– Сожалею, джентльмены, но, боюсь, я не смогу вам помочь.
   Трос верзил чуть заметно помрачнели – уловить эту перемену в настроении мог только тот, кто привык внимательно присматриваться к окружающим. От цепкого взгляда Селии не ускользнуло, что ухмылки двоих крайних улетучились, и они покосились на среднего, который выдерживал паузу, равнодушно рассматривая грязные ногти и расправляя засаленные манжеты.
   – Нам приказано взять у вас пять тысяч долларов, – сказал он наконец нарочито небрежным тоном.
   Девушка почувствовала слабость в коленях и ухватилась за перила.
   – Деньги у меня есть, но сейчас я вам их дать не могу. Разбойник смерил ее взглядом и поморщился.
   – Плохо дело, правда, ребята?
   Приятели даже не пошевельнулись. Они лишь бросали тревожные взгляды на своего вожака. «Они его попросту боятся», – догадалась Селия.
   – Подойдите-ка поближе, мисс Томасон. Не стесняйтесь. Мы ведь с вами друзья. А скоро станем и вовсе не разлей вода. Так я говорю, ребята?
   Селия невольно попятилась к двери.
   – Я сказал, ближе. – В мгновение ока он ухватился за ее юбку и потянул к себе, а Селия что есть силы вцепилась в перила, чтобы не скатиться вниз по ступенькам.
   В голове вертелась мысль: «Господи, ну почему это случилось именно со мной? Избавь меня, Боже, от этого кошмара...»
   – У меня есть сбережения в иностранной валюте, – прошептала она в отчаянии.
   – В иностранной валюте? А зачем это нам?
   Она попыталась оттолкнуть его руку, но он только крепче сжал пальцы. Его горячее смрадное дыхание опалило ей кожу, и она с отвращением отпрянула.
   – Ну, так что будем делать, ребята?
   – Клянусь, деньги в полном порядке. Вам надо только...
   – Мисс Томасон? – произнес совсем рядом низкий баритон. Селия испуганно обернулась на голос. Перед ней стоял Брендан О'Нил – высоченный, как скала.
   Приятели главаря отступили, оставив обладателя носа-луковицы один на один с девушкой.
   – Убирайтесь, сэр! – бросил тот через плечо, не оборачиваясь и продолжая удерживать Селию за подол. – Против вас мы ничего не имеем.
   – Боюсь, вы ошибаетесь, – возразил О'Нил. Он взглянул на Селию, вопросительно вскинув бровь.
   Этот взгляд согрел ее, как теплая шаль согревает озябшие плечи. Теперь она не одна. После всех треволнений, выпавших на ее долю за этот день, она наконец-то почувствовала себя в безопасности.
   У нее есть защитник.
   Слегка кивнув ему, она попыталась улыбнуться. И тут случилось невероятное. Его суровые строгие черты, выражавшие надменное презрение, смягчились. На мгновение Селии показалось, что она заглянула к О'Нилу в душу и поняла, что происходит в его сердце.
   Как если бы их сердца в этот миг соприкоснулись.
   Он улыбнулся и слегка подмигнул ей, но прежде чем девушка успела ответить на его улыбку, снова надел на лицо маску презрения.
   – Повторяю, вы ошибаетесь. Я, во всяком случае, имею кое-что против.
   Нос-луковица наконец соблаговолил обернуться. Увидев О'Нила, он машинально выпустил юбку Селии – рост и могучее телосложение незнакомца, очевидно, произвели на него впечатление. Он покосился на своих приятелей, которые трусливо пятились, стараясь держаться подальше.
   – Я уверен, что мы разрешим это недоразумение. – Он кивнул и, подумав, снял цилиндр и почтительно добавил: – Сэр.
   – Вне всякого сомнения, – согласился О'Нил. – А теперь отпустите мисс Томасон.
   – Сэр, у нас к мисс Томасон срочное дело. Оно касается денег.
   – Прекрасно. Делами нужно заниматься в приемные часы. – О'Нил не спеша просунул руку во внутренний карман, и Селия затаила дыхание. Что он вытащит оттуда – пистолет?
   По-видимому, об этом же подумали и те трое. Вся их напускная храбрость улетучилась. А О'Нил спокойно вынул из кармана часы, со щелчком открыл крышку, затем захлопнул ее и небрежно водворил часы обратно в карман.
   – Полагаю, прием посетителей заканчивается в пять часов, не так ли?
   – Ну конечно! И в самом деле... – Нос-луковица поклонился Селии и О'Нилу. – Мы и не знали, что уже так поздно. Правда, ребята?
   Его приятели энергично закивали головами, как китайские болванчики.
   – Видите ли, мы пришли по делу. Да, вот оно как... Что ж, позвольте откланяться. – Он приложил руку к шляпе, слегка поклонился, кубарем скатился вниз по ступенькам, и все трое зашагали прочь, держась плечом к плечу, как пришитые друг к другу. Площадь они пересекли почти бегом и чуть не врезались в дерево.
   – Мисс Томасон? – О'Нил в два шага поднялся по ступенькам и, очутившись рядом, слегка коснулся локтя Селии. Сквозь черный рукав .платья ее опалило жаром.
   – Я... благодарю вас. – Только сейчас она осознала, что была на волосок от гибели. В своем стремлении защитить домочадцев она готова была на все, только бы не дать разбойникам проникнуть в дом.
   Что теперь будет с ней, с тетей Пру?
   – Что у вас за дела с этими негодяями?
   Она ответила не сразу.
   – Спасибо за заботу, но вряд ли вам стоит это знать.
   – Я слышал разговор. Это ростовщики?
   – Повторяю, вряд ли вы имеете право спрашивать...
   – Как можно быть такой наивной! От таких надо держаться подальше. Существуют куда более безопасные способы улучшить свое финансовое положение. Слыхали что-нибудь о банках? Полезные заведения...
   Меньше всего ей хочется сейчас выслушивать его наставления.
   – Да, я наслышана о них, мистер О'Нил. – На Селию навалилась смертельная усталость – она едва стояла на ногах.
   – Вы не больны, мисс Томасон? – Тон его изменился, исчезли нравоучительные нотки, и он тревожно заглянул девушке в лицо, как если бы и вправду был озабочен ее состоянием.
   Избегая встречаться с ним взглядом, Селия посмотрела на подол, на котором виднелись грязные отпечатки пальцев носа-луковицы.
   – Нет, мистер О'Нил. Я не больна, просто устала.
   – А чай вы пили? Ужинали?
   – Нет. Мы как раз готовили ужин, когда заявились эти трое очаровательных джентльменов.
   – И вы не пригласили их за стол? Где ваши манеры, мисс Томасон?
   Она едва соображала от усталости и готова была уже спросить, не сошел ли он с ума. Но, подняв глаза, увидела, что он улыбается, и тоже улыбнулась в ответ.
   – Понятия не имею, сэр. Они наверняка решили, что я дурно воспитана, особенно в сравнении с их образцовым поведением.
   – Судя по их поспешному уходу, ребята были в шоке, мисс Томасон. А скажите, возможно ли, что вы теперь останетесь без ужина только из-за того, что проговорили с посетителями?
   – Очень даже возможно, – ответила Селия, чувствуя, как ночной холод пробирает ее до костей, а голод дает о себе знать с новой силой. Когда она в последний раз ела? За завтраком. – Совершенно определенно могу сказать, что ужина я лишилась.
   – Что ж, мисс Томасон, я тоже пришел к вам по делу. Но может быть, обсудим это за ужином в «Астор-Хаусе»?
   – «Астор-Хаус»! – воскликнула Селия. Всем и каждому известно, что самыми изысканными – и дорогими – ресторанами в Нью-Йорке да и во всех Соединенных Штатах являются «Делмоникос» и «Астор-Хаус». Дядя Джеймс утверждал, что был там на приеме в честь Дэйви Крокетта, но Селия не очень-то ему верила.
   И вот она приглашена на обед в «Астор-Хаус»!
   – Вы не одобряете мой выбор? – искренне удивился О'Нил. – Я считал, что это весьма респектабельное заведение.
   – Так оно и есть, сэр. Просто я не была там с тех пор, как... – По правде сказать, никогда. Случалось, проходила мимо или смотрела из окна экипажа, как элегантно одетые мужчины и женщины, словно сошедшие со страниц «Гоудиз ледиз бук», поднимаются по ступеням в ресторан.
   Всем известно, что далеко не каждый житель Нью-Йорка, даже если он проживает неподалеку от площади Вашингтона, может запросто проникнуть за гранитный фасад «Астора». Для этого надо быть постояльцем отеля или его знакомым. А знакомые Селии жили в городе, и, следовательно, им не было нужды снимать комнаты в «Астор-Хаусе».
   И в то же время О'Нилу незачем знать, что она там ни разу не была. Селия получила хорошее воспитание. И живет в центре города – по крайней мере пока. Нет, правду ему знать не стоит.
   – С каких это пор вы перестали там бывать, мисс Томасон?
   – С тех пор как умер мой дядя, – ответила она и почти не солгала. Это была искусно завуалированная ложь. Можно подумать, она обедала там каждый вечер в обществе богатых постояльцев отеля, пока ее дядюшка не приказал долго жить и ей не пришлось надеть траур. Оставалось надеяться, что ее собеседник придет к такому же выводу. Она напустила на себя оскорбленный вид, как будто ее несказанно унизило уже одно предположение, что Селия Томасон ни разу не почтила своим присутствием «Астор-Хаус».
   – Ну конечно. – Он поклонился. – Приношу свои извинения. Мой зять остановился в этом отеле, и я полагаю, что он сегодня вечером будет там обедать. Кроме того, я тоже пока числюсь постояльцем «Астора». Поэтому решил, что нам стоит встретиться там, где он будет чувствовать себя более комфортно. Вам необходимо завоевать доверие Гаррика – только так вы сможете успешно осуществить наш план.
   – Да-да, конечно.
   – Прошу прощения, что не известил вас об этом заранее. Итак, вы не согласитесь отужинать со мной в «Астор-Хаусе»?
   – Я... да. Да, я согласна. – Селия окинула взглядом свое скромное платье без кружев и оборочек и вдруг поняла, что ей совершенно нечего надеть. Таким образом, все торжественные приготовления сведутся к минимуму: освежить лицо и надеть самый нарядный плащ, который, конечно же, не годится для такого торжественного случая.
   – Если хотите, я подожду на улице.
   – Ради Бога, извините меня! Прошу вас, пройдемте в гостиную.
   Она распахнула входную дверь, и домочадцы, сгрудившиеся у замочной скважины, бросились врассыпную, включая и тетю Пруденс. Тетя быстро оправилась от смущения и с достоинством обернулась к вошедшим.
   – Ах, это вы, мистер О'Нил! Как я рада вас видеть. Брендан и Селия уставились на стакан у нес в руках, который несколько секунд назад был зажат между се ухом и поверхностью двери, дабы улучшить качество звука.
   – Добрый вечер, сэр. – Она виновато улыбнулась и смущенно откашлялась. – Селия, дорогая, поторопись. Можешь надеть мой темно-зеленый шелковый плащ с капюшоном. А Эйлин сделает тебе прическу ради такого случая. Думаю, ужин подадут в девять прямо в... – Ее пухлые щечки залились краской – она чуть не выдала себя.
   – Миссис Купер, – любезно произнес Брендан. – Надеюсь, вы не против, чтобы ваша племянница поужинала со мной в... э-э-э... – Он потер подбородок и бросил взгляд на Селию. – Где мы с вами хотели поужинать?
   – Не помню. – Селия склонила голову набок. – Может, у Салливана на Канал-стрит, где подают устрицы?
   – Постойте-ка, это погребок, где пол усыпан опилками?
   – Совершенно верно, – подхватила Селия.
   – Нет, вряд ли. Скорее всего таверна небезызвестной миссис...
   – Боже правый, мистер О'Нил! Конечно, нет! – горячо возразила Селия.
   – Простите, мисс Томасон, но я забыл, где мы собирались ужинать.
   – Да в «Астор-Хаусе»! – не выдержала тетя Пруденс. – Я случайно услышала, как вы упомянули «Астор-Хаус». Вы говорили так громко, и дверь была полуоткрыта. «Астор-Хаус» – я помню совершенно точно. Клянусь, сэр!
   – В самом деле? – Он вскинул бровь. – В таком случае, мисс Томасон, придется нам отправиться в «Астор-Хаус».
   – Что ж, придется так и поступить, хотя сегодня я просто умираю от желания попробовать устриц.
   – Но, дорогая, в «Астор-Хаусе» тебе предложат десятки блюд из устриц, не так ли, мистер О'Нил? – Тетушка не на шутку встревожилась. – Десятки блюд и гораздо лучше, чем у Салливана. А теперь ступай наверх вместе с Эйлин, а я пока побеседую с мистером О'Нилом. Эйлин, возьми мою шкатулку – по-моему, там лежит черепаховый гребень. Он Селии очень пойдет.
   – Мистер О'Нил, – промолвила Селия, – я ненадолго...
   Но ей не дали закончить фразу. Тетя Пру, которая снова вошла в роль юной девицы, взяла гостя под руку.
   – А теперь, мистер О'Нил, идемте со мной, я предложу вам бренди. Раз уж мы заговорили о черепаховом гребне, позвольте спросить, не доводилось вам пробовать черепаховый суп?
   Бросив беспомощный взгляд в сторону Селии, мужчина вежливо склонил голову к Пруденс Купер, которая болтала без умолку и щедро расточала улыбки.
   – Ну, так вот, я познакомилась со своим будущим супругом Джеймсом много лет назад на званом обеде. Это было... да, много лет назад. Мы обедали в таверне у Байардов. Из Вест-Индии им прислали черепаху весом в триста фунтов, и какой же потрясающий суп они приготовили! Его подавали с часу дня до десяти вечера, и я, по-моему, съела не меньше пяти тарелок, прежде чем мистер Купер обратил на меня внимание. Такой суп умели готовить только у Байардов. Он напоминает густую рыбную похлебку, и филе черепахи придает ему незабываемый вкус.
   – Филе черепахи? – любезно поинтересовался Брендан, проходя в гостиную.
   – Ну да! Оно похоже на... – Их голоса постепенно стихли. Селия немного помедлила и стала подниматься по ступенькам. Ее гладкий лоб прорезали две легкие морщинки.
   За каких-нибудь полчаса О'Нил сумел приструнить троих головорезов, проникновенным взглядом растопить лед в ее сердце, рассмешить, раскритиковать ее деловые качества и очаровать тетушку, терпеливо выслушивая ее болтовню.
   Этот человек пугал и очаровывал, раздражал и привораживал. Так кто же он такой, мистер Брендан О'Нил? Селии очень хотелось получить ответ на этот вопрос, и в то же время она боялась его задать самой себе. Ее не покидало ощущение, что чем больше она узнает об этом человеке, тем сложнее ей будет избавиться от него. И как бы то ни было, она не могла не признать, что встреча с Бренданом О'Нилом перевернула всю ее жизнь.
   Селия никогда не относилась к своей внешности слишком серьезно. Не то чтобы ей было все равно – напротив. Просто ей не хотелось прибегать к смешным и глупым ухищрениям, как другие женщины, чтобы завлечь мужчину в сети. Ибо это и есть конечная цель всех косметических усовершенствований. И тетя Пруденс со своими бесконечными охами и вздохами по поводу слишком худой фигуры и высокого роста Селии утвердила ее во мнении, что вряд ли что-нибудь сможет улучшить внешность племянницы. Итак, Селия одевалась довольно скромно и старалась выглядеть ухоженной и опрятной, но не более того.
   И теперь она хотела умыться и вымыть руки, надеть какое-нибудь платье получше и поправить прическу – как всегда, когда собиралась в гости. Но как и обещала – вернее, пригрозила, – тетя Пру, в комнату вслед за ней вошла Эйлин.
   – Эйлин, не стоит. Спасибо, конечно, но я вполне справлюсь сама.
   – Ну уж нет, мисс! Миссис Купер очень просила меня вам помочь. К тому же у меня просто руки чешутся – жду не дождусь, пока наконец до вас доберусь!
   – Что это значит?
   – Мисс Селия, да разве вы не знаете, что из вас получится настоящая красавица? Ах, позвольте мне помочь!
   Эйлин говорила так искренне и с такой мольбой прижала руки к груди, что Селия сдалась. Все равно от нее не отвяжешься.
   Кроме того, молитвенно сложенные руки Эйлин напомнили Селии то, что произошло несколько часов назад. При мысли о призраке ей стало не по себе, и чужая помощь придется как нельзя кстати.
   Пока Эйлин трудилась над ее прической, Селия перебирала в памяти события дня – появление призрака, по-' спешное бегство Гаррика, троих вымогателей от Брендана О'Нила и, наконец, приглашение в «Астор-Хаус». Последние десять часов пролетели, как во сне, а завтрак, кажется, был вечность назад.
   – Ну вот, мисс Селия. Поднимите-ка руки. Прелестно! Селия послушно следовала указаниям Эйлин-и с ее помощью надела корсет, сорочку. Горничная расчесала ей волосы, закрепила прическу булавками и повязала вокруг шеи бархатную ленточку – Селия еще подумала, что так накидывают осужденному петлю на шею.
   – Ах, мисс Селия! – прошептала Эйлин, отступив на шаг и любуясь на свою работу. – Вы просто красавица, прямо фея из сказки!
   – Да, фея – с таким-то ростом... – начала было Селия. Но тут увидела себя в полный рост в овальном зеркале, которое Эйлин слегка наклонила вперед.
   Из всех странных событий дня это показалось ей самым удивительным. Селия медленно поднесла ладонь к щеке, чтобы убедиться, что отражение в зеркале – это она сама. По правде сказать, она едва себя узнала.
   Такую Селию Томасон ей еще ни разу не приходилось видеть. Она и не представляла, что может такой стать. К обычному скромному платью из темно-коричневой тафты Эйлин добавила кремово-розовый пояс, что сделало платье более нежным и легким. К рукавам и по вырезу платья были прикреплены кружевные оборки, которые превратили скромный каждодневный наряд в элегантный вечерний.
   – Эйлин, ты волшебница!
   Волосы Селии были скреплены по обеим сторонам гребнями тети Пру, что в общем-то было вполне в ее стиле. Но все эти едва заметные перемены произвели в целом потрясающий эффект, заставив ее блистать, как бриллиант. Черная бархатная ленточка на шее, единственное украшение, оттеняла сияющую белизну кожи. Даже глаза ее сверкали ярче, а губы заалели на разрумянившемся лице.
   – Эйлин, – изумленно выдохнула она, – ты сделала из меня красавицу!
   – Нет, мисс Селия. – Горничная положила ей руки на плечи. – Вы всегда были прехорошенькая. Я всего лишь кое-что добавила, чтобы ваша красота засияла. Просто раньше вы не замечали, какая вы на самом деле.
   Глубоко вздохнув, Селия обняла Эйлин и стала спускаться по лестнице, гадая про себя, как ее встретят там, внизу. Едва она вошла в гостиную, тетя Пру громко ахнула, а Брендан вскочил с кресла. На лице его отразилось крайнее удивление, и он улыбнулся – тепло, с искренним восхищением.
   – Мисс Томасон, так мы идем? – Он подошел к ней и предложил руку. Ее рука на его руке – что может быть естественнее?.. Голова у нее слегка кружилась, ей хотелось петь, смеяться и плакать одновременно. Тетя Пру подала обещанный шелковый плащ, но из-за разницы в росте подол его только-только доходил Селии до колен.
   – Боже мой! – сокрушенно воскликнула женщина, подавая Селии лайковые перчатки.
   – Ну что ж, мисс Томасон, – негромко промолвил Брендан. – Думаю, вы введете новую моду. Уже через неделю все дамы будут носить короткие плащи.
   – Благодарю, сэр. Это последний писк моды – так еще не ходят даже в Париже.
   И она вышла из дома. О'Нил держал ее под руку. Он так близко от нее, что практически заполнил собой все пространство, и она ничего не видит и не замечает. Вот он остановил кеб – вышел на дорогу и свистнул, как заправский житель Нью-Йорка. Положив ей руку на талию, помог сесть в экипаж.
   – К «Астор-Хаусу», – коротко бросил он кучеру, который кивнул с важным видом – не каждый день пассажиры просят довезти их до такого уважаемого заведения.
   Они ехали по Бродвею – этой шумной и многолюдной улице. Вдоль дороги стали зажигаться газовые фонари, витрины сияли огнями. «Мраморный дворец» А.Т. Стюарта выделялся в цепочке магазинов. Он протянулся почти на целый квартал и вместил в себя множество отдельных магазинчиков с одеждой, продуктами и галантереей. Мистер Стюарт называл его «универсальным магазином», и там в самом деле можно было найти все на свете.
   На Бродвее можно приобрести любой товар – чай и шелк из Китая, кожу и слоновую кость из Африки. Здесь есть все, что душе угодно, и даже больше. Некоторые магазины уже готовились к рождественским праздникам.
   – С каждым годом они украшают витрины все раньше и раньше, – заметила Селия.
   О'Нил ничего не сказал, только улыбнулся, любуясь нежным изгибом ее шеи и белизной рук.
   Девушка указывала туда, где высилось здание оперы. Там в мае разразился бунт, причиной которого был спор, кто лучше играет Шекспира – британец Уильям Макри-ди или американец Эдвин Форрест? Двадцать три человека погибли, большей частью молодые люди, искренне верившие, что если англичанин играет в «Макбете», это подрывает основы джексоновской демократии.
   – Бауэри-Бойз питали ненависть к парчовым жилетам, – пояснила она, глядя в окно на проплывающий мимо омнибус. – Они считали здание оперы чересчур роскошным для Америки. А наш мэр Вудхалл совсем спятил: он решил, что две дивизии седьмого полка помогут прекратить беспорядки. Военные выстроились в шеренгу перед толпой и стали стрелять по булыжной мостовой. Двадцать три человека погибли, из солдат никто не пострадал. Настоящая трагедия в духе Шекспира – не «Макбет», а американцы, стреляющие в американцев. Такого раньше никогда не было и, Бог даст, больше не повторится.
   – Повторится.
   – Как вы сказали? – Селия обернулась.
   – Я говорю, что это еще повторится. Я ирландец и долгое время жил в Англии. А у вас молодая страна. Но боюсь, война американцев с американцами еще впереди.
   Он смотрел на выражение ее лица в переменчивом свете мелькающих за окном фонарей. Вместо того чтобы спорить, она помрачнела и отвернулась к окну.
   – Да, вы правы.
   После недолгого молчания Селия продолжила рассказ о парках, разбитых в городе еще в прошлом веке: Вокс-холл, Маунт-Верной и Вашингтон, где собирается цвет общества – послушать музыку и потанцевать. Там росли розы, зеленели живые изгороди и беседки, увитые плющом, а качели даже взрослых могли унести к облакам. Было время, когда она ходила с родителями в парк Ниб-лоуз и лакомилась французским мороженым, пила лимонад. А на Бродвее устраивали скачки. Многие здания сгорели во время большого пожара в 1835 году. Вниз по этой аллее находится скромное маленькое кладбище с памятниками семнадцатого века.
   Пока Селия говорила, О'Нил неотрывно смотрел на нее, не обращая внимания на те достопримечательности, на которые она указывала, описывая случаи из детства или из истории Нью-Йорка. Он просто смотрел на ее лицо.
   Им овладело странное чувство. Как удалось этой американке его околдовать? Нельзя сказать, чтобы у него не было опыта общения с противоположным полом – напротив, он считался одним из самых отъявленных повес в Англии. Но эта девушка – совсем другое дело, немного наивная, безыскусная, не избалованная мужским вниманием, хотя, по совести говоря, она должна бы купаться в комплиментах. Если она когда-нибудь окажется в Лондоне, то произведет настоящую сенсацию.
   Как бы он хотел тогда оказаться с ней рядом!
   – Вот мы и приехали! – Селия широко распахнула глаза при виде «Астор-Хауса» – пятиэтажного великолепия с фонтаном и газовым освещением. Мраморные колонны обрамляли парадный вход, на первом этаже располагались фешенебельные магазины. Шляпный магазин «Лири и К°», в котором дядя Джеймс купил себе последнюю в жизни шляпу, находился по левой стороне.
   Экипаж остановился, и кучер спрыгнул на мостовую, открывая дверь Брендану. О'Нил, в свою очередь, помог Селии выйти на тротуар у края проезжей части, чтобы та не испачкала туфельки в грязи.
   От волнения ее слегка лихорадило. Селия вцепилась в руку своего спутника, пока они поднимались по белым ступеням.
   – Мисс Томасон, вам доводилось пробовать шампанское?
   Она улыбнулась, раздумывая, что ответить. Если признаться, что никогда в жизни не пробовала шампанского, он наверняка решит, что она провинциальная клуша. Лгать, конечно, не следует, успокаивала себя Селия. Она просто обязана сделать так, чтобы мистер О'Нил не чувствовал себя неловко. Невежливо лишать мужчину тех напитков, к которым он привык: ведь если она признается, что никогда не пила этого напитка, он тоже откажется из вежливости.
   А кроме того, ей и самой хотелось попробовать.
   – О да, – сказала Селия и добавила: – Я люблю шампанское больше всего на свете.
   Он улыбнулся, и они вошли в огромный холл.
   Это было последнее, что она помнила достаточно отчетливо.

Глава 7

   Джон Джейкоб Астор, заработавший огромное состояние на торговле пушниной, пожелал присовокупить к числу своих многочисленных владений отель и, взявшись за дело решительно и не скупясь на расходы, осуществил свою мечту, в корне изменив само понятие роскоши.
   Построенный по проекту известного архитектора Ай-заи Роджерса, отель представлял собой массивное здание на четыреста комнат, возведенное вокруг внутреннего дворика. Кроме водопровода и газового освещения, каждая комната была оборудована сложной системой звонков, у которой немного странное название – «сигнализация». В номерах хватает и других новшеств: отдельный ключ для каждой комнаты, коридорные в специальной форме, готовые исполнить любое пожелание гостя, которое он может передать либо по сигнализации, либо обычным способом.
   В номера завезли роскошную мебель, большей частью из орехового дерева, и расставили на искусно вытканных и, по мнению многих, кричаще-ярких коврах. Джон Джейкоб Астор хотел таким образом ослепить постояльцев своим богатством – в ущерб вкусу, быть может. Он был твердо уверен, что посетители, согласные платить астрономические суммы, будут вознаграждены, когда обнаружат в комнатах все мыслимые и немыслимые достижения техники и комфорта.
   – Только подумай, – пробормотал Брендан, помогая Селии снять плащ. – Все это – из шкур убитых животных.
   – И никто не может попасть в плевательницу, – заметила она, осторожно обходя плевки табачной жвачки на полу. Несколько подростков в красных курточках торопливо подтирали плевки щетками и губками.
   – Мистер О'Нил, сэр, – произнес нараспев хмурый джентльмен, появившийся непонятно откуда и одетый как офицер европейской армии – золотые эполеты на плечах, начищенные до блеска латунные пуговицы. – Как мы рады, что вы вернулись. Ваши комнаты в идеальном порядке. – Затем повернулся к Селии. Его глаза пробежались по ней сверху донизу, словно оценивая, достойна ли она ступить под кровлю «Астор-Хауса».