Он посмотрел на небо. Полнолуние, но серебряный диск луны почти закрыт облаками, собравшимися к вечеру над Сконе. Все еще тепло, но уже ощущается прохладный осенний ветерок. Что делать? И о чем сейчас думает Ларстам?
   Он посмотрел на часы – семь минут первого. Четверг двадцать второго августа. Начался новый день. Значит, Ларстам не выполнил свою угрозу, но для него сейчас это вряд ли имеет значение. Ларстам его обхитрил. Неужели догадался, что полиция будет ждать его на празднике в отеле?
   Валландер попытался представить себе, каким образом Ларстам оказался в его квартире. Долго думать не пришлось. Первый раз за все время ему показалось, что он сумел увидеть логику поведения Ларстама. Ларстам мастерски пользовался случаем. Накануне, когда хоронили Сведберга, весь полицейский корпус был на кладбище, и ничто не мешало Ларстаму без помех вскрыть замок. А там он, скорее всего, нашел запасной ключ.
   Щека болела все сильней, к тому же было очень страшно. Самый главный вопрос – почему Ларстам выбрал именно его – он оставил на потом. Я должен найти выход из этой идиотской ситуации. Я обязан найти выход, повторял он про себя, словно заклинание. Так или иначе, я обязан найти выход. Дом позади него пуст, там одни офисы, а то можно было бы постучать в окно и кого-нибудь разбудить. Он, конечно, мог бы громко позвать на помощь, в надежде, что кто-то услышит и вызовет полицию. Но тогда начнется неразбериха и у него не будет возможности предупредить патрульных о смертельной опасности. И тут он услышал шаги. Кто-то шел по тротуару. Шаги приближались, и из-за угла появился человек. Он шел прямо на притаившегося в тени Валландера. Валландер преградил ему дорогу. Тот остановился как вкопанный и вынул руки из карманов кожаной куртки. Вид у него был испуганный. Валландер шагнул к нему – тот отшатнулся.
   – Я из полиции, – сказал Валландер. – Случилось несчастье, и мне нужна твоя помощь.
   При ближайшем рассмотрении прохожий оказался молодым парнем, не старше тридцати. Он непонимающе уставился на Валландера.
   – Ты что, плохо слышишь? Я полицейский. Немедленно позвони в полицию. Скажи, что Ларстам в квартире Валландера. Соблюдать осторожность. Понял?
   Тот покачал головой и что-то сказал. На каком-то языке. На польском. О, черт, наткнулся на польского туриста.
   Он попытался объясниться по-английски. По односложным ответам невпопад он понял, что и по-английски толку добиться не удастся. Тогда он заревел что-то нечленораздельное, и парень в испуге убежал.
   Он опять был один. Ларстам там, наверху, за темными окнами. Скоро он поймет, почему никто не едет. И тогда Валландеру остается только одно. Позорное бегство.
   Должно же быть еще какое-то решение. Он поднял руку, словно подавая знак кому-то на другой стороне улицы. Показал на окна квартиры и крикнул. Потом зашел за угол, так что Ларстаму его не должно быть видно. Он не может знать, что здесь никого нет, подумал он. Может быть, я выиграю несколько минут. Есть, конечно, риск, что он попытается уйти, пока сюда не приехала вся полиция Истада.
   Наконец, когда он уже потерял надежду, ему улыбнулась удача. На улицу вывернула машина. Валландер встал посреди дороги и крестом поднял руки. Автомобиль резко затормозил. Валландер побежал к машине. Водитель уже со злостью опускал стекло, но, увидев окровавленную физиономию Валландера, начал вновь лихорадочно его поднимать. Но Валландер успел сунуть в окно руку и рвануть дверь. Мужчине за рулем было за пятьдесят, рядом сидела женщина намного моложе его. У Валландера сразу появилось чувство, что здесь что-то нечисто, но у него не было времени на обдумывание личной жизни водителя. У него ни на что не было времени, кроме как любой ценой взять Ларстама.
   – Полиция! – заревел он. Ему удалось вытащить удостоверение. – Случилось несчастье. У вас есть телефон в машине?
   – Нет.
   О боже, у всех телефоны в карманах, а у этого, как назло, нет, подумал он в отчаянии.
   – Какое несчастье? – нервно спросил водитель.
   – Не важно. Но я пользуюсь правом полицейского и конфискую вашу машину. И вас в придачу. Вы сейчас поедете в полицию. Знаете, где это?
   – Я не местный.
   – Я знаю, – подала голос женщина.
   – Вы поедете туда, – продолжил Валландер, – и скажете, что Ларстам находится в квартире Валландера. Запомнили?
   Водитель кивнул.
   – Повторите.
   – Ларстам находится в квартире Вальгрена.
   – Черт вас подери! Не Вальгрена, а Валландера!
   – Ларстам находится в квартире Валландера.
   – Потом скажете, что Валландеру нужна поддержка. И чтобы они были осторожны.
   Тот снова все повторил, на этот раз правильно.
   – А что случилось? – спросила теперь уже женщина.
   – Я сейчас не могу ответить на этот вопрос. Поторопитесь.
   Машина исчезла из виду. Валландер поспешил на свой наблюдательный пункт. Он отлучился не более чем на минуту. Ларстам никуда не мог уйти. Он посмотрел на часы. Не больше чем через десять минут они должны быть здесь. Вопрос только, станет ли Ларстам их дожидаться.
   Голова разрывалась от боли, к тому же ему отчаянно хотелось писать. Он расстегнул ширинку, не сводя глаз с подъезда. Прошло три минуты. Если женщина и в самом деле знает, где полиция, то они уже там. Любой дежурный поймет, что это очень важно. У него появилась надежда.
   Прошло семнадцать минут, но все было тихо. Валландер понял, что они его просто обманули. Они даже не собирались ехать в полицию. Надеяться больше было не на что.
   Его беспорядочные мысли прервал какой-то звук. Сначала он не понял ни что это за звук, ни откуда он исходит. Он напряженно вслушивался, но звук не повторился. Он подумал, не забаррикадировать ли подъезд. Но чем? Ларстам начеку. Если он подойдет к подъезду, тот откроет дверь – и у меня нет ни единого шанса. На этот раз он не промахнется.
   Мысли Валландера прервал звук стартующего мотора позади дома, и он мгновенно понял – это Ларстам. Ему ничто другое даже в голову не пришло. То, что он недавно слышал, – это были осторожные шаги по черепичной крыше. Об этой возможности он просто не подумал. На полпролета выше двери Валландера в доме было чердачное окно, а Ларстам, как всегда, предусмотрителен. Планируя убийство, он подготовил и отступление. Каким-то образом он спустился с крыши, но сейчас об этом думать было некогда: Валландер уже мчался по улице. Подбежав к противоположному углу, он увидел вывернувший из-за угла красный автомобиль. Даже не видя человека за рулем, он знал, кто это. Он добежал до своей машины, прыгнул в нее и завел мотор. Ему удалось не потерять Ларстама – вдали перед ним мелькнули габаритные огни его автомобиля. Если он еще и не знает, то скоро поймет, что я его преследую, подумал Валландер. Но у него все равно нет уверенности, что я безоружен. Они выехали на шоссе на Кристианстад. Ларстам ехал очень быстро. У Валландера было совсем немного бензина – стрелка уже приближалась к красной черте. Он попытался представить, куда едет Ларстам. Нет сомнений, что у него есть цель, то, что он гонит, вовсе не значит, что он просто убегает, не имея никакого плана. Они проехали Херрестад. Движения почти не было – им встретились всего две машины. Что будет, если Ларстам остановится и выйдет из машины с оружием в руках? Теперь-то Ларстам наверняка сообразил, что его преследует не кто иной, как Валландер. Но Ларстам не остановился – он резко увеличил скорость. На этом участке дороги было много поворотов, и Валландер на какое-то мгновение потерял Ларстама из виду. На выходе из каждого поворота он был готов к тому, что Ларстам ждет его на обочине. Он искал выход – но выхода не было. Он был один, никто не знает, где он находится, и помощи ждать ему неоткуда.
   Он снова увидел красные габаритные огни. Ларстам свернул к Фюледалену и тут же выключил освещение.
   Валландер резко сбросил скорость и начал медленно приближаться к перекрестку. Время от времени в разрывы туч выглядывала луна, но по большей части было очень темно. Он остановился у обочины. Выключил фары и тихонько сделал несколько шагов в сторону. Все было тихо. Ларстам, очевидно, тоже остановился – звука мотора слышно не было. Валландер расстегнул «молнию» на темно-синей куртке и засунул воротник сорочки внутрь – белая сорочка слишком заметна. При этом он задел раненую щеку, и она снова начала кровить. Он перелез через кювет и оказался на лугу. Под ногой что-то хрустнуло. Он тихо выругался и быстро пробежал несколько шагов вдоль канавы, чтобы уйти с этого места. Не только я прислушиваюсь, подумал он. Тем же занят и Ларстам. Он присел на корточки и начал вглядываться в темноту. Поднял глаза – луна только угадывалась за тучами едва светящимся пятном, но к ней быстро приближался разрыв в облаках. Скоро будет светлее.
   Валландер, пригибаясь, продолжал двигаться вдоль кювета, пока не уткнулся в кустарник. Он присел поудобнее и зацепился за что-то ногой. Пощупал пальцами – обломок доски. Он поднял его. Превращаюсь в пещерного человека, подумал он. Шведская полиция обороняется от преступников досками. Может быть, это не так уж далеко от истины, если учесть события последних лет. Назад к закону джунглей.
   Наконец, выглянула луна. Валландер пригнулся еще ниже, прячась за пахнущими глиной кустами, и выглянул. Машина Ларстама стояла сразу за поворотом на Фюледален. Около машины никого не было. Валландер начал вглядываться в темноту, но тут луна снова исчезла, и стало совершенно темно. Валландер попытался оценить ситуацию. Скорее всего, Ларстама в машине нет. Как он рассуждает? Он знает, что Валландер его преследует. Он осторожен, поэтому на всякий случай полагает, что Валландер вооружен. Почти наверняка он догадался, что Валландеру не удалось ни с кем связаться, поскольку никто на место не прибыл. Значит, кроме них двоих, здесь никого нет. Два вооруженных человека. Слава богу, Ларстам не подозревает, что его единственное оружие – кусок сломанной доски.
   Что предпринять? Ждать рассвета? Пытаться остановить машину? А потом оцепить весь Фюледален, всю северо-восточную границу Истадской коммуны, вызвать кинологов? За это время Ларстам будет уже далеко. Валландер ни на секунду не приуменьшал его способность уходить от преследования.
   Он лихорадочно искал выход, которого не было, ни на секунду не прекращая вслушиваться в темноту. Но не слышал ни единого звука, кроме шелеста листьев на ветру. Несколько раз ему казалось, что Ларстам совсем рядом, за его спиной, с поднятым пистолетом, с тем самым, который он недавно направил ему в лоб. Валландер так и не слышал никакого выстрела, только почувствовал резкую боль в щеке. Пистолет был с глушителем.
   Он все время старался понять, как рассуждает Ларстам. Совершенно очевидно, что основной его план провалился. К тому же количество черных ходов и потайных дверей ограничено. Ясно, что Ларстам, как и он сам, выведен из равновесия. Оставаться в машине, с точки зрения Ларстама, было бы равносильно самоубийству. Значит, надо только решить, держится он где-то поблизости или уходит все дальше.
   Он так же ничего не видит, как и я, успокоил себя Валландер. Он не может видеть больше, ему мешает та же самая туча, что и мне.
   Пользуясь тем, что луна в очередной раз скрылась за тучами, он перебежал, пригибаясь, дорогу и упал за кусты на той стороне. Теперь машина Ларстама была от него не дальше чем в двадцати метрах. Валландер прислушался. Убедился, что не потерял свою доску.
   И тут он услышал звук. Хруст ветки. Чуть впереди и наискось. Он вжался в кусты. Потом хрустнуло еще раз, на этот раз слабее. Ларстам уходил. Значит, он выжидал, что я предприму. Теперь сам зашевелился. Если бы Валландер не пересек дорогу, он не услышал бы ничего.
   У меня преимущество, подумал он. Я тебя слышу, а ты не знаешь, что я совсем близко.
   Раздался тихий мягкий удар – тот, по-видимому, наткнулся в темноте на дерево. Судя по всему, Ларстам удалялся. Валландер выбрался из кустов и, пригибаясь, пошел вдоль дороги. После каждого пятого шага он заставлял себя остановиться и прислушаться. Дорога шла вниз. Где-то слева, вспомнил он, должна быть речушка. То ли Фюлеон, то ли Нюбруон, точно он не знал. Пройдя, по его расчетам, метров пятьдесят, он опять остановился. Где-то совсем рядом крикнула ночная птица. Он ждал больше пяти минут, но ничего не было слышно. Что это значит? Ларстам остановился? Или он движется теперь так быстро, что расстояние уже слишком велико, чтобы что-то услышать? Ему вновь стало очень страшно. Может быть, он ошибся. Может быть, Ларстам ломал ветки намеренно, чтобы выманить его на себя. Сердце колотилось невыносимо. Человек с пистолетом мог оказаться совсем рядом. Он посмотрел на небо – сейчас луна выйдет из-за туч. Он сообразил, что нельзя оставаться там, где он стоит. Если Ларстам и в самом деле выманивал его, тогда он где-то совсем рядом и следит за дорогой. Валландер в два прыжка вновь пересек шоссе и взбежал на пригорок. Присел за деревом и стал ждать.
   Наконец, из разрыва в тучах выкатилась луна, и все вокруг осветилось призрачным голубоватым светом. Валландер попытался разглядеть из своего укрытия край шоссе, но не смог. Придорожные кусты стали реже. Впереди виднелся длинный холм, на вершине которого стояло одинокое дерево.
   Луна снова скрылась за тучами.
   Валландер вспомнил дерево в национальном парке. Убийца использовал его как прикрытие. Тогда он был неизвестен, убийца без лица. Теперь у него было не только лицо, но и имя – Оке Ларстам. У него кошачьи повадки, подумал Валландер. Он выбирает точки, откуда ему все видно.
   Почему-то он ни секунды не сомневался, что Ларстам притаился за тем деревом на холме. Ему незачем продолжать бегство. По крайней мере прежде, чем он убьет Валландера. Во-первых, он уже раньше принял такое решение – убить. А во-вторых, иначе Валландер от него не отлипнет.
   Валландер понял, что в этом и заключается его шанс. Ларстам вряд ли понимает, что Валландер разгадал его намерения. Он ждет появления Валландера именно на дороге. Именно там для него не составило бы труда, скрываясь за кустами, подобраться к нему совсем близко и выстрелить наверняка.
   Валландер уже знал, что делать. Он должен зайти с другой стороны холма.
   Что будет дальше, он даже думать не хотел.
   Он разделил свой маневр на три части. Сначала вернулся к дороге и прошел несколько шагов. Потом скрылся за кустами и начал подыматься на холм в наиболее удаленной от дерева точке, невероятно медленно, чтобы не выдать себя. Потом двинулся по склону параллельно дороге, постепенно приближаясь к тому месту, где должно было быть дерево. Луна пропала за тучами. Он остановился. В полной темноте ориентироваться было невозможно. Он ждал. Посмотрел на светящийся циферблат своих часов – шесть минут третьего.
   Когда луна снова выглянула из-за туч, было уже почти половина третьего. Он подобрался совсем близко, но есть ли там кто-то под деревом, он не видел. Расстояние все еще было слишком большим, к тому же склон порос густым кустарником. Он постарался запомнить – пологий подъем, потом кусты, потом еще двадцать-тридцать метров до дерева.
   Луна снова исчезла. Опять закричала птица, на этот раз далеко в лесу. Валландер попытался урезонить самого себя. Ларстам сейчас начеку. Может быть, он и не ожидает, что Валландер подберется к нему сзади, но его готовность к любому развитию событий нельзя недооценивать. Откуда бы Валландер к нему ни приблизился, в эффекте неожиданности на сто процентов уверенным быть нельзя.
   И все же он начал медленно подходить. Невыносимо медленно, вслепую нащупывая каждый шаг. По телу бежали ручьи пота. Ему казалось, что удары его сердца слышны за триста шагов. Он посмотрел на небо – теперь почти весь небосвод затянули густые облака, и только далеко, у горизонта, в просвете маячила одинокая звезда. В третий раз крикнула неизвестная Валландеру ночная птица, и он почему-то решил, что это та же самая. Он осторожно раздвинул кусты – непроглядная, пульсирующая темнота. Надо было ждать.
   Прошло больше двадцати минут, когда в плывущих тесным строем плотных облаках снова наметился просвет. Он напрягся, думая, как ему поступить, если он увидит Ларстама именно там, где и предполагал – за деревом. Он побаивался своей импульсивности.
   Наконец, снова выглянула луна. И тут он увидел Ларстама. Тот стоял прижавшись к стволу. Все его внимание, похоже, было поглощено тем, что происходит на дороге. Валландер видел его руки – пистолет, должно быть, в кармане. Вытащить его из кармана, снять с предохранителя и повернуться – две-три секунды. Две-три секунды– вот и все, на что он может рассчитывать. Он постарался определить поточнее расстояние до дерева, посмотрел, нет ли на его пути каких-либо препятствий. Если он споткнется, все кончено. Как будто бы ничего – ни камней, ни древесных корней. Он глянул на небо – скоро луна скроется опять. Если он хочет добраться до Ларстама, он должен совершить свой отчаянный бросок именно в тот момент, когда снова упадет тьма. Он переложил доску поудобнее.
   Я сошел с ума, подумал он. Я делаю то, что не следует делать ни в коем случае. Я делаю это потому, что мне кажется, что это мой долг. Но это не верность долгу, а самоубийство.
   Лунный свет понемногу слабел, наползали тучи. Валландер медленно поднялся и приготовился к броску. Ларстам не шевелился. Валландер выпрямился, приготовился. У него даже возникло желание издать боевой клич. Так можно выгадать пару секунд. Но только если Ларстам испугается. А если не испугается, то он только предупредит его. Никто не знал, как среагирует этот человек у дерева. Никто.
   Стало темно. Валландер бросился вперед, подняв доску над головой. Он почти добежал до Ларстама, тот только начал поворачиваться в его сторону, как Валландер споткнулся о какой-то не замеченный им корень и полетел ничком. В последнюю секунду он успел вцепиться в ногу Ларстама. Тот, застонав, упал и вырвал ногу. Но прежде чем он успел вскочить и достать пистолет, Валландер вновь бросился на него. Первый удар доской в темноте пришелся на ствол дерева, и она раскололась пополам. Было уже совершенно темно. Валландер швырнул в Ларстама остатками доски и вслепую ударил кулаком. Он даже не знал, откуда у него взялась такая сила. Ему просто повезло – удар пришелся в челюсть. Что-то хрустнуло, и Ларстам беззвучно повалился на землю. Валландер навалился на него, ударил еще раз, потом еще и еще, пока не понял, что Ларстам без сознания. Тогда он вынул из его кармана пистолет, тот самый, которым Ларстам лишил жизни стольких людей.
   У него возникло сильное желание приставить пистолет к виску Ларстама и спустить курок. Он с трудом удержался.
   Потом он дотащил Ларстама до дороги и поволок к машине. Только когда Валландер открывал дверцу, тот начал тихо стонать. Валландер нашел в багажнике буксировочный трос и связал ему руки. Потом посадил на пассажирское сиденье и крепко прикрутил, не жалея сил.
   Он сел за руль, поглядел на Ларстама и на какую-то секунду увидел перед собой Луизу.
   Без четверти четыре он подъехал к полиции. Начался дождь. Он вылез из машины и подставил лицо прохладным струйкам. Потом нашел дежурного – к его удивлению, это был Эдмундссон. Эдмундссон жевал бутерброд и запивал его кофе из бумажной кружечки. Заметив Валландера с окровавленным лицом, в грязной и порванной куртке, он вздрогнул и побледнел.
   – Что произошло? – шепотом спросил он.
   – Никаких вопросов, – решительно сказал Валландер. – У меня в машине сидит связанный человек. Возьми с собой кого-нибудь и наденьте на него наручники.
   – Кто это?
   – Оке Ларстам.
   Эдмундссон вскочил с бутербродом в руке. С печеночным паштетом, пронеслось в голове Валландера, и он не раздумывая выхватил бутерброд из руки Эдмундсона и откусил большой кусок, но тут же охнул – так заболела щека.
   – Ты хочешь сказать, что у тебя в машине сидит этот убийца?
   – Ты слышал, что я сказал. Наручники. Посади его в какую-нибудь комнату и запри дверь. Какой, кстати, номер у Турнберга?
   Эдмундссон открыл в компьютере список внутренних телефонов и ушел. Валландер медленно, очень медленно, все время кривясь от боли, доел бутерброд. Торопиться было уже некуда. Потом набрал номер Турнберга. Долго никто не подходил, потом трубку взяла женщина. Валландер назвался. Через минуту подошел Турнберг.
   – Я думаю, вам стоит приехать, – сказал Валландер.
   – А что такое? Сколько сейчас времени?
   – Не знаю, сколько времени, и знать не хочу. Вам нужно приехать, чтобы подписать приказ о содержании под стражей Оке Ларстама.
   Он услышал, как Турнберг с шумом вдохнул и долго не выдыхал.
   – Повторите.
   – Я взял Оке Ларстама.
   – Да как же ты его поймал, мать твою! – неожиданно перейдя на «ты», завопил Турнберг. К тому же Валландер первый раз слышал, чтобы Турнберг ругался.
   – В лесу нашел.
   Только сейчас Турнберг понял, что Валландер не шутит.
   – Еду немедленно, – сказал он.
   Эдмундссон с напарником ввели Ларстама. Валландер встретился с ним взглядом, но ничего не сказал.
   Он прошел в комнату для совещаний и выложил на стол пистолет Ларстама.
   Турнберг явился очень быстро. Вздрогнул при виде Валландера, который так и не успел посмотреться в зеркало. Зато успел зайти к себе в кабинет, где нашел несколько болеутоляющих таблеток. Его мобильный телефон, как он и предполагал, лежал на столе.
   Он с усталой злостью опустил его в мусорную корзину – все равно уборщица потом вынет.
   Он коротко рассказал Турнбергу, что было ночью. Показал на пистолет.
   Турнберг вдруг стал очень торжественным, даже вытащил из кармана галстук и начал его завязывать.
   – Значит, вы его взяли. Вот это да!
   – Очень точно замечено, – сказал Валландер. – Вот это да. Но мы поговорим об этом в другой раз.
   – Может быть, стоит обзвонить остальных, – сказал Турнберг.
   – Зачем? Наконец-то у них появилась возможность хоть несколько часов поспать. Зачем будить людей?
   Турнберг согласился и вышел из комнаты заниматься оформлением задержания Оке Ларстама.
   Валландер тяжело встал, пошел в туалет и посмотрел в зеркало. Рана на щеке была довольно глубокой, наверное, придется накладывать швы. Но мысль о том, чтобы сейчас же поехать в больницу, показалась ему невыносимой. Все это подождет.
   Было уже половина пятого.
   Он пошел к себе в кабинет и закрыл за собой дверь.
   Первым на работу пришел Мартинссон. Он плохо спал, к тому же его точила тревога. Он просто не мог усидеть дома. Турнберг еще не ушел. Он и сообщил Мартинссону новость. Мартинссон немедленно позвонил Анн-Бритт Хёглунд, Нюбергу и Ханссону. Вскоре подошла и Лиза Хольгерссон.
   И только когда все уже собрались, кто-то спросил, куда подевался Валландер. Турнберг сказал, что он все время был здесь, а потом исчез. Скорее всего, поехал в больницу обработать рану.
   В девять часов Мартинссон позвонил Валландеру домой – никто не ответил. Кажется, это Анн-Бритт предложила заглянуть к нему в кабинет. Они пошли туда. Дверь была закрыта. Мартинссон осторожно постучал, но ответа не дождался.
   Тогда они осторожно открыли дверь.
   Валландер лежал на полу и спал, подложив под голову завернутый в куртку телефонный справочник.
   Он даже храпел.
   Анн– Бритт Хёглунд и Мартинссон переглянулись и тихонько закрыли за собой дверь.

Эпилог

   В пятницу двадцать пятого октября в Сконе зарядил холодный осенний дождь.
   К тому же дул порывистый юго-восточный ветер, и когда Валландер в начале девятого вышел из двери своего подъезда на Мариагатан, термометр показывал всего семь градусов. Несмотря на данное самому себе слово ходить на работу пешком, он поежился и пошел к машине. Две недели он был на больничном, а накануне доктор Йоранссон продлил его еще на неделю. Ему удалось наконец снизить уровень сахара в крови до нормы, но давление по-прежнему было высоким. Несмотря на то что он по просьбе врача, перед тем как измерять давление, провел пятнадцать минут в полном покое, давление все равно было 160/120. Йоранссон настоятельно потребовал, чтобы он провел на больничном еще неделю, и Валландер чувствовал, что этим не ограничится.
   И сейчас он ехал в полицию не потому, что уже приступил к работе. Он ехал на важную встречу, встречу, запланированную еще в те безумные дни в августе, когда они еще ничего не знали – ни имени убийцы, ни его мотивов, ни намерений.
   Валландер прекрасно помнил этот момент. Мартинссон зашел к нему в кабинет и рассказал о своем одиннадцатилетнем сынишке, который ни с того ни с сего заявил, что хочет стать полицейским. Мартинссон тогда сокрушался, что просто не знает, что на это сказать, и Валландер пообещал, когда закончится следствие, поговорить с мальчиком. И теперь собирался выполнить свое обещание. К тому же он обещал дать Давиду – так звали сына Мартинссона – померить свою форменную пилотку. Накануне он целый вечер копался в шкафу и наконец обнаружил пилотку в одном из бесчисленных пластиковых пакетов на самом дне. Вспомнил, что уже искал ее, когда хоронили Сведберга, но так и не нашел.
   Теперь он нахлобучил ее на себя и посмотрел в зеркало в ванной. У него возникло чувство, что он смотрит на свою собственную давно забытую фотографию, с которой связано много воспоминаний.