— Мне все равно, — фыркнула Магиня. — Мои владения под водой, пришельцам до них не добраться.
   — Но сама-то ты живешь под солнцем! Неужели ты собираешься полторы тысячи лет прятаться по болотам? Или будешь отсиживаться в горах, как скальный выползок?
   — А кто остановит пришельцев, если я тебя отпущу?
   — Я понимаю, Мерлью, ты хочешь заполучить вместо своих озерных жителей настоящих воинов, — кивнул Найл. — Но если мы погибнем здесь, защищая свою свободу, скоро тебе придется прятаться от куда более опасных гостей, а если мы сможем вернуть город Смертоносца-Повелителя себе, то захватчикам с севера будет просто не до Серых гор. К тому же, настоящие друзья всегда готовы оказать помощь в беде, а вот подданные всегда готовы свергнуть неудобного правителя. Об этом ты не задумывалась?
   — Если исчезнет Дарующая Дыхание, погибнут все!
   — Ну, — пожал плечами Найл. — Раньше как-то без тебя жили. И дальше проживем, не сомневайся.
   — Ты угрожаешь мне, пришелец? — зловеще прошелестела Магиня.
   — Скажи, — поинтересовался Посланник, — а разве ты не знала, что я откажусь?
   Черты старухи разгладились, волосы вернулись к золотому цвету, глаза поголубели и юная Мерлью звонко расхохоталась:
   — Конечно знала! Но бессмертным тоже иногда очень хочется подправить будущее. — Принцесса вздохнула. — Извини, Найл. Ты прав, твоя дружба для меня важнее твоей покорности. Но уж очень жалко отпускать сотню хороших бойцов и оставаться с тысячами трусов… Слушай, отдай мне Шабра?
   — Зачем? — удивился Посланник.
   — Странный вопрос. Ведь это он охранниц города воспитал, он чистоту их крови поддерживал, он смог и таланты наших подростков предсказать. Может, и с моими «водолазами» что-нибудь придумает?
   — Он мне не раб, я его отдавать или не пускать не могу. Спроси у него самого, он всегда наши мысли подслушивает, так что сейчас примчится.
   — Меня он подслушивать не может, — хмыкнула Мерлью. — Ты забыл, что я размазана во времени? Меня как бы нет.
   Найл пожал плечами и мысленно позвал ученого смертоносца. Паук явился минуты через три, боком протиснулся в слишком узкую для восьмилапых дверь и присел в ритуальном приветствии. Все его внимание было устремлено на Магиню, мыслей и состояния которой он действительно совершенно не понимал.
   — Шабр, — прямо сообщил правитель, — хозяйки Серых гор просит тебя помочь ей вывести из озерных жителей породу слуг, столь же сильных и верных, как охранницы Смертоносца-Повелителя. Ты согласен?
   В ответ в сознании ученого паука взорвался целый фейерверк мыслей, эмоций и желаний: с одной стороны, Шабр тут же загорелся новой идеей, новыми возможностями для приложения знаний и опыта, с другой — ему хотелось знать, чем закончится столь трудный эксперимент с потомками маленького дикаря и слугами смертоносцев из города, с третьей — ему, как и всем изгнанникам, не терпелось вернуть назад захваченный пришельцами родной город, с четвертой — он боялся упустить шанс поближе изучить возможности и свойства новоявленной колдуньи.
   Самым парадоксальным оказался вывод, который сделал восьмилапый селекционер после всех своих размышлений:
   — Я поступлю так, как ты прикажешь, Посланник, — с достоинством ответил он.
   — Тогда решим так, — сказал Найл. — Ты вместе с нами отправишься в Дельту, поможешь вырастить еще одно поколение детей, потом мы освободим город, а потом ты вернешься сюда, к Дарующей Дыхание, и поможешь ей создать новых слуг. Если тебе понадобится поддержка от нас, ты ее получишь. Ты согласна на такое решение, Мерлью?
   — Вполне, — кивнула уже не девушка, а взрослая женщина: чуть расплывчатые, неясные черты Магини заметно изменялись в зависимости от ее настроения. Я принимаю вашу дружбу, братья по плоти, и дарую вам свою. Тебе понадобится еще примерно полмесяца, Посланник. Отдаю на это время свой комплекс в твое распоряжение.
   — Подожди, — смутился Найл. — Ты что, хочешь из-за нас уйти из дома?
   — Шабр, уйди отсюда, — неожиданно зло прошипела Магиня.
   Паук тут же выскочил прочь.
   — Я помнила про тебя все эти сотни лет, — прошелестела хозяйка Серых гор, заглядывая Найлу в глаза. Нет для меня большей радости, чем видеть тебя рядом, но и муки страшнее тоже нет. Лучше я уйду. Когда отдохнете, Вурчен проводит вас до Новой Рицы, а дальше вы выйдете сами.
   — Что еще за Новая Рица?
   — Отель на горе, где я пыталась тебя поцеловала в последний раз. Извини, Найл, мне пора.
   — Прощай, Мерлью, — вздохнул Посланник, чувствуя, как в душе его что-то болезненно защемило. Прощай.
   — Почему прощай? — удивилась пожилая Магиня, набрасывая на голову капюшон. Мы скоро увидимся.
   — Ты думаешь? — встрепенулся правитель.
   — Я не думаю, — поправила Магиня, — я знаю. А теперь, с твоего позволения, я отправлюсь в Долину Мертвых и оживлю там воду. Она там проточная, быстро портится. Вернусь только после вашего ухода, не обессудь.
   — Мерлью, — решился напоследок спросить Найл. — А где ты через полгода найдешь так много энергии?
   — А разве я не говорила? — удивилась Магиня. — Ее дашь мне ты.
* * *
   После ухода властительницы Серых гор Посланник поел, отдавая последний долг павшим, а потом вернулся в тронный зал, где Шабр поведал ему о последствиях битвы с воинами Мага. Свой последний бой в комплексе колдуна приняли шестнадцать людей, среди которых были Завитра и Симеон, знавшие куда больше об искусстве излечения, чем о правилах убийства, но на этот раз вовлеченные в общую схватку, и Нуфтус, готовый сражаться один против всех и вырвавшийся слишком далеко вперед. Юккула, которая первая встретила Посланника после плена у захватчиков тоже закончила свой путь здесь. Теперь из людей рядом с Посланником осталось всего десять женщин, покинувших вместе с ним город Смертоносца-Повелителя, и двадцать подростков, увидевших свет всего полгода назад.
   Потери среди пауков оказались куда более ужасающими: девять погибло в битве, а еще двадцать восьмилапых воины изувечили, чтобы причинить боль. Они по-прежнему лежали там, где застали их удары копий, зашорив сознание и боясь шелохнуться, чтобы не усугубить мучений. Из брюшек, из спин, из их боков торчали обломки костяных наконечников, а иногда и копья целиком.
   Присказка Посланника «Лучше умереть от голода, чем от обжорства» приобрела самое зловещее воплощение.
   — Кому из них хуже всех, Шабр? — спросил правитель.
   Последующие десять дней прошли для Найла кошмаром не менее страшным, нежели само сражение: он накачивал раненных смертоносцев своей энергией — одного, другого, третьего, пока сам не падал без сознания. Нефтис, Юлук, Кавина, Сидония — да все женщины — выхаживали его, помогали подняться на ноги: и он снова шел к раненым паукам. Только благодаря старанию Посланника из всех покалеченных восьмилапых в Счастливый Край ушел только один — остальные выжили, и даже хвастались потом друг перед другом торчащими из тел обломками, подпиленными как можно ближе к хитиновому панцирю.
   Закончив лечение, правитель еще дней пять набирался сил, отъедаясь фруктами и печеной, жаренной, копченой, вареной — и так далее — рыбой, пока не почувствовал себя бодрым и совершенно здоровым. К этому времени смертоносцы, на радость земледельцам, подчистую выловили всех обитающих в ближайших долинах насекомых, а люди, лишенные даже такого развлечения, заскучали. Произошло еще одно знаменательное событие: гордый собою Шабр сообщил Найлу, что их план достиг цели, и подростки начали-таки спариваться друг с другом, и кое-кто даже успел зачать новую жизнь. Стало ясно — путникам пора отправляться назад, в Дельту.
   Утром следующего дня в тронный зал, в котором продолжали обитать гости, явился ничем не примечательный озерный житель. Он попросил указать ему Посланника Богини, подошел к Найлу, низко поклонился и сообщил:
   — Дарующая Дыхание сказала, что сегодня вы отправитесь в путь. Она приказала мне проводить вас до границы ее владений.
   Магиня выделила в качестве провожатых не одного Вурчена, а целый отряд из четырех десятков озерных жителей. Правда, отрядом в прямом смысле этого слова назвать их было нельзя, поскольку вооружены оказались только десять человек — остальные использовались в качестве «гужевых мужиков» для трех повозок, груженых копченой и вяленной рыбой, фруктами и овощами. Для смертоносцев провизии не нашлось: ведь они никогда не употребляют в пищу мертвечину, поедая исключительно живую, в крайнем случае — парализованную ядом добычу.
   Пожалуй, впервые Найл подумал о том, что обряд «единения плоти» с павшими воинами психологически труден не только для него, но и для пауков. Если правителю было каждый раз трудно перешагивать через себя и съедать своих восьмилапых соратников — однако он делал это, выполняя их волю и не желая становиться обманщиком, то и смертоносцы «принимая в себя» убитых людей, употребляли «мертвую» пищу, но делали это — дабы тела недавних друзей и соратников не оставались разлагаться в одиночестве на чужой земле. Странный обряд, зародившийся среди путников, волей-неволей взламывал сознание всех, заставляя перешагивать через свои привычки и чувства во имя общего долга.
   Поняв эту истину, Посланник испугался того, что подобное насилие над собой может полностью разрушить энергетику отряда, немного отстал от походной колонны, прикрыл глаза и попытался ощутить ментальную сущность путников, рассмотреть их ауры. То что предстало перед внутренним взором правителя, поразило его до глубины души: у кучки изгнанников, которых после выхода из города стало меньше почти в сто раз, и вдвое меньше, чем после оставления Провинции, у них не было своих аур! На фоне бледных, серых энергетических теней, излучаемых озерными жителями жарким пламенем пылал свет единого энергетического существа. Получалось, путники больше не ощущали себя каждый сам по себе — они осознавали себя единым целым.
   — Нефтис, Сидония, — окликнул Найл, — идите вперед, во главу колонны. Юлук, Кавина: отстаньте немного, будете прикрывать спину.
   Женщины послушно выполнили приказ, однако в ментальном плане ничего не изменилось: энергетическое существо лишь немного модифицировало форму.
   Такое Посланник видел впервые: город, за которым он так часто наблюдал в ментальном плане, был огромным, сложным, многоплановым организмом, собранным из множества более мелких составляющих, связанных энергопотоками. Он не «горел» энергией, он был просто очень большой. «Светиться энергией» пока умела только Великая Богиня Дельты, но она оставалась пришелицей с другой планеты, гигантское разумное растение — могучее монолитное существо, не имеющее даже внутренних органов, как таковых.
   Организма собранного из многих «слабых» составляющих, наподобие муравейника, но имеющего общую сильную энергетику на Земле пока не встречалось.
   Тем временем дорога, дотянувшаяся до следующей долины, внезапно свернула и скрылась в тоннеле. Половина колонны уже растворилась в темноте. Найл оглянулся, бросив последний взгляд на серую коробку комплекса, ставшую дворцом прекрасной принцессы Мерлью — повелительницы Серых гор, Магини, Дарующей Дыхание и хитрой, верткой, веселой девчонки, которая всего пару лет назад боролась с ним в одной из комнат подземного города Дира. Было ли это, или всего лишь померещилось? Могла ли малышка, кокетливо покусывавшая его за мочку уха, стать великой властительницей, захватившей власть над огромной частью света на невероятный срок в полторы тысячи лет?
   «Невероятные повороты иногда выделывает жизнь, — подумал Найл, — такие невероятные, что по сравнению с ними сны, в которых можно всего лишь стареть или молодеть, обходиться без пищи и воды, видеть во мраке, разговаривать без помощи мыслей или слов, поднимать огромные камни или бегать быстрее пауков — кажутся милой и обыденной реальностью, в которую хочется вернуться после всяких невероятных чудес».
   Правитель повернул и решительно шагнул в темноту.
   Пару десятков шагов он прошел практически на ощупь, но вскоре глаза привыкли к сумеркам, и Найл смог оценить, как следил колдун за дорогами в своих владениях.
   Свод тоннеля за прошедшие столетия заметно обветшал, но Маг явно стремился поддерживать его в рабочем состоянии: каждые пять-десять шагов стояли пахнущие смолой толстые высокие подпорки, упирающиеся в потолок.
   Местами на стенах виднелись заплатки, сделанные из каменной крошки, скрепленной какой-то стеклоподобной массой с перламутровым отливом.
   Освещения не требовалось — в спину падало достаточно света, который, к тому же, хорошо отражался от ровного белого пола, а далеко впереди уже различалось пятнышко выхода.
   — Наверное, именно по этому тоннелю к Магу приходят слуги, живущие в озерах, — прозвучало у Найла в сознании.
   — Что? — не понял поначалу правитель.
   — Ты подумал, Посланник, что принцесса или Симеон обязательно произнесли бы сейчас эту фразу.
   — Ты прав, Шабр, — кивнул Найл. — Но ни Мерлью, ни Симеона с нами больше нет.
   — Значит, ты стал истинным правителем, Посланник, — послание смертоносца звучало, как поздравление. Теперь никто не сможет влиять на твои решения и мешать твоим мыслям.
   — А смысл правления заключается именно в том, чтобы по каждому вопросу суметь выслушать мнения тех, кто разбирается лучше всего и после этого выбрать самый эффективный путь решения. Если я останусь один, какой смысл вообще иметь правителя? Мы все равно будем действовать наугад.
   — Смертоносец-Повелитель вообще никогда ни с кем не советовался. Он просто объединял наши сознания. При этом каждый, кто мог помочь хотя бы в мелочи, вносил свою лепту.
   — Вы ведь пользовались готовыми знаниями, Шабр, — возразил правитель, — а нам, согласись, в последнее время приходится все время придумывать новые и новые решения. В поиске нового люди все-таки сильнее.
   — А смертоносцы сильнее в использовании опыта. Почему бы не попробовать слить все это воедино? Вспомни, Посланник, ведь ты способен участвовать в объединении сознаний! А большинство подростков — твои дети. Они приобрели очень многие из твоих возможностей.
   — Думаешь, людей и пауков можно соединить в общий разум? — засомневался Найл.
   — Пока не попробуем, не узнаем, — аккуратно ушел от ответа ученый паук.
   Посланник тут же загорелся новой идеей, но осуществить ее сразу не смог — не было пока насущного вопроса, который требовалось решать напором общего сознания. Дорога спокойно стелилась под ноги, не устраивая никаких ловушек и не подкидывая неприятностей. Тоннель остался позади, в лицо дохнуло свежим прохладным воздухом. Найл ощутил легкое беспокойство, однако быстро понял, что неуверенность в собственной безопасности идет от озерных жителей. Они явно заторопились и, несмотря на заметный подъем, зачастили ногами. Вскоре из-за поворота появилась зеленая лужайка. Подданные Магини тут же побросали оглобли и оружие, устремились вперед и с плеском рухнули в расступившуюся ряску.
   — Вы видели, мой господин? — подошла Нефтис. — Они сбежали!
   — Ничего, вернутся, — утешил Найл. — Просто они не могут долго обходиться без воды.
   Путники расположились на отдых, млея на солнышке, ничего не опасаясь и никуда не торопясь. Непривычное ощущение.
   Подданные Магини вернулись минут через десять, испытывая такое облегчение, словно только что избавились от недельного запаса жидкости в организме. Правда, не полностью — на берегу каждый из них опускался на четвереньки и изрыгал из себя три-четыре литра воды. «Водолазы», как презрительно назвала их сама Магиня, взялись за оглобли, подняли оружие и как ни в чем не бывало тронулись дальше.
   На протяжении последующих часов озерные жители вели себя вполне пристойно, исправно тяня повозки по горному серпантину. Белое внизу, здесь дорожное полотно стало темно-синим и местами, на скальных карнизах, казалось сильно обкусанным неведомым великаном с внешней стороны. Но в общем и целом, дорога содержалась в порядке, следы старых каменных завалов были устранены — не всегда полностью, но повозки проходили без труда.
   Ближе к вечеру, когда пришла пора думать о ночлеге, дорога поднялась на небольшое плато, заросшее лиственным лесом. Здесь озерные жители опять побросали повозки и убежали в чащу — даже не поели. Смертоносцы, поняв, что до утра движения не будет, разошлись искать добычу, а путники набрали себе копченой рыбы, к которой за последние дни успели пристраститься, яблок, винограда и разошлись по укромным уголкам на отдых.
   Найл заметил, что подростки действительно перестали ночевать общей толпой, а разбредаются отдельными парочками. О правителе, который умеет «показывать фокус» никто из них и не вспоминал. Отдельной группой расположились шесть женщин рядом с Сидонией — последние из охранниц Смертоносца-Повелителя, и отдельно — трое бывших стражниц Посланника Богини. Их командир, Нефтис, расстелила для себя и правителя общую постель. Теперь никто не пытался отнять у нее внимание господина.
   Казалось — каждый из людей живет сам по себе, а пауки и вовсе разбежались кто куда, но стоило прикрыть глаза, как на первый план выступало ярко-алое пламя общего энергетического поля. От огромной страны Смертоносца-Повелителя остался лишь огонь в душах полусотни путников, искренне верящих в свою способность отбить родной город от полчищ обученных и великолепно вооруженных захватчиков. Странно, но Найл и сам продолжал верить в подобную возможность. Может быть, потому, что сам являлся частицей общего организма?
* * *
   Озерные жители явились утром, приложились к продуктовым запасам — они почему-то предпочитали вяленную рыбу, а потом бодро впряглись в повозки, даже не обратив внимания на путников, сопровождать которых были направлены. Объяснить это можно было только одним — они торопились как можно скорее выполнить приказ и вернуться назад, торопились настолько, что самый смысл распоряжения госпожи: проводить гостей до границы владений в качестве почетного караула и жеста дружбы.
   Внезапно до Посланника дошло, почему Маг, не смотря на риск и сложности такой акции, убил Скорбо после того, как паук нашел прибежище лазутчиков и начал их вылавливать. Только близкое знакомство с обитателями Серых гор могло дать понимание, каких трудов стоило выбрать среди них шпионов, способных покинуть родину и жить где-то в чужом мире, на суше, выполняя при этом ответственное дело. Не удивительно, что узнав об исчезновении нескольких столь ценных людей Маг решил уничтожить опасного смертоносца. Это потом выяснилось, что гибель паука вывела правителя города на логово шпионов и позволила уничтожить их всех.
   Видимо, после столь серьезного поражения Маг решил перехитрить время — он ушел в прошлое, выследил Скорбо еще подростком, когда тот являлся воздушным разведчиком, заманил ненавистного восьмилапого к себе в Серые горы и истребил.
   Как там говорила Мерлью? «Даже бессмертный иногда хочет изменить будущее». Воздушные разведчики Асмака напрасно кружили над безжизненными скалами: от молодого паука не осталось никаких следов — даже оболочки воздушного шара.
   Но время не поддалось на уловку — и спустя несколько лет из ничего, из пустоты, из небытия возник Скорбо, чтобы начать безжалостную охоту на людей — особенно на тех странных рабов, что сохраняют себя в чистоте, следят за гигиеной, вопреки закону не меняют каждую ночь место жительства, а иногда ухитряются бесследно исчезать, даже побывав в хелицерах и получив полную дозу парализующего яда.
   Самое забавное — именно эта череда странностей и привела в конце концов Найла с остальными путниками к комплексу повелителя Серых гор и позволила принцессе Мерлью заменить тысячелетнего Мага на его троне.
   — Слышу! — радостно закричала одна из девочек. Я слышу Пурта!
   — Отлично, — облегченно вздохнул Найл.
   За долгие дни извилистого пути он совершенно потерял ориентацию. Направление, в котором находятся море, пустыня, Дельта он, естественно, знал, но вот насколько далеко та же самая Провинция, сколько до нее добираться — не представлял.
   Теперь, определив с какой стороны находится Пурт и Парящая Башня, в которой он скрывается, правитель мог без труда понять, насколько далеко в Серые горы занесло путников. В первый миг Посланник даже не осознал главной невероятности происшествия: мысленный контакт с далеким смертоносцем установил не паук, а человек!
   Впрочем, почти сразу призыв паучка услышали другие путники и контакт стал четким и ясным. Пурт находился справа, на расстоянии примерно трех переходов. Это означало, что до Провинции оставалось примерно шесть дней пути по хорошей дороге, и то, что долину Парящей Башни отряд минует далеко стороной.
   Около полудня, на небольшой прогалине среди скал, озерные жители устроили для путников очередное представление: побросав повозки, они разлеглись на жухлой траве, взялись за свои большие кожаные фляги и, широко раскрыв рты, принялись заливаться водой. Не пить — они лили воду в глотки широкой струей, высоко вздымая груди и издавая утробные булькающие звуки. Когда фляги опустели, члены «почетного эскорта» откинули их от себя подальше и надолго затихли, блаженно закрыв глаза.
   — Померли, что ли? — предположила Нефтис минут через пять, наблюдая за неподвижными телами.
   Словно дожидавшиеся этого вопроса, уроженцы Серых гор зашевелились, стали вставать на четвереньки, изрыгать из себя мутно-пенистые струи.
   — Как можно так жить? — поежилась стражница.
   — Да, — кивнул Найл, — путешественники из них никудышные. С такими подданными Маг не то что город Смертоносца-Повелителя захватить, свои земли защитить вряд ли был способен. Вот и хитрил, и боялся всех вокруг.
   — Жаль, мы не знали этого раньше, — отозвался Дравиг.
   — Ну почему же? — не согласился правитель. Очень вовремя все открылось. Знай вы это раньше, Смертоносец-Повелитель поработил бы Серые горы, а Мага прогнал, и сейчас здесь вовсю хозяйничали бы чужаки. Мы не смогли бы ни отдохнуть в здешних долинах, ни подружиться с озерными обитателями. А сейчас — у нас появился неожиданный союзник и достаточно крепкий тыл.
   — Да какие это союзники? — старый смертоносец коротко выстрелил картинкой с выташнивающими воду людьми, сопровождаемой импульсом презрения. — Ни в охранники не годятся, ни в гужевые.
   — Зато и не враги, — напомнил Найл. — Уже меньше сложностей. К тому же, Магиня в любой момент готова взять нас в свою охрану, а значит, в самом худшем случае у нас есть куда отступить.
   — А в лучшем?
   — В лучшем случае примерно через месяц мы придем в Дельту, в наш лес с деревьями-падальщиками, дадим жизнь второму поколению путников, вернемся в Провинцию, дав им возможность подрасти и окрепнуть, а потом постараемся очистить наш город от пришельцев.
   — Нас будет не больше двух сотен, — вмешался в разговор Шабр, — и это самый благоприятный прогноз.
   — Армия захватчиков ушла, — пожал плечами Найл. — Остался только небольшой гарнизон. Силы будут примерно равны.
   — Но пришельцы намного лучше вооружены, — Шабр тут же уловил неуверенность в мыслях правителя, — и опытнее в бою.
   — Мы не подходили близко к городу больше года, — Найл задумчиво подергал себя за ухо. — Они расслабились, нападения не ждут. На нашей стороне внезапность…
   Правитель сам же осекся — он вспомнил, как Тройлек почувствовал приближение армии Смертоносца-Повелителя почти за три дня пути, и смог даже «прочитать» в сознании Дравига его планы наступления и организации засады. Если путников опять удастся «почувствовать» за три дня до нападения, то ни о какой внезапности не может быть и речи.
   — И что ты хочешь сделать, чтобы этого избежать? — поинтересовался Шабр.
   — Сперва нужно накопить силы, — вздохнул Посланник. Потом что-нибудь придумаем.
   Тем временем дорога, долго огибающая полукилометровый пик по широкому карнизу, резко нырнула вниз, повернула между двух пологих холмов и вывела путников в очередную долину с идеально ровной зеленой поляной посередине и редким лесом на склонах.
   — Опять озеро, — Найл уже научился отличать настоящие поляны от водной поверхности, покрытой слоем ряски.
   В подтверждение его слов озерные жители бросили свои обязанности и радостно побежали вниз по склону.
   — Похоже, нас забыли на ночлег, — усмехнулся правитель. — Такими темпами мы не пять, пятнадцать дней до Провинции добираться будем.
   Смертоносцы быстро разбежались по редколесью, в надежде на свежую добычу, люди потянулись к повозкам за едой.
   Неторопливости похода никто не огорчался: вдосталь еды, безопасность, нет ни холода высокогорья, ни жары пустыни — чего еще желать для счастья привычным к невзгодам скитальцам?
   Дети, разбивающиеся по вечерам на парочки, скорее интересовались собой, чем предстоящими в далеком будущем подвигами, стражницы, больше привыкшие повиноваться командам, чем задумываться самим, наслаждались безмятежностью.
   Да и сам Посланник, сознавая, что весь дальнейший путь в Провинцию, затем вдоль моря в Дельту, и потом назад — знаком и относительно безопасен, расслабился и не ожидал никаких трудностей в ближайшие несколько месяцев.