Кэт Мартин
Золото влюбленных

Глава 1

   15 апреля 1878 года
   Кейсервилль, Пенсильвания
   Ее разбудил оглушительный грохот, эхом прозвучавший уже наяву. Сердце трепетало, как крылья испуганной бабочки. Она резко поднялась и села на низкой железной кровати. Мозг боролся с давно повторяющимися видениями: крепежные балки, вздымающиеся облака густой черной пыли и ужасный грохот землетрясения. Горы тряслись, и почва проседала, образовывая огромные впадины.
   Илейн Мак-Элистер несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и огляделась вокруг. Знакомая обстановка: комната с высокими потолками, потрескавшийся кувшин из голубого фарфора на исцарапанной дубовой тумбочке возле кровати. Этим всегда заканчивается кошмар, мучающий ее с детства.
   Коснувшись тонкими пальцами темных волос на висках, Илейн убрала с лица все еще влажные пряди.
   Чары сна постепенно превращались в какие-то неопределенные воспоминания и совсем улетучились от настойчивого стука в дверь. Окончательно ее отрезвил ворвавшийся в комнату порыв свежего воздуха.
   — Извини, милочка, — в дверь, шурша юбками, шумно вошла Ада Ловери. — Все так рано и быстро собрались в столовой, а брат Лиззи Миллер сообщил, что она плохо себя чувствует. Не думаю, что стоит этому верить, но все же тебе придется спуститься пораньше. — Седовласая женщина подала Илейн мягкий хлопчатобумажный халатик, едва ли способный защитить от освежающей утренней прохлады. Потом, мягко ступая крошечными ровными ножками, она подошла к окну, раздвинула старенькие занавески, распахнула створки и поспешила назад к двери. — Мне, пожалуй, пора возвращаться к бисквитам и маисовой каше, милочка. Надеюсь скоро увидеть тебя внизу. — Весело улыбаясь, Ада захлопнула за собой дверь.
   Опустив длинные стройные ноги на пол, Илейн почувствовала прилив острой любви к этой добродушной маленькой женщине. Она сильная. Именно так думала Илейн об Аде. И еще она для нее очень близкий ДРУГ.
   Вчера у Илейн был день рождения. Ей исполнилось девятнадцать лет, и она впервые почувствовала ответственность за свое будущее. Это ощущение отличалось от прежних.
   Илейн решила, что наденет платье из желтого батиста в тон своему солнечному настроению. Платье было довольно открытым, но Ада, управлявшая отелем, считала, что глубокий круглый вырез способствует процветанию бизнеса.
   — Разве ты совершишь грех, если чуть — чуть украсишь день этих бедных, жалких горняков? — обычно говорила она, широко улыбаясь и снисходительно похлопывая девушку по плечу. Но Илейн эта мысль никогда не нравилась. Если бы такие вопросы она могла решать сама, то надела бы что-нибудь более современное, в чем было бы удобнее подавать еду посетителям.
   Торопливо закончив туалет, Илейн последний раз критически взглянула на себя в зеркало и побежала вниз, вмиг проскочив два пролета лестницы до столовой. И вновь она обратила внимание на цветастые бумажные обои, отваливающиеся от стен старого отеля, и темные пятна, проступившие на потолке. Несколько окон было разбито, а печь так отчаянно дымила, что в кухне, казалось, стоял туман. Нередко Илейн ощущала, что дом зовет ее, просит о помощи.
   Когда на прежде блестевшей раковине появлялись капли, упавшие из проржавевшего водопроводного крана, они казались Илейн слезами.
   Девушка вздохнула. Когда отелем в Кейсервилле владел отец, это было приличное заведение! Ей стало очень жаль, что дом так обветшал.
   Приближаясь к столовой, Илейн услышала голоса и ощутила аромат свежеиспеченного печенья.
   — Спасибо, что поторопилась, милочка. — Ада толкнула расшатанные двери, размахивая деревянной ложкой, с которой на только что чисто подметенный пол падали капли теста для блинов. — Они начнут колотить по столу, если мы их побыстрее не накормим. — Ада усмехнулась, тыльной стороной ладони убрала со лба две седые пряди и снова побежала на кухню.
   Привыкшая к тому, что люди всегда торопятся и потому раздражены, Илейн повязала поверх платья фартук и приступила к работе. Когда-то элегантная столовая теперь была плохо приспособлена даже к выполнению своего прямого назначения. Медные люстры причудливой формы все еще свисали с потолка, но некоторые светильники были разбиты, и помещение теперь плохо освещалось. Свежие белые скатерти и чистота в комнате — вот результат дополнительных усилий Илейн как-то улучшить довольно бедную обстановку. А еще она всегда ставила в вазу розовый или красный цветок из зарослей кустарника, растущего сразу за отелем, чтобы хоть чуточку украсить грубо отесанные столы.
   — Доброе утро, мисс Илейн. — Джош Колсон сидел на расшатанном, с прямой спинкой стуле, а его девятилетний сын Джонни устроился рядом.
   — Доброе утро, Джош и Джонни. — Илейн улыбнулась маленькому рыжему мальчику, и он хитро подмигнул ей в ответ. Приняв заказ, она принесла Джошу чашку дымящегося кофе, а Джонни чашку какао. Ей нравились Колсоны. Мужчины напоминали ей рыжеволосых медведей, а женщины были приветливыми и дружелюбными.
   — Что-нибудь получилось этим утром, Джош? — спросила она. — Я слышала, что ты встречался с Беном Тейлором. Тейлор был штейгером в шахте «Голубая гора».
   — Нет, все те же старые песни. Все, что мы получили, — извинения и отсрочки. — Джош сжал кулак.
   — Мне очень жаль, Джош. Я действительно надеялась, что на этот раз…
   — Они застали нас врасплох, и они это понимают. Нам надо работать, чтобы прокормить семью. У нас только два пути: или жулики из шахты сгноят нас, или мы умрем с голоду. Не из чего выбирать, верно?
   Илейн с трудом проглотила комок. Почему она всегда чувствует вину? Надеясь заставить Джоша улыбнуться, она погладила маленького Джонни по руке.
   — Мне бы еще масла, мисс, — произнес дюжий горняк.
   Илейн принесла масло, обслужила еще нескольких посетителей, наливая кофе и собирая грязную посуду. Но при этом она продолжала разговаривать с Джошем.
   — Все было бы не так плохо, — продолжал Колсон, — если бы смены были короче, а туннели безопаснее. Это ведь самое важное.
   — Может быть, что-нибудь изменится, Джош.
   Он посмотрел на нее так, будто хотел сказать, что никаких шансов нет, и доел последнее яйцо.
   Большая часть завсегдатаев уже позавтракала и ушла, когда Илейн убрала две оставшиеся полупустые тарелки с недоеденными кусочками колбасы и блинами со столика у окна. Она была теперь свободна до полудня. У нее оставалось еще около часа времени, и девушке захотелось немного тишины и отдыха.
   Илейн была почти на полпути к кухне, когда звон колокольчика у входной двери привлек ее внимание. Обернувшись, она увидела высокого темноволосого мужчину, стоявшего в дверях. Он замешкался у входа, его светло-голубые глаза осматривали каждый уголок комнаты, а его одежда и уверенность движений указывали на то, что он отличается от шахтеров, живущих в отеле. Когда он бросил широкополую черную фетровую шляпу на вешалку у двери, Илейн заметила блеск серебра на ремне.
   Все еще держа тарелки, она замедлила шаг. Хмурый взгляд вошедшего задел в ней какие-то глубинные чувства. «Этого никак не может быть», — думала девушка, но сердце ее глухо стучало, а глаза страстно желали еще раз поймать взгляд этого неотразимого мужчины.
   Когда же он повернулся в ее сторону, Илейн почувствовала, что сердце сейчас остановится. Но посетитель взглянул на стол в углу, не обращая на девушку никакого внимания. Илейн нерешительно подошла поближе.
   Несколько долгих головокружительных секунд тарелки в ее дрожащих руках предупреждающе позвякивали, а потом все они вдруг грохнули на пол. Осколки фарфора, куски колбасы и остатки блинов рассыпались по сосновым доскам. Не обращая внимания на мусор под ногами и удивленные взгляды задержавшихся посетителей, Илейн, подхватив юбки, побежала так быстро, как только могли нести ее длинные ноги, и бросилась на шею изумленному незнакомцу.
   — Рен! — Она вздохнула, крепко обхватив его за плечи. Она крепко держала его, боясь, что он исчезнет, как ее сон.
   — Остановитесь на минутку, мисс, — предупредил он, но Илейн слышала только его торопливый шепот, не понимая слов.
   — Я верила, что ты когда-нибудь вернешься, — произнесла она. — Я просто знала, что это произойдет. А Томми Дэниэлс с тобой? — Илейн бросила взгляд на дверь, потом — смущенно — на разбитые тарелки. — Я так удивилась, увидев тебя… — Она поцеловала его в загорелую щеку. — Ты долго здесь пробудешь? Когда ты приехал?
   Мужчина сдержанно улыбнулся.
   — Мне очень жаль. Я боюсь, вы приняли меня за кого-то другого.
   Он осторожно снял ее руку со своей шеи и отодвинул девушку от себя.
   — Разве ты не узнал меня? — спросила она, сразу сникнув.
   — Обидно разочаровывать вас, мисс, но я не… как его зовут?
   — Рен, — произнесла Илейн, пытаясь понять выражение его лица. — Но вы же Рен. Вы так похожи… мне кажется.
   — Вам так кажется? — Его светло-голубые глаза озорно заблестели. — Сколько лет вы не видели этого малого?
   — Около девяти лет. — Она точно знала, сколько. Это было в октябре, первого, значит, чуть меньше девяти лет. Она никогда не забудет этот день. Но мальчик, которого она знала совсем недолго, вообще-то, был другим. Илейн оглядела незнакомца и начала сомневаться.
   Тот еще шире улыбнулся, продемонстрировав белую полоску зубов на прокопченном солнцем лице.
   — И вы думаете, что узнаете этого человека спустя девять лет? За девять лет можно ужасно перемениться.
   Илейн проследила за его взглядом и поняла, что он остановился на ее груди, открытой глубоким вырезом. С трудом переведя дыхание, она почувствовала, как жар ее сердца медленно распространяется на щеки.
   — Вы не разыгрываете меня? Я имею в виду… Вы и вправду не Рен?
   — Сожалею, нет, я не Рен, Но мне понравился поцелуй. — Он дотронулся длинными пальцами до своей щеки, и девушка окончательно смутилась.
   — Я чувствую себя такой дурой, — сказала она, когда появился мальчик из работающих на кухне и начал убирать шваброй осколки и остатки пищи на полу. Илейн благодарно кивнула ему и почувствовала себя еще более глупой. Девять лет — это очень большой срок. И, кроме того, Рен, наверное, уже женился и обзавелся кучей детишек. Надежда на встречу с ним была наивной мечтой школьницы.
   Когда же она вновь обратила внимание на незнакомца, то обнаружила, что тот снисходительно, как ребенку, улыбается ей. Илейн разозлилась и вспылила:
   — Что ж, если вы не Рен Дэниэлс, кто же вы?
   Он заулыбался еще шире.
   — Зовут меня Дэн Морган. Рад познакомиться, мисс…
   — Мак-Элистер. Илейн Мак-Элистер. Вы сказали Морган?
   — Верно.
   — Дэн Морган, — повторила она. В имени было что-то знакомое, но Илейн никак не могла припомнить, что.
   Внезапно ее осенило.
   — Вы Черный Дэн. — Таким прозвищем его окрестили газеты, они всегда драматизируют обстановку. — Вы тот бандит, которого нанял Дольф Редмонд.
   — К вашим услугам, мисс Мак-Элистер. Он насмешливо поклонился, но его взгляд был отсутствующим и каким-то далеким.
   Как получилось, что она перепутала этого человека с Реном? Отодвинувшись, девушка посмотрела на пришельца долгим холодным взглядом. Он был таким же высоким, как Рен, — нет, он был выше. Плечи у него были широкими, определенно, более мощными, чем у Рена, и она не могла вспомнить, была ли талия Рена так узка. И хотя волосы бандита были такие же темные, как у Рена, они уже седели на висках и не казались такими непослушными, как в ее воспоминаниях.
   И глаза отличались. Глаза незнакомца были голубыми, такими же, как у Рена. Но в них не было искры и радости жизни. Светло-голубые — и жесткие. А еще сетка морщинок в уголках глаз, хотя было похоже, что мужчине не исполнилось и тридцати. Длинный шрам, начинаясь за ухом, тянулся по шее и исчезал под воротником, делая пришельца с головы до ног опасным, каким он и был. Последнее полностью убедило Илейн, что это не Рен. Перед ней стоял бандит Дэн Морган. Он оказался здесь по просьбе владельца шахты — ему платили за то, чтобы он предотвратил забастовку шахтеров. Таких людей Илейн Мак-Элистер презирала.
   — Вы не выпьете со мной чашечку кофе? — спросил Морган.
   Илейн поджала губы, чтобы сдержать оскорбительный ответ, готовый сорваться с языка.
   — Никогда и ни за что. Это не поможет. Я знаю, почему вы здесь, и я думаю, что вы… что вы презренный тип!
   Когда она повернулась, чтобы уйти, Морган схватил ее за руку и притянул к себе.
   — Меня не интересует, что вы лично думаете обо мне, мисс Мак-Элистер, до тех пор, пока вы далеки от моих дел. — Морган наблюдал, как побледнело только что пунцовое лицо девушки. Ему не хотелось пугать ее, но у него и вправду не было выбора. — Делайте свою работу, а я буду делать свою. Итак, как насчет кофе?
   Когда Морган отпустил ее руку, Илейн подняла подбородок, демонстрируя открытое неповиновение, и он внезапно вспомнил, что видел эту браваду девять лет назад. Усевшись за один из столиков, он рассматривал фигуру девушки, пока она гордой походкой удалялась от его стола.
   Морган не ожидал увидеть Илейн. Он не был уверен даже, что она все еще живет в этом городе. И уж наверняка не предполагал, что спустя столько времени она узнает его.
   Он улыбнулся в душе. Илейн из совсем нескладной и игривой девушки, какой он ее помнил, превратилась в такую милую барышню. Морган догадался, что ей около девятнадцати, и задумался, замужем ли она. Эта мысль показалась ему странной. Понимая, что Илейн уже не ребенок, а женщина — этакие нежные изгибы, соблазнительная грудь, — Морган все-таки не мог не видеть в ней ту маленькую девочку. Ее глаза были того же цвета темного золота, но теперь они казались больше и мягче.
   Морган почувствовал себя виноватым. Боже, как ему не хотелось обманывать ее. Этой девушке он был обязан жизнью! Ему казалось несправедливым вводить ее в заблуждение, не важно, из-за чего. Но чем меньше Илейн будет знать, тем в большей безопасности они оба будут. Он подумал о том, как в последний раз видел ее девять лет назад. Память восстанавливала все до мелочей. Он звал ее «маленькая Лейни». Именно такой он помнил ее ночью в пещере. Ту ночь он никогда не забудет.
   Илейн поставила перед Морганом кружку с кофе более резко, чем следовало, и несколько капель перелилось через край. Но она не стала утруждать себя и вытирать стол. К черту и этого Моргана и его угрозы! Неудивительно, что Дольф Редмонд нанял его. Этот тип был как раз из тех людей, которые восхищали таких, как Редмонд и Даусон: дерзкая речь и уверенность в собственном превосходстве.
   Илейн помогла убиравшим собрать с пола разбитые тарелки, потом достала из почтового ящика утреннюю газету «Сентинел». Она настроилась отдохнуть: присесть, налить себе чашечку кофе, развернуть газету и просмотреть заголовки. Но как она ни старалась, все равно не могла сосредоточиться на печатном тексте. Однако продолжала притворяться, будто читает, украдкой бросая взгляды на внушительную фигуру в другом конце зала.
   Черный Дэн был одет так, как она и ожидала: белая рубашка с распахнутым воротником, мягкий, черной кожи жилет, плотно сидящие брюки, исчезающие в блестящих черных кожаных ботинках. Револьвер с рукояткой из оленьего рога угрожающе торчал из кожаной кобуры, висевшей на крепком бедре.
   Когда дверной колокольчик известил о появлении очередного посетителя, темные густые брови Моргана нахмурились. Его острый подбородок почти незаметно напрягся, потому что вошедший, сидя за столиком у двери, начал внимательно рассматривать незнакомца. Острые скулы тоже выдали напряжение, когда Морган отхлебнул кофе.
   Этот бандит определенно был красив, решила Илейн, правда, его красота казалась жестокой. Но даже при этом он был похож на Рена.
   Рейнольд Ли Дэниэлс. Самый симпатичный мальчик в Карбон-Кантри. Все девочки в школе были в него влюблены, и каждый отец предупреждал свою дочь о далеко не благородных намерениях этого красавца. В десять лет Илейн видела Рена только издали. Она тоже попала под колдовство его обаяния, но она была моложе других, так что Рен вообще не обращал на нее внимания. До той ночи, когда она нашла его в угольной шахте, — это она никогда не сможет забыть.
 
   В этот октябрьский вечер 1869 года было холодно. Лазая по деревьям, она порвала платье, и мама рано отправила ее спать. Но голоса спорящих в гостиной будили любопытство и мешали уснуть. Девочка слышала злые слова даже через стены своей комнаты.
   — Тебе пора заткнуться, Мак-Элистер, и послушать, — сказал кто-то низким голосом. — Взяв у нас деньги, ты отказался от права лезть в дела шахты. Теперь я и Дольф говорим, что взорвем на рассвете туннель, и нам наплевать, нравится тебе это или нет.
   Надеясь узнать, кому принадлежал голос, Илейн на цыпочках вышла на лесенку. Внизу, в гостиной, между ее отцом и его партнерами Дольфом Редмондом и Генри Даусоном происходила ужасная ссора.
   — Генри, послушай меня, пожалуйста, — говорил отец. — Эти два мальчика там еще живы. Вы все знаете об этом и все-таки собираетесь взорвать туннель. Вы слышали, как они стучали в квершлаге. И еще несколько человек слышали это. Моя совесть не позволит мне смотреть сквозь пальцы на откровенное убийство — ни за какие деньги!
   Все в Карбон-Кантри знали об обвале в шахте «Голубая гора». Генри Даусон говорил, что там взорвался скопившийся метан. Это произошло четыре дня назад. И за это время удалось спасти пятьдесят горняков, десять из которых были смертельно ранены. Восьмерых мертвыми вынесли на поверхность, а двое так и потерялись в шахте — восьмилетний Томми Дэниэлс, лучший друг Илейн, и его старший брат Рен, которому только что исполнилось восемнадцать.
   Илейн прижалась лицом к перилам из красного дерева, ее толстая темная коса, обвиваясь вокруг шеи, свисала с плеча.
   — Как вы можете пойти на убийство двух невинных мальчиков только ради спасения нескольких долларов? — сказал, бледнея, отец. Сцепив руки, он подошел к камину, оставляя грязные следы на толстом персидском ковре.
   — Это не несколько долларов, и ты это знаешь, — возразил Даусон, жуя окурок.
   — На то, чтобы достать детей, понадобится несколько дней, а может, и недель. Они работали в ветке А, а не Е, как остальные, и поэтому они не глубже, а дальше других.
   — Что они там делали? — спросил отец.
   — Они обследовали щель, — ответил Даусон. Илейн знала, что это за работа. Нужно было добывать уголь, втискиваясь в узкие щели с породой. Взрывать их было опасно, а взрослые не могли там пролезть. Дети руками выгребали уголь из узких шахт, таская его наружу. Это была самая трудная работа.
   — Нам нужен был кто-то маленький, и мы послали младшего. А старший создавал много проблем, и мы заставили его тоже. Мы надеялись, что так вынудим их уволиться. — Багровое лицо Даусона стало еще краснее. — Они будут мертвы раньше, чем мы доберемся до них, в любом случае. Эта чертова шахта вот-вот обвалится еще раз. Мы не можем позволить себе потерять столько денег, когда сами на грани банкротства.
   Он ударил кулаком по каминной полке, и Илейн подскочила, как от звука выстрела.
   — А как вы собираетесь объяснить смерть мальчиков шахтерам? — нажимал отец.
   — Большинство считает, что дети уже умерли, как и многие другие, — ответил Даусон. — Только Нед Марлоу и Джек Дорсей слышали стук. Некоторая прибавка к жалованью успокоит их. Они так любят виски, что им в любом случае мало кто поверит. — Решительно шагая короткими ногами, Чак Даусон взглянул на отца. — Шахтерам страшно нужна работа, и они не станут много спорить. И потом, у этих мальчишек нет никакой родни.
   В первый раз заговорил Дольф Редмонд:
   — Тебе надо было остаться в Нью-Йорке, Мак-Элистер. Ты мог бы вложить те деньги, что мы тебе выделили, завести какое-нибудь дело. Вместо этого ты прибежал назад при первых известиях о неприятностях. — Он уселся поудобней на небольшом велюровом диванчике и положил ногу на ногу. — Лично меня, — продолжал он, — не очень огорчит известие о том, что эти два смутьяна исчезли. Старший тратил половину рабочего времени на то, чтоб сеять среди шахтеров недовольство условиями труда и степенью безопасности шахты, а младший будет весь в старшего.
   — Что ж, им, очевидно, не выбраться!
   — Тебе недолго совать нос в эти дела, — предупредил Редмонд.
   Мак-Элистер проигнорировал предупреждение.
   — Если мне не изменяет память, отец мальчиков умер при такой же катастрофе четыре или пять лет назад в шахте «Мидлтон». Вы тогда только начинали открывать дело.
   — Да-а. Эд Дэниэлс был большим нарушителем порядка. Все боролся за права шахтеров — выше оплату, короче туннели, ну и все такое. Видали, куда это его привело, а? — Даусон достал изо рта окурок и сунул его в медную плевательницу под часами на стене.
   — И тогда вы начали взрывать место обвала?
   Редмонд улыбнулся, и его губы превратились в тонкую красную язву. Даусон сжал кулак, но руку не поднял. Часы из вишневого дерева, принадлежавшие дедушке Мак-Эли-стеру, громко тикали. И этот звук был единственным во всем доме.
   — А почему вы просто не уволили этого смутьяна? — наконец спросил отец.
   — Тебе бы пора знать. Им вместо динамита нужен кулак. А ветки ели трудно взять голыми руками. Лучше не высовываться, чтобы люди были спокойны. Эд Дэниэлс был не таким уж умным — он не понимал, когда пора остановиться.
   Даусон пригнулся к отцу, его огромная, как бочонок, грудь вздымалась.
   — Джентльмены, пожалуйста. — Дольф Редмонд встал между двумя другими. — Нет нужды копаться в прошлом. Такие неприятности, как обвал, часто случаются. Без этого невозможна работа.
   — Тогда решено, — сказал Даусон. — Время — деньги, а мы и так уже много потеряли. Мы разожжем огонь в шахте с первыми лучами солнца. Если эти ублюдки выберутся раньше, им повезло.
   — Я в этом не приму участия. — Отец Илейн, бледный, с ввалившимися глазами, сел на диван. — Вы убиваете этих мальчишек.
   — Расслабься, Мак-Элистер. Никто никого не убивает. И я не собираюсь ничего подобного выслушивать. Ты ведь знаешь, что полезнее для тебя и твоей семьи.
   Редмонд разгладил складку на безукоризненном синем костюме, потом кивнул Даусону, и оба двинулись к выходу.
   Илейн до сих пор помнит последние слова Дольфа Редмонда:
   — Все шахтеры рискуют. И, кроме того, до рассвета еще далеко.
   Она в слезах вернулась в свою комнату и плакала до тех пор, пока не окоченела. А спустя несколько часов она придумала, как можно попробовать спасти друзей.
   Второй звонок колокольчика у входной двери привлек внимание Илейн, возвращая ее из прошлого. Когда девушка поднялась и направилась к первым посетителям, пришедшим обедать, она вновь взглянула на Моргана. Ее симпатия к шахтерам возросла. Может, пришло время не только сочувствовать? Не стоит надеяться, что условия работы на шахте сами собой изменятся.
   Может, и в самом деле, пора действовать?

Глава 2

   Из-за чашки дымящегося кофе Морган рассматривал мужчин, ради которых и пришел сюда. Они вошли в комнату и направились к его столу.
   — Мистер Морган? — Дольф Редмонд протянул бледную руку. Из-за черных волос, падающих на слишком высокий лоб, и смешно торчащих ушей Дольф Редмонд напоминал Моргану гремучую змею — только трещал предупреждающе.
   — Да, я Морган. — Он вытянул свою длинную кисть и пожал протянутую руку, пока его холодный взгляд бесцеремонно бродил по стоявшей перед ним троице.
   — Я — Адольф Редмонд. Мои друзья зовут меня Дольф.
   — Здравствуйте, мистер Редмонд, — многозначительно кивнул Морган.
   — А это мой партнер Генри Даусон и его сын Чак.
   Морган пожал руки двум другим. Редмонд отличался высоким ростом, одет был лучше Даусонов, и, видимо, решил Морган, именно он был мозгами этой шайки. Даусон походил на обыкновенного драчуна. Он был невысоким, коренастым, а его сизый, как большая слива, нос говорил о пристрастии к виски. У сына были сильные руки и ноги, как у отца, но его глаза находились на уровне глаз Моргана, что свидетельствовало о том, что он, по крайней мере, на пять дюймов выше Генри.
   — Мы рады, что вы приняли наше приглашение, мистер Морган, — сказал Редмонд.
   — Посмотрим, что будет дальше, — сдержанно улыбнулся тот уголками губ.
   Он не беспокоился о том, что его могут вспомнить. Его считали мертвым в этих краях уже целых девять лет. Слава Богу, у него был тогда участок земли на кладбище. После обвала, хотя тела так и не были найдены, угледобывающая компания поставила каменный памятник, чтобы хоть символически похоронить их.
   — Идемте в контору, там мы сможем поговорить в более конфиденциальной обстановке, — предложил Редмонд, указывая на дверь изящным наманикюренным пальцем.
   — Чак, пусть Илейн принесет нам кофе. Мужчины перешли в помещение конторы.
   Редмонд сел за резной дубовый стол, Морган взял стул и уселся напротив. То же самое сделали Даусоны. В комнате из мебели было всего несколько предметов: стол, стулья, медная настольная лампа и затейливой формы торшер с красным абажуром. На одной стене висели потертые картинки с видами отеля (вернее, того, как он когда-то выглядел), а рядом планы всевозможных усовершенствований. Они тоже были желтыми и истрепанными. Похоже, у Лоуэлла Мак-Элистера были большие намерения относительно отеля в Кейсервилле.
   Ожидая, пока все поудобнее устроятся, Морган еще раз внимательно оглядел младшего Даусона. Он помнил его с детства. Будучи на два года старше Моргана, Чак Даусон в то время был нечестным, несерьезным парнем и любил только себя. Его не раз ловили на мошенничестве в картах, а также подозревали в нескольких случаях растраты денег из кассы отца. Когда же Чак затащил в заросли за школой Бетси Пирсон, только деньги отца спасли его от наказания.