- Я думал, ты ее ненавидишь, - сказал Мул-Ал-Ка.
   - Ненавижу, - согласился я.
   - Так поступать по-человечески? - спросил Мул-Ба-Та.
   - Да, мужчина должен защищать женщину, какой бы она ни была.
   - Достаточно того, что она самка? - опять спросил Мул-Ба-Та.
   - Да.
   - Даже самка мула?
   - Да.
   - Интересно, - заметил Мул-Ба-Та. - Тогда мы должны сопровождать тебя, потому что хотим научиться быть людьми.
   - Нет, вы не должны идти со мной.
   - Значит ты не считаешь нас настоящими людьми, - горько сказал Мул-Ал-Ка.
   - Считаю, - ответил я. - Вы доказали это, сообщив мне истинные намерения Сарма.
   - Значит мы можем идти с тобой?
   - Нет. Я считаю, что вы можете помочь мне по-другому.
   - Это будет приятно, - сказал Мул-Ал-Ка.
   - Но у нас немного времени, - сказал Мул-Ба-Та.
   - Верно, - согласился Мул-Ал-Ка, - потому что мы скоро должны идти в помещения для разделки.
   Мулы казались опечаленными.
   Я немного подумал и потом устремил на них взгляд, в котором, как я надеялся, было крайнее разочарование.
   - Конечно, - сказал я, - вы можете так поступить, но люди так не поступают.
   - Нет? - спросил Мул-Ал-Ка, приободрившись.
   - Нет? - с неожиданным интересом спросил Мул-Ба-Та.
   - Нет, не поступают, - уверенно заявил я.
   - Ты уверен?
   - На самом деле уверен?
   - Абсолютно, - ответил я. - Совсем не по-человечески безропотно отправляться в помещения для разделки.
   Мулы долго смотрели на меня, потом друг на друга, потом снова на меня. Казалось, они пришли к какому-то решению.
   - Тогда мы не пойдем, - сказал Мул-Ал-Ка.
   - Да, - решительно поддержал его Мул-Ба-Та.
   - Хорошо, - сказал я.
   - А ты что теперь будешь делать, Тарл Кабот? - спросил Мул-Ал-Ка?
   - Отведите меня к Миску.
   21. Я НАХОЖУ МИСКА
   Вслед за Мулом-Ал-Ка и Мулом-Ба-Та я зашел в влажное высокое сводчатое помещение, не освещенное лампами. Стены помещения были покрыты веществом, похожим на цемент; в него вделаны многочисленные разного размера камни.
   Со стойки у входа Мул-Ал-Ка взял факел мула и сломал его конец. Держа его над головой, он осветил часть помещения.
   - Это очень старая часть роя, - заметил Мул-Ба-Та.
   - А где Миск? - спросил я.
   - Где-то здесь, - ответил Мул-Ба-Та, - так нам сказал Сарм.
   Насколько я мог судить, помещение пусто. Я нетерпеливо потрогал цепочку переводчика, который с помощью мулов захватил на пути сюда. Я не был уверен, что Миску позволили сохранить его переводчик, и хотел иметь возможность разговаривать с ним.
   Я посмотрел вверх и застыл на мгновение, потом коснулся руки Мула-Ба-Та.
   - Вверху, - прошептал я.
   Цепляясь за потолок, висели многочисленные темные фигуры, очевидно, цари-жрецы, но с чудовищно раздутыми животами. Они не шевелились.
   Я включил свой переводчик.
   - Миск, - сказал я. И почти тут же узнал знакомый запах.
   Среди вцепившихся в потолок фигур послышался шорох.
   Но никакого ответа не последовало.
   - Его здесь нет, - предположил Мул-Ал-Ка.
   - Вероятно, нет, - согласился Мул-Ба-Та, - иначе он бы ответил. Твой переводчик уловил бы его ответ.
   - Поищем в другом месте, - сказал Мул-Ал-Ка.
   - Дайте мне факел, - сказал я.
   Я взял факел и обошел комнату. У двери я заметил вделанные в стену прутья, которые можно использовать как лестницу. Взяв факел в зубы, я приготовился к подъему.
   Неожиданно, держась руками за нижнюю перекладину, я остановился.
   - В чем дело? - спросил Мул-Ал-Ка.
   - Слушайте, - сказал я.
   Мы прислушались и на расстоянии услышали поющие человеческие голоса; пело множество людей; мы слушали минуту-две; звуки пения приближались.
   - Вероятно, идут сюда, - сказал Мул-Ал-Ка.
   - Нам лучше спрятаться, - предложил Мул-Ба-Та.
   Я оставил лестницу и отвел мулов к дальней стене помещения. Тут я велел им спрятаться за упавшими со стен камнями. Сунув факел меж камней, я тоже присел за ними, и мы стали ждать.
   Пение становилось все громче.
   Это была печальная песня, торжественная и медленная, почти как погребальный напев.
   Слова на древнегорянском, который я понимаю с трудом. На поверхности сейчас этим языком не пользуется никто, кроме касты посвященных, которые его используют в своих многочисленных сложных ритуалах. Насколько я мог судить, эта песня, хоть и печальная, гимн царям-жрецам, в ней упоминались праздник Толы и гур. В припеве, который все время повторялся, говорилось примерно следующее: "Мы пришли за гуром, во время праздника Толы мы пришли за гуром, мы радуемся, потому что во время праздника Толы мы пришли за гуром".
   Мы продолжали сидеть скорчившись в темноте в дальнем углу помещения. Вдруг дверь распахнулись, и появились два ряда странных людей, они шли парами, у каждого в одной руке факел мула, в другой - нечто напоминающее пустой винных мех из золотистой шкуры.
   Я слышал, как рядом со мной Мул-Ал-Ка перевел дыхание.
   - Смотри, Тарл Кабот, - прошептал Мул-Ба-Та.
   - Да, - ответил я, - вижу.
   Вошедшие длинной вереницей в помещение могли быть отнесены к людям, а могли и нет. Выбритые, одетые в пластик, как все мулы роя, но туловища у них маленькие, а ноги и руки необыкновенно длинные для туловища такого размера, ладони и ступни необыкновенно широкие. На ногах нет пальцев, ступни скорее напоминают диски, это своеобразные мясистые подушки, на которых они молча движутся вперед; и на руках у них не обычные ладони, а тоже нечто вроде мясистого диска, который поблескивает в свете факелов. Самой странной особенностью этих существ была форма и ширина глаз: глаза большие, не менее трех дюймов в ширину, круглые, темные и блестящие, как глаза ночного животного.
   Что это за существа?
   Их в помещении становилось все больше, освещение усилилось, и я предупредил своих спутников, чтобы они не шевелились.
   Теперь я ясно различал царей-жрецов; они висели вниз головой, вцепившись в потолок, по сравнению с огромными вздувшимися животами грудь и голова казались маленькими.
   И тут, к моему изумлению, странные существа, не обращая внимания на прутья у двери, начали подниматься по почти вертикальным стенам к царям-жрецам, потом - поразительно - двинулись вниз головой по потолку. Там, где они ступали, оставалось слизистое пятно: несомненно, след выделений дисков, служивших им ногами. Те, что оставались на полу, продолжали торжественно петь; те же, что добрались до царей-жрецов, начали из их ртов наполнять свои меха. Их факелы отбрасывали странные тени. Много раз заполнялись меха, цари-жрецы отдавали мулам то, что запасли в своих животах.
   Процессия мулов казалась бесконечно, царей-жрецов на потолке было не меньше ста. Мулы непрерывно поднимались вверх, спускались, возвращались с пустыми мехами, а те, что оставались на полу, не прекращали петь. Так продолжалось больше часа.
   Мулы не пользовались лестницей, и я решил, что ее установили в древности, когда еще таких мулов, обслуживающих царей-жрецов, не было.
   Я решил также, что те выделения, которые мулы набирают в меха, и есть гур; теперь я понял, что означало выражение "держать гур".
   Наконец последний необычный мул спустился на пол.
   За все это время ни один из них даже не взглянул в нашем направлении, настолько они были поглощены своим занятием. Когда они не собирали гур, то стояли, устремив взгляд к потолку, где висели цари-жрецы.
   Наконец я увидел, как один царь-жрец двинулся и, пятясь, начал спускаться с потолка. Его живот, с выкачанным гуром, теперь стал нормальным, и он величественно направился к выходу легкими грациозными шагами царя природы. Несколько мулов окружили его, с пением, они высоко поднимали свои факелы и несли меха, полные светлой молочной жидкостью, напоминающей разведенный дикий мед. Царь-жрец, окруженный мулами, медленно удалился по коридору. За ним последовал другой, еще один, и наконец все цари-жрецы, за исключением одного, покинули это помещение. В свете последних факелов я видел, что последний царь-жрец тоже лишен гура, но остается на потолке. Толстая цепь, прикрепленная к кольцу в потолке, вела к металлическому кольцу между грудью и животом царя-жреца.
   Это был Миск.
   Я сломал другой конец факела и прошел к центру помещения.
   Поднял факел как можно выше.
   - Добро пожаловать, Тарл Кабот, - послышалось из моего транслятора. Я готов к смерти.
   22. ТУННЕЛИ ЗОЛОТОГО ЖУКА
   Я повесил переводчик на цепочке через плечо и пошел к прутьям в стене. Взяв факел в зубы, начал быстро подниматься. Одна или две проржавевших перекладины сломались у меня в руках, и я чуть не свалился на каменный пол. Перекладины, вероятно, очень старые, и их никогда не чинили, не заменяли поврежденные.
   Добравшись до потолка, я, к своему облегчению, заметил, что перекладины продолжаются и по нему; здесь под каждой перекладиной имелась плоская площадка, на которую можно поставить ноги. По-прежнему держа факел в зубах, так как мне были нужны обе руки, я начал двигаться к Миску.
   В ста пятидесяти футах под собой я видел фигуры Мула-Ал-Ка и Мула-Ба-Та.
   Неожиданно одна перекладина, кажется, четвертая, оборвалась, концы ее оторвались от потолка, я отчаянно потянулся к следующей и едва успел схватиться за нее. Несколько мгновений, вспотев, я висел в воздухе. Рот у меня наполнился углем, и я понял, что, должно быть, прокусил факел.
   Перекладина, на которой я висел, начала отходить от потолка.
   Я пошевельнулся, и она отошла еще на дюйм.
   Я боялся, что, если подтянусь, она совсем вырвется.
   Я висел, а она продолжала отходить, по частичке дюйма за раз.
   Я чуть продвинулся вперед, перекладина почти совсем выскочила из потолка, но я уже схватился за следующую. И услышал, как упала та, за которую я только что держался.
   Посмотрев вниз, я снова увидел Мула-Ал-Ка и Мула-Ба-Та. Они смотрели вверх. На их лицах был страх за меня. У их ног лежали две упавшие перекладины.
   Та, на которой я сейчас висел, казалась относительно прочной, я осторожно подтянулся и ступил на следующую.
   Через несколько мгновений я был рядом с Миском.
   Достал из рта факел и выплюнул частички угля. Поднял факел и посмотрел на Миска.
   Он висел вниз головой, освещенный голубым светом факела, и серьезно смотрел на меня.
   - Приветствую тебя, Тарл Кабот.
   - Приветствую, - ответил я.
   - Ты очень шумишь.
   - Да.
   - Сарму следовало проверить эти перекладины.
   - Вероятно.
   - Но трудно все предусмотреть, - сказал Миск.
   - Да.
   - Что ж, - сказал Миск, - я думаю, тебе пора приниматься за дело и убить меня.
   - Не знаю, с чего начать, - ответил я.
   - Да, - согласился Миск, - это трудно, но, я думаю, если проявить настойчивость, то можно.
   - Есть ли какой-то центральный орган, который я могу повредить? спросил я. - Например, сердце?
   - Ничего такого, - ответил Миск. - В нижней части живота есть орган, который передвигает жидкости по телу, но поскольку наши ткани буквально погружены в жидкость, повреждение этого органа скажется не сразу, по крайней мере только через несколько анов. С другой стороны, - добавил Миск, - время у тебя есть.
   - Да, - согласился я.
   - Я рекомендую, - сказал Миск, - мозговые центры.
   - Значит, быстро убить царя-жреца нельзя?
   - Не с твоим оружием. Но ты можешь, конечно, затратив время, перерезать корпус или отрезать голову.
   - А я надеялся, что есть способ быстро убить царя-жреца.
   - Прости, - сказал Миск.
   - Ну, наверно, ничего не поделаешь.
   - Да, - согласился Миск. И добавил: - В данных обстоятельствах я бы хотел, чтобы такой способ существовал.
   Я увидел какое-то приспособление, металлический прут с выступом на конце. Прут свисал с крюка на таком расстоянии, что Миск не мог до него дотянуться.
   - Что это такое?
   - Ключ от моей цепи.
   - Хорошо, - сказал я, перебрался через несколько перекладин, чтобы снять ключ, потом вернулся к Миску. После некоторых затруднений я умудрился всунуть ключ в замок на металлической ленте, опоясывавшей Миска.
   - Откровенно говоря, - сказал Миск, - я бы рекомендовал сначала убить меня, а потом уже убирать тело. Я могу испытать искушение защищаться.
   Я повернул ключ и открыл замок.
   - Но я пришел не для того, чтобы убить тебя, - сказал я.
   - Разве не Сарм тебя послал?
   - Сарм.
   - Почему же ты меня не убиваешь?
   - Не хочу, - сказал я. - К тому же между нами роевая правда.
   - Это верно, - согласился Миск, передней конечностью снял с себя кольцо, оно повисло на цепи. - С другой стороны, теперь Сарм тебя убьет.
   - Я думаю, он бы меня и так убил, - сказал я.
   Миск, казалось, ненадолго задумался.
   - Да, - сказал он. - Несомненно. - Потом он посмотрел на Мула-Ал-Ка и Мула-Ба-Та. - От них Сарм тоже избавится.
   - Он приказал им явиться в помещения для разделки, - ответил я, добавив: - Но они решили этого не делать.
   - Замечательно, - сказал Миск.
   - Просто они люди, - ответил я.
   - Что ж, это их право.
   - Да, я так думаю.
   Почти нежно Миск подхватил меня одной передней конечностью и снял с перекладины. Я оказался прижат к его груди.
   - Так будет гораздо безопаснее, - сказал он и, по-моему, без всякой необходимости добавил: - И гораздо тише. - И вот, прочно держа меня, он прошел по потолку и задом спустился по стене.
   Мы с мулами и Миском стояли на каменном полу у выхода из помещения.
   Я сунул факел в узкую металлическую подставку, состоящую из двух колец и пластинки под ними. Она была прикреплена к стене. Я заметил, что их несколько; они явно предназначались для факелов или аналогичных приспособлений.
   Я повернулся к царю-жрецу.
   - Ты должен где-нибудь спрятаться, - сказал я.
   - Да, - подхватил Мул-Ал-Ка, - найди тайник и оставайся в нем, а потом, может быть, Сарм предастся радостям золотого жука, и ты сможешь безопасно выйти.
   - Мы будем приносить тебе пищу и воду, - предложил Мул-Ба-Та.
   - Вы очень добры, - ответил Миск, глядя на нас сверху вниз, - но, конечно, это невозможно.
   Два мула в страхе отступили от него.
   - Почему? - спросил я в замешательстве.
   Миск гордо распрямился, в свои почти восемнадцать футов, только голову слегка отклонил от вертикали и уставился на нас антеннами. За последние несколько недель я привык к тому, что это означает мягкий выговор.
   - Сейчас праздник Толы, - сказал он.
   - Ну и что? - спросил я.
   - Я должен дать гур Матери, - объяснил Миск.
   - Тебя обнаружат и убьют, - сказал я. - Сарм, как только узнает, что ты жив, тут же тебя уничтожит.
   - Естественно, - сказал Миск.
   - Тогда почему ты не прячешься?
   - Не будь глуп, - ответил Миск, - сейчас праздник Толы, и я должен дать Матери гур.
   Я понял, что спорить не о чем, но решение Миска опечалило меня.
   - Прости, - сказал я.
   - Печально было бы, - заметил Миск, - если бы я не смог дать гур Матери, и эта мысль чрезвычайно расстраивала меня все эти дни, когда я держал гур. Но теперь благодаря тебе я смогу дать гур Матери и потому я у тебя в долгу, пока не буду убит Сармом или не предамся радостям золотого жука.
   Он легко коснулся моих плеч антеннами, потом поднял антенны, а я поднял руки и коснулся ладонями концов его отростков. Мы снова, так сказать, соприкоснулись антеннами.
   Затем Миск протянул антенны к мулам, но они отшатнулись.
   - Нет, - сказал Мул-Ал-Ка, - мы всего лишь мулы.
   - Пусть будет роевая правда между царем-жрецом и двумя мулами, сказал Миск.
   - Не может быть роевой правды между царем-жрецом и мулами, - ответил Мул-Ба-Та.
   - Ну, тогда между царем-жрецом и двумя людьми, - сказал Миск.
   Медленно, со страхом Мул-Ал-Ка и Мул-Ба-Та подняли руки, и Миск коснулся их ладоней антеннами.
   - Я умру за тебя, - сказал Мул-Ал-Ка.
   - И я, - подхватил Мул-Ба-Та.
   - Нет, - ответил Миск, - вы должны спрятаться и постараться выжить.
   Мулы посмотрели на меня, я кивнул:
   - Да, спрячьтесь и учите остальных, что вы люди.
   - А чему нам их учить? - спросил Мул-Ал-Ка.
   - Быть людьми.
   - А что значит быть людьми? - умоляюще спросил Мул-Ба-Та. - Ты нам так и не сказал.
   - Это вы должны решить сами. Сами решите, что такое быть человеком.
   - То же самое с царями-жрецами, - сказал Миск.
   - Мы пойдем с тобой, Тарл Кабот, - сказал Мул-Ал-Ка, - и будем сражаться с золотым жуком.
   - Что это значит? - спросил Миск.
   - Девушка Вика из Трева в туннелях золотого жука, - объяснил я. - Я иду ее спасать.
   - Ты опоздаешь, - ответил Миск, - потому что уже время откладывания яиц.
   - А это что значит?
   - Ты идешь? - спросил Миск.
   - Да.
   - Тогда сам увидишь.
   Мы посмотрели друг на друга.
   - Не ходи, Тарл Кабот, - сказал Миск. - Ты умрешь.
   - Я должен идти.
   - Понимаю, - сказал Миск. - Это все равно что давать гур Матери.
   - Может быть, - ответил я. - Не знаю.
   - Мы пойдем с тобой, - заявил Мул-Ал-Ка.
   - Нет, вы должны идти к другим людям.
   - Даже к тем, кто переносит гур? - спросил Мул-Ба-Та, вздрагивая при мысли о маленьких круглых телах, странных руках, ногах и глазах.
   - Это мутанты, - объяснил Миск, - выращенные очень давно, чтобы обслуживать темные туннели; теперь их сохраняют для участия в ритуалах и по традиции.
   - Да, - ответил я Мулу-Ба-Та, - даже к тем, кто переносит гур.
   - Понимаю, - с улыбкой ответил Мул-Ба-Та.
   - Вы должны идти повсюду, где в рое есть люди.
   - Даже на плантации грибов и на пастбища? - спросил Мул-Ал-Ка.
   - Да, всюду, где есть люди.
   - Понимаю, - сказал Мул-Ал-Ка.
   - Я тоже, - подхватил Мул-Ба-Та.
   - Хорошо, - сказал я.
   Пожав мне руки, двое повернулись и побежали к выходу.
   Мы с Миском остались одни.
   - Это приведет к неприятностям, - сказал Миск.
   - Вероятно, - согласился я.
   - И ты несешь за это ответственность.
   - Отчасти. Но решать будут цари-жрецы и люди.
   Я посмотрел на Миска.
   - Глупо идти к Матери.
   - Глупо идти в туннели золотого жука, - ответил он.
   Я легко извлек меч из ножен. Он появился быстро, будто ларл оскалил клыки. В голубом свете факела я осмотрел лезвие и тонкий слой смазки, защищавший его. Попробовал уравновешенность и снова спрятал меч в ножны. Я был удовлетворен.
   Мне нравится меч, такой простой и в то же время эффективный в сравнении с многочисленными возможными вариантами оружия. Преимущество короткого меча в том, что он извлекается из ножен на мгновение раньше, чем длинный. Другое преимущество - им можно действовать быстрее, чем длинным. Но главное, мне кажется, в том, что он позволяет горянскому воину сближаться с противником. Короткая дистанция вполне компенсируется быстротой и легкостью этого оружия по сравнению с длинным мечом. Если соперник, вооруженный длинным мечом, не заканчивает бой первым ударом, он обречен.
   - Где туннели золотого жука? - спросил я.
   - Спрашивай, - ответил Миск. - Они известны всем в рое.
   - Золотого жука так же трудно убить, как царя-жреца?
   - Не знаю, - ответил Миск. - Мы никогда не убивали золотых жуков и не изучали их.
   - Почему?
   - Просто это не делалось. К тому же убить золотого жука, - добавил Миск, внимательно глядя сверху вниз своими блестящими глазами, - большое преступление.
   - Понятно.
   Я повернулся, собираясь уходить, потом снова посмотрел на царя-жреца.
   - А можешь ли ты, Миск, своими роговыми лезвиями убить царя-жреца?
   Он, казалось, задумался.
   - Этого не происходило более миллиона лет, - наконец ответил он.
   Я поднял руку.
   - Желаю тебе добра, - произнес я традиционное горянское приветствие.
   Миск поднял одну переднюю конечность, роговое лезвие исчезло. Антенны его наклонились ко мне, золотые чувствительные волоски вытянулись.
   - А я, Тарл Кабот, - ответил он, - желаю добра тебе.
   И мы разошлись.
   23. Я НАХОЖУ ВИКУ
   Я понял, что пришел слишком поздно, чтобы спасти Вику из Трева.
   Глубоко в неосвещенных туннелях золотого жука, в этих неукрашенных перепутанных проходах в скале я нашел ее тело.
   Держа факел в руке, я осматривал зловонную пещеру и увидел Вику. Она лежала на груде грязного мха и стеблей.
   На ней было несколько обрывков некогда прекрасной одежды; она изорвала ее во время отчаянного бегства по темным скальным туннелям, когда тщетно старалась уйти от челюстей неумолимого золотого жука.
   Я увидел, что на шее у нее нет рабского ошейника.
   Ее ли ошейник одели на ту девушку, которую я видел? Если размер подходит, то, вероятно, так оно и есть. Цари-жрецы не гнушаются такой мелочной экономией, ревностно сберегая неодушевленные ресурсы роя.
   Если на ней нет ошейника, значит ее освободили, прежде чем отправить в туннели золотого жука? Я смутно вспомнил, что Миск однажды рассказывал мне: из почтения к золотому жуку ему предлагают только свободных женщин.
   Вся пещера пропахла пометом золотого жука, но его самого я еще не встретил. По контрасту с чопорно аккуратными и чистыми туннелями царей-жрецов здесь все казалось особенно грязным и отвратительным.
   В одном углу груда костей, среди них человеческий череп. Кости расколоты, мозг из них высосан.
   Давно ли Вика мертва, я не мог определить, но проклинал себя: мне казалось, что всего несколько часов. Ее тело, хотя и застывшее, не было таким холодным, как я ожидал. Она не шевелилась, глаза ее были устремлены в одну точку, в них застыл ужас последнего мгновения, когда на ней сомкнулись челюсти золотого жука. Могла ли она во тьме рассмотреть, кто на нее нападал? Я надеялся, что нет: достаточно того, что она слышала звуки преследования. Но сам я предпочел бы видеть нападающего и пожелал того же краткого ужасного преимущества Вике из Трева, потому что помнил ее женщиной храброй и гордой.
   Кожа ее казалась слегка суховатой, но не совсем высохшей.
   Так как тело не остыло, я долго вслушивался, стараясь уловить дыхание. Держал руку, надеясь почувствовать хотя бы слабый пульс. Но не почувствовал ни дыхания, ни пульса.
   Хоть я и ненавидел Вику из Трева, такой судьбы я ей не желал и не мог себе представить, чтобы какой-нибудь мужчина, как бы она его ни предала, мог ей пожелать этого. Глядя на нее, я испытывал странную печаль, хотя и горечь не покидала меня. Теперь я видел в ней только девушку, встретившую золотого жука и погибшую ужасной смертью. Она человек, и какова бы ни была ее вина, такой ужасной участи она не заслужила. И глядя на нее, я понял, что каким-то образом никогда не оставался к ней равнодушным.
   - Прости, - сказал я, - прости, Вика из Трева.
   Странно, но на ее теле нет ран.
   Может, она умерла от страха?
   Ни одного пореза или синяка, который нельзя было бы объяснить ее лихорадочным бегством по туннелям. Ее тело, руки и ноги исцарапаны, но не порваны и не сломаны.
   Я не нашел ничего, что могло бы вызвать смерть, кроме небольшого прокола в левом боку; через него мог проникнуть яд.
   Впрочем, на теле я обнаружил пять больших круглых опухолей, хотя как они могли вызвать смерть, я не понимал. Эти припухлости протянулись линией вдоль левого бока; казалось, что-то, размером примерно с кулак, находится сразу под кожей. Возможно, какая-то необычная физиологическая реакция на яд, проникший в ее организм через маленькое отверстие в левом боку.
   Я протер рукой глаза.
   Сейчас я ничего не могу для нее сделать, только продолжить охоту на золотого жука.
   Я подумал, нельзя ли похоронить тело, но отказался от этой мысли: в каменных туннелях это невозможно. Я могу только убрать ее с этой грязи в логове золотого жука, но пока не убью его самого, она никогда не будет в безопасности от оскверняющих челюстей. Повернувшись спиной к Вике из Трева и неся факел, я направился к выходу из пещеры. Мне показалось, что я слышу ужасный умоляющий крик, хотя, конечно, никаких звуков не было. Я повернулся, посветил факелом: тело ее лежало в прежней позе, в глазах то же выражение застывшего ужаса. Я вышел.
   Продолжал искать золотого жука, но никого не встретил в каменных туннелях.
   Меч я держал в правой руке, а факел в левой.
   На поворотах я рукоятью меча - чтобы предохранить лезвие - царапал на стене знак, показывающий, откуда я шел.
   Я долго бродил, сворачивая из одного туннеля в другой, из одной пещеры в другую.
   И жалость к Вике из Трева смешивалась с ненавистью к золотому жуку. Наконец я заставил себя отбросить эмоции и задуматься над своим положением.
   Факел горел слабо, по-прежнему я не встретил ни следа золотого жука. Мысли мои вернулись к неподвижному телу Вики в пещере золотого жука.
   Прошло несколько недель, как я ее не видел. И, вероятно, несколько дней, как ее заточили в туннели золотого жука. Как получилось, что жук схватил ее только недавно? И если это правда, если она погибла совсем недавно, как она прожила эти дни? Вероятно, воду она могла найти. Но что она ела? Может, подобно слизневому червю, вынуждена была питаться остатками пиршеств золотого жука, но мне трудно было в это поверить, потому что состояние ее тела не указывало на длительную борьбу с голодом.