— Я рассказывал вам про моего дядю, который был с армией Людовика в том крестовом походе. Он закончил свои дни в Антиохии, на службе у королевы. Эмма должна была знать и ваших, и моих родственников, Алиса. Они были в Антиохии в тот год, когда разразился скандал с королевой Элеанорой.
   — Да какой скандал? Старые байки про любовь королевы к сарацинскому рыцарю? Про ее желание развестись с Людовиком и остаться со своим любовником? — Она раздраженно отмахнулась. — Все это вранье! Она развелась с Людовиком только через несколько лет, а в Палестине у нее не было никакого любовника. Это всего лишь сказка, как и баллады о том, что королева отравила девицу Розамунд и… — Алиса отпрянула. — Раймон, вы думаете, что она до сих пор сердится? Может, в этих байках есть доля истины?
   — Нет. — Он сел и взял ее за руку. Его манеры были мягче, чем голос. — Нет, все это глупые сплетни, заимствованные из непристойных баллад древности. Не вздумайте говорить о них в Виндзоре, тем более в присутствии королевы. Обещайте мне.
   — Обещаю, Раймон.
   На мгновение ей показалось, что он сейчас снова ее обнимет, но он легко толкнул ее на мягкий матрас и натянул на плечи одеяло.
   — Спите.
   Его прикосновение было таким кратким! Алиса схватила его руку.
   — Любите меня, — попросила она.
   Раймон долго молчал, потом заговорил срывающимся голосом:
   — Я… — Его пальцы выскользнули из ее ладоней и прошлись по уголкам ее губ. — Мы с вами так давно не были вместе.
   Ее губы сложились в улыбку под его пальцами.
   — Всего три ночи после аббатства. Дрожащими руками он стянул халат с ее плеч.
   — У нас украли три ночи.
   Она попыталась разглядеть в темноте его лицо.
   — Вы сердитесь? У нас будет еще много ночей. Раймон уткнулся лицом в нежный изгиб ее шеи.
   — Дай-то Бог.
   Алиса открылась для него и заторопила его ласками, дыханием и словами. Он начал двигаться в ней, обуздывая свое нетерпение и пробормотав короткий вопрос в ее раскрытые губы.
   — Не останавливайся, — прошептала она в ответ, — я тоже соскучилась по тебе.
   Быстро достигнув вершин блаженства, они лежали, насытившиеся, в клубке из мятых простыней, рук, ног и халата Алисы. Раймон повернулся на спину и прижал к себе жену. Она положила голову ему на грудь.
   — Я вел себя как бешеный самец, — сказал он. — Обещаю, в следующий раз вы получите нечто большее.
   Она высвободила простыню и накрыла их обоих.
   — Вот как? Значит, в следующий раз и мне надо быть понежнее.
   Она открыла глаза и нащупала рядом с собой холодную простыню. Раймон стоял у закрытых ставен и смотрел в сад. Уже второй раз за эти предрассветные часы она просыпалась и видела его там, неподвижного и задумчивого в свете холодной осенней луны.

Глава 20

   В воротах Виндзорского замка Эрик узнал сержанта из нормандской крепости Фале, пожилого наемника, который пересек пролив, надеясь, что служба в Виндзорском гарнизоне будет лучше оплачиваться, чем на континенте, и не такой тяжелой. Старый Ролло рассказал, что приехал сюда пять месяцев назад и видел, как Хьюберт Уолтер — искусный дипломат-церковник, которому почти удалось уговорить старого Саладина оставить Иерусалим, — проехал в эти самые ворота. Уолтер убедил младшего брата короля, Иоанна, передать Виндзорский дворец осаждавшей его армии вдовствующей королевы.
   С тех пор солдаты гарнизона зажили спокойно. Принц Иоанн больше не устраивал сюрпризов часовым, и им оставалось лишь следить за постоянными разъездами королевы и ее советников. Через несколько недель рабочие должны были закончить ремонт стен, поврежденных прошлой весной во время осады, и дворец опять станет надежной крепостью.
   Ролло сказал, что королева вернулась три дня назад, усталая и в мрачном настроении, которое не оставляло ее все лето. Она ездила в Лондон, проверяла, сколько собрано денег на выкуп короля Ричарда, которые хранились в подземной часовне церкви Святого Павла.
   Вчера Элеанора послала гонцов к епископу Уолтеру, они должны передать ему ее просьбу вернуться в Виндзор. В гарнизоне ходили слухи, что в этом месяце королева отберет двадцать солдат для сопровождения епископа в Майнц — к месту заточения короля Ричарда.
   Эрик купил Ролло еще одну, последнюю кружку эля и вернулся с новостями в аббатство.
   Причин для отсрочки как будто не было. Поздно утром Раймон де Базен поскакал к круглой Виндзорской башне, держа Шайтана подальше от подвесных люлек каменщиков, которые скреблись о стены и раскачивались на ветру. Раймон неустанно повторял про себя слова, которые должен был сказать королеве.
   Часовые в восточных воротах впустили его во двор, задав всего несколько вопросов. На первый взгляд это был хороший знак. Но если вдуматься, ничего хорошего здесь не было. Значит, как он и подозревал, люди королевы Элеаноры следили за ним на протяжении всего пути из Корнуолла, держась на разумном удалении и не препятствуя его честным намерениям. Он видел на дороге храмовников, но могли быть и другие шпионы. Попытайся Раймон обмануть вдовствующую королеву, и они тут же приставили бы меч к его горлу.
   Когда он вошел в приемную, королева Элеанора была не одна. Шагнув в просторный зал, он увидел двух молодых мужчин, которые стояли возле пустого трона и держали руки на мечах. Вдовствующая королева, имевшая в своем распоряжении оружие более острое и утонченное, ждала его у дальнего камина, за пределами слышимости охранников.
   Она взглянула на пузатый шерстяной сверток, который Раймон держал под мышкой, нарочно заняв свою бойцовую руку, и улыбнулась. Лицо ее на мгновение помолодело.
   — Я вижу, вы успешно выполнили задание, — произнесла Элеанора.
   Двое охранников у трона не шевельнулись.
   — Я должен вам кое-что сказать, — заявил Раймон. Она опять улыбнулась:
   — Подождем, когда принесут вино.
   — Нет, это не может ждать. Один охранник тихо кашлянул.
   — Вы стали грубы, Раймон де Базен, после лета, проведенного в вашем новом поместье. Я вижу, вас научили там неучтивым манерам. — Она слегка взмахнула рукой, подав знак стоявшим вдали мужчинам.
   — Я знаю, что я вам привез, ваше величество, — сказал он, — но Алиса, моя жена, не знает, так же как и ее старая няня Эмма. Вам не стоит опасаться, ваше величество, что эти две женщины или мои солдаты, которые не имеют понятия о шкатулке, раскроют вашу тайну.
   — Конечно.
   — По правде говоря, ваше величество, я единственный, кто знает… вернее, догадывается о том, что именно Изабелла Мирбо берегла для вас в Морстоне.
   Светлые, как у ястреба, глаза долго смотрели не мигая. Лицо королевы Элеаноры чуть порозовело и на краткий миг утратило бремя лет.
   — Смотрите, де Базен, не уподобляйтесь тем странным людям, которые населяют ваши дикие земли. Дайте им любой факт, и они в мгновение ока сделают из него древнюю тайну.
   — Как я уже сказал, ваше величество, никто в моей семье и на моих землях не ведает о том, что я вам сейчас привез. Только я один могу… досадить вам по этому поводу.
   — Тогда перестаньте досаждать мне своими непонятными разговорами, или я обязую вас уплатить второй налог на выкуп и конфискую ваши земли, если вы этого не сделаете. — Она вскинула подбородок и посмотрела вдоль горбинки на своем носу. — Такое случается, де Базен, с людьми куда более осторожными, чем вы.
   — Я осторожен, ваше величество. И нем как рыба. Королева Элеанора улыбнулась. Казалось, ей нравились непочтительность Раймона и то, что она одерживала верх в разговоре. Но ее проницательный взгляд был серьезен.
   — А где ваша жена? — спросила она. Усилием воли он заставил себя ответить твердо:
   — Я не взял ее с собой.
   — Вы сердите меня, Раймон де Базен. Я же говорила вам, что хочу увидеться с дочерью Изабеллы. Вы что же, оставили ее в том поместье, которое я вам даровала?
   Лгать королеве было бессмысленно. Разумеется, она знала, что Алиса приехала вместе с ним. Кто-нибудь из ее шпионов наверняка успел доложить ей об этом. Раймон сделал попытку улыбнуться:
   — Она приехала со мной, ваше величество. Королева посмотрела ему за спину, на дверь.
   — Так, где же сейчас ваша жена?
   — В монастыре.
   Она опять вперила в него хищный взгляд:
   — Где?
   — Недалеко отсюда.
   Улыбка царственной старухи стала шире.
   — Ах да, у приора Юстаса. Я вспомнила: вчера вечером ко мне приходил один из его слуг, просил дать ему моих охранников, чтобы они выгнали из аббатства буйного и богохульствующего гостя. Конечно же, это были вы. — Она помолчала. — Кстати, я еще не дала ему ответа.
   В углу зала послышался тихий шорох. Раймон продолжал смотреть на королеву, стараясь не думать о стражниках, которые, возможно, уже вынули из ножен клинки. Если его попытаются схватить, он сумеет убить первых двух охранников. Но прибегут другие, а потом королева Элеанора обвинит его в измене и убийстве. Он будет казнен, а у его вдовы отберут его земли.
   Королева Элеанора протянула руку.
   — Дайте мне шкатулку, — потребовала она.
   Раймон развернул лоскут и протянул ей потемневший от времени ящичек. Она открыла крышку и заглянула внутрь.
   Он оставил ассассинский перстень лежать поверх золотых монет и браслетов, на свитой кольцами серебряной цепочке с жемчугом. Королева Элеанора достала из шкатулки маленький талисман, надела его себе на палец и захлопнула крышку.
   — Поставьте ее туда, — велела она, показав на низкий столик под окном.
   Чтобы это сделать, Раймону надо было повернуться спиной к королеве и двум ее охранникам. Он взглянул на тонкую морщинистую кисть Элеаноры и на грубый перстень, который теперь ее украшал. Длинные пальцы королевы были расслаблены — ни малейшего признака того, что она сейчас вскинет руку и даст знак страже напасть на него с кинжалами.
   Он поднял шкатулку.
   — Алиса не имеет понятия об этом перстне, ваше величество. Если ее мать и знала что-то, то она умерла, оставив дочь в неведении. Клянусь честью, ваше величество… и моей надеждой на спасение.
   — Женившись, вы стали серьезнее, Раймон де Базен. Задумались о душе, не так ли? Интересно, как Алиса Мирбо этого добилась? Нежностью или суровостью?
   Голос старухи был низким и бесстрастным, но в ее темных глазах горел властный огонь. Раймон осторожно ответил на невысказанный вопрос королевы:
   — Женатый мужчина должен думать не только о своем будущем, но и о будущем своей жены и еще нерожденных детей. Он становится серьезнее, так как понимает, что благополучие его семьи и земель напрямую зависит от того, насколько благоразумны его слова и поступки. Женатый мужчина, ваше величество, уже не может позволить себе… неосторожные речи. Я и раньше был не болтлив, а теперь стал неболтливым вдвойне.
   Черные глаза Элеаноры сузились.
   — Я вижу, вы преданы дочери Изабеллы. Печетесь о ее будущем и рассуждаете о благоразумии. Помнится, в прошлом году вы были не так осторожны в речах. Хьюберт Уолтер сказал, что вы уехали из Палестины в мрачном расположении духа, не сказав ни одного похвального слова в адрес своего короля.
   — Я выказал ему уважение и преданность.
   — И, говорят, рискнули ради него жизнью, остановив кинжал убийцы в Акре. Ваши деяния безупречны, Раймон де Базен, но вашим речам не хватало благоразумия. Во всяком случае, так было до сих пор. Вы боитесь, что ваша жена может каким-то образом пострадать?
   Он понизил голос до шепота:
   — Она уже пострадала, ваше величество, — ради вас. Всю жизнь она провела в мучениях, охраняя вашу шкатулку. Если бы этот… талисман нашли и узнали, ее могли бы обвинить в ереси или сжечь на костре как ведьму.
   Королева не дрогнула. В ее гордом лице не было сожаления.
   — Лучше пусть это случилось бы с дочерью Изабеллы Мирбо, чем с одним из моих детей. Вам неприятно это слышать, Раймон? Любая искренняя женщина скажет вам то же самое, если она будет в плену, а ее дети в опасности.
   Раймон так сильно сдавил в руках шкатулку, что гнилое дерево затрещало. Он разжал пальцы.
   Королева Элеанора услышала этот звук.
   — Будь у вас сыновья, вы бы меня поняли. Я сделала то, что должна была сделать.
   — Неужели не нашлось другого места, чтобы спрятать ваш талисман?
   Брови Элеаноры, по-прежнему изящные, удивленно приподнялись.
   — Это что, допрос? — И опять ее щеки тронул легкий румянец. — Я была в плену, де Базен, и за мной неусыпно следили. Я не жалею о своей осторожности. — Она слегка взмахнула длинной белой рукой. — Изабелла и ее дочь жили так далеко, что можно было почти не волноваться за их безопасность. Я и мои сыновья рисковали гораздо больше. Если бы Генрих нашел у меня этот перстень, нам бы не поздоровилось.
   — И все-таки вы увезли его с собой из Палестины, когда ваш первый муж выгнал вас из антиохийской крепости вашего дяди. Зачем же вы берегли эту опасную вещь, если не собирались ею воспользоваться?
   Королева побагровела, глаза ее гневно сверкнули.
   — Старые сплетни продолжаются! Всего три года назад байки о моем сарацинском любовнике были еще свежи и повторялись солдатами Ричарда, отплывавшими из Сицилии в Палестину. Это жестоко, Фортебрас, — преследовать старую женщину подобными россказнями. У вдовствующей королевы моего возраста нет ничего, кроме доброго имени, чтобы сохранить преданность ее подданных. А сейчас, когда Ричард в беде, мне особенно нужна их преданность.
   — Вы воспользуетесь этим кольцом, чтобы освободить Ричарда?
   Она заколебалась.
   — Если вам дорога жизнь Алисы Мирбо, вы не произнесете больше ни слова.
   Охранники не двигались. Они стояли в дальнем конце зала и не могли слышать шепота королевы. Но если они пойдут к Раймону, чтобы заколоть его своими кинжалами, он услышит их шаги и успеет высказать свою последнюю просьбу.
   — Моя жена не знает ничего, что могло бы причинить вам вред. Отправьте ее к моему отцу в Базен. Вы у нее в долгу.
   Элеанора сдвинула брови.
   — Вы боитесь, что она не увидит от меня благодарности? Плохо. Человек, который служит королеве-матери, не должен оскорблять ее недоверием. Поставьте шкатулку на стол, де Базен.
   Он сделал и сказал все, что мог. И теперь, что бы ни случилось — уйдет ли он из этой комнаты живым, или его вынесут с кинжалами в спине, — у Алисы есть возможность спастись. Если солдаты королевы найдут его жену в соседней гостинице, вдовствующая королева вспомнит его последнюю просьбу. Алиса будет жить. Его жена должна жить…
   Он повернулся спиной к Элеаноре и ее охранникам и подошел к низкому столу под бойницей. За спиной раздался тихий хлопок. А вслед за ним — низкий смех старой королевы.
 
   Алиса смотрела вслед мужу, который скакал на север, к Виндзорскому замку. Пылкая ночь любви не заставила Раймона изменить свое решение и взять жену с собой. Не сказав больше ни слова по этому поводу, он поцеловал ее на прощание и уехал один, оставив всех своих солдат в аббатстве вместе с Алисой и Уотом.
   Странно, почему?
   Много недель назад в Кернстоу Алиса и Раймон готовились к этому дню. От жадности или по старческой забывчивости королева Элеанора могла вообразить, что из шкатулки пропали какие-то драгоценности, и обвинить Алису в измене и воровстве. Если Алиса не приедет ко двору, это только укрепит ее подозрения. Раймон согласился, что Алиса должна вместе с ним явиться в королевский дворец.
   Они откладывали визит в Виндзор, дожидаясь, когда братья Раймона приедут в Кентербери, чтобы защитить его в случае опасности. Монбэзон уже был в Виндзоре. Все готово, сказал Раймон.
   Зачем же он привез ее в такую даль? Чтобы накануне вечером вдруг передумать и отправиться к королеве одному?
   Он отрицал, что при дворе была женщина — или несколько женщин, которые ждали его возвращения и перед которыми он должен был отчитаться о своей женитьбе. Но что еще мог сказать муж жене, собравшись ей изменить? Да и стоило ли надеяться на верность мужа, попавшего в общество своих бывших любовниц?
   Впервые Алиса задумалась над вопросом: а не пришлось ли Раймону отказаться от помолвки, чтобы на ней жениться? Он рассказывал, что, вернувшись со Святой земли, застал в Базене королевских гонцов. А может, у него была невеста в Базене или в Виндзоре, при дворе королевы Элеаноры, и она рыдала, узнав, что Раймон де Базен женился на другой?
   Подбежал Уот:
   — Милорд обещал показать мне сегодня дворец! Алис вымученно улыбнулась:
   — Ты увидишь его завтра, Уот. Это большая башня над городом.
   — Милорд сказал, что я увижу ее и снаружи, и внутри.
   — У твоего господина изменились планы.
   — Эрик отвезет меня туда.
   — Нет. Мы останемся здесь, а потом поедем в деревню. Лорд Раймон просил, чтобы мы держались вместе.
   — Ко мне это не относится. Меня он не просил остаться. А вчера, когда мы сюда приехали, милорд сказал Эрику и другим солдатам, что с вами должно быть четверо охранников, куда бы вы ни пошли. А остальные четверо могут спокойно развлекаться в борделях.
   — Уот! Что за выражения?
   — Так мне сказал Эрик, леди Алиса. А еще он сказал, что если я хочу посмотреть дворец, то он отвезет меня прямо сейчас, потому что вечером он пойдет вместе с остальными к…
   — Ну хватит!
   — Отпустите меня, леди Алиса, пожалуйста! Я хочу увидеть дворец, ведь завтра мы уезжаем. Так сказал Эрик. Отпустите, прошу вас!
   — Приведи сюда Эрика. Если ты говоришь правду, Уот, я разрешу тебе поехать вместе с ним. Но только ненадолго. Лорд Раймон просил, чтобы к полудню мы ждали его в гостинице.
   В тот же час Эрик отправился в Виндзор. Уот сидел позади него.
 
   Раймон вернулся два часа спустя, мрачный от гнева. Рядом с ним скакали Эрик и Уот, примолкший, с расширенными от страха глазами.
   Алиса увидела их из окна над садом и выбежала к монастырским воротам. Облегчение, которое она заметила в глазах Раймона, положило конец ее страхам. Если бы он ездил ко двору, чтобы возобновить старые романы с королевскими фрейлинами, то не радовался бы так сильно встрече с женой.
   — Вы до сих пор не в деревне? — сердито спросил он.
   — Я не ожидала, что вы так быстро вернетесь. Почему Уот плачет?
   — Мадам, вы должны были с самого утра отправиться в деревню. Если сюда придут люди королевы…
   Он умолк и обернулся к Эрику:
   — Ты поставишь мою лошадь в конюшню или тебе сейчас не до этого? Может, ты опять собрался в Виндзор?
   Эрик побледнел.
   — Милорд, я…
   — Молчи! — рыкнул Раймон. И потянул Алису за собой в монастырское здание.
   — Эрик не виноват… — начала она.
   — Поговорим в другом месте.
   Он распахнул ногой дверь спальни.
   — До сих пор, несмотря на глупость Эрика, мы были в безопасности, — сказал он. — Но сегодня мы все приглашены в Виндзор. Вы наконец-то увидитесь с Элеанорой, Алиса, только смотрите не отходите от меня ни на шаг.
   Алиса смахнула с глаз неожиданные слезы.
   — А я уже начала сомневаться, что вы возьмете меня ко двору, Раймон.
   — Вы ждали этого момента целых шестнадцать лет, Алиса. С чего же вдруг такое нетерпение? — Он вздохнул. — Теперь, после моей встречи с королевой, я думаю, вам уже ничего не грозит. Но когда я увидел Уота, бродившего по королевскому залу, и не застал вас в гостинице… — Он промычал что-то нечленораздельное.
   — Я была здесь в полной безопасности.
   — Нет. Я сказал королеве, что вы здесь. Вообще-то она знала об этом еще со вчерашнего вечера. Если бы она задумала что-то недоброе, то прислала бы за вами своих охранников. — Он закрыл дверь ногой. — Вот почему, Алиса, я хотел, чтобы вы к полудню были в гостинице.
   — Раймон, я собиралась ехать в деревню… Он раздраженно вздохнул:
   — Ладно, это уже не важно. Прошу вас, Алиса… обещайте мне, что будете все делать так, как я скажу. Вечером мы уедем из Виндзора. Пока королева настроена к нам дружелюбно, но она еще может перемениться.
   Теперь, когда долгожданный день настал, Алиса уже не горела желанием увидеться с королевой Элеанорой. В спальне вдруг стало холодно, а свет в окне померк. Она обхватила себя за плечи.
   — Она не сердилась из-за драгоценностей? Ей не показалось, что их стало меньше?
   Раймон снял с себя плащ и накинул его на плечи жене.
   — Не бойтесь. По-моему, Элеанора получила то, что хотела. Она в хорошем настроении. — Он улыбнулся. — Сегодня мы все должны явиться ко двору — и привести маленького Уота.
   Алиса ахнула:
   — Что королева знает про Уота? Раймон задумчиво приподнял брови:
   — Выяснить, что королева знает о чем бы то ни было, невозможно. — Он улыбнулся и покачал головой. — Но она точно знает, что Уот — маленький шалопай, который любит бродить, где попало и совать свой нос куда не следует. Охранники королевы Элеаноры чуть не убили его, когда он зашел в приемную.
   — Как же он…
   — Эрик его потерял. Как видно, Уот прошел по всему Виндзорскому замку от кухни — прежде всего кухни — до парапетной стены. Он уже собирался выйти во двор, но тут заметил коридор, ведущий к большому залу. Прокравшись на цыпочках вперед, он начал набивать себе рот конфетами с большого стола. Эрик нашел мальчика и хотел его схватить, но тут юный разбойник помчался дальше и вбежал прямо в приемную королевы, чуть не напоровшись на меч охранника.
   — Ох, слава Богу, что с ним ничего не случилось!
   — Рано радуетесь. Когда Уот понял, что перед ним королева Элеанора, он поинтересовался, расшита ли ее нижняя сорочка восточными драгоценными каменьями.
   — О Господи!
   — Королева Элеанора весело посмеялась над его вопросом. Хорошо, что она была в благодушном настроении, иначе вы могли меня больше не увидеть. Я нашел бы свой приют в подземной темнице замка. Королева в гневе неумолима.
   Алиса выругалась, употребив одно из излюбленных выражений Раймона. Произнесенные тихим хрипловатым голосом, грубые слова утратили свою резкость.
   — Не понимаю, как вы можете улыбаться, — закончила она. — Когда мы поедем к королеве, Уот останется здесь. Нельзя допустить, чтобы он прогневил Элеанору.
   — Исключено, — возразил Раймон. — Королева просила, чтобы мы его привезли. Наверное, узнала в вашем плутоватом Уоте родственную душу.
   Алиса опять выругалась, не в том порядке расставив слова. Раймон с усмешкой ее поправил.
   — Если вам хочется браниться по-солдатски — пожалуйста, только не делайте ошибок, любовь моя.
   — Боюсь, что с этим негодником Уотом мне придется выучить еще и не такие ругательства. — Она достала из своей вьючной сумки платье и, нахмурившись, оглядела мятый шелковый подол. — Я не могу это надеть.
   — Я постараюсь найти женщину, которая вам поможет.
   — Здесь вы не найдете женщин. Вы же слышали, что сказал приор. В этом аббатстве нет светских слуг и служанок, только одни монахи.
   — Эрик привезет из деревни торговку женской одеждой. Алиса уронила платье.
   — Раймон, я не могу ехать.
   — Придется. Королева вас ждет. — Он взял платье и положил его на кровать. — Какая вы странная женщина! Вчера вечером вы сердились оттого, что я не хотел брать вас к королеве Элеаноре, а сегодня отказываетесь ехать.
   — А вы, милорд? Вчера вы были мрачнее тучи и говорили, что мне нельзя ехать ко двору, а сегодня рассуждаете о дамских служанках.
   Он откинул ее волосы с плеч.
   — Доверьтесь мне, Алиса. И помните, о чем мы договорились. Не отходите от меня ни на шаг, даже в присутствии королевы. А если я велю вам покинуть дворец без меня, не раздумывайте ни минуты. Эрик и Ален поедут с вами. Уехав из Виндзорского замка, сюда не возвращайтесь. Поезжайте по восточной дороге, отправив Эрика вперед. В Кентербери вас будет ждать мой брат Иво.
   — Но вы сказали, что видели своего двоюродного брата здесь, в Виндзоре. Если у нас будут неприятности, он поможет…
   — Да, но вам нельзя к нему приближаться… никто не должен видеть, как вы просите помощи у Монбэзона. Он будет следить за нами и сам выберет момент, чтобы нам помочь, если сумеет. Королева Элеанора не должна знать о том, что мы с ним встречались.
   Алиса вздохнула:
   — Постараюсь запомнить все ваши наставления. Итак, все время быть рядом с вами и уйти, если скажете. Монбэзона не искать. Эрика послать в Кентербери… Знаете, Раймон, мне совсем не хочется видеть двор королевы Элеаноры.
   — В смутное время ее двор — не место приятных развлечений, а арена тяжелейших испытаний. Есть другие места, Алиса, где вы увидите то, о чем рассказывала вам ваша матушка. Мы поедем туда вместе. Даже в Базене…
   — Нам все-таки придется бежать к вашему отцу, Раймон? Вы полагаете, у нас могут быть неприятности? Но королева уже взяла драгоценности. Разве у нее есть другие причины на нас сердиться?
   Он обнял жену и прижал ее к своей груди.
   — Неужели только война или гнев королевы Элеаноры способны заставить вас поехать вместе со мной в поместье моего отца?
   Она улыбнулась:
   — Конечно, нет.
   Раймон что-то недоговаривал, она чувствовала. И видела по его глазам, что больше он ничего не скажет. Господи, только бы им не пришлось отплыть в Нормандию в качестве беженцев!
   Раймон отстранил ее от себя и нежно убрал прядь волос, упавшую ей на лоб.
   — Если хотите оградить нас от неприятностей, Алиса, все время держите Уота при себе. Не оставляйте его наедине с королевой Элеанорой. Проведя час с этим постреленком, она будет знать все наши тайны.

Глава 21

   Во дворе Виндзорского замка сновала толпа, состоявшая из благородной публики, процветающих торговцев и хорошо одетых слуг. Здесь было так же тесно, как на грязной деревенской дороге перед дворцом. Отличные скаковые лошади, тщательно вычищенные вьючные мулы и женщины с горделиво поднятыми подбородками, которые семенили мимо непременных луж в деревянных башмаках, украшенных более тонкой резьбой, чем старый морстонский алтарь. Мужчины во дворе королевского замка были так же не похожи на Раймона, как пестрые певчие птички на черных болотных ястребов. Только солдаты и рыцари, спорившие над повозкой, груженной древками для копий, напоминали Раймона своими манерами и строгой одеждой. Среди них было мало мужчин его роста, еще меньше — с такими же, как у него, широкими плечами, и уж совсем никто не мог похвастаться таким же зорким глазом, как у де Базена.