Не прошло и нескольких часов после того, как обнаружили тело Сьюзан Бланчард, а Стиву Престону уже стало ясно, что ему не обойтись без Фионы. Убийца не был новичком. Многому наслушавшийся от Фионы, прочитавший кучу книг, Стив быстро понял, что убийца уже не раз преступал черту закона. А Фиона с ее знаниями может, по крайней мере, подсказать что-нибудь о характере преступника, которого предстоит искать. Опираясь на факты, она хотя бы определит географию поисков. Данные у нее будут те же, что у полицейских, вот только глядеть на них она будет иначе.
   В круг подозреваемых Фрэнсис Блейк попал почти сразу. Его видели неподалеку примерно в то время, когда было совершено убийство, он бежал от станции подземки, закрывающей небольшую лужайку, где, услыхав плач детей, прогуливавший собаку местный житель обнаружил труп Сьюзан Бланчард. Блейк был менеджером в одном из отделений похоронного бюро, отчего детективы тотчас заподозрили у него нездоровый интерес к трупам. Еще будучи подростком, Он работал в мясном магазине, так что, по мнению полицейских, вид крови не должен был его пугать. Став взрослым, он ни разу не попал в поле зрения полиции, зато юнцом дважды привлекал к себе внимание. В первый раз – потому что поджег мусорный бак, а во второй раз – потому что побил мальчишку младше себя. К тому же он не говорил прямо, что делал в то утро на Пустоши.
   Но возникла проблема. Фиона не считала Блейка убийцей. Она говорила об этом Стиву и всем, кто был готов ее слушать. Однако альтернативные версии никуда не привели. Из-за безудержных нападок прессы Стиву пришлось арестовать Блейка.
   Однажды утром он приехал в университетский офис Фионы, которая, едва взглянув на его потемневшее лицо, сказала:
   – Мне не понравится то, что ты хочешь сказать, правильно?
   Стив кивнул и плюхнулся на стул.
   – Мне тоже не нравится. Я сегодня спорил до хрипоты, но политиков не прошибешь. Начальство решило действовать через мою голову. Они пригласили Эндрю Хорсфорта.
   Комментарии не потребовались. Эндрю Хорсфорт работал в клинике. Его имя много лет было связано с закрытой больницей для душевнобольных, репутация которой страдала каждый раз после независимой проверки. Он полагался на то, что Фиона презрительно называла «чувствительным» подходом к рецидивистам, и гордился своей проницательностью, выработанной за долгие годы службы.
   – Хорошо бы, он хоть на время забывал о своем «эго», – как-то раз с сарказмом заметила Фиона, прослушав одну из его лекций.
   У него было, как Фиона говорила близким друзьям, счастливое попадание в точку, когда он взялся за свое первое большое дело и разработал определенный тип преступника, но с тех пор он ни на шаг не продвинулся вперед, зато газетчики получают от него бессчетные статьи и интервью. Когда полицейские производили законный арест, согласуясь с его данными, он тотчас начинал кричать о своих достижениях, но стоило им сплоховать, и он открещивался от них. Так как у полицейских был подозреваемый – Фрэнсис Блейк, Фиона ни на секунду не усомнилась в том, каким будет подготовленный Хорсфортом психологический портрет.
   – Я выхожу из игры, – твердо сказала Фиона.
   – К сожалению, ты уже вне игры, – с горечью проговорил Стив. – Они решили не принимать во внимание твой профессиональный совет и мое личное мнение. Теперь они готовят Блейку ловушку. Естественно, под началом Хорсфорта.
   Фиона сердито покачала головой.
   – Черт бы их побрал, – не выдержала она. – Хуже не придумаешь. Даже если бы я считала Блейка убийцей, это все равно не лучший выход. Вы могли бы получить пользу от опытного психолога, проработавшего не один год, но ваша молоденькая детектив, поднатасканная идиотом Хорсфортом, – это заранее запланированный провал в суде.
   Стив пригладил ладонями редеющие волосы.
   – Думаешь, я им не говорил?
   И он в отчаянии стиснул зубы.
   – Не сомневаюсь, что говорил. И знаю, что тебя от всего этого мутит не меньше, чем меня. – Фиона встала и подошла к окну. Ей было невыносимо ее унижение даже перед Стивом. – Что ж. Со столичной полицией покончено. Больше никогда не буду работать с тобой и с твоими коллегами.
   Зная Фиону много лет, Стив понимал, что уговаривать ее бесполезно. Его самого настолько разозлило невнимание к его мнению, что и он был готов подать в отставку. Однако, в отличие от Фионы, у него не было другой работы, поэтому ему пришлось отбросить эту мысль и забыть о своей гордости. Правда, он рассчитывал, что и Фиона со временем забудет обиду. Но пока еще было рано об этом говорить.
   – Я тебя не виню, Фион, – печально проговорил Стив. – Жаль, конечно, терять тебя.
   Взяв себя в руки, Фиона посмотрела прямо ему в глаза.
   – Тебе придется еще перед многими извиняться, прежде чем ты расквитаешься с этим делом, – мягко сказала она.
   Даже тогда Фиона предвидела, к чему может привести интрига, затеянная Хорсфортом. Полицейским во что бы то ни стало нужно было засадить убийцу за решетку, тем более теперь их совесть успокаивал уважаемый психолог, говоривший как раз то, что они хотели слышать.
   Фионе не доставил ни малейшего удовольствия тот факт, что права оказалась она.
 

Глава 3

   Средневековая крепость Толедо стояла на горе, почти полностью окруженной рекой Тахо, изгибающейся тут наподобие бычьего ярма. Благодаря глубокой реке и крутым скалам большая часть города была защищена от нападений, и укреплять пришлось всего лишь одну узкую полосу. Теперь вдоль реки шла живописная дорога, с которой открывался прекрасный вид на золотящиеся в солнечных лучах дома, расположившиеся на всем склоне сверху донизу – от богато украшенного собора и строгого Алькасара. Это запомнилось Фионе еще с тех пор, когда тринадцать лет назад она с тремя друзьями в пыльный жаркий день осматривала город.
   Туром по Испании они решили отпраздновать окончание аспирантуры, и в стареньком «фольксвагене» любовались видами и городами по своему усмотрению. Толедо остался в памяти в первую очередь как город Эль Греко, Фердинанда и Изабеллы; запомнились и витрины магазинов, где выставлены доспехи и мечи, и великолепное обслуживание. Но если бы кто-нибудь сказал тогда юному университетскому психологу, что в один прекрасный день она приедет в Испанию в качестве полицейского консультанта, Фиона непременно поинтересовалась бы, какие галлюциногены спровоцировали подобную фантазию.
   Первый труп – обезглавленную женщину – нашли якобы в стародавние времена примерно в миле от городских ворот в глубокой, поросшей лесом речке, впадавшей в Тахо. Согласно преданию, то была цыганка, соблазнившая стражника, чтобы он открыл дорогу захватчикам. Цыганку обезглавили, а речку назвали Ла Дегойада – «Перерезанное горло». Ничему не удивляясь от усталости, Фиона тем не менее не преминула отметить, что майор Беррокал ни словом не обмолвился о судьбе солдата-стражника.
   Современной жертвой стала двадцатипятилетняя немка Мартина Альбрехт, которая работала независимым гидом, на свой страх и риск организовывая для немецких туристов туры по Толедо. Судя по показаниям друзей и соседей, у Мартины был женатый любовник, младший офицер испанской армии, который служил при Министерстве обороны в Мадриде. В день убийства он присутствовал на официальном обеде в столице, то есть не меньше чем в сорока милях от места преступления. Приглашенные еще пили кофе и коньяк, когда было обнаружено тело Мартины, так что любовник выпадал из круга подозреваемых. К тому же, по словам друзей, Мартина была совершенно счастлива.
   Труп был обнаружен незадолго до полуночи парочкой подростков, которые припарковали мотоцикл на обочине и спустились на полянку, чтобы спрятаться от любопытных глаз. Подозревать их тоже не было смысла, хотя отец девушки, по слухам, обвинял дружка своей дочери на том основании, что он якобы развратил невинную девушку.
   Согласно отчету с места преступления, Мартина лежала на спине, широко раскинув руки и ноги. Патологоанатом писал, что на нее, по-видимому, напали сзади и горло перерезали слева направо длинным и очень острым ножом, возможно штыком. Точнее определить было трудно, тем более что Толедо славится своим оружием и едва ли не в каждом из дюжины торгующих сувенирами магазинов на главной улице можно купить наточенный, как бритва, нож. Смерть наступила почти сразу же, едва кровь хлынула двумя фонтанами из сонных артерий. Так как вся одежда оказалась пропитанной кровью, то, похоже, Мартина стояла, когда на нее напали.
   Дальнейшее исследование показало, что в ее влагалище, в клочья разорвав его, вбили разбитую бутылку. Правда, по отсутствию крови можно было предположить, что к этому времени Мартина, слава богу, была мертва. Бутылка оказалась из-под дешевого красного вина, которое можно купить почти в любом магазине. Внимание полицейских привлек забрызганный кровью путеводитель по Толедо на немецком языке, на котором рукой Мартины были написаны ее гая, адрес и номер телефона.
   Непонятно было, как Мартина оказалась возле Ла Дегойада. Собственно, попасть туда не составляло труда; туристский маршрут наверняка пересекал речку, к тому же, неподалеку было много мест, где машина легко могла съехать с дороги. Женщина, с которой Мартина делила квартиру, рассказала, что та пришла с работы около семи. Они вместе съели хлеб с сыром, салат, потом соседка отправилась к друзьям. У Мартины же не было никаких определенных планов на вечер, разве что где-нибудь выпить перед сном. Полицейские опросили владельцев кафе и баров, которые она обычно посещала, однако никто не видел ее в тот вечер. Опросили также членов группы, с которой Мартина работала накануне, однако никто не заметил, чтобы какой-нибудь мужчина проявлял особое внимание к юной Мартине. Кроме того, вся группа была вечером на празднике фламенко. По меньшей мере три человека подтвердили присутствие всех до одного членов группы на празднике.
   Расследование застопорилось. Так почти всегда бывает, подумала Фиона, с первым в серии преступлений, особенно если преступник достаточно умен, чтобы скрыть следы, и у него нет тайного желания быть пойманным. Невозможно определить направление поиска, если нет очевидной связи между преступником и его жертвой.
   Через две недели был обнаружен второй труп. Сравнительно короткий перерыв, мысленно отметила Фиона. На сей раз местом преступления стала просторная монастырская церковь Сан-Хуан-де-лос-Рейес [2]. Фионе припомнились крытые аркады и массивное квадратное здание, украшенное нелепыми горгульями. Как раз там один из ее спутников обратил внимание на перевернутую горгулью – вместо жуткой морды, поглощающей воду, была видна фигура ниже пояса, словно горгулья протаранила головой стену.
   Уникальным украшением фасада было множество висевших на нем ручных и ножных кандалов. Это были те самые кандалы, в которые мавры заковывали христианских пленников, взятых в Гранаде, так что когда большая армия Фердинанда и Изабеллы освободила Гранаду, монархи постановили повесить кандалы на церковь в назидание потомкам.
   Фиона живо представила себе, как чудовищно смотрелись черные кандалы на фоне золотистого камня под ярким солнцем.
   Второй жертвой стал американский студент, изучавший религиозное искусство, некий Джеймс Пол Паланго. Его труп нашел на рассвете уборщик, который мел улицу вдоль аркад монастыря Сан-Хуан-де-лос-Рейес. Стоило уборщику завернуть за угол и оказаться перед церковью, его взгляд уловил наверху что-то необычное. Паланго висел на кандалах, и в лучах раннего утреннего солнца что-то блестело у него на шее. Когда тело опустили на землю, стало ясно, что сначала его задушили собачьим поводком, а потом уже подняли наверх и повесили с помощью наручников. В отчете патологоанатома было также указано, что тело Паланго было осквернено с помощью отбитого горлышка бутылки, которое так и осталось в изрезанном заднем проходе несчастного. Однако отсутствие крови показывало, что убийца осквернял труп. Примечательно, что в кармане у Паланго тоже нашли путеводитель по Толедо.
   Полицейские установили, что Паланго был евангелистом из Джорджии и происходил из состоятельной семьи. Остановился он в парадоре [3], построенном высоко в горах на противоположной от города стороне реки. Служащие отеля сообщили, что Паланго рано поужинал и в арендованной машине около девяти часов вечера поехал в город. Позднее машину отыскали в гараже напротив Алькасара. В результате интенсивного опроса выяснилось, что американец выпил кофе в «Плаца-де-Зокодовер», что в самом центре Старого города, однако в вечерней толчее никто не обратил внимания, когда он ушел из кафе и ушел ли один. С тех пор его никто не видел.
   Фиона откинулась на спинку стула и потерла глаза. Неудивительно, что майору Беррокалу требуется ее помощь. Единственная ценная информация, которую удалось извлечь из второго убийства, это то, что убийца физически силен, иначе ему не удалось бы затащить весящего не меньше шестидесяти килограммов парня наверх, и весьма смел, если повесил свою жертву в людном месте. В написанной от руки записке майор Беррокал указывал, что ближайшие кафе закрылись под утро, площадь перед церковью тихая, вокруг всего несколько домов, да и убийца выбрал дальний угол фасада, чтобы никому не попасться на глаза.
   Фиона потянулась и подняла над головой руки, обдумывая полученную информацию. Спору нет, заманчиво взяться за такое запутанное дело. Оставалось решить, сможет ли она предложить что-нибудь конструктивное зашедшим в тупик полицейским. Несколько раз ей уже приходилось работать с европейскими полицейскими, и она ловила себя на том, что главная трудность – в недостаточном понимании особенностей той или другой страны. Тем не менее мотивы убийцы уже как будто начали проясняться в сознании Фионы.
   Очевидно одно. Пока она медлит, он планирует следующее убийство. Фиона налила себе еще вина и приняла решение.
 

Глава 4

   Фиона спускалась по лестнице, держа в руках «Путеводитель по Испании», когда услыхала звук открываемой двери.
   – Привет!
   – Я привез Стива, – откликнулся Кит расслабленным от выпитого виски голосом.
   Фиона слишком устала, чтобы обрадоваться перспективе ночного бдения. К счастью, Кит привез одного Стива, а тот чувствует себя у них как дома и не будет возражать, если она отправится в постель. Фиона поглядела на главных мужчин в своей жизни, которые были на удивление непохожи друг на друга. Стив – высокий, крепкий, гибкий, темноволосый, Кит же с его широким тяжелым торсом казался ниже, чем был на самом деле, его бритая голова блестела на свету. Именно Стив с его проницательным взглядом и длинными пальцами производил впечатление интеллектуала, а Кит был скорее похож на полицейского, работающего на улице и еще прирабатывающего вышибалой в ночном клубе. Задрав головы, они смотрели на Фиону, и оба улыбались ей робкой мальчишеской улыбкой, освещавшей побагровевшие лица.
   – Гляжу, вы неплохо пообедали, – сухо проговорила Фиона, сбегая по ступенькам.
   Она поднялась на цыпочки и чмокнула Стива в щеку, после чего позволила Киту обнять себя.
   Кит смачно поцеловал ее в губы.
   – Я соскучился, – сказал он, отпуская Фиону и направляясь в кухню.
   – Неправда, – возразила Фиона. – У тебя был великолепный мальчишник, вы оба до отвала наелись мертвечины и заодно напились… – Она помолчала, склонив набок голову и оглядывая обоих. – Три бутылки красного вина…
   – Она никогда не ошибается, – вставил Кит.
   – …и навели порядок в мире, – закончила Фиона. – Вам было гораздо лучше без меня.
   Стив уже уселся в кухне на стул и протягивал Киту рюмку для бренди. У него был вид воина, который начинает понимать, что наконец-то оказался в безопасном месте. Он поднял рюмку и произнес с сарказмом в голосе:
   – Пусть снизойдет помрачение на наших врагов. Ты права, Фион, но совсем по другой причине.
   Фиона села напротив него и, заинтересованная, придвинула к себе свой бокал.
   – Не могу поверить, – насмешливо произнесла она.
   – Я очень радовался, Фион, что тебя там не было, потому что ты и без того умная, зачем тебе лишний раз убеждаться в том, что меня ни за что не постигло бы сегодняшнее унижение, работай я с тобой, а не с задницей Хорсфортом.
   Стив поднял руку, показывая Киту, сколько налить бренди.
   Кит же прислонился к стенке и взял рюмку в ладони, чтобы согреть бренди.
   – А ты прав насчет ее ума, – радостно хмыкнул он, гордясь Фионой.
   – Что ж, мы немножко лучше узнали друг друга, – заметила Фиона. – Мне жаль, Стив, что у тебя сегодня выдался не лучший денек.
   Стив не успел ответить, потому что вмешался Кит:
   – Так и должно было случиться. Вся операция была обречена на провал с первого же дня. Достаточно того, что тебе не следовало идти в суд со своей наживкой, даже если бы Блейк проглотил ее и все пошло как по писаному. Британских присяжных на ловушках не проведешь. Самый простой человек в пабе считает обманом засаживать людей за решетку, не доказав их вины честь по чести.
   – Да ладно тебе, Кит, говори попросту, – съязвил Стив.
   – А я-то думала, вы уже похоронили покойника, – вмешалась Фиона.
   – Похоронили, похоронили, – сказал Стив. – У меня сегодня весь день такое ощущение, будто на мне власяница.
   – Эй, я же не сказал, что ты виноват, – напомнил ему Кит. – Нам всем известно, что на тебя надавили сверху. Если кто и должен заняться самобичеванием, так это твой начальник. Но ты можешь держать пари на свою пенсию, что Тефлон-Телфорд сегодня умоет руки, как Понтий Пилат, сказав: «Необходимо иногда давать волю офицерам, однако я думал, что Стив Престон лучше справится с делом», – проговорил Кит, подражая basso prof undo начальника Стива.
   Стив не сводил глаз с рюмки. К сожалению, Кит не сказал ничего такого, чего бы он не знал сам, однако от этого его неудача не казалась ему менее горькой. К тому же назавтра предстояла встреча с коллегами, которым известно, что ему навязали тащить бочку с дерьмом. Одни политически подкованы и понимают, что он стал козлом отпущения, но ведь есть много других, которые будут исподтишка посмеиваться над ним. И это плата за прежние успехи. В верхних полицейских эшелонах о человеке судят по последним делам.
   – Ты и вправду больше никого не искал? – спросила Фиона, видя, как приуныл Стив, и пытаясь направить разговор в другое русло.
   Стив взвился.
   – Это официальная версия. Если бы мы сказали что-нибудь другое, то выглядели бы совсем дураками. Теперь уже все равно. Парень, убивший Сьюзан Бланчард, на этом не остановится, и уж кому, как не тебе, это знать.
   – И что ты собираешься делать?
   Кит перевел на нее задумчивый взгляд.
   – По-моему, речь идет о том, что ты собираешься делать.
   Фиона покачала головой, стараясь не показать своего раздражения.
   – О нет, вам не удастся меня поймать на жалости. Я сказала, что никогда не буду больше работать на столичную полицию, и не буду.
   Стив замахал на нее руками.
   – Даже если бы мне дали деньги, я бы не осмелился обидеть тебя.
   Подвинув к себе стул, Кит уселся на него верхом, словно вскочил на коня.
   – Конечно, но меня-то она любит. И я намерен ее обидеть. Ну же, Фиона, от тебя не убудет, если ты хотя бы взглянешь, как они устраивали ловушку. Из чисто академического интереса.
   Фиона застонала.
   – Тебе просто хочется заполучить сюда все материалы, чтобы ты мог сунуть в них свой нос, – заявила она, пытаясь защититься. – Все что ни есть должно лить воду на твою мельницу, разве не так?
   – Ты играешь нечестно! Разве я когда-нибудь читал секретные материалы? – возмутился Кит.
   Фиона усмехнулась.
   – Ага!
   – Попался! – расхохотался Кит.
   Даже не улыбнувшись, Стив вновь откинулся на спинку стула.
   – С другой стороны…
   – Ну нет, сладкая парочка, – буркнула Фиона. – У меня есть в жизни дела поинтереснее, чем копаться в гениальных операциях Эндрю Хорсфорта.
   Ничего не говоря, Стив наблюдал за Фионой. Он знал ее много лет и понимал, что только вызов на поединок, соперничество может противостоять ее упрямому нежеланию влезать в его дело, и ему ничего не оставалось, как давить именно на это.
   – Беда в том, что след холодный. Уже год прошел с тех пор, как убили Сьюзан Бланчард, и десять месяцев, как мы сосредоточились исключительно на Фрэнсисе Блейке. Но я не желаю оставлять преступление нераскрытым. Я не желаю, чтобы ее сыновья выросли, не зная ответа на главный вопрос. Тебе ведь известно, какую муку это может причинить. Теперь мне нужен настоящий преступник. Но для этого надо заново пересмотреть все дело. Ну и, Кит прав, для тебя это тоже могло бы быть полезно.
   Фиона со злостью хлопнула дверцей холодильника.
   – Чертов манипулятор, – с горечью произнесла она. Отдавая ему должное в том, что он выбрал правильную кнопку, Фиона не стала делать вид, будто ничего не понимает, но попыталась по-другому защитить себя. – Стив, я не врач. Не мое дело выслушивать жалобы пациентов на свои беды. Я профессионал. Мое дело факты, а не эмоции. Даже если бы я согласилась забыть об обиде и взялась пропахать ваши отчеты о ловушке, не думаю, что смогла бы отыскать там что-нибудь полезное для тебя.
   – При чем тут обиды? – вмешался Кит. – Ты же не откажешься от своего слова и не будешь работать на полицию. Речь идет о личном одолжении Стиву. Ну, посмотри же на него. На нем лица нет. Он все сделает, что скажешь. Разве тебе не хочется ему помочь?
   Фиона сидела, опустив голову, каштановые волосы закрывали ей лицо.
   – Черт с вами, я согласна, – сказала она и увидела счастливую улыбку на лице Стива. – Но никаких обещаний. Завтра с утра пораньше присылай свои материалы. Я посмотрю.
   – Спасибо, Фион. Даже если поиск затянется, мне будет нужна любая помощь. Поверь, я благодарен тебе.
   – Ладно. Еще бы тебе не быть благодарным, – строго проговорила Фиона. – А теперь, может быть, поговорим о чем-нибудь еще?
   Только после полуночи Фиона добралась до кровати со своим «Путеводителем».
   Кит вышел из ванной и с удивлением воззрился на книжку.
   – Хитрый способ ты выбрала, чтобы намекнуть, мол, не пора ли нам, дорогой, заняться планированием отдыха? – сказал он, забираясь под одеяло и прижимаясь к Фионе.
   – И не надейся. Увы, это работа. Сегодня я получила предложение от испанской полиции. В Толедо два трупа, похоже, работает серийный убийца.
   – Насколько я понимаю, ты приняла предложение?
   Фиона сунула ему под нос путеводитель.
   – Похоже. Утром еще поговорю с ними подробно, но в конце недели придется на несколько дней вырваться туда.
   Кит перекатился на спину и сложил руки над головой.
   – А я-то думал, ты мечтаешь о романтическом путешествии в Торремолинос!
   Фиона отложила книгу и, повернувшись к Киту, стала перебирать мягкие темные волосы у него на груди.
   – Ты можешь поехать со мной, если хочешь. Толедо – красивый город, и тебе есть чем там заняться, пока я буду работать. Ничего не случится, если ты сделаешь небольшой перерыв.
   Кит притянул ее к себе.
   – С книгой у меня немного застопорилось, так что, если тебя не будет тут на уик-энд, у меня появится хороший повод запереться и сделать рывок.
   – В Толедо тоже можно работать.
   Фиона провела рукой по его животу.
   – Ты будешь мне мешать.
   – Я буду работать все дни и, может быть, даже ночи, если что-нибудь получится.
   Она устроилась поудобнее.
   – Тогда тем более мне лучше оставаться дома.
   – Толедо тебе понравится, – сказала, зевнув, Фиона. – Интересный город. Вдруг он вдохновит тебя?
   – Ага, конечно, так и вижу себя за писанием испанского триллера о серийном убийце.
   – Почему бы и нет? Не спорю, работа грязная, но кто-то должен ее делать. Я только подумала, что тебе не помешала бы перемена обстановки, тем более там вкусно кормят…
   Фиона умолкла, засыпая.
   – Есть и другие вещи, кроме тех, что радуют желудок, – возмутился Кит. – Разве не в Толедо весь Эль Греко?
   – Правильно, – подтвердила Фиона. – Там еще и его дом.
   У нее слипались глаза, да и слова она произносила не совсем членораздельно, соскальзывая в благословенный сон.
   – Вот это другое дело. Может быть, и в самом деле стоит поехать.
   Ответа он не дождался. Ранний подъем и десятимильная прогулка по дербиширской пустоши сделали свое дело. Кит усмехнулся и взял со столика книжку Джеймса Саллиса. В отличие от Фионы, ему никогда не удавалось заснуть без доброй порции ужасов. Но он твердо знал, что все это фантазия автора и не имеет значения, успеет он или не успеет решить загадку до того, как наступит время выключить свет. Его убийцы не будут убивать, пока он вновь не возьмется за них.
 

Глава 5

   Самолет, летевший в Мадрид, был полупустым. Не дожидаясь просьбы Фионы, Кит пересел подальше, достал ноутбук и взялся за работу, едва самолет набрал высоту, а магнитофон отключил его от всего происходящего вокруг.