– Обязательно запомню, милорд. Спасибо.
   Изак резко повернулся, чтобы посмотреть, не насмехается ли над ним граф, но увидел лишь его широкую улыбку.
   – К большому сожалению, врагов у меня больше, чем друзей, – тихо посетовал Изак. – Я даже не пытаюсь понять, почему меня сделали кранном и почему я получил такие великолепные дары. И я вовсе не Спаситель…
   – Возможно, это из-за того, кем вы должны стать, а не кем родились?
   Правда, Везна высказал это предположение без большой уверенности.
   – Я? Только не в этой жизни! – ответил Изак с горькой усмешкой. – Хотя… какая разница, что я думаю. Вскоре после того, как я стал избранным, меня попытались убить один за другим двое совершенно незнакомых людей. По-моему, многовато для простого совпадения.
   Везна явно удивился.
   – Я слышал про случай на тренировочной площадке. Мне приходилось встречаться с Дирассом Сертинсом, и он совсем не был похож на кровожадного убийцу. Да и если бы он вас убил, его семья вряд ли одобрила бы такой поступок.
   – Я знаю, и это наводит меня на мысль, что кто-то наблюдает за мной, скрываясь в тени. Оба человека, пытавшихся меня убить, походили на бешеных псов, словно были не в себе.
   Везна вдруг издал сдавленный звук и страшно побледнел.
   – Это очень похоже на магию, которой занимаются некроманты.
   – Давайте не будем так волноваться, – заметил Изак. – Половина Ланда сейчас гадает, кто я такой: то ли это Арин Бвр вернулся к жизни, то ли я должен помешать его возвращению. И сколько людей, ломающих головы над такими вопросами, предпочли бы видеть меня мертвым?
   – Наверное, вы правы. Думаю, если бы вы не были фарланом, главный распорядитель уже замышлял бы ваше убийство. Вы можете сообщить еще что-нибудь важное?
   Изак заколебался. Кое-какие вещи он не хотел рассказывать никому, да и сам в некоторых случаях пока не знал, что имеет значение, а что – нет. Боги никогда не действовали в открытую, таков уж был век Завершения, который мог продлиться несколько столетий. И вдруг неожиданно для себя самого Изак сказал:
   – Есть еще кое-что. Голос.
   – Голос?
   – Я иногда слышу его во сне. Голос девушки. Мне кажется, она зовет меня, но я не понимаю слов.
   – Зовет вас? Едва ли это понравится леди Тиле.
   Везна подмигнул.
   – Тила? Вы ведь даже не видели ее!
   – Вы забываете, что воины сплетничают больше прачек, – рассмеялся граф. – Насколько я слышал, ваша хорошенькая служаночка весьма вами заинтересовалась.
   – Тогда вы такой же, как все, – огрызнулся Изак, – если еще не заметили, что я белоглазый, а она – нет.
   – Может, ей все равно? Не для всех это имеет значение.
   – Но у всех есть родители, которые хотят удачно выдать дочерей замуж и ожидают внуков. Не исключено, что я буду сражаться бок о бок с вашим праправнуком, но собственных у меня не будет никогда.
   – Простите, милорд Изак. Я не хотел вас обидеть.
   Изак вздохнул и вытянул руки вверх, потом подвигал плечами, чтобы размять уставшие мускулы.
   – Я понимаю и не обижаюсь, но Тила не имеет никакого отношения к голосу во сне. Давайте не будем впутывать ее в это дело. Что же касается той девушки, во снах мне кажется, что я узнаю ее… И все-таки не знаю, кто она.
   – И что вы собираетесь предпринять?
   – А что я могу предпринять? Это еще одна загадка, которую мне пока не разгадать. Возможно, цель снов – просто свести меня с ума. Но я не сомневаюсь ни на миг, что когда-нибудь все прояснится. А сейчас мне просто нужно приготовиться к встрече с тем, что ждет меня впереди.
 
   В последующие недели их армия неуклонно таяла – рыцари со свитами разъезжались по своим владениям. Оставшиеся с нетерпением всматривались в даль, ожидая появления башен Тиры, но дорога все тянулась и тянулась под тяжелыми копытами коней.
   Когда армия добралась до вотчины Фордана, всеми овладело мрачное настроение. Новый сюзерен, седеющий мужчина лет сорока, надел доспехи отца, несмотря на глубокую рану в плече, и возглавил кортеж, сопровождавший гроб погибшего сюзерена.
   В тот вечер сын Фордана пригласил всех в большой зал своего поместья и несколько минут с благородной скорбью говорил о павших на поле битвы. И, как последнюю дань возлюбленному отцу, велел вынести все, что хранилось в кладовых, выкатить все бочонки пива и вина, чтобы поднимать тосты за погибших в недавнем сражении. Все знали, что покойный сюзерен Фордан обязательно одобрил бы такой поступок, ему бы понравилось, что его поминают сотни пьяных воинов.
   Изак сел в сторонке, чувствуя себя лишним, хотя и участвовал в битве наравне со всеми. Заметив слезы на глазах нового сюзерена, когда тот поднимал кубок в память об отце, Изак ощутил укоры совести: он никогда не смог бы так поступить, даже если бы его отец совершил великий подвиг. Юноша сомневался, что вообще почувствовал бы хоть что-то, если бы Хорман умер.
   Он сжал кулаки, сгорая от стыда, потом резко поднялся и отошел подальше от пьяных скорбящих. Кранн направился туда, откуда приходили слуги, – к ведущей из зала узкой спиральной лестнице. Ему нечего было здесь делать, и, чтобы не слышать походных песен, Изак вышел на террасу, открывавшуюся на поля. Морозный тихий вечер, охотничья луна за соснами вдали очень располагали к размышлениям о павших.
   Изак рассеянно поглаживал изумруд в навершии эфеса Эолиса: граненая поверхность на холоде на ощупь была шелковистой, а серебряные когти покрылись испариной. Река, пересекавшая аккуратные поля, казалась совершенно неподвижной в лунном свете, но на самом деле ее течение было сильным и опасным. Изак наблюдал за облачками пара, вырывавшимися изо рта, – они поднимались над зубцами стены, постепенно рассеивались и исчезали.
   По спине его вдруг пробежал странный холодок. Кранн вздрогнул от удивления, а когда что-то ледяное укололо его в шею, резко обернулся. Терраса была всего десяти ярдов в длину, и на ней никого не было видно. Альтерр сияла над головой, отбрасывая на стену темную тень Изака, но и в этой тени никто не прятался, насколько мог разглядеть кранн. Не видел он поблизости и окна, откуда за ним могли бы наблюдать, а прибегнув к помощи серебряной магии, понял, что находится здесь совсем один.
   И все-таки Изак чувствовал беспокойство, словно кто-то стоял за его спиной. Холод пробирался под одежду, тени становились все темнее и гуще. Он крепко сжал эфес Эолиса… Хотя по-прежнему никого не видел. В нем начала нарастать паника. А когда на лик Альтерр наползла туча, Изак вздрогнул: это мрачное, темное место не годилось для смертного. Он повернулся и поспешил в дом.
 
   Из тени с изумлением смотрели на поспешное бегство юноши. Его неуверенность, печаль, его смутные страхи оставили после себя нежный аромат.
   «Такой слепой! Не бойся. Пока не бойся. Ты понятия не имеешь, кто ты. И еще не готов узнать мое имя».

ГЛАВА 20

   Когда колонна гвардейцев наконец въехала в Тиру, Изак был рад, что лицо его прикрывает шелковая маска. Несмотря на порывистый ветер и поземку, толпы людей стояли по обеим сторонам улиц вплоть до самого дворца. Носы и щеки горожан покраснели от холода, но народ встречал армию улыбками и радостными приветствиями. Парад победы всегда заставлял людей выйти из дома, хотя бы ради того, чтобы полюбоваться на фарланскую кавалерию во всем ее блеске. Даже «духи» приложили немало усилий, чтобы выглядеть как можно лучше. Рыцари были просто великолепны, впрочем, как всегда. Но именно Изак притягивал к себе все взоры.
   По требованию Бахля Изак надел полные доспехи, единственной уступкой холоду был наброшенный на плечи кранна овчинный тулуп. Изаку удавалось сдерживать дрожь, и, хотя юноша был очень смущен, он понимал, какое огромное впечатление производит на народ – свой народ. Люди все еще боялись того, что могли принести его дары – Сюленты и Эолис, – и все же гордые изумрудные драконы на попоне его гунтера сразили всех наповал.
   Народ Тиры приветствовал свою армию и возглавлявшего ее Изака. Рядом с юношей ехал Бахль, но именно Изак чувствовал на своей спине людские взгляды даже после того, как повелитель и кранн проехали через ворота навесной башни. Ярко горящие факелы освещали весь тридцатифутовый подземный туннель. Когда воины наконец его миновали и въехали во внутренний двор, там их встретили все работавшие или жившие во дворце и в казармах. Слева ровными рядами стояли гвардейцы и новобранцы в полной парадной форме, справа – дворцовые слуги. Перепуганные женщины и дети, еще не знавшие, кто из воинов уцелел в битве, а кто погиб, толпились позади.
   Мастер меча Керин во главе своих воинов отдавал честь вернувшимся с битвы и сиял, глядя, как войска проезжают мимо, как их приветствуют собравшиеся. Даже аристократы и чиновники, сбившиеся в отдельную группу, присоединяли свои голоса к общему ликующему хору.
   Бахль поприветствовал мастера меча и, ни на кого больше не обращая внимания, спешился у подножия лестницы. Лезарль заранее отделился от остальных чиновников и в сопровождении двух служащих нагнал Бахля, когда тот зашагал по лестнице во дворец. Таким образом, Изаку пришлось одному принимать приветствия каждой группы встречающих. Кое-кому он величественно помахал рукой, кое-кому улыбнулся – и лишь после этого смог спешиться.
   Мастер меча Керин тотчас дал сигнал разойтись, его короткую команду зычными голосами передали по шеренгам. Военные направились к казармам, чтобы вернуться к своей повседневной жизни, а колонна уставших рыцарей направилась к конюшням, что тянулись вправо и влево от Южных ворот.
   Изак в последний раз потрепал по шее коня и улыбнулся Керину, который, направляясь к Серсу, еще раз поприветствовал кранна. Полковник «духов» расплылся в улыбке, когда Керин похлопал его по плечу. Изак посмотрел по сторонам и увидел, что многие из собравшихся нашли своих друзей, возлюбленных или семьи. Но душа его переполнилась скорбью, когда он увидел тех, кто не нашел своих, – эти люди с рыданиями опускались на землю, в то время как другие смеялись от счастья.
   Уже направляясь в свои комнаты, Изак краешком глаза заметил человека, неподвижно застывшего среди колышущейся толпы. Прямо за его спиной одна из женщин убивалась по погибшему мужу, но человек этот с невозмутимым выражением лица смотрел прямо на Изака.
   Вскрикнув, юноша сорвал маску и бросился к нему, а тот вдруг расплылся в широкой улыбке.
   – Боги, только поглядите, как ты вымахал! Я не сразу поверил, что это ты! – воскликнул Карел.
   Не дожидаясь официальных приветствий, Изак сорвал перчатки и обнял друга. Теперь Карел был значительно ниже его ростом, и в дружеском порыве Изак приподнял его над землей.
   – Ох, опусти меня на землю, буйвол! – завопил Карел, когда его сжали в объятиях.
   Он пощупал твердые мускулы на руке Изака, потом удивленно осмотрел юношу с головы до ног.
   – Надо же, ты вырос на целый фут с тех пор, как я видел тебя в последний раз. И если под твоими доспехами не пустота, ты здорово изменился за полгода! Всемилостивый Нартис, твоя рука словно вырезана из дуба!
   – Зато ты кажешься гораздо меньше ростом, чем был, – заявил Изак с широкой улыбкой.
   Граф Везна тоже улыбнулся с довольным видом, глядя на встречу друзей. Он впервые видел кранна таким.
   – Ха, к тому же с возрастом я стал гораздо мягче, – сказал Карел. – Не нужно тискать меня так сильно, очень прошу, иначе ты меня сломаешь. Боюсь, теперь ты даже не заметишь моего подзатыльника, твой череп был слишком толстым еще до того, как ты стал избранным. Боги, я все еще с трудом верю тому, что сам говорю. Ты – один из избранных…
   – Знаю-знаю! Но оставь свои шуточки на потом.
   – Это, конечно, может подождать.
   Карел замолчал и попробовал обхватить Изака за плечи.
   – Теперь я не шучу, мой мальчик. Надеюсь, ты понимаешь, какая тебе выпала честь?
   – Да, честь велика: за мной охотится пол-Ланда, желая меня убить. – Изак рассмеялся, увидев выражение лица Карела, и показал ему язык. – Только не нужно меня ругать, я прекрасно понимаю, что ты имел в виду. Просто очень рад тебя видеть. Я боялся, что ты снова уехал с караваном.
   – Нет, после нападения на Ломин вся караванная торговля остановилась. Да я и, в любом случае, не уехал бы – уже отказался от такой работы и нанялся личным охранником к одному купцу, которому хватило для рекомендации моего белого воротничка. Я знал, что рано или поздно ты меня позовешь. Изак молча уставился в землю, чувствуя вину за то, что так долго не посылал за другом.
   – Прости, я…
   Карел остановил его взмахом руки.
   – Брось, я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я мог бы сказать с самого первого дня, что ты захочешь начать в одиночку. И вот я вижу, каким ты стал, – и очень тобой горжусь. И вовсе не за что извиняться. Ты уже освоился и понял, что тебе нужен человек, который, время от времени, будет дергать тебя за ухо. Хоть и не сразу до тебя это дошло.
   Оба повернулись к Везне, который неожиданно разразился хохотом.
   – Мм-м, прошу прощения, лорд Изак.
   – Яйца Цатаха! Это вы, граф Везна?
   Карел схватил его за руку.
   – Для меня большая честь познакомиться с вами, милорд. Постойте-ка…
   Он перевел взгляд с Везны на Изака, и его иссеченное морщинами лицо озарилось улыбкой.
   – Так вы служите Изаку? Вы из…
   Карел вдруг расхохотался так громко, что все вокруг испуганно оглянулись на него.
   – И теперь вы связались с этим здоровенным неотесанным увальнем?
   – Да, господин, мне выпала такая честь, – учтиво ответил Везна, но глаза его блеснули – он явно догадался, что Карел такой же весельчак, как он сам. – Может, продолжим нашу беседу во дворце, где нас не смогут услышать воины?
   – Замечательная мысль, – поспешно согласился Изак, догадавшись, что эти двое, скорее всего, найдут общий язык – и тогда ему будет доставаться от обоих. Он положил руку на плечо Карела, и они направились к главному крылу, где их ожидал горячий обед, – Что ж, вижу, с тобой все в порядке.
   – В порядке… насколько может быть в порядке пожилой человек, оказавшийся среди молодежи.
   Карел махнул рукой в сторону воинов и невольно прикоснулся к своему белому воротнику. Только сейчас Изак заметил, что Карел одет куда лучше, чем в прежние времена. На нем была прекрасная шуба с коротким ворсом, доходившая до колен, отороченная снизу белоснежным лисьим мехом. Его светлые брюки из мягкой кожи были заправлены в пару великолепных зеленых сапог… Весь этот наряд был слишком уж роскошен для старого «духа».
   – Вижу, ты успел воспользоваться плодами нашего гостеприимства, – заметил Изак, касаясь полы его шубы.
   – Раз уж ты теперь кранн, я решил обзавестись приличной одеждой. Не хочу, чтобы тебе пришлось за меня краснеть. Я здесь всего несколько дней, но твоя служанка всерьез занялась моей персоной.
   Карел показал на приближающуюся Тилу.
   – С приездом, милорд, – сказала девушка, изящно присев перед Изаком. Потом склонила голову и добавила: – Граф Везна.
   – Вам уже приходилось встречаться? – поинтересовался Изак.
   – Нет, милорд, – ответила Тила, – но графа легко узнать по его доспехам, а его слава бежит впереди него.
   Граф слегка смешался, потом склонился к ее руке.
   – Миледи.
   Лицо Тилы ничего не выражало, и Изак вспомнил, что она никогда не одобряла восхищения воинов Везной. Когда девушка наконец заговорила, в ее голосе слышалась некоторая холодность:
   – Ваши покои готовы. К сожалению, одни подходящие апартаменты пострадали в бурю, а другие уже заняты. Думаю, вы не будете возражать против гостевых комнат. Я велела отнести ваши вещи в те, что рядом с покоями сержанта Карелфольдена, поскольку вы оба теперь служите лорду Изаку.
   Изак с удивлением разглядывал скромную девушку, с которой прощался перед отъездом на битву. Ее враждебность не была настолько открытой, чтобы оскорбить, но ее нельзя было не заметить. Изак впервые увидел в Тиле женщину, с детства приученную к тому, что ее положение всегда будет ниже положения мужчины. Для четсов это означало, что женщина не может иметь своего мнения: их женщины были послушными, покорными, вежливыми, никогда не повышали голоса на своего господина-мужчину. Фарланы же были другими. Их женщины превращали свои слабые стороны в сильные, как делают воины в битве; фарланки правили, но исподтишка. Для мужчины здесь не было позором, если люди узнавали, что решение за него принимала женщина, а девушки с острым умом и сообразительностью получали хорошее образование, и на них охотно женились.
   – А кто занял другие покои? – спросил Изак, когда к нему вернулся дар речи.
   Как ни странно, взгляд Тилы не утратил твердости, несмотря на гнев кранна. Оглядев белоглазого с ног до головы, она ответила:
   – Одни комнаты оставлены за сюзереном Тебраном, а в других разместился граф Вилан.
   – Но Тебран сейчас в своем поместье. Что же касается Вилана… Найди сейчас же Лезарля! – бросил Изак.
   Граф поднял руку, затянутую в черную бархатную перчатку.
   – Милорд, меня вполне устраивают гостевые комнаты. Я думаю, графа Вилана пригласил сюда полковник Серс, и не хочу никому мешать.
   Изак посмотрел на своего вассала – и все понял. Коротко кивнув Везне, он повернулся к Тиле и вежливо проговорил:
   – Миледи, ваши распоряжения вполне разумны, прошу передать эти мои слова главному распорядителю. Уверен, если бы он мог, он поселил бы меня в конюшне.
   Тила снова сделала реверанс и направилась к выходу. Везна глубоко вдохнул аромат ее духов.
   – Кажется, я ей не понравился.
   – У нее есть определенное мнение о том… – Изак покраснел и продолжил тише: – О том, какими должны быть интимные отношения. Не думаю, что ваше поведение соответствует ее представлениям об этом предмете.
   Везна сухо рассмеялся.
   – Надеюсь, вы правы. Подобные «отношения», как вы жеманно это назвали, не для незамужних девиц.
   – Мне будет жаль вашу жену, когда вы наконец решите жениться, – со смехом парировал Изак.
   – Почему? Если я заранее завершу все мои интрижки, она сможет насладиться опытом, приобретенным мною в результате усердных трудов на этом поприще!
   Везна улыбнулся, и Изак решил не продолжать разговор на эту тему. Было ясно, что граф, время от времени, может дрогнуть перед женщиной, а признает он это или нет – его личное дело.
   – Ладно, оставим, – продолжал граф. – Я смогу решить и после, как завоевать сердце леди Тилы. Куда важнее, что граф Вилан числится в моем списке изменников.
   – Знаю. Только не слишком торопитесь занять его апартаменты, договорились?
   Карел наблюдал за Изаком.
   Сознавал это юноша или нет, но его поведение изменилось столь же разительно, как и его внешность. Карел чувствовал одновременно и гордость и радость: наконец-то с лица его дикого мальчика исчезло обычное выражение настороженности. Теперь ему не нужно было избегать людей, не нужно было опасаться неожиданного удара, окружающие больше не бросали на него сердитые и недоверчивые взгляды.
   Вот он – высокий и гордый. Изак больше не старался сутулиться, как делал в детстве, чтобы скрыть свой высокий рост. Он стал более энергичным. Теперь ему не требовалось подлаживаться под мнение окружающих, отныне сама жизнь подлаживается под него, закаленного в боях воина. Мог ли об этом когда-либо мечтать обозный мальчишка? С заговоренным клинком, небрежно висящим на поясе, в плаще с изображением дракона, облаченный в магические доспехи, он станет предметом зависти мальчишек всего племени!
   Пока Карел разглядывал Эолис, Изак тряхнул головой и с усилием улыбнулся.
   – Хватит о делах, нам нужно поесть и выпить.
   И он повел Везну и Карела в Большой зал, где народ собрался вокруг зажаренного кабана, от которого уже отрезали первые куски. Изак положил в миску побольше еды и кивком показал Карелу на главный стол.
   Когда они устроились поудобней, Изак спросил старого друга:
   – Какие новости?
   Карел оторвался от еды и задумался. Попытался прочесть что-либо на лице кранна – но не смог.
   – Ну, племени вало наконец удалось добиться права сочетаться браком с племенем фаенов. Джеда родила девочку в середине зимы…
   – Я не это имел в виду.
   – Тогда задавай вопросы. Откуда я знаю, хочешь ли ты услышать про Хормана. Ты прожил среди политиков полгода, и теперь у тебя непроницаемый вид.
   Изак вздрогнул. На его лице снова появилось знакомое Карелу тревожное выражение.
   – Он рад, что я от него ушел?
   – А ты как думаешь?
   – Думаю, ему теперь некого бить. А когда ему не на что жаловаться, он больше пьет, чем говорит.
   – Ты близок к истине. Хотя он, конечно, скучает по тебе. Все-таки вы семья, хоть и не выносите друг друга. У тебя впереди целая жизнь, и какая! А его жизнь кончилась со смертью твоей матери. И что бы Хорман ни думал, ты был последней ниточкой, которая связывала его с ней. Много раз, когда мы пили вместе, он подолгу молчал и лишь крутил зеленое кольцо на руке.
   – Даже не надейся, что я стану с ним встречаться.
   – Я и не надеюсь.
   Изак удивился, что Карел не стал с ним спорить. Бывший «дух» фыркнул и хлопнул ладонью по столу.
   – А чему ты удивляешься? Дружище, я перевидел немало белоглазых и знаю их лучше любого другого. Ты очень гордый, а временами бываешь ужасно злобным. А главное… Хоть Хорман мне и друг, надо признать: он почти ничего не сделал, чтобы завоевать твою любовь.
   – Почти?
   – Ну, он растил тебя лучше, чем многие другие отцы растят своих сыновей. Что ни говори, хоть Хорман и не отличался щедростью, голодным ты никогда не ходил – а если начнешь возражать, я так тебя тресну, что твои доспехи развалятся. Кое-кто ратовал за то, чтобы давать тебе детские порции вместо полноценных, которые вало вполне могли себе позволить. Но никто не посмел предложить такое твоему отцу.
   – Это почему?
   – Прежде всего, никто не хотел говорить о тебе без крайней необходимости – вало, народ твоей матери, суеверен. Ты похож на свою мать, а всем было известно, что она значила для Хормана. Всю боль и разочарование из-за ее потери он изливал на тебя, но никогда не позволил бы тебе голодать, хотя с его языка и срывались злые слова.
   – Возможно. Но мне предстоит одиночество, которого он не знал. У него все-таки был ребенок, пусть и белоглазый.
   – Зато подумай, как сильно он горевал о своей утрате.
   Изак не ответил, но по желвакам на его скулах Карел догадался, что молодой человек понимает куда больше, чем кажется. Их разговор прервался – вернулась Тила с новой миской еды для Изака.
   Везна поднялся ей навстречу, лучезарно улыбаясь, но девушка совершенно не оценила этой улыбки, наоборот – она ей показалась похожей на насмешку. Тила села рядом с Карелом, который приветствовал ее взмахом ложки. Девушка сразу почувствовала симпатию к пожилому воину: в нем чувствовались искренняя щедрость, надежность и твердость духа. Он был как добрый дядюшка, в отличие от красивого и обаятельного графа Везны, чьи сияющие глаза скорее походили на глаза хищника.
   На Тиле было простенькое теплое платье, но под взглядами Везны она чувствовала себя так, словно носила прекрасный бальный наряд. В общем, она не хотела огорчать этого человека. Он был очень привлекательным, говорил приятные слова… Само его присутствие просто завораживало.
   – Милорд, действительно ли битва так блистательно выиграна, как говорят? – спросила она, отрывая взгляд от рук Везны.
   – Неужели уцелели только те «духи», что сегодня вернулись? – взволнованно спросил Карел, прежде чем Изак успел ответить.
   Он сам был «духом», поэтому прекрасно знал, сколько их должно быть, и мог прикинуть число потерь. Везна кивнул.
   – Почти. Некоторые задержались по дороге у своих родственников. Но если считать погибших в битве и тех, кто был ранен и замерз, мы потеряли не менее четырех сотен. Блистательно выиграна? Да, миледи, можно и так сказать, хотя победа обошлась нам слишком дорого. Но Изак в своей первой битве был на высоте, а это хорошая примета.
   Изак промолчал – всякий раз при упоминании о битве ему становилось стыдно, – но Карел решил, что молчание юноши вызвано скорбью по павшим.
   – Не думай о погибших, Изак, – сказал бывший «дух». – Насколько я знаю, без твоего участия в сражении вдов стало бы гораздо больше. Повелитель Бахль и дракон сломили троллей, но если бы «духи» не продержались, было бы поздно и битва была бы проиграна. Без тебя вас смели бы еще до подхода повелителя Бахля.
   Изак поднял глаза и встретился взглядом с другом. Карел никогда не лукавил, никогда не щадил чувств отверженного. На этот раз ветеран догадался, что произошло, и все понял.
   Неожиданно ворвавшийся в зал порыв ветра из коридора возвестил о прибытии мастера меча. Мрачное лицо Керина просияло, когда он вдохнул запахи, витающие в Большом зале. Изак впервые видел Керина не в кожаной одежде, в которой тот обычно проводил тренировки. Сегодня Керин набросил плащ поверх формы «духа», а еще надел украшенную тесьмой двубортную куртку из черного полотна, расшитую золотой нитью.
   Мастер меча положил в миску жаркое из котла, висящего в каменном очаге, и отрезал кусок мяса от туши жарящегося на вертеле кабана. Потом подошел к Изаку и его друзьям и без обиняков начал:
   – Лорд Бахль сказал, что вы можете пользоваться магией. Это верно?
   Сердце Изака упало. По радостному блеску в глазах мастера меча он понял, что тот уже планирует для своего ученика новые бесконечные тренировки.
   – Немного, – торопливо ответил кранн. – У меня нет никаких особенных навыков. Простая энергетика – еще не боевая магия.