— Защитить священный Центр, вы имеете в виду. — Ботан встал, чтобы посмотреть на восемь своих соратников. — Я хочу, чтобы совет внимательно поразмыслил над источником этих спайсовых данных. Коммодор Бранд заставил вас поверить, что они были добыты разведывательным подразделением или собраны во время кропотливого исследования и анализа. Но на самом деле двумя офицерами, находящимся в разведке на сомнительном положении. На нее обратил внимание человек еще более сомнительной репутации, который заявляет, что служит некоторого рода уполномоченным по рассмотрению жалоб рыцарей-джедаев, — Тэлон Каррде.
   — Не вижу, как это относится к делу, — заметил Кэл Омас. — Тэлон Каррде хорошо известен совету.
   Фей'лиа вперил в него сердитый взгляд.
   — Ну конечно, вы не увидите, как это относится к делу, советник Омас, потому что не можете понять, что джедаи скорее избавят Галактику от ботанов, чем сделают что-нибудь в их защиту.
   — Джедаи не имели отношения к решению, — заспорил Бранд.
   Фей'лиа отмахнулся.
   — Все мы знаем, что джедаи воздерживаются от каких-либо действий, преуменьшая свою роль, пока не наступит время, когда они смогут полностью раскрыть карты. Падут ботаны, и именно этим они и займутся.
   — Как это они воздерживались от каких-либо действий? — прервал Кэл Омас — Они вели эту борьбу с самого начала, отстаивая Дантуин и Итор, пока сенат продолжал думать, что йуужань-вонги — это «местная проблема».
   Но Фей'лиа был готов ответить на эти обвинения.
   — Вспомните, что, как говорят, сделали джедаи, когда их маленькому убежищу на Явине IV угрожали имперские генералы Пеллеон и Даала и как Люк Скайвокер в одиночку с помощью миражей обратил угрозу на Йевету. Потом говорите мне об их текущих вложениях в борьбу.
   Он махнул своим когтистым указательным пальцем на Омаса.
   — Никогда не недооценивайте, на что они способны, советник. Джедаи Скайвокера — это не прежние рыцари-джедаи, а новое честолюбивое скрытное поколение. Когда оккупируют Ботавуи, они будут готовы начать действовать и возьмут контроль над сенатом.
   В спор вступил Челч Драввад с Кореллии.
   — Глава государства должен научиться держать свои личные страхи при себе. Кодекс джедаев не позволяет им возглавлять атаку на поле боя или любой другой арене. В этом новые джедаи не отличаются от старых. Скайвокер и остальные пытаются делать то, что всегда делали джедаи: поддерживать мир и справедливость, не обращаясь при этом в полноценных воинов. Если между ними растет непонимание, то это из-за недостатка информации. Возможно, в этом отчасти можно винить их изоляцию на Явине IV. Возможно, они лучше потратили бы время, демонстрируя всем то, за что они стоят. В любом случае, в глубине души они руководствуются нашими интересами, и они, разумеется, не рассматривают ботанов как своих врагов.
   Голос Фей'лиа начал срываться.
   — Вы неправы, советник. И я снова повторю, основываясь на данных коммодора Бранда, я не удовлетворю запрос командного состава усилить Кореллию.
   — Тогда я требую, чтобы вопрос поставили на голосование, — заявил Омас.
   Фей'лиа поднял руку, чтобы прекратить поднявшиеся споры, и выразительно посмотрел на Бранда.
   — Что вам говорят ваши настоящие полевые агенты, коммодор? Что говорят ваши аналитики? Что вам передают дорогостоящие гиперпространственные зонды, которые вы выставили? Вместо того чтобы полагаться на гипотезы, нам следовало искать надежную информацию. Чтобы принять за истину то, что вы нам рассказали сегодня днем, мы с таким же успехом могли обратиться за советом к предсказателю судьбы.
   — Полученные данные основываются ни на предсказаниях, ни на гипотезах, — твердо возразил Бранд. — Информация, которая поддерживает наше решение, крайне тонкой природы, но она доступна для вашего внимательного ознакомления, когда вы только изъявите желание.
   Фей'лиа фыркнул.
   — О, я уверен, вы состряпали безупречное дело, коммодор, — он оглядел восьмерых советников. — Значит, для протокола, кто начнет голосовать.
   — Я придерживаюсь мнения главы государства, — заявил Фйор Родан с Комменора. — Я не доверяю Каррде или джедаям. У Скайвокера достаточная поддержка общественности, чтобы он знал: сенат будет вынужден согласиться с его требованиями. Так что это лишь вопрос времени, прежде чем джедаи станут лично проверять все принимаемые решения. Предупреждаю вас, позвольте Ботавуи пасть, и скоро для нас наступят нелегкие времена — империя, замаскированная под теократию, — он остановился, чтобы набрать воздуха. — Если Кореллия падет, Комменор окажется под угрозой, но я вынужден проголосовать против джедаев и за Ботавуи.
   — Спасибо, советник, — поблагодарил Фей'лиа.
   — Почему не дать йуужань-вонгам битву, прежде чем они охватят нас со всех флангов? — спросил через своего дроида-переводчика советник Трибакк.
   Бранд развернулся к возвышавшемуся над всеми вуки.
   — Это невозможно, не оставив весь Центр незащищенным. Если мы сможем поставить им в тыл остатки Империи и хаттов или заставим Хапанский консорциум открыть новый фронт в Провинции, тогда можно подумать о контратаке. Но сейчас для этого не время.
   — Я согласен, что мы не можем оставить Корускант или любой другой из Центральных миров открытыми для атаки, — допустил Драввад, — но неужели вы действительно полагаете, что мы станем сидеть тут и спорить о том, какой мир — Ботавуи или Кореллия — более важен для Новой Республики?
   — Не более важен, советник, а подвергнут большей опасности.
   — Хватит терять время, — оборвал Фей'лиа. — Ваш голос пойдет за Кореллию, и мы все это знаем.
   Драввад один раз кивнул головой.
   — Так же как ваш голос пойдет за Ботавуи.
   Фей'лиа развернулся к Кэлу Омасу.
   — Ваш голос.
   — Кореллия — но не по тем причинам, о которых вы подумали. Просто йуужань-вонгам не было смысла нападать на Гиндин и Тинну, если с самого начала их целью была Ботавуи. К тому же Кореллия по существу без защиты, а Ботавуи уже достаточно защищена. Как мы будем выглядеть перед избирателями, если позволим пасть беззащитной системе — системе, которую мы сами сделали беззащитной? Мы с таким же успехом можем начать убеждать Кореллию сдаться.
   — Говорите как настоящий алдераанец, — пробормотал ботан. — К тому же, советник, вы неверно предполагаете, что капитуляция гарантирует выживание. Но это другой вопрос, — он повернулся к суллустианину Нйюку Нйюву.
   — Кореллиане долго жаждали независимости, — начал Нйюв. — Недавно мы чуть не начали с ними войну по этому вопросу — войну, которая накалила наши отношения до предела. У Новой Республики нет таких ограничений, она может защитить Кореллию. Но суть дела в том, что недостаток обороны Кореллии станет ее спасением. Йуужань-вонги ударят по Ботавуи.
   — Вы мудро мыслите, советник, — заметил Фей'лиа, — и я аплодирую вам за то, что вы ломаете логику адмирала Совва, — он повернулся на сто восемьдесят градусов. — Советник Трибакк. Мне вообще нужно спрашивать?
   — Я нахожу информацию коммодора Бранда приемлемой и подчиняюсь компетенции командного состава, — ответил вуки через переводчика. — Йуужань-вонги планируют использовать Кореллию в качестве плацдарма для проникновения в Центр…
   — Нет необходимости втолковывать нам этот момент, — обрезал его Фей'лиа. Он прищурил глаза, посмотрев на советника Пвоу. — А вы?
   Щупальца на маске куаренна задрожали, а глаза, под которыми можно было заметить мешки, гневно прищурились.
   — Кореллия. Как сказал советник Омас, Ботавуи в достаточной мере защищена несколькими ботанскими ударными крейсерами, Новую Республику убедили профинансировать их некоторое время назад.
   — И я обещаю вам, что мы используем все эти крейсеры, даже если придется забрать их из Центра, — рявкнул Фей'лиа.
   — Разве это не было целью Ботавуи с самого начала — заявить, что эти корабли — ее собственность, и доказать, что она сильнее Мон-каламари, Суллуста и Корусканта?
   Фей'лиа ухмыльнулся.
   — Значит, Пвоу — смущенный тем, что Мон-каламари потеряла военный престиж, — голосует не столько за Кореллию, сколько против Ботавуи. Следующий! — Он взглянул на Навика с Родии.
   Короткая мордочка Навика дергалась.
   — Близость Родии к Ботавуи оставляет мне мало свободы выбора, — он утвердительно кивнул Фей'лиа.
   Глава государства начал подсчет голосов.
   — Пвоу, Омас, Трибакк и Драввад — за Кореллию. Я, Родан, Нйюв. и Навик — за Ботавуи.
   Все посмотрели на девятого, самого нового члена совета.
   — Боюсь, решение принимать вам, — проговорил Фей'лиа.
   Коммодор Бранд с надеждой ждал.
   — Даже с доказательством в поддержку возможной атаки на Кореллию, которым послужила Тинна, атака на Центр не имеет стратегического смысла. Даже если йуужань-вонги собираются начать наступление из своего сегодняшнего укрепления в пространстве хаттов, почему они станут терять ценные ресурсы, нападая на систему, которую мы лишили защиты после кризиса на Балансирной станции, а не ударят по более подходящей цели, например Куату или Брентаалу? Нет, я говорю, что все указывает на атаку на Ботавуи — из пространства хаттов, а теперь с Тинны. Я поддерживаю главу государства Фей'лиа.
   Фей'лиа с облегчением выдохнул.
   — Одобряю ваши безупречные рассуждения, сенатор Шеш, — он с сочувствием улыбнулся коммодору Бранду. — Вопрос решен. Собирайте оперативную группу, коммодор, но направьте ее на Ботавуи.
 
* * *
 
   — Мы побили их в собственной игре, — объявил коммодор Бранд, когда он проходил через дверь флотской службы. — Сенатор Шеш сдержала обещание: она отдала голос за Ботавуи.
   Комнату наполнило радостное гиканье.
   — Шеш также сообщила, что ее свидание с генеральным консулом хаттов прошло хорошо, — добавил Бранд. — Хатты, возможно, нам еще помогут. Теперь нам нужно узнать решение Хапоса.
   — Голосование Консорциума назначено на завтра, — сообщил его адъютант.
   Бранд не смог сдержать улыбку.
   — Все вместе. Только сейчас начинается реальная работа, — он подошел к голографической карте, не отличавшейся от той, которой он пользовался всего несколькими минутами ранее в комнате Консультативного совета. — Йуужаньвонги, очевидно, внимательно рассматривали и Кореллию, и Ботавуи, оценивая значение каждой. Развернув новую оперативную группу в пространстве ботанов, мы оставляем Кореллию открытой для атаки, — он повернулся к своему адъютанту. — Какие новости с Балансирной станции?
   — Дети Соло прибыли на Дралл. Анакин Соло — тот, кто запускал там репульсор, и техники на Балансире имеют глубокое убеждение, что он сможет повторить то же на станции. В любом случае на данный момент, чтобы машина сработала как нужно, они занимаются настройкой машины вместо того, чтобы провести реальные тесты, потому что боятся взволновать Кореллию, Дралл, Селонию и остальные планеты. Хотя это вряд ли имеет значение, потому что уже ходят самые разнообразные слухи. На Коронете, Мекхе и порту Берлога Л'рвакка вспыхнули бунты, широко распространены толки о свержении генералагубернатора Марчи.
   Бранд угрюмо кивнул.
   — Что ж, если все сработает, Кореллию будут считать спасительницей Галактики, так что любые мрачные настроения испарятся, — он повернулся к медленно вращающейся трехмерной карте. — Предупредите командование Центра, что по моему приказу подразделения Третьего флота должны быть готовы совершить прыжок к Куату, но не говорите им больше, чем им необходимо знать. Более того, звенья Второго флота должны быть готовы к прыжку к Раллтийру, — он всунул руку в конус света, испускаемого голографическим проектором. — Далее, я хочу, чтобы гиперпространственные маршруты, соединяющие Кореллию с Куатом, Раллтийром и Ботавуи, были освобождены от йуужань-вонгских эквивалентов мин или гравитационных орудий.
   Бранд обернулся и обвел взглядом комнату.
   — Запрещающее поле Балансира — с одной стороны, целый флот — с другой, и йуужань-вонги проклянут день, когда они прилетели в эту Галактику.

Глава 18

   Слова архона Тейна были едва слышны за шумными неодобрительными возгласами. Но он стоял перед шестьюдесятью двумя своими соратниками, большинство из которых были женщинами, невзирая ни на что, гордо демонстрируя синяки, которые он заслужил в благородной дуэли с Исолдером, и совершенно не собираясь извиняться за то, что он проиграл голос Вергилла по итогам соревнования. Дерзость Тейна не была удивительной, но Лея ожидала, что его слова в поддержку Новой Республики будут наполнены горечью и сарказмом, а они звучали почти искренне.
   Многие в огромном холле были уверены, что голос Вергилла даст Тенениэль Дьо необходимое для начала военных действий против йуужань-вонгов большинство, но Лея уже не была уверена в том, к чему она сама стремилась. Хоть вступление Консорциума в войну, возможно, и станет переломным моментом, столкновения личных интересов и тайные сговоры угрожали не только политической процедуре, но и самому долгому союзу между Консорциумом и Новой Республикой.
   К недовольству Ц-3ПО, который настоял на том, чтобы попытаться повторить ее длинные шаги и предсказать неожиданные развороты, Лея нервно расхаживала за помостом в маленькой комнате, которая выходила на трибуну оратора. Если не произойдет ничего непредвиденного, говорила она себе, голосование, по крайней мере, завершит ее визит на Хапос, который с каждым днем становился все более мучительным, и в Крепости Риф, и во Дворце фонтанов. Она чувствовала себя отделенной от тех событий, которые сейчас полностью владели ее вниманием, Хапос начинал казаться ей местом ссылки, и при этом нереальным — земля драконов и радужных драгоценностей, деревьев мудрости и «командных ружей», и драка между Исолдером и Тейном переполнила чашу ее терпения.
   Она еще не говорила с принцем наедине, а если бы ей и выпала возможность, то не стала бы. Она с самого начала боялась, что Исолдер неправильно истолковал характер ее миссии на Хапосе, а разговоры Та'а Чуме о том, что она была бы ему идеальной женой, только еще больше все запутали и сделали неловким. Судьба Галактики больше не зависила от дворцовых интриг, и Лея не хотела принимать участие в одержимости ими хапанцев. Затерявшаяся в водовороте отдаленных воспоминаний, Лея больше всего хотела получить весточку от Хэна. Она знала, что Джейна с Разбойным эскадроном, а Анакин и Джейсен направлялись в Кореллиан-скую систему — если уже не были там, но она не имела ни малейшего понятия, где был Хэн.
   Множество раз на день он развязно входил в ее мысли и быстро приводил их в беспорядок. Но это был не Хэн, которого она видела последние несколько месяцев, а негодяй, в которого она постепенно влюбилась. Хэн, который подмигнул ей, когда она награждала его за неожиданное участие в битве при Явине; Хэн, который на ее первое признание ответил одновременно искренне и самодовольно; и Хэн, который потерял дар речи, когда она открыла ему, что Люк — ее брат.
   Несмотря на вред, который нанесла бы его репутации разбойника демострация заботы, его затянувшемуся молчанию не было оправдания, и Лея была столь же зла на него, сколько за него беспокоилась.
   Зал наполнил новый гул.
   Лея увидела, что теперь перед делегатами стоял Исолдер. Как и Тейн, принц купался в сложной смеси уважения и неодобрения, с которым его встречали, его лицо распухло от ушибов, а одна рука была перевязана. Никакой бакта-терапии для настоящих хапанских мужчин, подумала Лея.
   — Все, кто хотел высказаться по поводу обязательства Консорциума предоставить помощь Новой Республике, были выслушаны, — начал Исолдер, когда суета в зале стихла. — Очевидно, что единогласия по этому вопросу мы не достигли, и, разумеется, необходимо голосование. Решение вступать в войну всегда было нелегким, а наше решение сейчас — еще труднее, потому что нам кажется, что мы на безопасном расстоянии от этой войны. Но помните предостережение посла Органы Соло: этот покой не продлится долго. Свет, сияющий в Консорциуме сегодня, завтра легко может потускнеть, и любые битвы, которых мы избегаем, нам все равно придется принять, возможно, уже в одиночку. Я не буду сейчас стоять и перечислять бесчисленные аргументы, которые здесь представляли, очерняя одну позицию и поддерживая другую. Я только прошу, чтобы вы воздержались сейчас от политики и проголосовали в соответствии с волей людей, которых вы представляете. Это наша обязанность, делая так, мы поступаем по совести.
   Процесс голосования был дотошным до умопомрачения. Тенениэль Дьо и ее помощницы с балкона наблюдали за происходившим вручную, а не электронно голосованием, представители приносили с собой свои самые лучшие фамильные перья для письма и самым причудливым почерком выводили подписи. Голоса — иногда целые послания — читала и подсчитывала группа престарелых судей; потом результаты, записанные на свитке из натурального волокна, на большой подушке из мерцающего шелка передали на королевский балкон.
   Результаты объявила сама королева-мать.
   — С тридцатью двумя голосами против тридцати одного Консорциум торжественно заявляет о своей поддержке Новой Республики в ее справедливых и решительных действиях против йуужань-вонгов. — Сторонники Исолдера зааплодировали, те, кто его осуждал, возмущенно заголосили. Прошло много времени, прежде чем Тенениэль Дьо смогла восстановить порядок.
   — Голосование завершено, — наконец сказала она. — Теперь я прошу вас оставить в стороне разногласия и подчиниться слову закона, чтобы мы смогли принять это важное решение в согласии.
   Ворчание постепенно стихло, и делегаты чопорно пожали друг другу руки и обнялись. Неожиданная дружба показалась Лее столь же лицемерной, сколь и устроенный брак.
   — Госпожа, — проговорил Ц-3ПО с оттенком беспокойства в голосе, — идет принц.
   Развернувшись, Лея увидела сияющего Исолдера, который шел к ней, перебросив богато украшенный плащ через плечо. На мгновение она испугалась, что он сгребет ее в охапку и закружит, но он остановился как раз вне досягаемости руки.
   — Мы выиграли, Лея. Несмотря ни на что, мы выиграли, — он всматривался в толпу, пока не обнаружил архона Тейна, и указал на него подбородком. — Посмотри, какой Тейн мрачный. Если бы мы дали ему волю, он заставил бы пересмотреть голосование, — он повернулся к Лее. — Ты понимаешь, что это был его план с самого начала: оскорбить тебя, победить меня в схватке, после того как я соглашусь на его ставку. Но мы одержали победу.
   Лея уставилась на него с возрастающим волнением.
   — Последнее, что я хотела, это чтобы решение зависело от исхода состязания оскорбленных, Исолдер.
   Его светящаяся улыбка победителя не угасла.
   — Возможно, ты не хотела, но так часто случается на Хапосе — и потом, ты же знаешь, что я не мог сделать для тебя меньшее.
   — Но я не хочу, чтобы ты делал это для меня — не больше, чем я хотела, чтобы ты дрался, защищая мою честь.
   Исолдер направил на нее недоуменный взгляд.
   — За кого я дрался, если не за тебя? Почему ты прилетела ко мне?
   — Я прилетела на Хапос, Исолдер, в качестве представителя Новой Республики. Вот правда.
   — Разумеется. И ты была права, прилетев сюда, — он смягчил момент понимающей улыбкой. — Но, отбросив все в сторону, твое желание сбылось. Мы будем бороться бок о бок.
   Попытка Леи скопировать его выражение лица провалилась, потому что она неожиданно осознала то, что всю неделю пряталось в ее сознании.
   Не более восьми лет назад, когда многие боевые корабли Новой Республики проходили ремонт и усовершенствование, сенат попросил Люка обратиться к бакурианам за помощью, чтобы положить конец восстанию в Коррелианском секторе. А конкретно, Люка попросили обратиться к его близкой подруге Гэриэл Каптисон, хоть она и утла в отставку с общественной службы после смерти своего мужа Птера Танаса. Гэриэл обещала поддержку, и с помощью нескольких бакурианских судов кризис удалось преодолеть. Но ужасной ценой. Гаэриэль, бакурианский адмирал Оссилеге и многие другие были убиты. Люк все еще иногда говорил о своей вине, особенно после визитов к младшей дочери Гэриэл Малинзе, которую он пообещал оберегать.
   Вслед за воспоминанием в мозгу Леи вспыхнуло что-то еще более ужасное. Ее сердце бешено заколотилось, а лоб покрылся капельками пота. Зрение по краям размазалось, звуки стали слабеть, она потянулась к руке Исолдера, чтобы не упасть. Она закрыла глаза, и в темноте появилось дикое видение: боевые корабли, пронизываемые ослепляющим светом; растущие взрывы и предсмертные крики тысяч существ; распыленные на частицы истребители, слепящие вспышки пламени, тела, плавающие в пустоте, мир в огне…
   — Лея, что случилось? — спросил Исолдер, поддерживая ее. — Лея?
   Придя в себя почти так же быстро, как потеряла над собой контроль, Лея вздохнула, чтобы успокоиться, и, освободившись из его объятий, посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
   — Ты не можешь сделать этого, Исолдер. Вы не должны к нам присоединяться.
   Он сморщил лоб.
   — О чем ты говоришь? Голосование прошло. Вопрос уже решен.
   — Тогда требуй повторного голосования. Скажи всем, что ты пересмотрел позицию Хапоса.
   — Ты сошла с ума? Ты понимаешь, о чем меня просишь?
   — Исолдер, ты должен выслушать меня…
   — Решение уже принято.
   Лея отчаянно хотела продолжить спор, но все слова покинули ее. Она уставилась в пустоту, потом коснулась пальцем лба. Исолдер понимающе посмотрел на нее.
   — Ты беспокоишься, что что-нибудь может пойти не так, — подсказал он, — и ты не хочешь нести ответственность за то, что решила нашу судьбу. Но ты не должна беспокоиться. Мы свободно и уверенно дали свое обещание. Мы прекрасно знаем, во что ввязываемся. Это в нашей крови, Лея. Никогда не бойся за нас.
   — Но…
   — Есть шанс на то, что йуужань-вонги пропустят нас?
   Она подумала.
   — Наверное, нет.
   — Тогда какой у нас выбор? Драться ли нам с захватчиками рядом с вами и воспользоваться большими силами, или ждать, пока на нас нападут и вынудят вступить в бой в нашем собственном пространстве лишь с теми судами, которые у нас есть?
   Она сжала губы и кивнула.
   — Ты прав, — она выдавила слабую улыбку. — Исолдер, прости меня за то, что я говорила раньше.
   Он отмахнулся от ее извинений.
   — Слова не имеют значения. Что имеет, так это что мы все еще остаемся друзьями.
   — Согласна.
   Он предложил ей руку, и они, к очевидному смятению Ц-3ПО, прошли несколько шагов.
   — Думаю, твой дроид чем-то очень взволнован, — тихо заметил Исолдер.
   Лея засмеялась.
   — Уверена, что это так. Ц-3ПО рьяно поддерживал Хэна, когда тебе пришла та сумасшедшая мысль, что я подхожу на роль королевы-матери.
   Исолдер коротко рассмеялся, потом остановился и посмотрел на нее.
   — Лея, могу я сказать тебе что-то, как другу? Ты была занята все свое пребывание здесь. Каждый раз, когда я пытался встретиться с тобой, ты меня избегала. Между нами что-то не так или дело в другом?
   — Я была сбита с толку, — призналась она.
   — Могу я знать причину?
   Она тяжело выдохнула.
   — Я не знала бы, с чего начать.
   — Моя мать однажды сказала мне, что когда джедай сбит с толку, когда он теряет концентрацию, он становится уязвим.
   — Я не джедай.
   — Но ты так же чувствительна к Силе, как многие из них. В чем дело, Лея?
   Лея прищурила глаза.
   — Нам грозит реальная опасность, Исолдер. Нам грозит опасность потерять все, за что мы боролись со времени падения Империи.
   — Хочешь сказать, йуужань-вонгов нельзя победить?
   Мгновение она молчала.
   — Я не уверена. Я вижу, что у нас впереди длинная дорога.
   — Как ясно ты видишь эту дорогу?
   Она покачала головой.
   — Не настолько ясно, чтобы видеть все ухабы.
   Они молча продолжили ходьбу.
   — Ты полетишь со мной на Корускант на моем корабле? — наконец спросил Исолдер.
   — А Тенениэль Дьо?
   — Она останется на Хапосе, — решительно сказал Исолдер.
   И снова в голове Леи пронеслось видение, которое тут же исчезло. Какой свет она видела? Какой мир она видела?
   — Конечно, я полечу с тобой, — произнесла она через мгновение.
 
* * *
 
   Поставив «Сокол» в док, Хэн и Дрома прошли руанскую таможню и поспешили к терминалу в космопорту. Если бы не толпы народа, они бы, наверное, бежали.
   — Подожди минуту, — сказал Хэн, когда Дрома уже собирался ползком пробираться в толпе. Схватив рина сзади за жилет, он поставил его на ноги и чинно одернул эту поношенную деталь одежды рина — Члены твоего клана не так отчаянно хотели бы смыться с этого мира, чтобы связаться с кучкой космических отбросов — бандитами и наемниками. Они умнее, правильно?
   Дрома дернул ус.
   — Они вполне умные, но даже самого сметливого можно перехитрить, когда ситуация выглядит безнадежной. И Гаф, и Мелисма ненавидят заключение. Гаф однажды сидел в тюрьме, а…
   Хэн начал трясти головой.
   — Это не тот ответ, который я хотел услышать.
   Дрома замолчал, потом понимающе кивнул.
   — Члены моего клана с кучкой отбросов космоса? Они намного умнее. На самом деле я уверен, что они все еще на Руане — где-нибудь — и что мы прилетели вовремя, чтобы спасти их.
   Хэн выдохнул.
   — Это утешает.
   Этот разговор повторялся с самого отъезда с Толатина. Глава виквайской службы безопасности был слишком хитер, чтобы дать им имена своих коллег, улетевших на Руан, или названия их кораблей. Но в случайных разговорах среди механиков и бездельников в Расселине Эсау несколько раз всплывала «руанская афера», и у Хэна было довольно хорошее представление о моральных качествах людей, с которыми он и Дрома имели дело. Даже если бандиты, прилетевшие на Руан, не работали напрямую на йуужань-вонгов, они скорее всего были хорошо вооружены и опасны — как члены Бригады Мира, с которыми Хэн и Дрома столкнулись на борту «Королевы империи» и с которыми никто из них больше сталкиваться не хотел.