Фурии… виднее.
   Мади, девочка моя! Фурия ничто без нас. Что она из себя представляет? Какой-то синдром, безликая персона, скрывающаясянеизвестногде. Ты подумай, чего бы мы добились, работая на самих себя.
   Совсем поглупел?! Парни, соображаешь, что говоришь? Без Фурии мы ничто. Без Фурии мы мертвы. Фурия сотворила нас, она же способна нас уничтожить.
   Как Квентина… Ха-ха!..
   (Паника.) Я не верю, что ты говоришь всерьез!
   Конечно нет. Я тебя проверял.

20

 
   Сектор 15: звезда 15-000-001 (Телонис)
   Планета 1 (Консилиум Орб)
   Галактический год: Ла Прим 1-385-969
   15 декабря 2072 года
 
   Полю Ремиларду не понравилась новая территория, где жили лилмики. Раньше, когда Генеральным Инспекторам требовалось встретиться с магнатами vis-a-vis, они вызывали их в пустынную секцию Административной сферы, где обустраивали более-менее уютный уголок. Там и вели беседу на телепатическом коде, затем исчезали. Это было как-то по-семейному, доверительно…
   Теперь все по-другому, возможно, потому, что руководители галактического государства в последние годы стали испытывать тревогу по поводу того неприятного впечатления, которое они производили на неугомонных, привередливых homo sapiens. Действительно, поговаривали на Земле: все экзотики — люди как люди, с чуждым, но зримым и в какой-то мере понятным образом жизни, а кто такие лилмики? Что за невидимые, сверхчувственные сущности без роду и племени?.. По какому праву они присвоили себе верховные функции?.. Ответом на эти вопросы стало строительство собственного национального анклава, который назвали Сайрел. Здесь были воспроизведены условия, в которых взрослела и набиралась ума и метапсихической силы причудливая раса, давным-давно сбросившая путы бренных тел, — недаром кое-кто всерьез утверждал, что они были свидетелями рождения нашей Вселенной. Странная точка зрения!.. Бездоказательная… Ведь существовала их родная планета — гигантский скалистый шар, вращающийся вокруг такой же аномальной, как и Телонис, звезды Нодит, расположенной в 27000 парсеках от Земли. Мир уродливый, отталкивающий, с губительной, ядовитой атмосферой — может, потому уже издавна был наложен запрет на его посещения, тем более на возрождение этой адской планеты.
   Поль Ремилард вышел на станции местного метрополитена, которая так и называлась «Сайрел», и шагнул в мир блеклый, затянутый туманом, наполненный букетом запахов, в котором очень четко выделялся запах свежескошенной травы. Густая облачная взвесь полностью скрывала дали — видно было всего лишь на расстоянии нескольких шагов, при этом у любого человека создавалось впечатление, что он и есть тот источник света, то местное солнышко, которое освещает удивительную землю. По мере продвижения вперед перемещалось и освещаемое, значит, видимое, пятно.
   Поверхность под ногами была покрыта мерцающим мхом, в который воткнуты редкие целлофановые стебельки, кустики травы. Здесь же ползали нелепые «организмы», поминутно выпускающие ростки, которые на глазах тянулись вверх, рождали соцветия, потом коробочки, которые с треском лопались, разбрасывая вокруг искры-споры. Вообще Поля Ремиларда, неоднократно посещавшего анклав, более всего поражало обилие света и цветовых оттенков, насыщающих этот мир. Светилось практически каждое живое «существо», а также камни, плиты под ногами — и глубокая, непроницаемая тьма, скрывающая от глаз пришельца изысканно-непривычное, в чем-то отвратительное, в чем-то привораживающее скопище жизни. Пусть завеса тьмы была легкой, фиолетовой, невинной, однако пробить ее не то что взглядом — телепатическим лучом было невозможно. Она то сгущалась, то рассеивалась, но это зыбкое темно-лиловое марево существовало здесь постоянно. Рядом светоносные живые потоки, а в десятке метров — глухомань, нарядная, опрятная, ни при каких условиях не желающая стать изведанной. Вероятно, поэтому люди всегда испытывали антипатию к незлобному, но и не доброму чуждому миру. В этом, по мнению Ремиларда, как в капле воды отражалась детская непосредственность, непривычная для космоса поспешность, глупая предвзятость, которая отличала его расу.
   Нас, землян!..
   Вот и ручей, в котором плясали окрашенные капельки-гальки из горного хрусталя. По берегам «потока», где были разбросаны гигантские кристаллы-»валуны», суетились какие-то водяные жучки с глазами-искорками. По обе стороны от ручья росли какие-то грибообразные создания, шляпки которых были утыканы брильянтово поблескивающими остриями. Здесь же тянулись заросли местного «камыша» — по их стекловидным листьям, лепесткам пышных цветов радужными пятнышками ползали какие-то букашки.
   Резиденция Верховного лилмика была укрыта в сумеречной роще многоствольных местных «ив». Все деревья представляли собой некие стеклянистые сооружения, украшенные резной «листвой», — при набеге мягкого теплого ветерка они позванивали… Дом лилмика можно было принять за гигантский золотой самородок, один торец которого слегка обработан — вернее, оплавлен. Ни дверей, ни окон — глыба золота, рожденная каменистой, посвечивающей почвой!..
   С тех пор как лилмики позаботились о своем общественном имидже, они стали интересоваться социальными вопросами, а также проблемой взаимоотношений с другими расами. Поль Ремилард решил не перечить Генеральным Инспекторам. Однажды он попытался донести до них суть возникающих проблем, однако экзотики так и не смогли разобраться в тонкостях столь чуждых для них вопросов — тем не менее они частенько — особенно сначала — порывались подменить его в решении тех или иных конфликтов. Попытки были неуклюжие, и Ремилард как-то откровенно сказал лилмикам, что чистым сущностям, по существу божествам, вряд ли к лицу уделять свое внимание решению мелких частных вопросов. С тех пор они перестали вмешиваться в его действия, оставив в своем ведении только контрольные функции.
   Первый Магнат остановился перед бесформенным куском желтого металла и мысленно произнес:
   Я прибыл.
   Тут же в стене образовался широкий проем, Поль шагнул внутрь, прошел темным коридором и добрался до единственной, слабо освещенной комнаты, стены которой были изогнуты, то есть к каждой точке можно провести касательную, поверхность слабо фосфоресцировала. Взгляду здесь не на чем было остановиться. Не в пример стенам пол был вполне удобен для ходьбы. В центре комнаты стояло массивное золотое кресло. Неожиданно раздался телепатический голос лилмика:
   Добро пожаловать, Первый Магнат. Светлых вам мыслей. Прошу садиться.
   Как только Поль устроился в кресле, в четырех углах, вырисовавшихся в комнате, вдруг соткались из воздуха четыре возвышения — пятое появилось в центре. Следом на возвышениях возникли человеческие головы, разве что чуть больших размеров, чем натуральные. К их затылкам из стен тянулись нити из экоплазмы. Выражения лиц были доброжелательны.
   Существо, обосновавшееся в центре, так называемый Примиряющий Координатор, имело глаза серого цвета. Взгляд мудрый, спокойный — казалось, существо много старше, чем его коллеги, хотя почему именно такая мысль приходила в голову Полю, он сказать не мог. Примиряющий Координатор говорил редко, видимо, считал недостойным для себя общаться с таким вульгарным материальным объектом как человек. Беседу обычно вели остальные существа. У них у всех глаза, как на подбор, отливали цветом темного аквамарина.
   За долгое время общения с лилмиками Поль сумел изучить их характеры. Они заметно отличались друг от друга — манерой вести беседу, особым душевным настроем, который мы обычно считаем образом мышления. То существо, что было принято называть Родственная Тенденция, изъяснялось тяжеловесным, всегда немного язвительным и недовольным слогом. Такого человека обычно называют брюзгой. Умственная Гармония была более терпимой, спокойной, правда, иногда ее заносило в какие-то мистические дебри — тогда она начинала рассуждать горячо, проникновенно, не обращая никакого внимания на то, что ее не понимают. Подобные заскоки придавали «ей» романтический налет. Самой ироничной, не скрывающей предубеждения к homo sapiens, являлось Бесконечное Приближение. Душевное Равновесие можно было, по мнению Ремиларда, считать «своим парнем» — говорило оно попроще остальных, обожало просторечные обороты и бесстрашно высмеивало своих коллег, даже самого Верховного лилмика.
   Примиряющий Координатор зловеще уставился на Первого Магната, его серые глаза были подобны бездонным колодцам.
   — Поль, мы бы хотели обсудить с вами дело чрезвычайной важности. Прошу простить, но у нас нет времени на обмен любезностями. Давайте сразу перейдем к делу.
   — Отлично, — заявил Первый Магнат, а про себя подумал: «Ну и ну, дерьмовое, выходит, дельце!»
   — Я со своими коллегами, — продолжил Верховный лилмик, — долго обсуждал вопрос о своевременности осуждения так называемого движения мятежников. Возникло предложение — потребовать клятву верности Содружеству от всех полноправных членов Консилиума. Естественно, от людей… Скажите, как вы относитесь к такому предложению?
   — Я считаю, что была бы допущена трагическая ошибка, — сразу ответил Поль. — Поверьте человеку, который сам представил этот закон на утверждение Консилиума. Я ошибался. Подобное решение мало того что бесполезно, оно просто взорвет Конфедерацию Землян. Такое законодательное распоряжение куда более опасно, чем наклеивание ярлыков предателей на противников идеи Галактического Разума.
   — Неужели ваша раса так высоко ценит свободу политической дискуссии? — спросила Умственная Гармония.
   — Да.
   Потом он подумал и спросил:
   — Какое наказание вы полагаете уместным для отказавшихся принести присягу?
   — Каждый имеет право выбора, — подала голос Родственная Тенденция. — В случае отказа строптивых можно подвергнуть исцелению — в скрытой, конечно, форме. Можно исключить из членов Консилиума… Ну, и на худой конец — подвергнуть эвтаназии note 16.
   — Тогда вам придется умертвить более четверти всех магнатов-людей, — сказал Поль. — При этом в их число попадут самые сильные и влиятельные операнты. Остальные полторы сотни в подавляющем большинстве встанут на их сторону. Я тоже. Подобное мероприятие, кроме гнева и ярости, ничего вызвать не может.
   — О, Вечная Реальность! — воскликнуло Душевное Равновесие. — Это значит, что вся Земля встанет на защиту мятежников?
   — Думаю, до этого не дойдет, — заявил Поль Ремилард. — Я всегда был и останусь предан Содружеству. Я верю, что у человечества нет иного выбора, как жить в мире с соседями, в добром, телепатическом согласии, однако следует наконец понять, что невозможно силой заставить человечество вступить в золотой век единого галактического сознания. Это должен быть наш сознательный выбор. Необходимо доказать, что Галактическое Единство не противоречит свободе воли, причем не только в практическом, каждодневном смысле, но и в философском. В этом и состоит главная цель вновь образованного Директората, в работе которого участвуют и мой сын Джон, и сестра Анн.
   — Тем не менее движение мятежников все расширяется, особенно среди нормальных людей в колониях Земли, — прервало его Бесконечное Приближение. — Никогда ранее в истории Галактического Содружества не было случая, чтобы раса, готовящаяся слиться с Разумом, осмеливалась сомневаться в ценности метаединения.
   — Люди — уникальное явление, — ответил ей Примиряющий Координатор. — Я предостерегал вас еще перед самым началом Великого Вторжения.
   — Мы помним, — спокойно ответила Умственная Гармония. — Ваши слова звучали вот как «Эта маленькая планета — ключевая в развитии Галактического Содружества. Именно здесь находятся врата в будущее — с вступлением этой расы в наш союз ее метапсихический потенциал заметно увеличится. Всем должно быть предельно ясно — человечество способно разрушить наше галактическое детище. Этого не избежать! Однако, прозревая будущее, я вижу небывалый расцвет всех разумных рас, их быстрое и радостное слияние в единое, могучее Галактическое Сознание. Вот почему мы обязаны немедленно взять на себя ответственность за мир, называемый „Земля“.
   Страдающее Сознание (второе имя Верховного лилмика) одобрительно кивнуло:
   — Помню, помню… Далее я объявил, что такой шаг таит в себе немалый риск. Но вся эволюция — это постоянная борьба с непредсказуемым исходом. Эволюция — империя вероятностей! Не замечать этого преступно. Последовательность и бесконфликтность ведут к стагнации, к окончательной победе энтропии. К неизбежной смерти…
   Бесконечное Приближение едко заметило:
   — И все-таки трудно не согласиться с результатами вероятностного анализа, какими бы ужасными они ни казались и каких бы крутых мер ни требовали. Если мятежное поветрие будет распространяться прежними темпами, то в скором времени вся Земля будет заражена, и ей не найдется места в Единстве. Тогда перспектива, ожидающая нас, — война!
   — Чепуха! — воскликнул Поль. — Даже среди самых отъявленных ксенофобов, даже среди тех, кто на дух не переносит саму мысль о Галактическом Разуме, — нет таких, кто бы связывал решение проблемы с галактической войной. Самое большее, что они постоянно требуют, — это свободы выхода из союза, права жить своим умом. Если такая возможность появится, я не уверен, что большинство населения Земли проголосует за разрыв. Скорее наоборот! При условии, конечно, что мы не наломаем дров.
   — Даже в случае нашего согласия с вами, подобное решение выглядит скорее паллиативом, чем достойным исходом, решением на перспективу. Сдержать разрыв в приемлемо разумных рамках, сохранить выдержку, остановить сползание к пропасти уже не удастся. Неужели вам это неясно, Первый Магнат? Вы всерьез полагаете, что свободные выборы — даже если большинство проголосует за Содружество — что-нибудь решат? Неужели непонятно, что Вторжение не тронуло сорняки национализма, не выбило почву из-под ног фанатиков, сектантов, свихнувшихся на идее исключительности человеческой расы горлопанов. Неужели уничтожено под корень племя милитаристов, готовых, не задумываясь, пролить реки крови? Неужели вы так наивны?.. Почему Содружество должно закрывать глаза на все более и более расширяющуюся торговлю землян запрещенными товарами и услугами? Почему центральное правительство все более ограничивается в своих контрольных функциях по отношению к колониям Земли?
   Ремилард тихо ответил:
   — Для того чтобы предотвратить кровавые столкновения, которые в подобных обстоятельствах — в годы, предшествующие Вторжению, — являлись ведущим способом решения конфликтов. Только для этого… Если не снимать напряжение разумными либеральными шагами, то существует вероятность того, что всякое недовольство — независимо от того, справедливо оно или нет — в конце концов может оформиться в политическое движение, которое начнет целенаправленно отстаивать свои интересы. Это самое страшное, что может случиться!.. Когда возникнет партия — тесно спаянная кучка профессиональных революционеров, — тогда процесс станет неуправляем. Эти ребята будут действовать исходя из своей внутренней логики, диктуемой идеей или амбициями своих лидеров… Когда дело касается «интересов» — все равно каких: государственных, национальных, защиты прав граждан, — в человеке тут же просыпается тот темный, вколоченный веками, звериный инстинкт, который убеждает сильнее, чем любой, даже самый разумный довод. Только крикни — наших бьют! — такое начнется!.. Это будет почище гласа боевой трубы. К сожалению, чтобы понять подобную ситуацию, надо быть землянином — разумному осмыслению она не поддается. Расклад, представленный Бесконечным Приближением, верен. Вероятностная оценка цепи событий точна, но… — Он сделал паузу и в упор посмотрел на Верховного лилмика, — здесь-то и заключен парадокс. И не говорите мне, милорд, что вы не понимаете его смысл.
   — Догадываюсь. Чем сильнее — в целях самосохранения — начинаешь жать на людей, тем быстрее увеличивается недовольство и готовность к сопротивлению. Содружество взяло на себя величайшую ответственность, допустив человечество в свои ряды. Ситуация может выйти из-под контроля.
   — Я так не думаю. — В ментальной ауре Первого Магната преобладал цвет надежды. — Если отвлечься от вопроса отношения к Галактическому Разуму, то все остальные проблемы могут быть решены очень быстро. Наш союз должен убедить большинство людей в неизбежности и желательности именно такого вектора эволюции, тогда стан мятежников очень быстро опустеет. Лучший путь для достижения этой цели уже намечен новым Директоратом — открытая и как можно более широкая и доступная дискуссия, касающаяся всех сторон складывающегося Галактического Единства. Дискуссия, в которую следует вовлечь все шесть основных рас Содружества, всех законопослушных сторонников мятежников. Дело непростое, но крайне необходимое. Нам скрывать нечего, но это не значит, что мы не должны совершенствовать свой теоретический багаж, не искать ответы на запросы сегодняшнего дня. Однако в спорах нельзя терять из виду цель обсуждения — выработку ясного и четкого понимания, что такое Разум, разъяснение, что он несет мыслящим существам, в чем его преимущество перед хаосом и духовной изоляцией. Более того, мы должны четко ответить на вопрос: кто с нами, а кто против нас, и что у них, у несогласных, за пазухой? Камень, фанатическое рвение воплотить в жизнь свои бредовые комплексы или искреннее непонимание, желание найти истину. Лучшего политического шага в нынешней обстановке я представить себе не могу.
   Наступило молчание, потом Примиряющий Координатор произнес:
   — Я с ним согласен, коллеги. Мои мотивы, может, и не во всем совпадают с исходными постулатами Первого Магната, но я еще раз заявляю: мы должны рискнуть. Иначе застой, медленное угасание, тлен… Наша собственная раса, мы, лилмики, — наглядный пример подобного развития событий. Плод меланхолической созерцательности… Однажды мы поверили, что достигли вершины эволюции, остановились на этой ступени — что в итоге? Каждый из нас замкнулся в своих размышлениях, каждый из нас самодостаточен — мы не нуждаемся в общении. Мы не воспроизводимся… Вот почему я тогда заявил, что мы нуждаемся в homo sapiens. В его диковатом, буйном, но гибком и потенциально богатом разуме. Посмотрим правде в глаза: мы, лилмики, медленно умираем. И я тоже… Когда я явился к вам, раса лилмиков с надменным презрением к дикарям замкнулась в себе и тихо угасала. Наш тысячелетиями создаваемый мирок таял на глазах… Уже тогда я предвидел, что именно человечество при достижении стадии метапсихического совершенства, вошедшее в единый Галактический Разум, займет наше место. Заселение и освоение просторов Млечного Пути будет вестись целенаправленно, под руководством Земли, пока все мыслящие и чувствующие существа в галактике не сольются в многомиллиардное единое целое, где каждому будет уделено по потребностям, где каждый будет делиться с другим по способностям. Как то получилось в галактике Дуат, откуда я прибыл к вам. А затем, если это входит в Промысел Всевышнего, возникнет иное Сознание среди только что рожденных звезд — и все начнется сначала, пока вся Вселенная не будет пронизана разумным началом, пока каждая точка пространства, каждый атом не будут участвовать в общей работе…
   Поль, затаив дыхание, слушал Верховного лилмика. Ничего подобного ему еще не доводилось слышать. Каждая раса имела собственные представления о происхождении лилмиков, их истории. В среде экзотиков до сих пор не стихали споры — с какой стати такую незрелую планету как Земля принимать в Содружество, обеспечивать ей статус наибольшего благоприятствования. И никому в голову не приходило, как далеко заглядывал в будущее Верховный лилмик. Или он изведал его?.. Эта мысль, решил Поль, дичь несусветная!..
   — Пока я не разрешу, — предупредил Ремиларда Примиряющий Координатор, — никому не рассказывайте, Поль, о том, что вы здесь услышали. Но знать все это вам необходимо.
   Остальные Генеральные Инспектора смиренно согласились с ним.
   — Следует доверять нашему главе, — сказала Умственная Гармония. — Решение принято: в дальнейшем попыток объявить вне закона диссидентское движение или разгромить его предпринято не будет.
   — Даже если человечество будет все дальше отходить от создаваемого Галактического Единства? — задала вопрос Родственная Тенденция.
   На него никто не ответил.
   Бесконечное Приближение строго заметило:
   — Это вовсе не означает, что Первый Магнат имеет право спустя рукава отнестись к подготовке дискуссии и, что очень важно, ежедневным усилиям по убеждению мятежников.
   Душевное Равновесие тоже внесло свою лепту:
   — Будет лучше всего, если Первый Магнат и его семья обуздают наконец эту мразь, называемую Фурией. И конечно, ее подручную — Гидру, которые пытаются использовать антигалактическое движение в своих корыстных дьявольских целях. Обнаружение одной из составляющих Гидры — радостное событие, но три других — и сама Фурия — все еще на свободе.
   — Кто, черт побери, является Фурией? — не выдержал Поль. — Я не могу поверить, что лилмики — лилмики! — не знают!..
   Бесконечное Приближение холодно посмотрело на него.
   — Это Марк? Я?.. Неужели вы ничем не можете помочь нам? Мы не сможем отыскать семейного дьявола! — Поль вскочил с кресла, дерзко уперся кулаками в бока.
   Примиряющий Координатор вздохнул.
   — Ступайте и поговорите со своей сестрой Анн. Ужасный древний грех лежит на сердце чудовища, его грызет неразрешимая моральная проблема. Возможно, в этом случае нужна помощь священника.
   — Замечательно, — утомленно сказал Поль. — Ваши слова — серьезная подмога… В философском плане… На сегодня есть еще что-нибудь?
   Никто не ответил. Не произнеся ни звука, головы начали растворяться в воздухе. Глаза, как всегда, исчезли последними. Напоследок Поль ощутил телепатическое благословение.
   Всевышний да поддержит тебя, Первый Магнат. Положись на него.
 
   Примиряющий Координатор, как обычно, по своему капризу, не предупредив коллег, сразу после беседы отправился на Землю. Остальные лилмики считали, что им еще есть о чем поговорить, поэтому они расположились на берегу ручья. Здесь, порхая над опавшей со стеклянистых «ив» листвой, они подкрепились редкими сложными молекулами, которые витали в воздухе. Самое молодое существо — лилмик Топологическое Размещение — тоже отдыхало под сенью экзотических деревьев.
   Бесконечное Приближение с легкой обидой сказало:
   — Верховный мог бы и остаться…
   — Вероятно, он опять отправился поглазеть на нее, — рассудительно заметила Родственная Тенденция. — Эта девица придумала новый сумасшедший план поимки Гидры. Конечно, она может поступать так, как ей заблагорассудится, однако в случае ее гибели многое может измениться.
   — Если Гидра одолеет ее, — согласилось Бесконечное Приближение, — мы определенно не сможем назначить ее Дирижером Каледонии.
   — Глубокомысленное замечание, — съехидничало Душевное Равновесие, однако тут же добавило: — Шутки в сторону. Девушка имеет для Содружества не меньшее значение, чем Джек. Жаль, но, по-видимому, она испытывает к нему отвращение. Он мог бы оказаться хорошим союзником в деле поимки Гидры.
   Умственная Гармония, проглотив особенно вкусную молекулу, улыбнулась.
   — Ты преувеличиваешь. Женская натура — загадка. Вряд ли он занялся бы этим парнем на Оканагоне без ее наводки. Вам известно, что его звездолет сегодня покинул Консилиум Орб?
   — Нет! — в один голос воскликнули остальные сущности.
   Некоторое время каждый из них, погрузившись в себя, размышлял о странном бестелесном юнце, о том, чем бы он мог помочь Доротее Макдональд. Благодаря их встрече на празднике Хиллоуин Джек теперь имел представление о телепатической ауре Гидры как метаобъединения, однако точная ментальная конфигурация каждой составляющей этого убийцы ему не известна. А Генеральные Инспектора уже хорошо разобрались в их личностных структурах. Они пришли к единому выводу, что Джек решил последовать за девушкой в надежде прийти к ней на помощь в критическую минуту.
   — Вообще-то можно было бы заняться этим делом, — предложила Гармония. — Джек мгновенно обнаружит местоположение Гидры, если мы передадим ему ментальные отпечатки.
   — Не все так просто, — возразило Душевное Равновесие. — Речь идет не только о спасении Иллюзии (так лилмики называли Ди). Проблема куда шире, нам следует всерьез задуматься об их отношениях. Это очень важно в перспективном смысле…
   — Она его сторонится, — сказало Бесконечное Приближение. — Его бестелесность — это… знаете ли, немалая закавыка. Он, в свою очередь, считает ее ребенком, неспособным продумывать свои поступки. Так что спешить в таких делах не след…
   — Очень важно, — задумчиво сказала Гармония, — позволить девушке встретиться с Гидрой лицом к лицу. Ей пора повзрослеть.
   — Действительно, — согласилось Бесконечное Приближение, — так и надо проинструктировать Джека.
   — Все же мне жалко Иллюзию, — вздохнуло Согласие. — Если все пройдет удачно и мы взвалим на нее обязанности Главы администрации Каледонии, запрем в кабинете в таком возрасте, — она рискует на всю жизнь остаться одна. К сожалению, у нас нет выбора — трудные годы требуют трудных решений. Тут не до личных судеб.