И потом, как чума, вспыхнула напасть вампиров!
   Болота были переполнены проклятыми существами. Они заражали людей и животных. Шайки людей-вампиров бесчинствовали на Светлой стороне, убивая по ночам и прячась в норы в дневное время. Почти уничтоженные природной катастрофой, люди теперь уменьшались в численности из-за катастрофы неестественной. И тогда племена объединились, начали охотиться за вампирами и убивать их, как в старые добрые дни. Использовали они кол, меч и огонь; они вытаскивали верещащих вампиров на открытое пространство, прикалывали их к земле и оставляли жариться на солнце.
   Наконец на Светлой стороне стало вновь безопасно жить. Однако вампиры отправились на север через известное тебе большое ущелье. Долгожители, они боролись друг с другом за кровь, способную поддерживать их жизнь. Потом, начав заселять эти утесы, они превратились в “господ” своего Темного полушария. Они построили свои замки, назвали себя Вамфири и, обладая интеллектом людей и силой вампиров, в конце концов начали совершать налеты на Светлую сторону. Люди, которых они терроризировали, сумели выжить, превратившись в Странников, так они и странствуют до сей поры. Вот и вся история...
   — Это “белое солнце”... — начал, немного помолчав, Джаз. — Имеется в виду сфера... Врата... или что? Зек пожала плечами.
   — Думаю, что так. Это ведь Врата во времени-пространстве, не так ли? Не только деформация пространства, но и мост через время? Может быть, то, что появилось здесь тысячелетия назад, было вызвано Печорским Инцидентом, и эти два события связаны через данную сферу? Как ты говоришь — анахронизм.
   — Но чем, черт возьми, это было или есть? — нахмурился Джаз. — Там, в Печорске, шли разговоры о черных, белых и даже серых дырах. А ты говоришь, что это как-то связано с легендами Вамфири. Что ты имела в виду под этим?
   — Легенды Вамфири утверждают, что “белое солнце” появилось из Ада — во всяком случае, из места, которое они считают Адом. Иными словами — из того мира, где убийственное солнце является постоянным фактором, регулярно повторяющимся кошмаром, от которого можно только на время укрыться. Вплоть до последнего времени, то есть еще несколько лет назад, сфера, через которую мы вышли из Печорска, была скрыта. Она лежала на самом дне кратера, откуда была видна только самая верхняя ее часть, излучавшая белый свет, как прожектор. Видимо, она лежала на глубине пятнадцати-двадцати футов в окружении стен кратера. Все это я услышала от Карен. Но два года назад по нашему времени...
   — То есть, когда произошел Печорский Инцидент? — тут же подхватил Джаз.
   — Думаю, что тогда, — кивнула Зек. — Во всяком случае, примерно тогда произошли определенные изменения. Во время солнцестояния, когда Вамфири держались поближе к своим гнездам, эта сфера якобы сама собой поднялась со дна кратера и приняла свое нынешнее положение.
   — А объяснения этому какие? Зек пожала плечами.
   — У меня, конечно, таковых нет. Но Вамфири восприняли это как некий знак. Их мифы утверждают, что всякие изменения, касающиеся сферы, — Врат в Адские Края, — приводят к огромным изменениям, которые они сами могут спровоцировать.
   — Например?
   — Ну, скажем, давным-давно они начали говорить об объединении сил для того, чтобы обрушиться войной на Обитателя. Если бы они сумели позабыть свои бесконечные свары, то, может быть, что-нибудь у них и получилось бы. Кроме того, и наше появление здесь было значительной переменой. Когда Чингиз начал посылать в виде эксперимента политзаключенных и иных нежелательных лиц через Врата... Вот тогда у вампиров впервые появилось доказательство того, что эти самые полумифические Адские Края существуют в реальности!
   Джаз, нахмурившись, закусил губу.
   — Что-то здесь не так, — сказал он, — если сравнительно недавний Печорский Инцидент вызвал в этом мире тысячелетие назад “эффект белого солнца”, то почему мы не появились в Вратах именно тогда? Еще один анахронизм? Еще один парадокс времени-пространства? Мне так не кажется. Для меня это звучит фальшиво. Скажи-ка мне вот что: давно ли Вамфири используют эти Врата в качестве меры наказания? Когда они стали отсылать через них своих преступников?
   Зек бросила на него взгляд.
   — А почему ты спрашиваешь?
   — Просто есть одна мысль.
   — Ну, насколько мне известно, они делают это на протяжении всей своей истории, то есть тысячелетия.
   — Ты понимаешь, к чему я клоню? — Джаз был уверен в том, что это важный момент. — До того, как я покинул Печорск, отмечено было всего лишь несколько “пришельцев”, из которых только один был когда-то человеком. В общем, творением Вамфири.
   Зек покачала головой.
   — Нет, тот как раз был истинным Вамфиром. Это был наследник Леско Проглота, Клаус Дескулу. У него было яйцо Леско, но вместо того, чтобы отыскать или отобрать для себя какие-то владения, он попытался узурпировать отцовские. Этот Проглот безумен. Даже Вамфири признают тот факт, что Проглот не отвечает за свои действия. Он обуреваем безудержными страстями! Он схватил Клауса, подверг его десятилетнему наказанию, сопровождавшемуся невероятными пытками, а потом вышвырнул его через Врата. Это и было то самое существо, которое поливали жидким огнем на дорожке. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Если Вамфири отправляли своих преступников через Врата в течение всей своей истории, то куда они попадали? Очевидно, не в Печорск, поскольку самого Печорска тогда еще не существовало.
   — Если идти в эту сторону, — пробормотал Джаз, — то есть из Печорска сюда, то существует только один путь — на каменистую равнину Темной стороны. Но если двигаться в другом направлении... Может быть, в нашем мире существует не один выход? Один в Печорске и, скажем, один еще где-нибудь?
   Теперь настала очередь заволноваться Зек.
   — Я тоже думала об этом, — сказала она. — Причем, таким образом можно найти ответы и на некоторые иные вопросы, которые озадачивали и тебя, и меня.
   — Неужели? Она кивнула.
   — К примеру, почему случилось так, что язык Странников так похож на румынский? И уж если на то пошло, то почему сами цыгане так похожи друг на друга? Насколько ты разбираешься в земных языках, Джаз? Для меня очевидно, что ты в какой-то степени лингвист.
   Он улыбнулся.
   — Насколько я разбираюсь в земных языках? В общем-то, немножко разбираюсь. Я свободно владею русским. Русским был мой отец. Да, я знаю славянские языки и немного знаком с романскими. Поэтому мне и удалось так быстро овладеть диалектом Странников. А почему ты об этом спрашиваешь?
   — У меня есть теория, — ответила она. — Мои способности к языкам объясняются тем, что я владею телепатией. Несложно изучить язык, если у тебя установлен контакт с сознанием его носителя. Однако связь между языком Странников и румынским кажется мне бросающейся в глаза, и, естественно, Вамфири говорят на том же языке...
   Теперь Джаз понял, к чему она клонит, и удивленно присвистнул.
   — То есть изгнанные Вамфири принесли свой язык в наш мир! — сказал он. — Здорово получается. Зек! Но...
   — Но?
   — Но тогда нужно предположить, что все латинские языки ведут свое происхождение отсюда, а не из нашего мира.
   — Да, такова моя теория. Кроме того, я считаю, что некоторые из этих древних изгнанных вампиров забрали с собой и своих приспешников. В общем, цыгане!
   — То есть романские языки распространялись из России? — озадаченно взглянул на нее Джаз. — Мне это кажется невероятным.
   — А кто здесь говорит про Россию? — возразила она. — Если в нашем мире существует больше одного выхода, то почему все они должны находиться в России?
   — Румыния?
   — Я могла бы побиться об заклад. Ты сам себя спроси: где в нашем мире возникли легенды о вампирах? Где они все коренятся?
   — В Румынии, конечно.
   — А какая нация сохранила свой самобытный язык с незапамятных времен почти не изменившимся, несмотря на то, что была окружена странами, никак или почти никак не связанными с ней лингвистически? Скажем, с венгерским и со славянскими языками?
   — Понимаю, — кивнул он. — И все это путем периодических инъекций вампиров и их последователей, да?
   — Это вполне возможно. Джаз начал взвешивать ее идею.
   — Чем больше я о ней думаю, тем более вероятной она мне кажется, — наконец сказал он. — Первые Вамфири мигрировали — были изгнаны — в наш мир много тысяч лет назад. С собой они забрали своих последователей и свой язык: цыган с их языком, относящимся к группе романских. Они начали распространяться из Румынии в окрестные страны, но родной землей для них оставалась сама Румыния. Несмотря на завоевания аварами, венграми, готтами, гепидами и Бог знает кем еще, сам язык только несколько видоизменялся, но не исчезал. Дело в том, что, когда завоеватели уходили, появлялись новые пришельцы с той стороны Врат и укрепляли “разбавленный” язык. Это объясняет тот факт, что Румыния, находясь в лингвистической изоляции, пользуется одним из романских языков. И, как ты заметила, это дает реальную основу для земных легенд о вампирах. Но по-моему, принято считать, что цыгане появились из Индии?
   — Возможно, первые из них, выйдя из Врат, отправились в Индию, — ответила Зек. — Почему бы и нет? Они ведь Странники, разве не так? А с тех пор они стали распространяться по всему миру. Их тяга к странствованиям объясняется просто: в течение многих веков эту тягу привили им Вамфири...
   — В общем, подводя итоги, — сказал Джаз, — ты хочешь сказать следующее: где-то в Румынии существуют другие Врата, через которые тысячелетиями в наш мир проникали Вамфири?
   — Их никогда не было слишком много, — поправила его она. — Но в принципе приходится прийти к такому заключению. Я на него только намекнула, а выводы ты сделал сам. Как ты сказал, это вполне вероятно.
   — Так почему же никто не знает про эти румынские Врата? Я хочу сказать, что такая вещь, как сияющая сфера, вряд ли может долго оставаться незамеченной, верно?
   — Спроси меня что-нибудь попроще, — ответила Зек, вновь пожав плечами. — Однако из того, что мы знаем о Обитателе? Да, он практически наверняка имеет доступ к нашему миру. И если он не использует Печорские Врата...
   — То какие Врата он использует?
   — Вот именно.
   Через некоторое время Джаз сказал:
   — Мы уже поговорили с тобой о многом, так, вот, пока у меня все окончательно не перепуталось, расскажи мне еще о чем-нибудь.
   — Например, почему Карен отпустила меня?
   — Если ты не возражаешь.
   — Хорошо.
* * *
   Я не знаю, сколько времени я находилась в замке леди Карен. В таких местах теряется ощущение времени, притупляясь от ужаса. В то же время оно не тянется мучительно, потому что значительную его часть проводишь во сне — истощенная! Пребывание там попросту высасывает человека и в физическом, и в психологическом отношении. Кажется, что тебя подстерегает опасность, даже когда ее на самом деле нет; нервы постоянно напряжены до предела. Даже в огромных комнатах замка ты постоянно ощущаешь клаустрофобию. Часами там царит тишина, и внезапно она раскалывается хохотом Вамфири или воплями агонии. В общем, замок напоминает камеру пыток самого Сатаны.
   И тем не менее, леди Карен стала моим другом, во, всяком случае, в той степени, в какой человеческое существо может обрести друга-вампира!
   Пожалуй, все это не так уж трудно понять. Когда-то она была простой девушкой из племени Странников. Она помнила о своей прошлой жизни, сознавала ужас нынешней ситуации и предвидела, что будущее будет еще более чудовищным. В своем племени она считалась потрясающей красавицей, но и я выгляжу неплохо. Она почувствовала ко, мне влечение, увидев в моей судьбе в некоторой степени отражение своей собственной. Кроме того, она сознавала, что вскоре вампир, живущий внутри нее, возьмет верх. Когда это произойдет... ее поступки уже перестанут быть целиком ее поступками.
   Если бы она не была женщиной, — если бы этот замок принадлежал кому-то из иных лордов, — тогда все, видимо, пошло бы совсем по-другому. Вряд ли я бы рассказывала тебе сейчас эту историю. Ты можешь представить себе, что это такое — быть любимой, физически любимой одним из Вамфири? Любви в духовном смысле этого слова в их языке не существует вообще, но в смысле физическом...
   Понимаешь, Джаз, когда кто-то из вампиров берет женщину ради удовольствия — не для того, чтобы съесть, а просто для секса... — так вот, никогда это не бывает чисто и никогда не бывает просто! То, чем занимаются любовники... Нет запретных вещей для любящих друг друга мужчины и женщины. Но когда речь идет о вампире и женщине или о женщине-вампире и мужчине... Это могущественные существа! Знаешь выражение “участь, худшая, чем смерть” ? Вроде бы смехотворно, потому что разве может быть что-то хуже смерти? Но в общем, наверное, ни к чему мне все это подробно расписывать.
   Карен, однако, была очень женственна, и все ее женственные свойства усиливались живущим в ней паразитом. В ней не было ничего от лесбиянки — при мне, во всяком случае, хотя Бог знает, что с нею произойдет позже. Короче говоря, я не думаю, что у нее появлялась хотя бы даже мысль о каком-либо сексуальном влечении ко мне.
   А вот ее приспешники — они меня хотели.
   Ну да, у них были свои женщины — девушки, украденные у Странников, но те были темными, а я светленькая. У меня для них неслыханно редкая масть. К тому же, я была пришелицей из Адских Краев. Более того, я умела воровать мысли. Так вот, истинные Вамфири, являющиеся порождением яйца вампира, в определенной степени владеют телепатией, но это не относится к существам рангом ниже. Во всяком случае, если их не выращивают телепатами умышленно или если этот дар не передают им их хозяева. Короче говоря, я была для них очень лакомым кусочком. Карен боялась, что, когда живущий в ней вампир полностью созреет, она потеряет тот минимум чувства сострадания, который еще оставался в ней. После этого мое будущее стало бы еще более ненадежным, или, иными словами, все более вероятной становилась бы моя ужасная участь. Этого она мне не желала.
   В один прекрасный день она сказала мне:
   — Зекинта, ты можешь кое-что сделать для меня. Когда это будет сделано и если это будет сделано хорошо, я доставлю тебя на Светлую сторону и оставлю в таком месте, где тебя смогут найти Странники. Я не вижу причин, по которым ты должна становиться тем, кем стала я, и тем, кем мне предстоит стать.
   — Вы предлагаете мне покинуть это место ? — спросила я. — Скажите, что же я должна для этого сделать?
   — Заключено перемирие, — сказала она. — Вамфири решили посовещаться. Все лорды соберутся в одном месте под своими знаменами для того, чтобы выяснить, можно ли найти общую почву для того, чтобы добиться некоей цели. И как ты думаешь, где они хотят собраться?
   — Здесь?
   — Вот именно! В этом замке, который принадлежит Карен. Это само по себе — то, что они желают вести здесь переговоры — уже выглядит для меня очень подозрительным. Исключительно подозрительным. И я решила сделать кое-какие приготовления. Какие у тебя есть мысли по этому поводу?
   — Я знаю лишь то, что вы рассказывали мне о них, леди Карен, — ответила я. — Из этого следует, что я ужасно боюсь их! Я считаю, что если вы позволите лордам Шайтису, Леску, Ласкуле и другим войти в свой замок, то вы потеряете его. Из всех Вамфири вы, леди Карен, обладаете наибольшим могуществом, и они сознают это. Кроме того, им известно, что у вас есть я и что я владею магией. Таким образом, я для них являюсь желанной добычей. Ваши боевые существа перейдут к тому, кто убьет вас, а эти боевые существа лучше всех иных, так как никто не умел делать их лучше, чем Драмал Прокаженный. Я повторяю только ваши же собственные слова. Но если желанной добычей являются ваш замок, ваши звери и я, то вы сами, Карен, являетесь еще более желанной добычей. Они прекрасно позабавятся с вами, вернее, с нами, перед тем, как наступит конец. Однако вы — Вамфири! Вы протянете гораздо дольше, чем я, так что на вашу долю выпадет и больше страданий.
   — Ты закончила?
   — Пока закончила.
   — В принципе, я согласилась бы со всем сказанным тобой, но на все всегда можно посмотреть и по-иному. К примеру, возможно, во всей этой затее нет ничего враждебного мне, во всяком случае, нет ничего непосредственно угрожающего. Нужно признать, по крайней мере, следующее: если лорды собираются встретиться, то им нужна нейтральная почва, на которой это можно сделать — пусть даже речь идет всего лишь о том, чтобы согласиться или не согласиться на что-то! Это место было бы идеальным для них, поскольку они не считают меня равной себе. Я всего-навсего на время сдаю им помещение. Кроме того, я сказала, что поставлю определенные условия, имея в виду, что приму меры предосторожности против предателей. Во-первых, они должны явиться сюда без своих охранников. Это будет первая предосторожность. Во-вторых — без боевых рукавиц.
   — Что? — я была изумлена. — Но, леди, неужели они согласятся с этим? Я хочу сказать, неужели вы и в самом деле собираетесь потребовать от них оставить где-то свои боевые рукавицы ?
   — Ради их же собственной безопасности, — улыбнулась она своей получеловеческой улыбкой. — Для того чтобы, если они разгорячатся во время переговоров, у них не возникло бы искушения передраться. Так что... Или без рукавиц — или ни под каким видом. Конечно, они согласятся, поскольку собираются протащить их тайком.
   И, наконец, в-третьих, их совещание будет происходить прямо здесь, то есть в этом зале, и в каждом его углу будет сидеть по одному моему собственному боевому существу. Тупик! Если они попытаются... действовать против меня, то мои звери атакуют их! Помни, Зекинта, что, несмотря на всю свою силу и власть, вампир является всего лишь существом из плоти и крови. Он умирает при определенных обстоятельствах и при определенных условиях. Как раз растворение в желудочных кислотах боевой скотины — одно из таких условий. С другой стороны, лорды твердо знают, что, если я призову своих существ без провокации с их стороны, они будут иметь право разделаться со мной по-своему: кол в грудь, обезглавливание и ванна, залитая кипящим маслом! Как я уже сказала, ситуация патовая. Так что ты скажешь?
   — Я все еще продолжаю считать это опасным.
   — Я тоже так считаю, но дело уже решено. И я, возможно, в результате даже выиграю. Вот посмотри-ка туда.
   В окне были видны темные силуэты гор, за которыми замирал золотой отсвет солнца на черном небе.
   — Закат, — сказала я. — Скоро...
   — Вот именно, скоро, — повторила она вслед за мной. — Когда останутся лишь розовые кончики пиков гор, они экипируются, вскарабкаются на своих летающих бестий и начнут собираться в компанию. Приземляться они будут на площадках внизу и подниматься наверх пешком через весь замок. Проходить они будут по одному. На моем столе будут выставлены... необычные блюда — молочный волчонок в красном перце, сердца огромных летучих мышей в подливе из собственной крови, но подчерненной с использованием пряных, трав, растущих на Светлой стороне, а также слабые грибные напитки из пещер трогов. Ничего такого, что было бы способно воспламенить их страсть.
   — Но какова ваша цель, леди? — Мне было любопытно — страшно, но любопытно. — Я знаю, что вы не желаете иметь ничего общего с этими лордами. Я знаю, что вы их... что они вам не нравятся. Не могли бы вы им прямо отказать? Неужели нет иного места, которое подошло бы для этой встречи?
   — Нога большинства из этих мужчин, — задумчиво начала она, — никогда не ступала на камни замка Драмала Прокаженного, который теперь, является моим. По-моему, когда Драмал был молод, один или два раза его посещал Шайтис, с которым у него были какие-то общие делишки. Я знаю, что они вдвоем отправлялись на охоту на женщин на Светлой стороне. Не столько дружба, сколько соперничество. Для остальных же это окажется возможностью посмотреть, чем именно я владею. Я понимаю, что они хотели бы использовать этот визит для того, чтобы посмотреть на случай возможного вторжения, какими силами обороны я располагаю. Но если бы я отвергла их просьбу, отказала бы им... в гостеприимстве, то это только спровоцировало бы их, объединило против меня.
   — Вы сказали, что могли бы даже выиграть от этого посещения, — напомнила я. — Каким же образом тут можно выиграть?
   — Ах да... Вот тут-то есть дело и для тебя, — ответила она. — Мы, Вамфири, обладаем определенными силами, Зекинта. Ты не одинока: я тоже владею способностью красть мысли других. Это, конечно, мне передались способности моего вампира. Пока, однако, я недостаточно овладела этим искусством и надежность его сомнительна. Я не могу всегда быть уверенной в том, что прочитала мысли правильно, а если расстояние велико, то мне не стоит и стараться. Кроме того, поскольку я сама Вамфири, они почувствуют, если я копну слишком глубоко. Ты понимаешь, что мое и их сознание почти одинаково? А вот ты — не Вамфири.
   — Вы хотите, чтобы я подслушала их мысли? А что, если они обнаружат меня?
   — Они будут стараться обнаружить тебя! Что толку иметь воровку мыслей и позволять, чтобы ее талант понапрасну пропадал? Твоя задача состоит в следующем: прошмыгнуть в их мысли так, чтобы они не знали об этом, и так, чтобы они не смогли прочитать мысли твои! Они почувствуют твое присутствие? Возможно, но в этом, как я сказала, нет реальной опасности, поскольку как раз этого они и ожидают. А физически они тебя не выявят, поскольку мы спрячем тебя в безопасном месте.
   Я хотела бы узнать их мысли и планы, которые касаются меня. Действительно ли они собрались здесь для переговоров или просто нашли предлог, чтобы нащупать мои слабые места; их слабости, их неуверенность, если они у них есть. Загляни в мысли каждого из них по очереди, а потом посмотрим, что ты там найдешь. Предупреждаю тебя об одном исключении: не беспокой Леска Проглота. Его мозг протух. Сам его вампир обезумел. Каким образом можно найти истину в столь смрадных мозгах? Тут же забывает все, что только что говорил! Однако крепость у него могучая и силы его огромны, иначе остальные давным-давно разделались бы с ним.
   — Я сделаю все, что могу, — пообещала я. — Но вы все еще не объяснили мне цели этого собрания. Что может их так сплотить?
   — Тот, кого они называют Обитающий В Саду На Западе, — ответила она. — Они боятся его. Его, его алхимии, его магии. А поскольку они боятся его, они его ненавидят! Он осмелился устроить свое жилище в глубине западных пиков посреди Темной и Светлой сторон, не подумав спросить ни у кого на это разрешения! К тому же, он привечает Странников и учит их дурным вещам, которыми владеет сам. И всякий, кто осмелится пойти на него... Ну, насчет этого они нарасскажут сказок!
   — А вы тоже собираетесь пойти против Обитателя? — спросила ее я.
   Она взглянула на меня своими налитыми кровью глазами.
   — Поживем — увидим, — ответила она. — А теперь иди, отсыпайся, отдыхай и готовься. Когда настанет время, я приду за тобой и покажу место, где ты будешь укрываться. Постарайся хорошенько, и я сдержу свое обещание.
   — Я не подведу вас, — пообещала я и отправилась в свои спальные покои. Но заснула я еще не скоро...
* * *
   Потом наступила ночь. Заслышав шаги Карен, я сразу проснулась. Она спешила.
   — Пойдем! — сказала она, хватая меня за руку. В ее пальцах, стягивающих меня с постели, чувствовалась сверхъестественная сила. — Одевайся побыстрей! Первый из них уже идет.
   Странники-вампиры — рабы, которых выпили досуха и вернули к псевдожизни, изменив их физиологию — подготовили к приему большой зал. Был накрыт стол, а в одном из концов зала возвышался могучий костяной трон Драмала Прокаженного. Стоя на невысокой платформе, он, казалось, готов был поглотить своей разинутой пастью весь этот стол.
   — Вот здесь, — сказала Карен. — Ты будешь прятаться внутри Великого кресла Драмала!
   Наверное, я бы стала протестовать, но она, предвидя это, заранее пресекла все возможные дискуссии:
   — Это решено! Никто не осмелится сесть на трон Драмала. Я делаю это в знак почтения к прокаженному лорду, моему отцу и хозяину, чье яйцо я вынашиваю. Ха! Так они, во всяком случае, будут считать. Я лично сяду в большое кресло по другую сторону стола. Они окажутся между нами, как в ловушке! По крайней мере — их мысли. Теперь уже поздно готовить что-то другое. Никаких споров я не потерплю. Выполняй свою часть плана или убирайся. Я серьезно говорю — убирайся! Если ты не со мной, значит, ты против меня. Найди себе какие-нибудь другие помещения в этом замке или, если сможешь, беги из него. Я не буду преследовать тебя, но за других не могу поручиться.
   Она знала, что я не смогу отказаться; в ней сидел вампир, подпитывавшийся от ее возбуждения. Бесполезно и даже опасно было пытаться переубеждать ее в таком состоянии. Я направилась к костяному трону.
   Боже, что это было за чудовищное сооружение!
   Как я уже говорила, он был изготовлен из нижней челюсти какого-то хрящевидного существа. Клыки были длиною, пожалуй, футов в пять и образовывали подлокотники, так что сидевший в кресле опирался на блестящие белые валики, которые в наших деснах являются местами, где сидят коренные зубы. Гладкая наклонная плоскость в задней части челюсти стала спинкой кресла, где обычно располагалась массивная расшитая красная подушка. По четырем углам — спереди и сзади — вниз направлялись отростки хряща, составлявшие идеально симметричные ножки; все это изделие было искусно разукрашено и разрисовано арабесками, похожими на те, которыми украшают изделия из слоновой кости. И, подобно слоновой кости, когда-то этот трон был живым — по-своему. Сам трон стоял на небольшом помосте, под которым я и должна была прятаться. Мне пришлось заползать туда, сзади, оттуда, где когда-то находилась трахея, и уж потом усаживаться внутри. Там я обнаружила большую подушку, на которой могла сидеть, как в каноэ, и видеть окружающее сквозь хитроумно вырезанные в кости узоры. Лежавшая обычно на троне большая красная подушка была убрана Карен, так что я могла рассмотреть лицо любого, кто сидел за столом. Гораздо легче прочитать чьи-то мысли, если видишь его лицо.