Кэрол О'Коннелл

Присяжные обречены

Большое спасибо Диане Бёрк, талантливому исследователю, за ее громадную техническую поддержку; Биллу Ламберту из Аризоны, страстному поклоннику огнестрельного оружия; Ричарду Хьюзу – за особое понимание психических расстройств; сотрудникам американских радиостанций; гостинице «Челси»; Институту огнестрельного оружия ФБР и отдельное спасибо Федеральному бюро расследований: там работают отличные парни. Я ни разу не получала от них гневных писем за то, как с ними обходилась в своих предыдущих романах. На этот раз, справедливости ради, мишенью своих насмешек я выбрала СМИ и Американский союз гражданских свобод. Будучи почетным членом Союза, я сочту за честь получить от них гневное письмо. Однако я рассчитываю на их понимание обличительной сатиры.


Книга посвящается всем испытавшим боль душевную и физическую, полицейским и простым людям, а также тем, кто приехал издалека, чтобы помочь нам. Хотя Нью-Йорк постоянно находится в центре моих романов, события 11 сентября 2001 года не упоминаются на этих страницах даже косвенно. Некоторым читателям это покажется странным, ведь катастрофа изменила лицо города… Но едва ли требуется то и дело возвращаться к трагедии, живущей в наших сердцах. Жители Нью-Йорка до сих пор поднимают глаза к небу, когда слышат рев летящего самолета, но потом шагают дальше по своим делам. Жизнь продолжается. Нью-Йорк – сильный город, и его невозможно сломить.

Пролог

Джоанна слышала, как кот отчаянно колотит лапами по двери ванной изнутри. Он кричал и плакал, как человек, словно был ужасно напуган. Или просто голоден? Джоанна помнила, что кормила его, но когда? Неважно. Крики животного понемногу утихали, словно передняя в гостиничном номере, где находилась Джоанна, оторвалась от земли и поплыла в небо.

Время? Время потеряло всякое значение.

Целый день Джоанна, завернувшись в халат, просидела на кромке деревянного стула, как на жердочке. За окном незаметно садилось солнце, день подходил к концу. В комнате удлинились тени; ее силуэт на стене, следуя за солнцем, растянулся и скривился, выставив пугающую гримасу.

В голове вертелся припев рок-н-ролльной песенки прошлого века «Дай мне укрытие». Это были «Роллинг Стоунз», но Джоанна не возлагала напрасных надежд на песню: она знала, что укрытия не найти.

Прошел еще час, может быть, три. Наступила ночь. Джоанна расслабила сжатые в нервном напряжении руки, и ее взгляд упал на скомканное письмо, словно в кромешной темноте она могла разглядеть приписку, постскриптум: «Играть в эту игру способно только чудовище.»

Глава 1

Фургон был абсолютно черным, без рекламных надписей на бортах. Поэтому его пребывание здесь в этот ноябрьский полдень так и осталось загадкой. Вдоль улицы в ряд стояли высокие кирпичные особняки, на окнах то и дело колыхались шторы, и любопытные взгляды впивались в девушку, сидевшую за рулем фургона. Даже по меркам Нью-Йорка она казалась довольно странной.

От природы Джоанна Аполло была светлокожей – черта, унаследованная от шведских предков со стороны матери. И тем не менее издали она, облаченная в джинсовую одежду, была похожа на огромного темного паука, когда выкарабкалась из фургона и неуклюже спрыгнула на землю. На ней были коричневые перчатки и того же цвета сапоги, длинные каштановые волосы разметались по круто согнутой спине. Ее склонившееся над землей тело неуловимо напоминало знак вопроса, голова была низко опущена, поэтому жители окрестных домов не могли из окон видеть ни лица, ни огромных темных глаз животной красоты. Сейчас все взгляды были прикованы к ней, внимательно следя за ее движением вниз по улице. Под ее стройными, длинными, словно у паука, ногами, разлетаясь, шуршали сухие желтые листья. Женщина передвигалась на редкость грациозно, с каким-то внутренним изяществом. Именно эта грация так удивила местных жителей, ведь она совсем не соответствовала внешности женщины. Она шла, танцуя, рассказывали потом они.

Тем временем, не замеченная никем, словно крадущийся хищник, на 84-ю улицу выехала маленькая светло-бежевая машина. Она остановилась на углу, где, опередив ее, другой автомобиль занял единственное свободное место парковки.


Молодая женщина остановила свой бежевый «седан» посреди дороги и, оставив двигатель включенным, вышла из машины. Ничто в ней не говорило, что она является государственной служащей;модельные джинсы, сделанные на заказ, и черное кожаное пальто показывали, что деньгиу нее есть. Бесшумно ступая в дорогих кроссовках, она приблизилась к припарковавшемуся автомобилю, наклонилась и постучала в боковое стекло. Пухлый мужчина за рулем просиял, увидев высокую ослепительную блондинку, и поторопился опустить окно. Женщины такого типа никогда бы не согласились встречаться с ним.

– Добрый день!

– Мне нужно это парковочное место, – сказала она деловито, без лишних церемоний.

Улыбка водителя немного потускнела. Это шутка? Ни один мужчина не уступит парковочное место никогда,ни на одной улице Манхэттена, даже обнаженнойженщине. Она в своем уме?

– Конечно, барышня, только через мой труп, – произнес он, будучи истинным нью-йоркцем.

Женщина вопросительно подняла бровь, обдумывая предложенное решение. Взгляд ее неестественно зеленых глаз обдавал холодом. Она опустила молочной белизны руку на дверцу его машины, нетерпеливо постукивая длинными кроваво-красными ногтями, – звук напоминал часовой механизм бомбы. Ему подумалось, что такие ногти вовсе небезопасны.

О, черт!

Ее рука скользнула на бедро – под пиджаком обнаружилась плечевая кобура.

– Кати отсюда, – сказала женщина.

И он укатил.


Имея золотой значок детектива, Кэти Мэллори редко его использовала, чтобы добиться чего-то от простых граждан. Гневные тирады о злоупотреблении служебным положением слишком долго выслушивать, страх в данной ситуации действовал эффективнее. Она только что заняла быстро освободившееся парковочное место. Мэллори выключила мотор и вышла из машины, даже не взглянув на черный фургон.

Сегодня у нее был выходной, и слежка, которой она сейчас занималась, больше всего напоминала положенный ей сегодня отдых и развлечение.

Действия водителя фургона были вполне предсказуемы, Мэллори мысленно приготовилась к длительному ожиданию, как вдруг из-за угла вынырнул огромный белый «линкольн». Судя по номерам, автомобиль был взят напрокат. Водитель «линкольна» оказался не так предприимчив, как Мэллори: он припарковал машину прямо напротив той, что до этого момента интересовала Мэллори. После того, как мужчина, наклонившись, проверил номера черного фургона, он стал новой целью Мэллори. Водитель изучил улицу, его взгляд остановился на изогнутой фигуре Джоанны Аполло: та шла по тротуару в сторону авеню Колумба.

Мэллори улыбнулась. Этот человек только что продемонстрировал свое участие в игре.


Комбинезон компании лежал у Джоанны Аполло в спортивной сумке вместе с остальной экипировкой. Встречаясь с клиентами, она никогда его не надевала, комбинезон приводил людей в еще большее замешательство, чем внезапное появление горбуньи в дверях.

На крыльце одного из особняков, построенных в XIX веке, Джоанну поджидал мужчина примерно ее же возраста – лет тридцати шести. Несмотря на то, что поверх пижамы на нем был надет всего лишь легкий халат, а ноги были босыми, мужчина, казалось, не чувствовал холода. Подняв глаза, Джоанна прочитала в его взгляде неподдельную тревогу, потом что-то вроде улыбки скользнуло по его лицу. Она почти слышала его мысли. «Слава богу», – думал он, внимательно ее изучая. Мужчина надел очки, чтобы лучше видеть ее мягкие карие глаза; он успокоился еще до того, как она произнесла:

– Я закончу через час, потом можете продолжать жить, как раньше.

Только этого он и ждал. Мужчина облегченно вздохнул и кивнул, радуясь, что не придется вести с незнакомкой светских бесед и выслушивать от нее фальшивые слова сочувствия.

Джоанна вошла за ним в дом, затем проследовала через еще одну дверь в гостиную. Комната была обставлена стильной мебелью, заляпанной кровавыми отпечатками взломщика. Она увидела на стене капли крови – след от удара ножом. На ковре мелом было очерчено положение тела жертвы, которая умерла моментально, хотя ее кровь находилась повсюду в комнате. Создавалось впечатление, что нападение продолжалось вечно. Интересно, сказал ли кто-нибудь этому человеку, что его жена мучилась недолго. Джоанна повернулась к мужчине, который стоял позади нее с траурным видом. Ей всегда удавалось успокаивать людей – неизменным помощником в таких случаях был чай.

– Вам не обязательно находиться здесь. Может, подождете на кухне? – Она вытащила из кармана упаковку травяного чая. – Это очень успокаивает.

Ее клиент взял чай, уставившись на упаковку, словно не мог понять, что с ним делать. Он махнул рукой, показывая, что сегодня не в себе.

– Чаем обычно занимается жена… – ответил он, пугаясь собственных слов, и опустил глаза.

Жена обычно улаживала все дрязги их жизни. Как он мог забыть, что ее больше нет? Мужчина крепко сжал руки, Джоанна знала, что мысленно он ругает себя за такое странное нарушение этикета.

Убийство было совершено недавно, она могла догадаться и без отчета. Судя по щетине на лице мужчины, с момента смерти его жены прошло лишь несколько дней. Небритый, давно не бывший в душе, вдовец словно бродил среди старых декораций, которые в одночасье потеряли всякий смысл. Именно это роднит людей, лишившихся близкого человека, и людей, прикованных к постели. Мужчина понуро побрел в направлении коридора. Открывая дверь на другом конце комнаты, он с надеждой поднял глаза, полагая, очевидно, что сейчас встретит умершую жену на кухне и она приготовит чай.

Джоанна присела на корточки и открыла спортивную сумку. Нащупав рукой респиратор и капюшон, она решила, что сегодня они не пригодятся. Она достала защитную одежду и перчатки, специально для работы с кровью. В век СПИДа она работала в перчатках даже с кровью детей, монашек и других праведников. Ее наниматель научил ее основным профессиональным терминам: жидкости, твердые телаи вредные отходы.Но Джоанне еще не приходилось видеть мешанины из вытекших мозгов, раскрошенных костей, мочи и кала, разве что просто человеческие останки. Ей также было рекомендовано убирать фотографии жертв перед началом работы, это был еще один прием дегуманизации процесса. Но Джоанна так и не сняла со стены свадебную фотографию невесты, с застенчивой улыбкой глядевшей на залитую кровью комнату и меловое очертание собственного тела.

Джоанна промокнула капли крови на кремового цвета стене и перешла на другое место, следуя за движениями вора. Она знала, где тот находился, когда ворвался полицейский с пистолетом. Из стены уже извлекли пулю, но след остался. Должно быть, вор держал в руке нож, а полицейский наверняка был молод, неопытен и нервничал.

Она залепила отверстие растворимой штукатуркой, затем маленькой кисточкой искусно замазала краской, которая слилась со стеной. Чуть пониже этой заплатки были видны красные капли вредных отходовубийцы. Джоанна стерла их влажной тряпкой и, хотя об этом никто не узнает, поместила ее в другой пакет, чтобы его кровь не смешалась с кровью невинной женщины. Затем она собрала с пола содержимое выпотрошенных ящиков, починила порванный абажур изолентой, достала фен и высушила очищенную от крови поверхность ковра, дивана и штор. Иногда она выходила даже за рамки своих обязанностей, но она хотела, чтобы вдовец не нашел никаких следов преступления, ни одного пятна, которое могло вызвать гнетущие воспоминания.

Как она и обещала, все было закончено менее чем через час, сейчас клиент осматривал работу. Джоанна проследила за его взглядом: мужчина в страхе искал отверстие от пули на стене, от которого сейчас не осталось и следа. По его удивленному выражению лица она поняла, что вдовец уже не помнит, где в точности пуля оставила отметину и где, обведенное мелом, лежало мертвое тело. Комната выглядела абсолютно нормальной, словно не было преступления и его жена не умирала – вот как поняла Джоанна улыбку на лице вдовца, когда тот выписывал чек.

Четыре месяца назад в другом городе ей пришлось потратить меньше сил на свое первое место преступления. В тот раз она работала бесплатно: была клиентом и исполнителем в одном лице. Кресло впитало в себя почти всю кровь агента ФБР, поэтому Джоанна должна была всего-навсего избавиться от кресла после того, как оттерла пол и стены от крови. В той комнате смерть была долгой. В какой-то момент Тимоти Кид перестал сопротивляться. Он сидел, истекая кровью, глядя в лицо смерти.

Но это событие случилось в прошлой жизни, словно с другим человеком, хотя погибший навсегда остался в ее душе, как призрак. Когда Джоанна вышла из особняка, то совсем не удивилась неприятному напоминанию о смерти Тимоти. В этом, казалось, не было никакой случайности.

На тротуаре ее поджидал Марвин Аргус. Полы его дождевика развевались на ветру, под плащом виднелся помятый темно-серый костюм. Джоанна догадалась, что он прилетел в Нью-Йорк ночным рейсом из Чикаго. Видимо, у него не было времени переодеться, или он начинал забывать о своих щегольских привычках. Возможно, что-то срочное было в том, что он выследил ее сегодня.

Нет, дело было не в этом.

Аргус нашел время привести в порядок прическу. Редкие каштановые волосы были аккуратно уложены гелем, на лоб свисала нелепая челка. Такой стиль больше подходил подростку и очень контрастировал с его сорокалетней внешностью.

– Здравствуй, Джоанна, – он улыбнулся, обнажив ряд красивых зубов.

Аргус вел себя так, словно их встреча была счастливой случайностью, а не подстроенной засадой, нарушающей постановление суда о необходимости держаться от нее на расстоянии.

Она ошибалась, или Аргус действительно нервничал, находился почти на грани нервного тика? Джоанна направилась обратно к машине, не обращая на него внимания.

Аргус шел рядом, стараясь вести себя как ни в чем не бывало и не выдать волнение в голосе.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он.

– Все еще жива, ты хотел сказать. Это тебя удивляет?

– Да нет же, серьезно. Думаю, физический труд пошел тебе на пользу, – сказал Аргус. – За эту новую работу ты взялась, чтобы наказать себя?

В последнем неуклюжем замечании звучал явный намек, который вызывал в воображении какую-то безнадежную ситуацию. Благодаря своей скорченной спине Джоанна стала «исследователем» обуви. И сейчас по виду его ботинок она узнала больше, чем из его слов. Черная кожа, как всегда, была до блеска начищена, однако оба шнурка порвались и были небрежно связаны. Аргус терял форму.

Тем лучше.

Она подняла на него глаза, не пытаясь скрыть презрения.

– Неважно выглядишь, Аргус. Похоже, тебя сегодня немного трясет. Нервы? – Джоанна надеялась, что это задело его. – Похудел.

Он лишь махнул рукой:

– Много работы.

Аргус расправил плечи, пытаясь казаться крупнее, он вовсе не хотел быть похожим на испуганного кролика. Он скрестил руки, изобразив на лице снисходительность; весь его вид говорил о высокомерии, словно он приглашал любого встречного помериться силами.

– Сегодня я виделся с твоим боссом, – Аргус выдержал паузу. – Мы долго с ним беседовали о тебе.

– Правда?

Это было маловероятно, ведь Рикер всегда отличался немногословностью. Значит, в этой лжи была скрытая угроза. Да, Аргус хотел, чтобы она забеспокоилась, ведь ему было чем поделиться с ее боссом. Джоанна взглянула на него, размышляя: «Насколько тебе страшно?»

– Этот парень, Рикер, он ведь много пьет? – спросил Аргус. – Нельзя не заметить, достаточно посмотреть на его глаза, на красные вены. – Он говорил в повышенном тоне, полагая, что у него есть какие-то козыри. Но после долгой паузы, последовавшей за его словами, ему вдруг пришло в голову, что Джоанна вовсе не напугана и тем более не настроена на дружескую беседу. Не в силах больше выносить ее пристального взгляда, Аргус отвел глаза.

– Он пытался выведать у меня о твоем прошлом, – в его голосе звучала привычная напыщенность. – Можно запросто определить, что Рикер – бывший коп, он задает вопросы, как дознаватель. Эта манера сохраняется на всю жизнь, верно? Ни на работе, ни дома с такими людьми уже невозможно нормально разговаривать. Думаю, он о тебе ничего не знает, Джоанна, но догадывается, что ты ему солгала, – Аргус улыбнулся, ожидая похвалы за свою проницательность. Не дождавшись никакого ответа, он начал деловито отряхивать пальто.

– Конечно, я не сказал ему, кто я и что…

– Так значит, ты ему соврал. Думаешь, Рикер не догадался? – Джоанна забралась в машину и погрузилась в мягкое водительское кресло, скрывшее ее горб. Она смотрела в лобовое стекло.

– Твой босс знает… – начал Марвин Аргус.

– Я сказала Рикеру, что мое прошлое его не касается, – Джоанна захлопнула дверь и завела двигатель.

Аргус схватился за дверную ручку, словно это могло удержать Джоанну.

– Джоанна! Насчет Тимоти! Тыему верила, когда он был жив! – крикнул он.

Не отдерни Аргус руку, он бы точно ее лишился. Джоанна резко вырулила на дорогу. Она до упора утопила педаль газа и помчалась к широкому авеню, на которое выходила улица. Ее фургон проскочил на красный свет, вызвав визжание тормозов и проклятия водителей.

Фигура Марвина Аргуса стала маленькой точкой в зеркале заднего вида, которая пропала, когда Джоанна завернула за угол.


Пригнувшись, молодая женщина-детектив взглядом проследила за промчавшимся мимо черным фургоном. Ее подслушивающее устройство зафиксировало все, о чем говорили водитель фургона, радиодиспетчер из «Компании Нэда» по очистке места преступления и водитель взятого напрокат автомобиля. Фургон направлялся на автостоянку компании в Гринвич-виллидж.

Мэллори потянулась за маленьким серебристым фотоаппаратом на приборном щитке. Она полностью запечатлела встречу горбуньи и водителя белого «линкольна». Загрузив новые снимки в ноутбук, Мэллори с удовлетворением отметила их качество. Ни на одной анкетной фотографии Джоанна Аполло не выглядела столь похожей на себя. Мэллори считала, что та нарочно дергала головой, когда фотографировалась на водительские права, поэтому изображение вышло расплывчатым. Внимательное изучение школьных альбомов и общих снимков из колледжа тоже ничего не дали, потому что стеснительная горбунья не приходила на мероприятия, когда делали групповые снимки.

Последняя фотография была, по мнению Мэллори, лучшей: ветер разметал волосы Джоанны, и на снимке четко вырисовывался ее горб, изуродовавший спину. Из-за него голова женщины постоянно была наклонена. Кроваво-красным ногтем Мэллори очертила страшный изгиб спины, внимательно изучила лицо. У Джоанны Аполло было красивое лицо.

Мэллори улыбнулась.

Пробежав пальцами по клавиатуре, она открыла другой файл с фотографией мужчины из белого «линкольна». Сведения о номерных знаках взятой напрокат машины, а также документы на нее не удовлетворили любопытство Мэллори, поэтому она потратила еще час на поиски досье Марвина Аргуса из Чикаго, и теперь его фотография широко улыбалась ей с экрана ноутбука. Надо лбом торчала нелепая челка, однако Мэллори оценила его двубортный блейзер и галстук.

Аргус был связующим звеном, которое она так долго искала; он был живым доказательством.

Закрыв ноутбук, детектив положила его на сиденье, где обычно сидел ее напарник. Рикер постоянно присутствовал в ее жизни, с тех пор как ей исполнилось десять. Это теперь он не отвечал на ее звонки. Каждый раз, когда Мэллори заходила к нему домой поговорить, его, как правило, не было. Но все изменится, как только он прочтет ее рапорт о горбунье. Кэти Мэллори было глубоко безразлично, что это дело федеральной полиции, что оно выходит за рамки компетенции простого нью-йоркского полицейского. Это было национальным соревнованием, и любой мог участвовать в игре. Передача по радио выходила по ночам пять раз в неделю.

Марвин Аргус сел за руль и тронулся с места. Машина детектива Мэллори осторожно выехала на улицу, затем затерялась в потоке транспорта на Сентрал-Парк-Вест, направляясь на юг. Она по пятам следовала за человеком из ФБР.


Большие серые глаза Рикера были постоянно прищурены. Казалось, он подозревает всех и вся. Его внешность, поведение, походка – все, казалось, говорило: «Я знаю, что вы мне врете, но какого черта?»

Человека, возглавлявшего «Компанию Нэда» по очистке места преступления, звали вовсе не Нэд. Нэд был его братом. У Рикера было имя и звание – сержант полиции, хотя за последние полгода, с тех пор как он получил шрамы от четырех пуль, никто не называл его так. Большую часть положенного отпуска он провел, занимаясь делами «Компании Нэда». Его брат с женой и дочерью гостили на родине. По правде сказать, их поездка несколько затянулась: дальние родственники держали маленькую семью чуть ли не в заложниках, таская их на прогулки по Рейну, по музеям и другим достопримечательностям Германии. Бедняга Нэд. Рикера оставили тут заниматься делами и обдумывать предложение брата о партнерстве.

Он не мог представить себе, как будет увольняться из полицейского департамента Нью-Йорка. Хотя в возрасте пятидесяти пяти это было совершенно естественно для полицейского. Его младший брат ушел из правоохранительных органов три года назад – может быть, настало время последовать его примеру? Правда это или нет, но Рикеру показалось, что после выписки из больницы у него прибавилось седины. Его беспокоил и еще один намек на то, что былые времена прошли – раны всегда ныли перед дождем. Точно так же и у отца в плохую погоду болели суставы – давал о себе знать артрит.

Стол, за которым сидел Рикер, был завален бумагами, они обрушились лавиной, когда Рикер на него облокотился. В окно кабинета виднелись серые кирпичные дома, клочок неба и автостоянка, огороженная цепью – неужели он сможет глядеть на это изо дня в день? Годится ли ему такая работа?

По крайней мере, не надо носить пиджак с галстуком. Это уже кое-что.

Сейчас на нем джинсы и фланелевая рубашка – форма для работы, хотя он больше не выезжает вместе с бригадой очистки на место преступления. Последний раз, поехав с новичком, он чуть было не разбил фургон. В тот день он как раз обнаружил остаточное явление, жалкий маленький секрет, который предпочел скрыть от докторов.

Большую часть времени Рикер проводил в офисе, где каждый день на него наваливались циркуляры на федеральном уровне, на уровне штата, на местном уровне, по распоряжению вредными отходами,извещения о ежеквартальных налогах, ведомости по удержанию из жалования и прочая бумажная дребедень, от которой болела голова. И все это время он продолжал слушать полицейскую волну, якобы чтобы узнать о новых преступлениях и записать адреса потенциальных клиентов. В полдень, следуя традиции брата, он покупал ленч для полицейских из отдела убийств, который и являлся настоящим источником бизнеса его брата. Сегодня Рикер съел уже два ленча – один в отделе в Бруклине, другой в Бронксе, поэтому он пропустил момент, когда горбунья пришла на работу. Вообще, он скучал по Джо, когда ее не было рядом.

Услышав звук ревущего мотора, Рикер подошел к окну. Машина Джо казалась самой ужасной из тех, что были в их распоряжении. Рикер оперся руками о подоконник и поморщился, наблюдая за тем, как фургон с проколотой шиной медленно тащится на стоянку.

Женщина, которую он знал как Джозефину Ричардс, выключила мотор и вылезла из машины.

Ах, барышня, какие же у вас длинные ноги!

В офисе частенько обсуждали неимоверную длину этих ног. Когда Рикер впервые увидел ее (Джо пришла устраиваться на работу), в его воображении смешались два образа: образ танцовщицы из Вегаса и карнавального уродца. Теперь, четыре месяца спустя, он уже привык к ее внешности, особенно к лицу. Самым необычным в Джо были ее огромные карие глаза, теплые и бархатные. Они-то и привлекали мужчин. Еще у нее были притягательные губы. Кому-то ее рот, возможно, казался слишком большим или крупным, а Рикер назвал бы его великошироким. Из всех служащих, как это ни странно, только на Джо было легко смотреть. Не думай Рикер хоть изредка об этих стройных ногах под голубыми джинсами, он не был бы настоящим мужчиной. По крайней мере один раз за смену в его воображении они грациозно приходили к нему в полной наготе.

Джо пересекла стоянку, согнувшись, опустив голову. Она выглядела очень усталой.

Он мог бы разгрузить ее рабочий день, давать самые легкие задания, но Рикер не собирался считаться с ее физическим дефектом. Сочувствие могло бы повредить новому мифу, которым он был овеян – о нем рассказывали, что этого вредного человека поразить способна только серебряная пуля, а свинцовая ему не страшна. Ходили слухи, что во время семичасовой операции у него в груди хирурги обнаружили вместо сердца твердый маленький узел, похожий на косточку чернослива. Более того, еще рассказывали, что однажды он швырнул Гама, кота Джоанны, через всю комнату и затем готов был выбросить бедное животное в окно, но кот успел улизнуть.

Рикер сам придумывал эти слухи, но мало кто им верил. Все почему-то непременно считали его приятным порядочным человеком, а не убийцей котов. На самом деле он всего лишь потянулся, чтобы погладить животное, а кот просто взбесился и в ответ на дружеское приветствие исцарапал ему руку. Рикер ничего ему не сделал. Каждый раз, как Джо входила в офис, он любезно осведомлялся о здоровье ее кота. Вот и сейчас он крикнул: