Следующая фраза леди Мод подтвердила его догадку:
   – Стало быть, мой муж ни разу не пытался при помощи этих фотографий повлиять на ваше решение?
   – Ваш муж? Ваш муж? – возмутился Дандридж. – Вы хотите сказать, что ваш муж пытался шантажировать меня этими… непристойными фотографиями?
   – Именно это я и хочу сказать.
   – Ну так позвольте вас разуверить. Сэр Джайлс всегда относился ко мне с величайшей деликатностью и уважением. – Дандридж опять покосился на дверь и, набравшись храбрости, добавил: – Чего не скажешь о вас.
   – И больше вы мне ничего не сообщите?
   – Ничего. Разве что дам один совет. Отнесите эти снимки в полицию.
   Леди Мод опешила. Такого она от Дандриджа не ожидала.
   – По-моему, это будет несколько опрометчиво, вам не кажется?
   – Не кажется. Ну ладно, я человек занятой, а вы отнимаете у меня время. Где выход, вы знаете.
   Леди Мод грозно поднялась:
   – Как вы смеете со мной так разговаривать?!
   Дандридж сорвался с места и распахнул дверь.
   – Хоскинс, проводите леди Мод Линчвуд.
   – Без провожатых обойдусь, – с этими словами взбешенная леди Мод вылетела в коридор и поспешила к выходу.
   Вернувшись в кабинет, Дандридж рухнул в кресло. Итак, он заставил леди Мод раскрыть карты. Итак, он указал ей на дверь. Кто теперь посмеет утверждать, будто у инспектора департамента дорожного строительства в центральных графствах не хватит духу грохнуть кулаком по столу, когда надо? Дандридж сам себе удивлялся.
   Как, впрочем, и Хоскинс. Он воззрился на шефа и отправился к себе. Подслушанный разговор его ошарашил. Она, значит, предъявляет ему эти поганые снимки, а он глазом не моргнув советует отнести их в полицию. Ну и ну. Этот малый ни перед чем не остановится. Теперь только держись. Однако леди Мод сказала, что обращаться в полицию – опрометчивый шаг. Хоскинс был с ней целиком и полностью согласен. «Это она сэра Джайлса выгораживает», – смекнул он. Интересно, а как фотографии вообще к ней попали? Хоскинс хотел было позвонить сэру Джайлсу, но передумал. Самое мудрое сейчас – затаиться и помалкивать, глядишь, и пронесет.
   Приняв такое решение, Хоскинс совсем уже успокоился, как вдруг раздался звонок. Дандридж снова хотел его видеть.
   Инспектор департамента дорожного строительства лучился торжеством.
   – Опять она собиралась поддеть меня на удочку, – сказал он. – Слышали, как она тут козыряла этими похабными картинками? Хотела меня запугать. Думала, я тогда воспользуюсь своим служебным положением и добьюсь изменения трассы. Но я ее послал.
   – И еще как послали, – почтительно поддакнул Хоскинс.
   – Ну хорошо. – Дандридж повернулся к карте на стене. – Надо ковать железо, пока горячо. Немедленно приступаем к следующему этапу операции «Наземный бросок». Повестки о принудительном выкупе разослали?
   – Разослали.
   – Оперативная группа приступила к ликвидации объектов?
   – Ликвидации?
   – К взрывным работам.
   – Нет еще. Ее только-только перебросили в теснину.
   – Пусть поскорее приступают. Нам нужно сохранить инициативу, держать противника в напряжении. Вот здесь, – Дандридж показал на карте точку в двух милях к востоку от Гильдстед Карбонелла, – разместится полевой штаб.
   – Полевой штаб?
   – Я лично буду наблюдать за ходом работ. Распорядитесь направить туда жилой автоприцеп. Теперь мы с вами будем работать там.
   – Но это же чертовски неудобно, – возразил Хоскинс.
   – Плевать на неудобства. Костьми лягу, а вышвырну эту гадюку из Хэндимен-холла еще до Рождества. Видели, как она отсюда драпала? Вот так же будет драпать из своей усадьбы.
   – Как скажете, – помрачнел Хоскинс. Он уже понял: Дандриджу лучше не перечить.

 
   Леди Мод возвращалась домой. Сидя за рулем, она размышляла о случившемся. Она готова была поклясться, что на фотографии изображены те самые тонкие ножки, которые, сверкая пятками, удирали от нее по мраморному полу. Как видно, она ошибалась. Слишком уж неподдельным был праведный гнев Дандриджа. Она думала, что эта размазня покраснеет, начнет заикаться, рассыплется в извинениях, а он пошел в атаку и выставил ее из кабинета. Даже предложил отнести фотографии в полицию. Едва ли он блефовал: прежде у него и в менее грозных обстоятельствах поджилки тряслись. Значит, вышла ошибка. Очень жаль. А леди Мод так хотела усадить сэра Джайлса на скамью подсудимых. Ну, не получилось, так не получилось – все и без этого складывается удачно. Теперь сэр Джайлс будет лезть из кожи вон, чтобы предотвратить строительство, а если оплошает, леди Мод вынудит его сложить парламентские полномочия. А это чревато новыми дополнительными выборами. Когда-то из-за них побоялись тронуть Оттертаун, теперь выборы помогут спасти и теснину. Само правительство поспешит отменить прокладку магистрали. Ну а если их и выборы не остановят, пусть попробуют поднять руку на заповедник. Снести полдюжины домов и вышвырнуть жильцов на улицу – это еще куда ни шло, но обречь на прозябание десяток львов, четырех жирафов, носорога и дюжину страусов – такое не прощается. Британская общественность не потерпит жестокого обращения с животными.
   Леди Мод застала Блотта на кухне. Он промывал пленку.
   – Я устроил в котельной фотолабораторию, – сказал он и, развернув пленку, показал леди Мод. Та оглядела ее, но по неопытности ничего не поняла.
   – Хорошо получилось? – спросила она.
   – Очень хорошо, – заверил Блотт. – Глаз не оторвать.
   – Сэр Джайлс едва ли с этим согласится, – заметила леди Мод и пошла в огород нарвать к обеду салата. Промыв пленки, Блотт отнес их в котельную и повесил сушиться. Когда он вернулся на кухню, обед уже стоял на столе.
   – Сегодня пообедаете со мной, – объявила леди Мод. – Я вами очень довольна. И к тому же так спокойнее: все-таки мужчина в доме.
   Блотт растерялся. Вот и пойми ее: кого-кого, а мужчин в доме хоть отбавляй. В комнатах для прислуги живут рабочие – шастают по лестницам, круглые сутки вкалывают на стройке. Но почему бы и не пообедать с хозяйкой, раз она предлагает. Наконец-то жизнь ему улыбалась. Леди Мод разводится. Он в нее влюблен. Блотт, конечно, не тешил себя надеждой, что из этого что-нибудь выйдет, – довольно и того, что он может иной раз вот так пообедать с ней. И что ограду возводят, хорошо. У Блотта при мысли об ограде душа радовалась. Вспоминалась война, отрадные дни плена. За этой оградой они с Мод укроются от мира и будут жить долго и счастливо. Пусть даже их ничего не связывает – все равно счастливо.
   Обед закончился, хозяйка и садовник мыли посуду, как вдруг вдалеке послышался глухой гул. Задрожали стекла.
   – Что это? – спросила леди Мод.
   – Похоже на взрыв.
   – Взрыв?
   – Как в карьере.
   – Нету тут никаких карьеров, – возразила леди Мод.
   Они вышли на лужайку и замерли, уставившись на облако пыли, которое медленно поднималось на востоке.
   Операция «Наземный бросок» началась.


21


   Операция «Наземный бросок» продолжалась. Изо дня в день покой теснины нарушало громыхание бульдозеров и глухой рокот взрывов – трассу будущей дороги расчищали от валунов и утесов. Изо дня в день подрядчики роптали, что дороги так не строят: начал прокладку –« так иди до конца или, по крайней мере, придерживайся хоть какого-то графика. Где это видано, чтобы строители все время скакали с места на место: там поле перекопают, там лес выкорчуют, начнут возводить мост – бросят и принимаются за эстакаду. Изо дня в день Хоскинс передавал их жалобы Дандриджу, жаловался и сам. Но Дандридж только отмахивался.
   – Характерная особенность операции «Наземный бросок» состоит в непредсказуемости наших передвижений, – втолковывал он Хоскинсу. – Противник не догадывается, где мы появимся в следующий момент.
   – А я, думаете, догадываюсь? – желчно сказал Хоскинс. – Нынче утром я вас еле нашел. Что же вы вчера не предупредили, что перебираетесь на новое место?
   Дандридж оглядел помещение полевого штаба.
   – Странно. А я думал, это вы так распорядились.
   – Я? – изумился Хоскинс. – С какой стати?
   – Не знаю. Может, хотели быть поближе к линии фронта.
   – К линии фронта? Я хочу быть поближе к своему кабинету, а не разъезжать тудасюда в долбаном автоприцепе.
   – Ну, не знаю уж, кто его сюда перегнал, но так даже лучше. Теперь мы находимся возле самого места событий.
   Хоскинс поглядел в окно, за которым прогрохотал гигантский самосвал.
   – Ничего себе «возле»! – проорал он, силясь перекричать грохот. – Мы в самом пекле!
   И словно в подтверждение его слов за окном что-то оглушительно громыхнуло и от утеса метрах в двухстах от прицепа отвалился огромный кусок. Когда осела пыль, Дандридж с торжеством обозрел груду обломков. Вот какой становится природа, когда человек – такой человек, как Дандридж, – возьмется перекроить ее по своему разумению. Природа укрощенная, природа покоренная, природа упорядоченная. Вот что такое прогресс, движение вперед – движение хоть и медленное, но неудержимое. Позади оставался прорубленный проход и насыпи, впереди – теснина и Хэндимен-холл.
   – Кстати, – сказал Хоскинс, когда смог снова расслышать собственный голос. – Генерал Бернетт недоволен. Говорит, наши грузовики повредили стену вокруг его сада.
   – Ну и что? Через месяц-другой у него не только стены, но и сада не будет. Так чего же он жалуется?
   – А еще звонил мистер Буллетт-Финч и сказал…
   Но Дандриджу было не до них.
   – Подавайте жалобы в письменном виде, – отрезал он. – Эти подробности меня не интересуют – и так дел по горло.

 
   В отличие от Дандриджа сэра Джайлса интересовали именно подробности. Он дотошно выяснял все обстоятельства продажи акций и пытался как можно подробнее представить, что намерена делать леди с этими треклятыми снимками.
   – Я на этих акциях потерял полмиллиона! – орал он на Блоджера. – Полмиллиона, черт бы их драл!
   Блоджер посочувствовал клиенту.
   – Но ведь я предупреждал, – добавил он. – Я так и думал, что вы поторопились.
   – Он думал! Ни хрена вы не думали! – бушевал сэр Джайлс. – Если бы вы думали, то сообразили бы, что это не я звоню.
   – Голос был ваш. И вы еще просили, чтобы я перезвонил вам на квартиру.
   – Да ничего я не просил! Чтобы я загнал четыре тысячи акций «Президент Рэнд» при таких низких ценах на бирже? Что я – ненормальный?
   Блоджер пристально посмотрел на сэра Джайлса. Такие подозрения у него уже появлялись.
   Кто знает, сколько бы они еще препирались, если бы не вмешался Шеффер.
   – Бранью вы ничего не добьетесь. Чем превращать нашу контору в поле брани, лучше обратитесь в полицию.
   – На хрена она мне сдалась, ваша полиция?
   – Там вы под присягой подтвердите, что подписи на документах о продаже акций подделаны, – холодно сказал Шеффер.
   Сэр Джайлс взял шляпу.
   – Я, едри вашу мать, этого так не оставлю, – пригрозил он. – Вы обо мне еще услышите.
   – Надеюсь, что не услышим, едри вашу мать, – ответствовал Шеффер.

 
   Не в пример бессердечным брокерам миссис Фортби была преисполнена сострадания.
   – Все из-за меня, все из-за меня, – причитала она, щуря заплывшие глазки, под которыми красовалось по синяку: награда сэра Джайлса за все труды. – И зачем только я ушла за рыбными палочками?
   – Засунь эти палочки… – взорвался сэр Джайлс, но тут же одернул себя. Ему сейчас важнее всего не потерять голову, а миссис Фортби как назло лезет со своими покаянными воздыханиями. – Ладно. Надо что-то придумать. Моей жене, так ее перетак, это даром не пройдет.
   – Но если она хочет получить развод…
   – Развод? Развод? Думаешь, ей только развод нужен? Да она… – Сэр Джайлс снова не договорил. Миссис Фортби ни в коем случае не должна узнать про фотографии. О них вообще никто не должен знать. Как только про снимки станет известно, ему конец. Необходимо уладить это дело за три недели.
   Сэр Джайлс вернулся к себе в квартиру и принялся раздумывать, как восприпятствовать строительству. В Лондоне ему рассчитывать не на что. Сунулся он к министру по вопросам окружающей среды, хотел обсудить эту проблему с ним – министр его не принял, попросил назначить новое расследование – опять отказ. Сотрудник министерства, тайком снабжавший сэра Джайлса информацией, твердил одно: слишком поздно.
   – Строительство уже идет полным ходом. Теперь его ничем не остановить – разве что приключится несчастный случай.
   Сэр Джайлс положил трубку и стал придумывать несчастный случай – да пострашнее, пострашнее. Вот бы леди Мод загремела с лестницы и сломала шею. Или разбилась насмерть в автомобильной катастрофе. Нет, маловероятно. Наконец он вспомнил о Дандридже. Если у леди Мод есть компромат против мужа, то ведь и у него имеется компромат против инспектора департамента дорожного строительства. И он позвонил Хоскинсу в Управление регионального планирования.
   – Он уехал в Шверхкстравт, – сообщила секретарша.
   – Шверхкстравт? – переспросил сэр Джайлс, силясь припомнить деревушку с таким названием в Южном Уорфордшире.
   – Штаб верховного командования автомагистрали, – пояснила секретарша. – Мистер Хоскинс – заместитель командира действующего соединения.
   – Что? – изумился сэр Джайлс. – Что это у вас там за дела творятся?
   – Меня не спрашивайте. Я всего-навсего связистка. Соединить вас со штабом?
   – Соедините, – сказал сэр Джайлс. – Бред какой-то.
   – Вот именно. Как это меня еще не заставили передавать донесения азбукой Морзе.
   Подошедшего к телефону Хоскинса было не узнать.
   – Заместитель командира… – начал он, но сэр Джайлс не дал ему договорить.
   – Но-но, Хоскинс, кончайте дурью маяться! – заорал он. – Чем вы там развлекаетесь? В войну, что ли, играете?
   – Ага, – ответил Хоскинс, опасливо поглядывая в окно. Раздался оглушительный грохот от взрыва динамитного патрона.
   – Да что это такое, черт возьми?! – взвыл сэр Джайлс.
   По крыше автоприцепа застучали осколки камней.
   – Это так, непрямое попадание, – объяснил Хоскинс.
   – Идите вы со своими шуточками! Я ему звоню по серьезному делу, а он дурака валяет. План изменился. Строительство надо остановить. Я решил…
   – Остановить? – перебил Хоскинс. – Как же, остановишь его теперь. Мы каждый день углубляемся в теснину на сто метров.
   – В теснину?
   – Я же вам ясно сказал.
   – Господи ты боже мой! Да что же это делается, а? Дандридж совсем сдурел или что?
   Между тем инспектор департамента дорожного строительства, с ног до головы обсыпанный пылью, вошел в автоприцеп и снял строительную каску.
   – Вроде того, – неувереннно произнес Хоскинс.
   – Так остановите его.
   – Боюсь, сэр, что это невозможно, – возразил Хоскинс, тоном давая понять, что он уже не один. – Я учту вашу жалобу и передам ее в вышестоящие инстанции.
   – Этого мало! – рявкнул сэр Джайле. – Вы пустите в ход фотографии. Вы…
   – Насколько мне известно, этим вопросом занимается полиция. Я же со своей стороны посоветую вам воспользоваться мусоросжигательной печью.
   – Мусоросжигатель? На кой он мне сдался?
   – Как я убедился, это наилучший способ избавиться от подобного барахла. Имейте в виду: отношение к этому вопросу самое негативное.
   – Негатив…
   – Да-да, сэр. Я выяснил, что только таким путем вы сможете избавиться от горючих материалов без ущерба для здоровья. А сейчас прошу прощения, ко мне пришли.
   Хоскинс повесил трубку. Сэр Джайлс откинулся в кресле и принялся разгадывать его шифровку.
   «Мусоросжигатель. Полиция. Негативный. Ущерб для здоровья». На эти слова Хоскинс особенно напирал. Понятно: все надежды взять Дандриджа в оборот рухнули. Больше всего обеспокоило сэра Джайлса упоминание о полиции.
   – Плохо дело. Стало быть, Дандридж, дрянь такая, все-таки настучал, – буркнул он.
   И вдруг он вспомнил, что улики, которые надо как можно скорее сжечь, остались в сейфе в Хэндимен-холле. Сейф с фотографиями, за которые ему грозит тюрьма, оказался в руках у Мод! «Как бы не погореть из-за этих горючих материалов, – подумал сэр Джайлс. – Если моя мымра про них пронюхает, я сяду на пять лет. Вот бы ее спалить вместо фотографий». Спалить ее? Сэр Джайлс уставился в пространство. А что, это выход.
   Схватив карандаш, он набросал на листе бумаги доводы в пользу такого решения. Первое. Он избавится от улик, изобличающих его в попытке шантажа. Второе. Он уничтожает снимки, которые сделал Блотт в квартире у миссис Фортби. Третье. Если управиться до развода, он останется законным владельцем сгоревшего Хэндимен-холла. Следовательно, ему положена страховка, а может, и компенсация за прокладку автомагистрали. Четвертое. Если Мод сгорит… Очень, очень заманчивая перспектива. Именно о таком несчастном случае он и мечтал.
   Он взял листок с записями, подошел к камину и чиркнул спичкой. Пламя охватило бумагу. Сэр Джайлс упивался этим зрелищем. Очистительный огонь – вот что поможет ему покончить с ненавистным прошлым. Остается только обеспечить себе железное алиби.
   Леди Мод в Хэндимен-холле созерцала дело рук с не меньшим удовольствием. Строители уложились в десять дней, ограда была готова, львы, жирафы и носороги обосновались на новом месте, а для страусов отвели заброшенный теннисный корт. Выглянешь в окно – душа радуется: львы разгуливают по парку или возлежат в тени деревьев.
   – С ними нам ничего не страшно, – сказала леди Мод Блотту, который целыми днями пропадал в огороде и сейчас высунул оттуда нос, чтобы пожаловаться хозяйке, что носороги загадили всю лужайку.
   – Вам-то, может, и не страшно, – возразил Блотт, – а вот почтальон думает иначе. Он теперь дальше сторожки ни ногой. И молочник тоже.
   – Чепуха, – отрезала леди Мод. – Чтобы лев тебя не тронул, надо только не показывать испуга и смотреть ему прямо в глаза.
   – Может, оно и так, но тогда купите носорогу очки.
   – А к носорогу следует приближаться сбоку, под прямым углом.
   – Мясник на своем автофургоне приблизился. Вы не представляете, что осталось от его заднего крыла.
   – Еще как представляю. Убытку на шестьдесят фунтов. Но ведь носорог на фургон не напал.
   – Не напал, – согласился Блотт. – Только прислонился и почесал об него задницу.
   – Хорошо хоть с жирафами никаких неприятностей.
   – С теми, что остались, – уточнил Блотт.
   – Как это – «с теми, что остались»?
   – Так ведь осталось всего двое.
   – Двое? А было четверо. Куда же подевались еще два? – удивилась леди Мод.
   – Это вы у львов спросите. Им, похоже, на обед жирафятину подавай.
   – Придется заказать еще полцентнера мяса. Не хватало, чтобы они друг дружку лопали.
   И леди Мод величественно двинулась по лужайке. Проходя мимо носорогов, она останавливалась и тыкала их кончиком складной трости.
   – Я тебе покажу, как соваться в альпийский сад, – приговаривала она.
   На солнышке возле кухни развалился лев.
   – А ну брысь отсюда, лежебока!
   Лев поднялся и, поджав хвост, побрел прочь.
   Проводив хозяйку восхищенным взглядом, Блотт вернулся в огород и, закрыл калитку.
   – Вот это женщина, – пробормотал он и склонился над грядкой с помидорами.
   Минут через пять его оторвал от работы глухой грохот, донесшийся из теснины. Блотт поднял голову. Строительство приближалось. Пора засучивать рукава. До сих пор Блотт ограничивался тем, что по ночам перегонял полевой штаб Дандриджа с места на место и переставлял разметку: если бы строительство шло тем порядком, на котором настаивали подрядчики, магистраль стараниями Блотта отклонилась бы от намеченной трассы. Увы, из-за сумбура, который вносил в ход работы Дандридж, затея Блотта не удалась. Лишь одна его уловка увенчалась успехом: он вырубил сад полковника Чепмена, находившийся за четверть мили трассы. Блотт вспоминал об этой проделке не без гордости. Полковник поднял такую бучу, что властям, чтобы замять дело, пришлось пообещать ему прибавку к компенсации. Еще две-три таких «ошибки строителей» – и население возмутится по-настоящему. Как же это устроить?
   В этот вечер Блотт впервые за несколько недель наведался в «Ройял Джордж». Миссис Уинн встретила его как дорогого гостя.
   – Как же я рада тебя видеть! А я-то уж было решила, что ты меня бросил.
   – Дел по горло, – объяснил Блотт.
   – Дел? Ты мне про дела не напоминай. Я из-за работяг со строительства с ног сбилась. И обедают тут, и вечера тут просиживают. Я и не упомню, когда такое творилось.
   Блотт огляделся и понял, что имеет в виду миссис Уинн. Бар битком набит дорожными строителями. Блотт взял кружку хэндименовского коричневого и присел за столик в углу. Через час он увлеченно беседовал с бульдозеристом.
   – Занятная, небось, работенка – крушить дома? – расспрашивал Блотт.
   – Платят хорошо.
   – Тебе, наверно, дом снести – раз плюнуть. Даже такую махину, как Хэндимен-холл.
   – Не знаю, – отозвался бульдозерист, польщенный таким интересом к своей работе. – Вообще-то чем дом здоровее, тем больше возьни.
   – Давай я тебе еще кружочку закажу, – засуетился Блотт.
   Три кружечки спустя бульдозерист уже распространялся про тонкости своего ремесла, а Блотт слушал во все уши.
   – В нашем деле что главное? – вещал бульдозерист. – Угловой камень звездануть, вот что. Найдешь его, размахнешься, двинешься, двинешь ядром – и туши свет. Дом рассыпается, как карточный. Сколько я домов порушил – ты столько раз обедать не садился.
   С этим было трудно спорить.
   До закрытия пивной Блотт основательно просветился по части сноса домов, а бульдозерист на прощание сказал, что рад будет опять с ним свидеться. Потом Блотт помог миссис Уинн вымыть кружки и исполнил привычную повинность. Исполнить-то исполнил, но скрепя сердце. Миссис Уинн это заметила.
   – Что-то ты сегодня на себя не похож, – сказала она.
   Блотт что-то буркнул в ответ.
   – По правде сказать, я и сама сегодня не в форме, – продолжала миссис Уинн. – Уже и ноги не держат. Мне бы в отпуск.
   – Возьми выходной, – предложил Блотт.
   – Ну да, выходной. А кто будет обслуживать посетителей?
   – Я обслужу, – вызвался Блотт.

 
   В пять утра Блотт уже катил на велосипеде по главной улице Гильдстед Карбонелла. К семи он был в Хэндимен-холле, накормил львов и, когда леди Мод спустилась завтракать, дожидался на кухне.
   – Я хочу взять выходной, – объявил он.
   – Что вы хотите взять? – не поняла леди Мрд. До сих пор о выходных и речи не было.
   – Выходной. И еще мне нужен «лендровер».
   – Это еще зачем? – насторожилась леди Мод, которая не привыкла к тому, чтобы ее садовник распоряжался ее «лендровером».
   – Не важно. Незнание освобождает от ответственности.
   – Ответственность? Да вы здоровы?
   – И еще напишите записку мистеру Уилксу в пивоварню, чтобы он отпустил мне особого.
   Леди Мод присела к столу и пристально посмотрела на Блотта.
   – Каверза какая-нибудь. Не нравится мне это, Блотт.
   – А мне не нравится вон то. – Блотт взглянул в сторону теснины, где как раз глухо прогремел взрыв.
   Леди Мод кивнула. «Вон то» ей тоже не нравилось.
   – Ваша затея связана со строительством? – догадалась она.
   Блотт кивнул.
   – Тогда будь по-вашему. Только мне очень не хотелось, чтобы вы из-за меня нарвались на неприятности.
   Она прошла в кабинет и чиркнула записку мистеру Уилксу, управляющему Уорфордской пивоварней. В записке она велела управляющему исполнить все распоряжения Блотта.
   В десять Блотт сидел в кабинете управляющего.
   – Особого? – удивился мистер Уилкс. – Особое отпускаем только по особым поводам. В дни коронации или еще что-нибудь этакое.
   – У меня как раз особый повод, – настаивал Блотт.
   Мистер Уилкс перечитал записку.
   – Ну раз леди Мод приказывает, делать нечего. Но вообще-то торговать особым не положено по закону. Слишком крепкое.
   – И еще десять бутылок водки, – сказал Блотт.
   Они спустились в подвал, вынесли ящики и загрузили в «лендровер».
   Напоследок Блотт предупредил:
   – Забудьте, что вы меня видели.
   – С радостью. А то черт знает что такое: сплошные нарушения.

 
   Блотт отправился в «Ройял Джордж» и проводил миссис Уинн на автобус. Затем вернулся в пивную и взялся за работу. До обеда он успел вылить бочку хэндименовского горького в канализацию, налил вместо него особое и добавил пять бутылок водки. Испробовав эту смесь на парочке посетителей, Блотт остался доволен. После обеда вздремнул, а проснувшись, пошел прогуляться по городу и добрел до дома Буллетт-Финчей. Финч-гроув стоял в стороне от дороги. Это было большое здание в псевдотюдоровском стиле, с прекрасным садом. На воротах висела табличка: «Продается». Блотт понимал Буллетт-Финчей: кому охота жить в сотне метров от автомагистрали? Повернув назад, он снова прошел через весь городок и остановился возле коттеджа мисс Персиваль. Никаких объявлений о продаже тут не было. Дом предназначен к сносу, сама мисс Персиваль уже съехала. Неподалеку стоял здоровенный кран с чугунным ядром, свисающим со стрелы. Блотт забрался в кабину и примерился к рычагам. Потом пошел в пивную, уселся за стойку и стал ждать, когда придет время открыть заведение.


22


   Сэр Джайлс в квартире миссис Фортби времени даром не терял. Он незаметно поставил завтрашнее число на календаре, вмонтированном в часы на каминной полке. Он перевернул страницу в программе радиопередач и попрятал все газеты. В разговоре он несколько раз уверял миссис Фортби, что сегодня среда.