Робертс Джон Маддокс
Город негодяев

   Джон Маддокс Робертс
   "Город негодяев"
   пер. Е.Федотовой
   ~Посвящается Эдгару Боггсу, Джерри Холлу, Родни Роберсон и их подружкам в знак признательности за интеллектуальную поддержку и героические поступки~
   Глава первая
   МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕЧЕК
   Кожаный игорный стаканчик со шлепком опустился на стол. Видавшая виды столешница была залита вином, изрезана ножами и хранила отметины сотен драк и потасовок. Кстати, рука, что сжимала стаканчик, принадлежала отнюдь не изнеженному франту. Могучее запястье охватывал широкий бронзовый браслет, украшенный кораллами, - браслет служил одновременно и украшением, и защитой. Стаканчик перевернулся, выпали четыре кости. На каждом из кубиков было свое изображение: змея, собака, череп и кинжал. - "Бродяга"! - выкрикнул чей-то голос. Этим словом называли самый неудачный бросок. - Ты проиграл, киммериец! - Ублюдки! - прорычал неудачливый игрок. Ругательство прозвучало в адрес кубиков из слоновой кости. - Клянусь Кромом! Пусть будут прокляты эти костяшки вместе с той скотиной, из которой их вырезали! Выигравший - человек с острым лицом и коротко подстриженными рыжими волосами - жадно загреб горсть монет, среди которых в свете факелов блеснуло несколько золотых немедийской чеканки. Рыжеволосого вряд ли можно было назвать нищим - на его шее сверкало не меньше десятка золотых цепочек, пальцы унизывали кольца с роскошными самоцветами. Однако парень этот не купец и не рыночный барыга, а всего лишь азартный игрок, к которому благоволит капризная фортуна. - Я продулся до последнего медяка! - заявил проигравший, мрачно заглядывая внутрь стаканчика. Однако подвоха не наблюдалось, поверхность была ровной. И кости тоже особого подозрения не внушали - вполне добротно сделанные костяшки. Значит, игра велась честно, насколько вообще слово "честность" применимо к подобным вещам. Да и парень, увешанный золотыми побрякушками, явно мастак в своем деле. Кроме того, рыжеволосый прекрасно понимал, с кем имеет дело. Опасно обманывать свирепого великана-киммерийца. Все равно рано или поздно какой-нибудь несчастливый случай вывернет кошелек ловкого игрока, оставив без гроша. Конан поставил стаканчик на стол и, откинувшись, прислонился спиной к резному деревянному столбу. Мысли его были заняты одним - как разжиться деньгами. Заработок, который он только что спустил, был получен в ходе небольшой военной кампании, когда один пограничный сатрап восстал против короля Немедии. Кампания прошла молниеносно. Цитадель непокорного сатрапа пала, добыча оказалась богатой, а потери - небольшими. С набитыми кошельками наемники вернулись сюда, в Бельверус, и остановились в харчевне "Меч и Посох". По мере того как товарищи Конана проигрывали, они покидали харчевню один за другим и отправлялись на поиски новой работы. В настоящий момент остались всего двое - Конан и рыжеволосый воин, которого звали Ингольф. Деньги проигравших перекочевывали в кошель к Ингольфу, и теперь он единственный, кто мог купить себе вдоволь жратвы и выпивки. - У тебя остался меч, - заметил Ингольф. - Не хочешь еще раз попытать счастья? Конан коснулся рукой клинка в кожаных ножнах. Это был длинный прямой меч, рукоять которого увенчивалась яблоком из простой стали. Именно такие мечи, без лишних украшений, и любил Конан. - Нет. Именно этой штукой я и надеюсь еще заработать себе золотишка. Ингольф пожал плечами: - Дело твое. Ладно, давай уж поставлю тебе последнюю кружку эля, прежде чем ты отправишься на поиски удачи. По традиции эту любезность оказывали проигравшему. Конан кивнул. Служанка, которая принесла эль, последние пару дней усиленно вертела задом, оказывая могучему киммерийцу недвусмысленные знаки внимания. Однако теперь, когда у Конана в кармане лишь ветер гулял, хитрая девка не одарила варвара даже улыбкой. Зато вокруг Ингольфа она выплясывала так, будто он был ее старым возлюбленным, нежданно-негаданно возвратившимся с войны. Как и стаканчик для игры в кости, пивная кружка тоже была сделана из кожи. Швы в кружке промазаны пахучей смолой, чтобы не пропускала влагу. Откинувшись к столбу, подпиравшему крышу трактира, киммериец засунул большой палец за свой широкий пояс, усеянный заклепками, поднес кружку ко рту и отхлебнул. Безрукавка оставляла открытыми крепкие руки. Шея могучего варвара напоминала перевитые якорные канаты. Потрепанные штаны и отороченные мехом сапоги, уже давно верой и правдой служившие Конану и изрядно поношенные, теперь вместе с мечом составляли единственное имущество киммерийца. Несколько дней тому назад он проиграл лошадь и седло, лук и стрелы, копье, щит и даже кинжал. Но все это ничего не значило для Конана. Ему нравилась такая жизнь. Он знал, что всегда сможет найти способ подзаработать воинским искусством. До тех пор, пока с ним его меч и его мастерство, все остальное - дело наживное. Он поставил на стол полупустую кружку и огляделся - не улыбнется ли ему удача где-нибудь здесь. Однако перспектива была малообещающей. Час был поздний. В очаге тлели одни угли. Несколько припозднившихся завсегдатаев "Меча и Посоха" пили и лениво играли в кости. Большинство из них были старыми ветеранами, чьи лучшие дни давным-давно миновали. За одним из столов в одиночестве сидел человек в шелковой одежде, с шелковой лентой на голове. Этот шелк отливал странным фиолетовым цветом. Конан заметил, что незнакомец пристально рассматривает его. Но киммериец не собирался обращать внимание на этого "шелкового" франта. Конан не желал иметь никаких дел с человеком, который вырядился в тряпки такого цвета. Харчевня представляла собой обычный солдатский кабак. Стены увешаны разнообразным оружием, по углам торчат деревянные бюсты знаменитых немедийских полководцев былых времен. На многих из них остались отметины. Похоже, что они служили мишенями в те дни, когда уважаемые посетители состязались в метании кинжалов. Служанки могли сравниться в привлекательности с деревянными генералами. Конан допил свой эль и встал. Подхватив меч, киммериец повесил клинок на пояс. - Счастливо оставаться, Ингольф. Возможно, когда-нибудь мы с тобой еще встретимся. Может быть, разнообразия ради мне повезет в игре так же, как везло на войне в прошлый раз. Рыжеволосый кивнул: - Воюют много, а хороших воинов мало. Я уверен, мы еще встретимся. Они пожали друг другу руки. И никто из них не обмолвился о том, что следующая встреча могла произойти на поле битвы, где бывшие приятели сойдутся в смертельной схватке. Это подразумевалось само собой. Бывалый наемник о таких пустяках не вспоминает. Конан прошел мимо столов и, поднявшись по ступенькам, выбрался на улицу. Как обычно, выходя из освещенного помещения в ночную темноту, он сразу, отступил в сторону, прислонился спиной к стене и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Обыкновенным людям для этого требуется несколько минут. Конану хватило и секунды. Конан прекрасно понимал, что для того, чтобы погибнуть, достаточно как раз этих нескольких секунд. И чаще всего эта неприятность случается с теми, кто слепо шагает вперед. На улице было тихо, только поскрипывала вывеска наверху. Вдалеке Конан различил свет. Это один из городских факелов, что установлены здесь на каждом углу. Ночная стража была обязана постоянно поддерживать их горящими. На самом деле если хотя бы один из четырех факелов горел в ночное время - это было уже очень хорошо. Конан слегка напрягся, когда еще один посетитель вышел из харчевни. Человек этот стоял прямо под вывеской и всматривался в темноту. Сперва в одну сторону, потом в другую, будто искал кого-то. Спустившись со ступенек, он замер, затем еще раз огляделся. У него был настороженный вид. Похоже, он боялся чего-то, потому что быстро пошел в сторону горящего факела. Бесшумно Конан двинулся следом за ним. Человек спешил. Он шел, то и дело оскальзываясь. Остановившись под факелом, он снова осмотрел улицу. Меч Конана со свистом вылетел из ножен. - Меня ищешь? Незнакомец резко повернулся и расширил глаза, когда увидел, что лезвие меча направлено ему в горло. Как Конан и предполагал, это оказался тот самый тип в шелковых фиолетовых одеждах. - Спокойно, спокойно! - пробормотал незнакомец торопливо, выставив вперед руки, чтобы показать, что в них ничего нет. - Конечно, я искал тебя. Но только чтобы поговорить, а не ограбить! - Он говорил тихо и с придыханием. Конан улыбнулся при мысли, что ему ничего не стоило бы отрезать мужские стати у этого человечка, едва достающего ростом ему до груди. А этот коротышка еще объясняет Конану, что вовсе не собирался его грабить. - Ясное дело, что ты не хотел ничего дурного. Не то моя судьба была бы ужасной. - Затем уже совершенно другим тоном Конан рявкнул: - А теперь говори, чего ты хочешь! - Я нечаянно подслушал твою беседу с тем столь удачливым наемником, там, в харчевне. Как я понял, ты солдат удачи. И сейчас у тебя нет ни работы, ни денег. - Ага. Ни того ни другого, - подтвердил Конан. - Только не считай меня таким дерьмом, которое согласится идти в услужение такому, как ты! Тяжелые веки с длинными ресницами опустились. Человечек вспыхнул: - Ты не так меня понял. Я хотел нанять тебя для одного дела. Это подходящее дело для сильного, умелого и отважного воина. А ты ведь как раз таков, а? - Да, я такой, - согласился Конан. Не глядя, он кинул меч в ножны. Почему же тогда ты не подошел ко мне там? - И он мотнул своей черноволосой головой в сторону "Меча и Посоха". - Дело мое секретное, требует большой конфиденциальности. Я не мог говорить об этом там, где другие бы подслушали. - Он подошел поближе и снизу вверх посмотрел на Конана. Киммериец мгновенно пожалел, что теперь их не разделяет длина его доброго меча. От человечка сильно несло парфюмерией. Впрочем, отвращение Конана было немедленно смыто следующими словами незнакомца: - Что до платы, то обижен ты не будешь. - Продолжай, - прорычал Конан. Ему приходилось наниматься на службу к куда большим ублюдкам, нежели тот, что стоял сейчас перед ним. Какая разница! Золото не пахнет. И совершенно не важно, какие лапы его перед этим мусолили. - Не здесь. Даже здесь могут найтись любопытные уши. Кроме того, незнакомец поежился, - ночь становится холодной. Конан, который был одет куда легче и скромнее, чем его собеседник, казалось, не обращал внимания на холодный ветер. - Не знаю, по мне, так самое то. Ладно, уж если так нужно, я знаю подходящее местечко недалеко отсюда. Пошли. Не сочтя за труд даже оглянуться, киммериец шагнул вперед. Удивленный его неожиданным уходом, коротышка несколько секунд стоял неподвижно, а потом припустил за ним. Прошло несколько мгновений, и какая-то тень в плаще появилась в дверном проеме харчевни и бесшумно последовала за ними. Конан свернул в короткую аллею. Он слышал, что коротышка все еще следует за ним. Киммериец остановился возле факела, горящего в нише рядом с дверьми. Широкие и высокие двери свидетельствовали о том, что это конюшня. Даже отсюда слышно было фырканье лошадей. В больших воротах была сделана еще одна маленькая дверь - для людей. К ней был приколочен ящик. Из этого ящика Конан извлек свечу и зажег ее от факела. - Пошли, - сказал он, входя внутрь. Он поднялся на один лестничный пролет. Ступеньки скрипели под его весом. Киммериец вошел в крохотную конурку. В свете свечи можно было разглядеть скудную обстановку: кровать, стул и маленький стол. Коротышка вошел и сморщился от отвращения: - Ну и воняет же здесь! - Из рукава он извлек носовой платок и приложил его к носу и рту. - Любая конюшня пахнет лучше, чем та смердящая дрянь, которой ты себя поливаешь, - проговорил Конан. Он открыл ставни единственного окна каморки: - На, наслаждайся. Вот тебе свежий воздух, коли не можешь тут дышать. - Конан отцепил ножны от пояса и уселся на кровати, положив меч на колени. - Ну ладно, а теперь давай рассказывай свою историю. Человечек присел на колченогий табурет, сперва обтерев его платком. - Хорошо. Меня зовут Пирис. Я прибыл сюда из Шадизара, что в Заморе. Я ищу... одну вещь, которую у меня украли. - Что за вещь? - спросил Конан. - Всему свое время, мой друг. Я уже давно ищу эту вещь. Кроме того, найдется еще немало охотников, желающих прибрать ее к рукам. Первый, кто похитил ее, давно уже мертв. С тех пор эта вещь много раз меняла хозяев. - И ты думаешь, что эта штука здесь, в Бельверусе? - Она здесь была, и у меня сильное подозрение, что в настоящее время она на пути в Шикас в Аквилонии, если уже не там. - Ни разу не слышал о таком месте, - сказал Конан. - Это небольшой город, но, говорят, богатый. И пользуется очень дурной славой. Он находится в нескольких милях в сторону от королевской высокогорной дороги между Тарантией и Шамаром, у слияния двух рек, Оссара и Фури. Своим богатством город главным образом обязан находящимся неподалеку серебряным рудникам. Однако это же богатство притягивает в город и довольно свирепых типов. Хотя они - королевские чиновники, они... как бы это сказать? - Взятки берут, что ли? - Конан знал эту породу людей. - Я не хотел бы судить на основании одних лишь слухов, - запротестовал Пирис, - однако похоже, что дело обстоит именно так. По крайней мере, у меня возникло такое впечатление. Как ты понимаешь, я не хотел бы искать свою... вещь... в таком месте, кишащем хищными, алчными и злобными людьми, не имея сильного и искушенного в ратном деле помощника. - Резонно, - согласился Конан. - Ладно, а теперь выкладывай, что это за штуковина, которую ты ищешь? Пирис заколебался: - Ах, мой друг... Конан - ведь так тебя зовут? Да, Конан. Эта вещь именно то, что я хотел бы... - Слушай, человечек, ты мог бы выражаться пояснее? - рыкнул Конан. - Понимаешь, я хотел бы, чтобы ты отправился вперед меня в Шикас и кое-что разузнал об этом городе. А я последовал бы за тобой и появился там через день или два. У меня здесь есть еще кое-какие дела, которые я должен уладить. В Шикасе я скажу все, что тебе нужно знать. - Эй, ты. Не нравятся мне эти тайны. У меня появилось желание спустить тебя вниз по лестнице. А может быть, и нет. Может быть, окно куда лучше. Конан оценивающе поглядел на окно, как бы примериваясь, достаточно ли оно велико, чтобы выбросить в него коротышку. - И за эту работу я заплачу тебе тысячу золотых. Эта сумма будет выплачена сразу же после того, как мы найдем мою собственность. Конан мгновенно смягчился: - Тогда гони задаток. Мне надо будет снарядиться в дорогу. Пирис улыбнулся, обнажив маленькие, правильной формы белые зубы: - Конечно. - Он извлек из-под своих одеяний толстый кошелек и протянул его Конану: - Для дорожных расходов ста золотых хватит? Конан вытряхнул содержимое кошелька на стол. На монетах отчеканен профиль короля Кофа. Монеты были одного достоинства - золотые десятки. Конан быстро отделил двадцать штук, остальное сгреб, сунул в кошель и швырнул обратно Пирису. - Скажем так: на мои дорожные расходы двухсот золотых, пожалуй, хватит. А теперь скажи, как ты найдешь меня в Шикасе? Пирис подкинул на ладони кошель, который стал теперь куда легче, чем прежде. Грустно глянув на него, он сунул кошель под одежду. - Очень просто. Мне почему-то думается, что тебя будет не трудно найти. Даже в том городе, где, как говорят, кишмя кишат разбойники. Просто остановись в гостинице возле главных городских ворот. Там я тебя найду. - Как я понимаю, разговор окончен, - сказал Конан. - Да, продолжим, когда встретимся в Шикасе. - Пирис кивнул, прикоснувшись пальцами к обтянутой фиолетовым шелком груди. И ушел, оставив после себя облако омерзительных цветочных духов. Конан захлопнул за ним дверь и закрыл ее на засов. Фортуна снова повернулась к нему лицом. Сначала у киммерийца возникло желание немедленно вернуться в "Меч и Посох" и попытаться отыграться, благо было чем, но он поборол искушение. Здесь, в Бельверусе, удача в игре покинула его, и вряд ли стоило ожидать, что она вернется. Конан лодошел к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Пириса в аллее он не увидел, но на мгновение ему показалось, что он заметил какую-то тень, двигающуюся среди еще более густых теней. Он вгляделся повнимательнее, однако его острые глаза не отметили больше никакого движения. Конан решил, что, видимо, виной тому накопившаяся за день усталость и выпитое вино. Киммериец закрыл ставни и заложил их на засов. Задув свечу, он лег на узкое жесткое ложе и стал размышлять, почему так случилось, что он ни разу не слышал о Шикасе. Конан вполне справедливо считал, что знает все наперечет города с дурной репутацией. Ну ладно. Вне всякого сомнения, он все выяснит, когда окажется там. Судя по всему, этот город должен Конану понравиться. Следующий день Конан посвятил обходу рынков и базаров Бельверуса, чтобы купить себе все необходимое. Первым делом он посетил квартал оружейников, чтобы подобрать себе подходящее оружие. В одной из лавок он нашел кинжал, который, на его взгляд, мог бы заменить проигранный. У кинжала была деревянная рукоять и лезвие длиной в ступню ноги, а шириной у основания в три пальца. Лезвие было острым как бритва. Потом Конан долго шатался среди оружейных магазинов и лавок, пялясь на длинные копья и крепкие, тугие луки. Затем с сожалением ему пришлось уйти из этого места. В конце концов, он собирался в путешествие, а не на поле боя. Именно поэтому он прошел мимо лавок, где продавались щиты. Под большим постаментом, возведенным на маленькой площади, он обнаружил базар, где продавали солдатские доспехи. Именно здесь наемники, вернувшиеся из походов, продавали то, что им было больше не нужно, а те, кто только готовился к очередной заварухе, закупали себе необходимое. Конан долго присматривался к кольчуге из вороненой стали, длиной доходящей ему до колена, но потом решил, что она все-таки слишком тяжелая. Наемник пытался всучить ему аквилонский доспех для конника. Конану он был ни к чему. А в городе, в узких улочках, мог стать даже опасным для своего владельца. В конце концов на столе, где были разложены легкие кирасы, Конан и обнаружил то, что ему нужно. Это была бригандина из твердой кожи с матерчатой подкладкой. Между кожей и материей проложены сотни маленьких, заходящих друг за друга пластинок, крепящихся к коже заклепками. Головки заклепок торчали наружу и были отполированы, ослепительно сверкая на фоне черной кожи. Для защиты трудно придумать что-нибудь лучше. Кираса легче кольчуги, но почти столь же гибкая. А коли случится серьезная битва, Конан мог ее надеть как дополнительный доспех на кольчугу. Да и самой по себе кирасы вполне достаточно, чтобы уберечь своего владельца от кинжалов и мечей. А именно на них скорее всего и можно наткнуться в городах, пользующихся дурной репутацией. Кроме того, кираса выглядела куда роскошнее, нежели простая кольчуга, плотно прилегала к телу, обтягивая грудь и поясницу и придавая чертовски мужественный вид. Она показывала всем и каждому, что владелец этой кирасы - отнюдь не тот, с кем стоит связываться. После этого Конан отправился на поиски шлема. Он перебрал огромное множество, пытаясь найти подходящий. На базаре имелись аквилонские и пуантенские шлемы с забралом, остроконечные туранские шлемы, гребенчатые немедийские, даже неведомо откуда попавший сюда рогатый шлем из далекого Асгарда. В конце концов Конан остановил свой выбор на стальной каске, обтянутой изнутри бархатом. Многослойной войлочной подкладки у этого шлема не было. Он плотно сидел на голове и был меньше и легче, нежели боевые шлемы. Впрочем, этот шлем мог защитить от удара мечом, а также сохранить своего владельца от удара деревянной дубиной, хотя отсутствие войлочной прокладки и обещало головную боль на протяжении всего следующего дня после такого удара. Покончив с подбором оружия и доспехов, Конан отправился к тем рядам, где торговали одеждой. Год шел на убыль. Дни становились все короче, а устойчивые северные ветры свидетельствовали о скором наступлении зимы. Конечно, Конан привык к морозам, но не видел никакого смысла в том, чтобы страдать от них попусту. Поэтому он купил себе зимнюю одежду, теплые сапоги и перчатки. Он нашел себе отличный плащ из тонкой шемитской шерсти, который мог бы служить во время путешествия одновременно и одеждой, и одеялом. Плащ был широкий, полукруглой формы, цвета запекшейся крови. Закончив экипировку, Конан отправился туда, где торговали лошадьми. Здесь он пересмотрел уйму лошадей, начиная со скромных трудяг, способных безропотно волочить тяжелый плуг, и заканчивая горячими скакунами - столь горячими, что только опытные конюхи могли управляться с ними. И то на каждого коня их требовалось двое. Были здесь и кони для охоты, беговые кони, используемые для скачек, а также пони для благородных дам. Наконец киммериец остановил свой выбор на сильном, крепко сложенном жеребце. Наверное, дюжину раз варвар вскакивал в седло и слезал обратно, проверяя коня. Скакун был удивительно грациозен. Похоже, он способен развивать, если нужно, большую скорость, а также отличался выносливостью. Жеребец неплохо выезжен и прекрасно слушался узды. Конан потратил добрую часть утра, отчаянно торгуясь, чтобы сбить цену за превосходное животное. После чего повел коня к кузнецу, чтобы подковать его, и внимательно наблюдал за всей процедурой. Он хотел удостовериться лично, что все будет сделано так, как надо. Плохие подковы сгубили уже не одного прекрасного коня и его хозяина. Потерявший подкову или плохо подкованный конь был еще менее полезен в быстрой скачке, нежели собака. Убедившись, что подковы выдержат долгое путешествие, Конан повел коня в ряды седельщиков, где приобрел бритунское седло. Разошедшийся седельщик, после того как они с Конаном ударили по рукам, приложил в придачу к седлу пару седельных сумок и сбрую. После этого Конан прикупил еще несколько мелочей, необходимых в путешествии: кремень и кресало, веревки и колышки, а также бурдюк. Все это он уложил в седельные сумки. Затем занялся поисками лавки, где мог бы приобрести карту местности. Он остановился на лавке, которая находилась в районе, населенном школярами и мастерами тайных искусств. Кроме них, здесь было множество торговцев книгами. Из лавок, где продавали пергаменты, доносился постоянный скребущий звук. И внутри, и прямо на улицах трудилось множество писцов, начиная с самых простых, сидящих за складными столиками, до искусных копировщиков, трудолюбиво переписывающих манускрипты, и каллиграфов, изготовляющих богато украшенные пергаменты для сильных мира сего. Были здесь и художники, которые тратили целые дни, вырисовывая и украшая одну-единственную заглавную буквицу. Конан больше привык к местам, населенным такими же искателями приключений, как он сам, поэтому, оказавшись здесь, он невольно почувствовал некоторый интерес. Киммериец остановился перед магазином, торгующим колдовскими принадлежностями, разглядывая единственное окно, которое одновременно служило и витриной. Внутри виднелась картинка странного урода, нечто вроде крошечного демона. Существо приплясывало на тонких птичьих лапках среди посохов, мечей с выгравированными на лезвиях рунами, одеяний, расписанных звездами, и хрустальных сфер. В широкой части яйцеобразного туловища демона находился клыкастый рот, над которым виднелись три красных глаза на коротких стебельках. Нижняя часть "яйца" украшена длинной бородой. Конан заметил, что, когда эта тварь прыгала с места на место, она время от времени исчезала, а порой становилась прозрачной, из чего Конан заключил, что она - чистой воды иллюзия. Время от времени расспрашивая торговцев, Конан в конце концов дошел до небольшого тупика, где примостилась лавка торговца картами. Единственное, что указывало на характер заведения, была пара позолоченных циркулей, приколоченных к стене над низкой дверью. Пригнувшись под низкой притолокой, Конан вошел внутрь. Внутри оказалось светлее, чем можно было бы предположить при взгляде на этот неказистый магазинчик. Свет вливался через окно наверху. Было исключительно чисто, ни соринки. Вокруг лежало множество карт, но при этом царил полный порядок - ни малейшего признака хаоса. Скрученные в рулон карты хранились в кожаных трубках. Тубусы были закрыты и на каждом имелись надписи. В задней части помещения находился невысокий прилавок, за которым восседал старец, склонившийся над картой, которая лежала перед ним. Когда вошел Конан, он поднял голову от своей работы: - Чем могу служить, мой господин? Конан подошел к прилавку и оглядел карты, развешанные по стене, - а их было множество. - Мне нужно найти одно место. Город, именуемый Шикас, в Аквилонии. Я должен поехать туда и хотел бы отправиться так скоро, как только будет возможно. - Шикас, - проговорил старик. - Погоди-ка, погоди... Мне знакомо это название. Хотя эта метрополия является уже чуть ли не легендой. Он встал и прошел к полкам, где лежали карты. Порывшись, он извлек одну трубку. Вытащив оттуда свернутый пергамент, он разгладил его на столе. Пока хозяин магазина суетился, Конан рассматривал другие карты, развешанные по стенам. Тут имелись работы старых мастеров. На них были обозначены народы, которых давно уже не существовало. Внимание киммерийца привлекла одна особенно древняя, изрядно потемневшая карта. Язык пояснительных надписей был Конану незнаком, а очертания побережий выглядели столь же загадочно. - Это что, какая-нибудь земля по ту сторону Западного Моря? - спросил Конан. - Вообще-то нет. Хотя лежит так далеко, что можно считать, будто она и в самом деле находится за Западным Морем, - ответствовал старый географ. На самом деле континент, который изображен здесь, - тот самый, где ты сейчас стоишь, господин. Но он был таким столь давно, что даже океаны с тех пор изменили свои очертания. Я думаю, что это одна из самых старых карт, какие только существуют. А ведь это - копия с куда более древней карты. Надписи выполнены на языке, умолкнувшем давным-давно.