с опаской опустился, словно боялся, что мебель под ним развалится.
– Я бы хотел удостовериться в наличии грамоты.
– Пожалуйста, – хрустящий свиток оказался в руках у Карена.
Он развернул его и начал читать приказ о собственном отстранении с поста командующего восточной армией. Взор Карена был устремлен на каллиграфически выведенные строки документа, но он всем своим существом ощущал торжествующий взгляд своего соперника, и потому лицо его оставалось неизменным во время всего прочтения грамоты. Он не хотел доставлять Толокампу удовольствие от одержанной победы. Карена даже не интересовало содержание свитка – он знал его наперед. Просто ему необходимо было время, чтобы собраться с мыслями. Наконец он почувствовал себя готовым, отложил бумагу и спросил:
– И что же вы намерены делать теперь?
– Давать сражение.
– Где?
Толокамп на мгновение задумался:
– У подножья гор.
– Извините, но, с моей точки зрения, это было бы неразумно. Гхалхалтары сильнее нас. По моим данным, их около тридцати тысяч, в то время как мы можем собрать не более двадцати пяти. В массе своей их войска обучены лучше. Открытое сражение будет губительно для нас.
– Простите, милейший, но вы, кажется, запамятовали, что у нас сильная кавалерия, которая применима только в поле. Или, вы полагаете, кони способны, подобно горным козлам, скакать по склонам?
– Наша кавалерия не выдержит натиска и трех гхалхалтарских корпусов, – Карен подался вперед. На лбу его блеснули крохотные капельки пота. – Если вы положитесь на силу рыцарей, то совершите чудовищную ошибку. Помните, у Хамрака есть ещё превосходные маги, которые разнесут ваш блестящий строй к черту.
– Я умею сражаться против магов.
– Жалко, вас не было во время взятия Альта осенью 146-го. Этот городок обошелся нам потерей двух сотен бойцов, среди которых, кстати, были и рыцари. А по моим подсчетам, город обороняло менее десятка гхалхалтарских магов. Это вам ни о чем не говорит?
Толокамп пожал плечами:
– Да, жалко, что меня там не было, иначе мы бы потеряли не более десятка пехотинцев.
– Господи, – Карен подался назад, сделав глубокий вдох. – Вы же не мальчишка. Откуда у такого мужа такая юношеская самоуверенность? Одумайтесь!
Толокамп исподлобья смотрел на сидящего напротив него лорда и вспоминал Совет лордов в 146 году, когда Хамрак только-только занял Фортейден. Тогда Карен прежде всего заботился о своем городе и судьба остального королевства не трогала его. Теперь он сдал Жоговен, потерял то, чем дорожил более всего. У него ничего не осталось. Разве можно доверять такому человеку?
– Хорошо, делайте, что хотите, – сдался Карен. – Только имейте ввиду, что это единственная наша армия, способная противостоять гхалхалтарам. Другой нет и не будет. Если вы проиграете, то вся вина за гибель Королевства Трех Мысов будет лежать на вас. На вас, дорогой мой друг.
Толокамп впился взглядом в ожесточившееся лицо лорда Карена, столкнулся с режущими серыми глазами лишенного войска полководца и потупился. Нет, он слишком сильно любит Иоанна и дорожит своей родиной, потому у него не хватит духа взять на себя подобную ответственность. Он не сможет один принять решение о месте проведения главного сражения.
– Я соберу сегодня вечером Совет лордов.
– Здесь?
Толокамп огляделся:
– Здесь тесно.
– Тогда в Грохбундере.
– Согласен, – кивнул лорд Толокамп.
***
Войско шло скорым походным маршем, когда Хамрак приостановил коня, почувствовав что-то необычное – как будто воздух впереди стягивался и густел. Небо перед бессмертным стало шелушиться, тонкими волокнами струиться вниз, наматываясь на невидимый стержень и формируя подобие приземистой фигуры. Воины, бредущие рядом, замедлили шаг и приостановились. Некромант на всякий случай воздел руку, готовясь обезвредить неожиданного пришельца в случае опасности. Когда фигура приобрела относительно четкие очертания, стало постепенно проявляться лицо. Хамрак пристально вглядывался в игру полутонов и теней, следя, как вырисовывались тонкие надбровные дуги, покатый костяной лоб, оскал крупных зубов и две точки горящих глаз. Материлизовавшийся скелет уставился на бессмертного и заговорил чуть дребезжащим голосом:– Посланец от Сакра к королю гхалхалтаров Хамраку Великому.
Бессмертный изумился: только такие изощренные маги, как скелеты, способны послать в качестве вестника отображение одного из своих волшебников.
– Я – Хамрак Великий. Говори, – повелитель гхалхалтаров повернул коня боком так, чтобы лучше слышать посланца.
Создавший видение маг находился слишком далеко, и потому призрак иногда мерк. Глаза его то вспыхивали ярким пронзительным светом, то тускнели и проваливались глубоко в серые глазницы. Слова посланца звучали не совсем внятно.
– Сакр веле… пере…, что он, следуя примеру вашего… начал наступление и сейчас наход… в пятидесяти кило… от Вертора.
– Это все?
Скелет второй раз повторил то же самое, а потом, так и не ответив на вопрос бессмертного, растворился…
К вечеру новость о начале военных действий на западе Королевства Трех Мысов облетела всю гхалхалтарскую армию, и солдаты с ещё большим рвением стали ждать предстоящего сражения. Почему скелеты уже в одной дали от Вертора, а они находится от столицы за тридевять земель?
***
Лорд Мальерон вышел во внутренний дворик. Он хотел взобраться на стену, но у ступеней, ведущих наверх, дорогу ему преградил рослый стражник.– Извините, сюда невелено.
– Ты что, спятил? Я лорд, – Мальерон с ожесточением сунул тяжелый гербовой перстень в толстую рожу охранника.
– Невелено. Приказ коменданта, – упрямо ответил солдат, не обращая внимания на сверкавший перед его носом перстень.
– Хорошо, – Мальерон решил не спорить и спокойно отошел в сторону. В конце концов ему не так уж надо было взбираться на стену – просто хотел полюбоваться видом окрестностей. Лорд Добин всегда был глуповат в том, что не касалось стратегии и фортификаций, поэтому наивно полагал, что Мальерон прибыл для того, чтоб изучить план Грохбундера и впоследствии передать его Хамраку. Зачем? Подробную схему всех башен и стен можно было сделать и с высоты драконьего полета. Лорд Мальерон явился в Грохбундер лишь с той целью, чтобы, благодаря своему влиянию, заполучить какой-нибудь корпус, состоящий из ненадежных наемников-гномов. Карен, понятное дело, и не дал бы ему, носящему клеймо предателя, верных людей, а вот добиться командования над двумя-тремя сотнями наемников было возможно.
Наверху раздался свист, затем шум, как будто ураган навалился на крепость и яростно захлопал всеми имевшимися в Грохбундере дверьми. Мальерон поднял голову и увидел влетающих в Драконью башню дракунов. Их было около сорока. Ничего особенного – каждый день в крепость прилетали и улетали десятки дракунов. Однако Мальерону показалось, что он узнал предводителя прибывших. За четыре года, которые они не виделись, он сильно изменился, но Мальерон все равно различил его характерный острый профиль и сбитую, чуть сгорбившуюся фигуру – лорд Карен. Мальерон насторожился: сам главнокомандующий прилетел, значит, произошло или только произойдет нечто важное. Приспешник Альфреда Черного направился к Драконьей башне.
***
Лорд Добин радостно раскрыл объятия, встречая только-только отвязавшегося от седла лорда Карена.– Как у вас? – поинтересовался полководец.
Добин улыбнулся, и под черной полосой его густых усов обозначилась контрастная белая полоса зубов:
– Все отлично. Крепость подготовлена к обороне.
– Прекрасно, – Карен опустил голову. – А вот у меня не очень.
– Что такое? Гхалхалтары?
– Нет, пока, слава Богу, нет. – Карен взглянул на встревоженное лицо
Добина. – Я отстранен от командования.
– Толокамп?
– Именно.
Лорды молча спустились с верха Драконьей башни на первый этаж, где хранились в пухлых мешках запасы зерна на случай осады. Солдаты безмолвно следовали за ними.
– И что же теперь будет? – наконец спросил Добин.
– Не знаю. Я попытаюсь сделать все возможное, чтобы предотвратить бой на равнине.
– Но это же глупо, давать сражение в поле, когда армия уже укрепилась в горах.
– Я понимаю, но надо объяснить это Толокампу, – хмыкнул Карен. – Я уговорил его собрать сегодня вечером совет.
– Совет? – Мальерон неожиданно появился перед лордами, усмехаясь в свои седые, закрученные усики.
Карен замер как вкопанный.
– Да, я забыл предупредить, – замялся лорд Добин.
– А зря. О появлении лорда надо докладывать, – злорадно хихикнул Мальерон. – Вы, кажется, говорили о совете. Позвольте узнать, во сколько он начинается?
Выражение изумления сползло с лица лорда Карена, и он твердо произнес:
– Этого вам знать не надобно.